Текст книги "Лето между нами (СИ)"
Автор книги: Нигера Анивелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
7
Несколько дней ребята избегали друг друга.
Кира уговаривала Мишу извиниться, но тот упрямо отказывался, при этом понимал, что наговорил лишнего, но «идти на поклон» не желал, понимая, что в таком случае он окончательно проиграет и без того самодовольному братцу.
– Ладно, я тебя прощаю, – как-то неожиданно произнес Максим за ужином.
Миша не смог сдержать улыбку, хотя изо всех старался сохранять строгое выражение лица.
– Давайте все извинимся и забудем, – добавила Кира, радуясь приближающемуся перемирию.
– Я перед вами извиняюсь, – громко и торжественно выпалил старший. – Обоими! – добавил он, будто бы уточняя.
– Прости, – не смея смотреть в глаза брату, произнес Миша.
– Так-то лучше. Иди сюда, дуралей! – он потянул к себе младшего брата и стал «поправлять» его прическу. – А вы типа встречаетесь что ли? – удивил он присутствующих своим вопросом.
Хорошо, хоть бабушка сидела за стенкой, возле сепаратора, который производил шумно сметану, и не слышала того, о чем спрашивал Максим.
– Эм, ты о чем? – смущенно оба в унисон, переглядываясь.
Миша даже закашлял от растерянности.
– Ну, что это было тогда? Что за нежности вы там устроили? – пытался изобразить Максим, как эти двое обнимались в ту ночь, когда он их застал.
– Да, так просто заснули, – Миша запил свое смущение теплым парным молоком.
– Интересно, – задумался Максим и почувствовал своего рода облегчение.
После того дня, когда братья подрались, он ходил с чувством тяжести внутри, которая давила так яро, что порой ему казалось, перекрывало дыхание.
Он пытался игнорировать эти ощущения, то утешаясь в объятиях своей подружки, то на ней же срывая свою беспомощность под маской злости, что давало ему небольшую разрядку. А иногда и находил кого покрепче, и тоже нарывался. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы на толику секунды забыть о своих душевных терзаний.
Все на него давило эмоционально. И драка с братом, и сказанное им, и даже то, что он застал Киру в его в объятиях. Последнее, правда, он никак не смог себе объяснить, точнее не хотел и не пытался. Лишь сердце каждый раз ныло и сжималось, когда перед глазами вставала эта злосчастная иллюстрация.
8
В деревне начались работы по проведению газа.
В связи с тем, что территория вокруг сельского клуба была перерыта, администрация приняла решение закрыть учреждение до скончания работ.
Расстроилась та часть молодежи, которая считала, что вечерами в деревне больше нечем заняться, как только проводить время в клубе: хочешь танцуй, хочешь пой, кричи на радость жителям домов, которые расположились по соседству с клубом, хочешь играй в шашки, либо в шахматы.
Другие же сразу подстроились под новые обстоятельства, и с легкостью нашли себе занятия тоже не менее увлекательные.
Так молодежь разбрелась каждый по своим интересам и по возрастным категориям.
Кира примкнула к компании, где последние дни коротала вечера и ночи влюбленная Альбина. Там же был и сам Макс, потому что это была компания именно его близких друзей.
Марианна еще не уехала, поэтому в эту группу подростков она тоже входила.
Одним вечером ребята засели возле дома одинокой старушки, на уличной скамейке. У нее даже собаки не было, которая могла бы разогнать эту шумную компанию, по этим соображениям они и выбрали именно эту локацию, где можно было погорланить вдоволь.
Кто рассказывал анекдоты, кто страшилки.
– И вот она несколько дней пролежала там мертвая под этой белой простыней… А жители деревни каждый день стали видеть женщину в белом, представляете?
Было так темно, что глаз выколи, но, когда в центр образовавшегося круга из ребят ворвался какой-то белый комок, как раз в тот самый момент, когда речь шла о призраке мертвой женщины, его заметили все.
– А-а-а-а-а-а-а-а! – раздался один женский крик за другим, и девчонки побежали в рассыпную, кто куда.
– Дурехи, это же всего лишь кот, ха, – смеялся Вадим, поймав маленького проказника кипенно– белого цвета, и демонстрируя его всем остальным.
Взрывной смех.
– Ой, умора! А еще, мне не страшно, ой фигня это все, – парадировал кто-то из парней женским голосом девчонок. – Видали, как разбежались-то?
Парни продолжали смеяться, после и девчонки тоже присоединились, поняв свою оплошность.
Но истории не заканчивались.
Кто-то рассказывал жуткую историю про парня, который перелазил ночью через забор кладбища, зацепился за гвоздь и повис. И думая, что его кто-то схватил сзади, умер от сердечного приступа.
– Нашел чего бояться! – кто-то выдал из толпы.
– Ну, – поддержала Кира.
– А слабо ночью на кладбище пойти? – кто-то пытался поймать «героев» на их словах.
– Ни разу! – продолжала храбриться Кира, предполагая, что дальше слов никуда этот разговор не зайдет.
– Ну, все, давай. Вот и проверим, как твои слова сходятся с действиями, – снова кто-то из толпы подначивал.
– Что прям сейчас? – пока еще забавлялась Кира.
– Угу.
Тишина.
– Вот и пойду, – уверенно ответила она, разозлившись, то ли на себя за свой длинный язык, то ли на того, кто провоцировал ее. – Думаешь, мне слабо?! Ха, не на ту напал! – продолжала она стоять на своем.
Деваться было некуда. Раз уж решила повыделываться, придется доводить дело до конца, чтобы не прослыть «пустозвоном» или «треплом», и не упасть лицом в грязь.
– Кира, подожди, я с тобой! – позвал ее Максим, когда та уже стала уходить в сторону своей миссии. – Так сказать для чистоты эксперимента. А вдруг не дойдет, а скажет что дошла, – обращался Максим ко всем остальным, будто даже оправдывался за свои действия.
– Да, точно, проводи-ка ее, Макс, а то сольется, – смеялись парни.
– А что сразу ты, пусть кто-то другой идет, – негодовала Марианна. – Тогда я тоже с вами.
– Так, давайте уже все вместе пойдем! – иронизировал и раздражался он. – В чем тогда прикол, если мы туда толпой припремся? – ухмылялся он. – Не гони, кароч. Посиди тут с ребятами. Мы мигом, туда и обратно.
– Вот делать вам нечего! – заявила Альбина, которую следом поддержал Денис.
– Так, все, не нудим! Мы ща, – отрезал Максим напоследок и пошел догонять Киру, которой уже и след простыл.
Кладбище находилось в метрах ста, не больше, от последнего дома нижней улицы.
Он догнал ее на полпути.
Вначале они шли быстрым шагом, но по мере того, как их цель становилась ближе, Кира стала сбавлять шаг. Ее ноги, будто стали ватными, и буквально противились этому бессмысленному походу.
– Страшно таки? – спросил Максим, заметив, что куда-то делась решимость Киры, судя по ее походке.
– Макс! – процедила она сквозь зубы.
– Хватайся за меня.
Она так и сделала, вцепилась в его руку со всей силой.
– Ай, полегче, – лишь хмыкнул он в ответ, взяв в руки ее ладони и крепко прижавшись к ней сам. – Я здесь, я с тобой. Ничего плохо не произойдет, чего ты, – успокаивал он ее одновременно мягким понимающим голосом, но все же разбавляя нотками иронии.
Когда они вышли за пределы деревни, и впереди уже виднелась их цель, частично спрятанная за деревьями, Кира стала тяжело дышать, а потом ее и вовсе стало трясти.
Этой картине добавлял ужас внезапно поднявшийся ветер, из-за которого деревья, будто охваченные безумием, корчились в неестественных позах, издавая устрашающие звуки.
– Может, не пойдем? Просто скажем, что были, – стал настаивать Максим.
– Так ты тоже боишься? – спросила она в надежде.
– Ну, как бы не особо, – пожал Осипов плечами. – Да, и чего там бояться, – совсем не поддерживал он ее. – Просто переживаю за тебя. Откачивать тебя еще потом. Ты же знаешь, у нас тут врачей нет. А успеем ли мы тебя довезти хотя бы до соседней деревни, я уж молчу про райцентр, – иронизировал и совсем не утешал.
– Ну, спасибо. Теперь мне стало куда спокойнее, – сжала еще сильнее его руку в знак своего возмущения.
– Обращайся, – хихикнул он, и они продолжили шагать, а то и ползти, судя по скорости их передвижения, по лужайке, обильно заросшей травой, которая разделяла «цель» от деревни.
– Еще пару шагов и ты герой, – снова шутил Максим. – С детства у тебя такая тупая привычка, знаешь? На «слабо» всегда было тебя легко взять. Не умеешь проигрывать. Как упрешься своими рогами…
– И это говоришь мне ТЫ? – фыркнула она в ответ. – Ха! Помолчи уже, – просила Кира, противореча самой себе, потому что голос Осипова ее как раз таки сильно успокаивал, и шутки его эти злосчастные не были помехой.
Наконец они стояли у самого забора.
– Ну, все вот кладбище... Там где-то лежит наш дед, – резким движением он взмыл на деревянный забор, цепко ухватившись за верхнюю перекладину, рывком поднимая свое тело над землей. – Ой, смотри, рукой нам машет.
– Кто?! Где?! – Кира, еле дыша, стала всматриваться в темноту, и в какой-то момент ей действительно показалось, что кто-то ей помахал.
Она тут же рванула в обратную сторону, подальше от этого места, вспоминая все молитвы и коря себя за глупость и принципиальность.
– Кира, внученька стой, я же с тобой познакомиться хочу, – бежал за ней Максим и кричал ей вслед басистым тяжелым голосом. – Да, стой же ты! – наконец догнал он ее, схватил и заключил в свои объятия. – Все-все. Тише, – приговаривал он тихо мягким голосом, пока тело девчонки вибрировало. – Я же рядом, – повторял он, а голос его еще сильнее смягчился, переходя в шепот. – Нет никаких дедушек, глупая. Все, давай успокаивайся.
– Ты все равно молодец! – начал Макс, когда они уже шли обратно по деревне. – А вообще знаешь, мне как-то бабушка сказала: не мертвых нужно бояться, а живых.
– Спасибо тебе, – смущенно и даже неуверенно произнесла Кира.
Никак она не могла привыкнуть к переменчивости его настроения. То он измывается над ней во всех извращенных формах, то выкидывал вещи, подобные этим.
Сердце до сих пор билось в судорогах, вспоминая, как он ее прижимал к себе, пытаясь успокоить.
С такой нежностью, с таким трепетом, что она воспылала жаром, а щеки до сих пор вместе с ушами так и горели.
– За что?
– Что поддержал меня.
– Глупости я люблю. Особенно те, что выкидываешь ты, – хмыкнул он, а после сам себя одернул за излишнюю болтовню.
– Господи, – вздохнула она, – ты бываешь таким невыносимым иногда!
– Лишь иногда? – выпалил он с такой интонацией, будто его задели ее слова, и залился смехом. – Но все равно, ты меня любишь, – снова усмехнулся.
– Что-о? – встала она, как вкопанная. – Откуда у тебя такие мысли?
И тут она стала себя накручивать, думая, что Альбина где-то проболталась.
А Максим просто шутил и использовал фигуру речи и ничего не вкладывал в эти слова, и уж тем более не догадывался, что на самом деле чувствовала Кира к нему.
– Ну, потому что меня невозможно не любить! – гордо и все же шутя, заявил он.
– Ага, и невозможно забыть. Ты ж как банный лист, как пристанешь, фиг отлепишь!
– И к кому я там приставал? Э, систер! А?
Макс начал ее щекотать, продолжая свою линию игривого настроения.
– Вот так пристаю? Или так? – пальцы его бегали по телу Киры, пока та пыталась его оттолкнуть, заливаясь смехом.
Но он ее не отпускал.
– Чего так навозом запахло? – неожиданно он остановился.
– Потому что ты рот открыл!
– Очень остроумно, но нет… Кажется, милочка, ты на коровье дерьмо наступила. Блииин, Кира! – стал он от нее отходить как от прокаженной. – Так, держись от меня подальше. Если что я тебя не знаю, – и стал ускорять шаг, отдаляясь от нее.
– А чего это? – она догнала его и запрыгнула ему на спину в удушающей схватке.
– Так, Кира, мы сейчас упадем, – оборонялся он, а сам заливался радужным смехом. – Я серьезно. Успокаивайся.
Но Кира вошла в раж, пользуясь хорошим настроением Осипова.
Когда еще такое возможно? Нужно было ловить момент.
Так смеясь и подтрунивая друг над другом, они, наконец, вернулись обратно на место сходки, к другим ребятам.
А после Кира, уже лежа в своей кровати, долго не могла уснуть, мыслями возвращаясь к этой, как ей казалось, волшебной ночи.
Такого искреннего, лёгкого, по-настоящему тёплого общения между ними не случалось уже целую вечность.
И она сильнее прежнего заскучала по старому доброму Максиму.
И боялась, что с первыми лучами солнца исчезнет эта хрупкая гармония между ними, оставив лишь смутное ощущение, будто все это ей лишь приснилось.
9
Компания Максима, вдохновившись предыдущей ночью «ужасов», придумала себе развлечения еще подобного рода, только с полным погружением.
Ребята решили, что каждый возьмет с собой простыню, желательно, белую, и они будут бегать по деревне стучаться в окна и запугивать жителей.
Было принято решение пугать всех подряд, даже дома своих пожилых родственников, чтобы их не вычислили.
По логике, если дома стариков были «тронуты», то значит в этой операции точно не могли участвовать их внуки. Таким образом, они могли отвести от себя подозрение.
Повезло, что дом Виталины Аркадьевны Астаховой, кстати, находился далеко от заборов, в отличие от других жилищ, где окна сразу выходили на улицу.
У нее же между домом и забором простирался маленький огородик. Да, в случае чего и бабушка обычно спала на веранде, так что в любом случае ребята бы до нее не достучались.
Это успокоило ее внуков, Максима и Киру, которые с еще большим воодушевлением подошли к заданию.
– Ну, чего вы так долго? Смогли хоть кого-нибудь разбудить? – шептал Денис, когда они столкнулись с парой Максима и Киры.
(Марианна уехала, поэтому эти двое и скооперировались с подачи самого Осипова.)
Образовавшаяся компания из четырех ребят быстро завернула в сторону оврага и спряталась там в кустах.
– Дядя Вася в нас сапог кинул, – смеялся тихо, еле сдерживаясь, Максим. – Собака у них, конечно, даже носом не повела. У вас чего там?
– Мы кидали камни в дом Маркеловых. Спят мертвым сном.
– Так ты бы еще бумагу скомкал и покидал, – засмеялся в голос Осипов, девчонки подхватили его заразительный смех. – Ой, дурак! Стучаться нужно, причем основательно, кулаком!
– Тише вы! – ворчала Альбина, пытаясь всех угомонить, в том числе и себя, слыша приближении чьих-то голосов и шумных шагов.
– Это наши?
– Может быть… – притихли ненадолго.
– Это Маркелов, наконец, проснулся и решил проведать, что за смельчак его окна решил камнями располосовать, – пытался шутить Осипов вполголоса.
– Макс! Да, тише ты! – дернула Альбина за рукав его кофты.
– Может, уже на сегодня закруглимся? Чет я в этой простыне малость вспотел... Еще Кира все время мне в зад упиралась, пока в окна лез, – хмыкнул он.
– Я пыталась тебя подтолкнуть! – недовольно махнула она на него рукой. – Нужна мне твоя потная пятая точка!
И снова ребята расхохотались.
– Вы такие милые, куда деваться, – ухмыльнулся Денис, а Альбина только и успела слегка щипнуть его в плечо, чтобы тот не взболтнул еще чего лишнего.
За все время «операции» в голову молодежи ни разу не пришла мысль, что то, что доставляло им радость и смех, и что они считали забавным приключением и веселой шуткой, могло для пожилого человека обернуться трагедией.
Ведь у стариков уже и сердце-то немолодое, в связи с чем могло произойти все что угодно.
Но кто из них об этом думал? Даже не догадывался.
Слава богу, конечно, обошлось без последствий.
Но ребята и на этом не остановились.
– Может, пробежимся по сараям и коров поменяем? Интересно кто-нибудь заметит? – продолжали они делиться безумными идеями от скуки.
Взобраться в сарай труда бы не составило. Да и собаки либо у кого-то не было, либо уже все настолько близко друг друга знали, что даже не лаяли.
В деревне всегда было тихо и спокойно. Находилась она далеко от трассы, в глуши. Досюда никто просто так не добирался без надобности или по пути.
Не было тут никакого «по пути», не могло быть.
Привыкшие к такой безопасной атмосфере, жители деревни даже ночью могли дома на замок не запирать, что уж говорить о сараях.
И все же кто-то, немного умнее, предложил «поход на коров» отменить. Додумался, что это было уже слишком.
Но вместо этого нашли привязанную лошадь на одном конце деревни и увели ее в другой конец, привязав к воротам чужого дома.
Вот хозяин обрадуется с утра!
Потом кто-то нашел телегу и тоже укатил ее. Причем с верхней улицы на нижнюю, да к тому же бросил ее прям на дороге.
А на следующий день уже рассказывала молодая пара, что ночью они возвращались на мотоцикле и чуть не навернулись на том самом месте, только в последний момент, заметив перед собой преграду.
Молодежь это все только забавляло. Они геройски молчали, и смеялись про себя.
Нашли где-то огромное колесо от трактора. Старое, заброшенное, никому ненужное.
И, действительно, чего добру пропадать?
Так они и ему нашли применение. Докатили до дома, который был по соседству с Виталиной Аркадьевной, где жили бабка с дедом. Прислонили к калитке, предполагая, что с утра тот, кто откроет ее, тот и примет на себя удар.
Так эта компания молодых городских ребят чудила несколько ночей подряд, на утро выслушивая истории о своих похождениях от своих и соседских стариков.
– Только не говорите, что вы тоже участвовали в этой одиссеи, – начала за обедом, когда дети проснулись, Виталина Аркадьевна. – Сегодня Катюха, – так она называла соседскую бабушку, хотя на самом деле ее звали татарским именем Хадича, – с самого утра, после коров, – пояснила она, – побежала в Сельсовет жаловаться на вас.
Сельсовет находился в соседней деревне, куда пешком неспешным шагом топать часа полтора, если не больше.
Ай да, Катюха!
– В смысле? – поперхнулась Кира.
– Говорит, что ее чуть не придавило колесом. Открывает калитку, а тут такое, – взмахнула бабушка руки кверху. – Мало того днем ранее в окна кто-то бился. Она, бедолага, даже с постели не смогла от страха встать, пока ее глухой дед спал мертвецким сном после своих вечерних стопочек. Кто так вообще делает? – она оглядывала компанию виновных своим пристальным и изучающим взглядом. – Вот не выдержала… Завтра что? Туалеты пойдете местами переставлять? – тут Виталина Аркадьевна не сдержалась и засмеялась, явно, вспоминая что-то схожее и из своих юных лет.
Тоже всякое бывало. Молодость – это пора глупостей, как-никак.
– Пусть клуб откроют, тогда молодежь не будет страдать ерундой, – ребята театрально негодовали, уплетая бабушкины пышные жареные пирожки с яйцом и зеленым луком.
При этом Максим подмигивал Кире, одобрительно и с усмешкой, ощущая что-то приятное внутри из-за того, что они состояли в одной «банде» вандалов, и у них был общий секрет.
10
– Может, сегодня лучше сгоняем в Михайловку, а завтра уже пойдем на костер? – предложил Вадим, когда уже генератор гениальных мыслей исчерпал себя.
– На велосипедах что ли? Блиин, у меня нет велосипеда, – тут же заныла Света, не дождавшись ответа ребят.
– Вот, оказывается, от чего ты такая злая, Светка! – шутил Вадим, вспоминая слова почтальона Печкина из мультфильма «Простоквашино».
– Вадяй, у тебя же батя приехал. Может, ты сможешь его тачку взять? – поинтересовался Максим.
– Батя мне, конечно, так не даст. Если ключи смогу достать, базара ноль, пацаны! – неожиданно сам для себя взбодрился Вадим. – Он как раз ее сегодня не загнал во двор, у ворот стоит.
– А я тогда у дяди мотоциклет возьму. Как раз он с люлькой, еще несколько человек влезет, – радостно поддержал своих товарищей Андрей, обсматривая толпу присутствующих и мысленно делая подсчет количества людей.
Эти гениальные мысли стали посещать ребят, когда они сидели в беседке возле родника, спрятавшись в кромешной темноте от всего остального, не принимающего их мира.
После предложенных идей, быстро разбросав план, ребята пошли добывать транспортные средства, оставив девчонок на ранее упомянутом «лобном месте». Но уже через полчаса собрались вновь обратно, при полном параде, готовые выйти в свое небольшое путешествие по маршруту «Буденовка – Михайловка».
– Давай я поведу, – предложил Максим Андрею, который величественно восседал на дядином мотоцикле, словно на троне, подобно британской королеве. – А ты езжай с ребятами на машине.
Андрей согласился с легкостью, расслабленно усевшись на переднем сиденье новенького серебряного Форда Фокуса. Действительно, кто откажется от такого предложения, тем более, когда Осипов, на правах лидера, выбил ему самое козырное место в машине, пока все остальные бутербродом рассаживались на заднее сиденье друг на друга из-за нехватки места.
Ни у кого из ребят прав не было в силу возраста, но водить, тот же Максим, например, умел.
– Кир, залазь. Ты со мной, – подзывая к себе жестом руки, обратился он к той, которая будто потерявшись в этой суматохе, стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу.
Сложность для Киры была в том, что всем в данный момент, как и всегда, заправлял Осипов, поэтому она не знала, какое внимание ей достанется от ее «любимого» родственника в этот раз.
– Мы тогда с вами, – Альбина с Денисом немедля бросились на вакантные места на мотоцикле дядюшки Андрея, не желая более участвовать в борьбе за место, хоть и в шикарной новой иномарке.
– Агась, прыгайте! Быром! В люльку, – продолжал Максим управлять парадом. – Ребят, если вам там тесно, можете к нам сюда на запаску прыгнуть. Довезу с ветерком! – со смешком, но командовал Макс, как всегда своим командирским тоном.
Когда все, наконец, уселись по своим местам и уплотнились, ребята выдвинулись из деревни.
Кира держала Максима несмело сзади, окольцевав его за каменную талию и прячась за его широкой спиной от ветра, который в дороге рвал ей не только волосы, но и хлестал по лицу.
– Максим, потише, ну, – вопила она за ним, но ее слова уносил тот самый треклятый ветер, и Осипов ничего не мог расшифровать из сказанного ею. Но даже, если бы он ее и услышал, не предпринял бы никаких попыток, чтобы сбавить скорость.
Он заметил, что как он начинал давить на газ и ускоряться, Кира прижималась к нему еще сильнее.
И ему это до одури нравилось.
– Яху-у-у! – доносилось из люльки, где восседали Денис, а на его коленках Альбина, поднимая руки ввысь. – Так круто-о-о-о!!!
– Рот прикрой, сейчас всех мошек по пути соберешь! – кричал ей Максим, забавляясь.
Ехать было недолго, но кромешная тьма из-за отсутствия фонарей между деревнями и щебень на дороге немного затрудняли путь. Да, к тому же часто приходилось периодически притормаживать, когда неожиданно на дорогу выбегал какой-нибудь зверек неопознанной масти.
С небольшими преградами, все же путь был преодолен минут эдак через двадцать.
И как только ребята заехали в Михайловку, они тут же направились в их местный клуб, где предположительно должна была отдыхать молодежь.
Эта деревня была куда больше их родной.
Тут находилась и школа в несколько этажей из красного кирпича. При ней же был интернат, где оставались дети из соседних деревень на неделю во время будничных учебных дней по причине того, что школы в их селениях либо вообще не было, либо преподавали только программу для начальных классов.
Как, например, в их Буденовке. Кстати, так называемая школа для начальных классов, у них была прям в сельском клубе, в одной из комнат с шестью допотопными советскими партами, выстроенными в два ряда.
Там учились ребята разных возрастов, с первого по третий класс, и все в одном помещении и с одним преподавателем. После окончания начальных классов они переходили в Михайловскую школу.
Осенью и весной можно было пройтись пешком между деревнями, но зимой, конечно, в мороз домой не набегаешься за столько километров, поэтому и приходилось оставаться в интернате всю на неделю и домой ехать только на выходные.
Кстати, Наташа, мать мальчиков и Сергей, отчим Киры, тоже в свое время именно таким образом получали среднее образование, как и многие другие ученики из их поколения.
В Михайловке и клуб был намного больше. Сравнивая с Буденовским, так целый дворец. Несколько помещений внутри здания, с отдельным актовым залом, в котором и кинотеатр был, и еще много других служебных коморок, предназначение которого не все знали. Даже был один кабинет с огромным длинным столом, на котором, судя по всему, проводились когда-то собрания членов коммунистической партии местного разлива, ну или что-то подобное этому.
Танцпол был сразу при входе, и занимал основную территорию клуба. Вдоль стен были расставлены складные кресла из кожзама темно-синего цвета, а вся комната была усыпана комнатными цветами разных мастей, напоминая в большей степени ботанический сад, нежели помещение для танцев и других культурных мероприятий. Потолки были здесь высокие, поэтому шторы на окнах с уродскими абстрактными узорами казались еще более массивными и устрашающими в силу своих размеров.
Именно в этой деревне базировался Сельсовет, и Главпочтамт, которые восседали в двухэтажном здании напротив клуба.
Огромный магазин, также прилегающий к территории клуба, чем-то напоминал современный супермаркет самообслуживания, которых в начале 00-х в провинциальных городах уж точно даже в проекте не было.
И он, конечно, сильно отличался от тех, что были в маленьких деревнях по соседству. Вот, например, в Буденовке он больше походил на сказочную избушку Бабы Яги, которую мы не раз могли наблюдать в мультипликационных фильмах. Такая же деревянная постройка из срубов, которая, уже казалась, на ладан дышала, ибо косила в одну сторону. Товары выдавались покупателям из-за прилавка, что в принципе было обычным делом для всех. Но непривычным и изжившим себя моментом было то, что у продавца до сих пор в обиходе была счетная доска с костями. Вот это и вправду было что-то на динозаврском. По-крайней мере, молодежь так считала, ведь в школах уже все перешли на счетные машины.
Центральная улица Михайловки была заасфальтирована, на ней собственно находились все эти ранее перечисленные учреждения: школа, клуб, сельсовет, почта и магазин. Кстати, дом действующего председателя тоже был неподалеку. Собственно и асфальт лежал ровно от его дома до школы.
Ребята с шумом подъехали к клубу, точнее к Дому культуры, ибо именно так он назывался, и который, кстати, закрывался тут уже в два часа ночи, в отличие от их клуба, у которого не было никакого графика работы.
В Буденовке, так называемая, заведующая открывала заведение в часов десять вечера, а после уходила домой, оставляя ключи от здания отдыхающей молодежи. Кто последний покидал «дискотеку», тот и должен был закрывать за собой дверь. Такое было негласное правило. А днем этот некто просто относил ключи «главной» прямиком к ней домой.
Тут, в Михайловке, эта самая заведующая, она же завхоз по-другому, Дома культуры, сидела и следила за порядком, и не смела уходить со своего рабочего места до самого закрытия, то есть до тех самых двух часов ночи по графику.
Прибытие ребят сразу же заметили местные и, на удивление, встретили их даже горячо.
– О, Максон, дружище! – после рукопожатия, в своих объятиях зажал его Глеб, который встретил гостей одним из первых, немедля спрыгнув со скамейки, которая находилась во дворе культурного центра, и на которую он умудрился взгромоздиться ногами.
Глеб Куликов – «первый парень на деревне». Ему было около двадцати. Гроза парней и любимчик девчонок. Был он невысокого роста, но при этом крепкого телосложения, и довольно таки симпатичным, на вкус многих. Наверно, это и было причиной того, почему эти самые многие по нему так убивались, ибо других явных причин и не найти вовсе.
Следуя примеру «вожака стаи», за ним подошли еще пару парней, чтобы поздороваться.
– Слышал, у вас клуб закрыли, – продолжал Глеб, он же Кулик.
Молодежь тут была в основном вся местная, потому что деревня была заселена в основном молодыми семьями, нежели стариками, как, например, в той же Буденовке.
На крыльце здания клуба стояли размалеванные донельзя красотки здешних мест. И не смотря на все свои старания, будем откровенны, они сильно отличались от тех, кто сейчас вышел из машины и слез с мотоцикла.
Видимо, и сами, осознавая эти очевидные различия, играющие не в их пользу, они смотрели волком на приезжих своими глазами, обведенными яркими синими тенями и смолистыми карандашами, шушукались, смеялись демонстративно, всем своим видом делая попытки показать, кто «в доме хозяин».
– Привет, – Глеб резко вырос перед Кирой, явно проявляя свой неподдельный интерес к ее персоне.
– Привет, – запнулась она, не ожидая внимания, тем более от самого Кулика.
Конечно, она знала о нем, видела даже пару раз где-то мельком. Но так они никогда не общались, возможно, в силу разницы в возрасте, а может и интересов.
– Глеб, – нарочито, с ухмылкой, играючи протянул он ей свою слегка шершавую твердую руку для рукопожатия.
– Кира, – снова неуверенно произнесла она, сглотнула, и вытянула навстречу собеседнику свою уже влажную ладонь, чувствуя еще большее смущение.
Вот и щеки ее вспыхнули. Но на ее удачу, на улице было темно, поэтому этой ее маленькой слабости никто не смог увидеть.
– Очень приятно, Кира, – выдул он в нее свой алкогольный шлейф вдобавок. – Если вы хотели потрястись, то вы, конечно, припозднились, ребят, – обращался он уже к остальным, но при это не смел отвести взгляда от своей прелестной новоиспеченной знакомой, стоящей напротив него и мысленно теряющей сознание от столь неожиданного внимания здешней рок-звезды. – У нас же тут все строго. В два часа наш надзиратель уже все тут закроет, – шутил Глеб, и все еще нескромно глазел на Киру, еще сильнее раздражая других своих поклонниц, которые уже мысленно придушивали нежданную гостью.
– Да, мы так чисто развеяться решили, – громко высказался кто-то из компании Буденовских.
– Давайте на нашу поляну, – махнул им рукой Кулик, указывая на ту самую скамейку, на которой были расставлены какие-то бутылки и еда, именуемая закуской.
Кто-то остался на улице, кто-то двинулся внутрь здания, где по-прежнему царила совсем не дружелюбная атмосфера, но теперь уже под ярким светом танцпольных фонарей.
Если парни были рады приезду девчонок из соседней деревни, тем более городских, которые были у них в почете, то вот их местные подруги продолжали травить их, выпуская метафорический яд из своих жал в попытках метить территорию.
– Позвольте, – Глеб пригласил Киру на танец, когда медленная композиция заиграла из колонок.
Мягкий шелк простыней мне напомнит нежность руки твоей.
Мне не спиться опять в эту ночь могу я лишь мечтать.
Я без тебя не живу, не пою, лишь о тебе мечтая,
Только сейчас начал я понимать, как мне тебя не хватает.
Я не хочу, чтобы видела ты,
Как я тихонько плачу,
Губы твои вытрут слезы мои, я не могу быть иначе…
– Ты же Осиповых будешь?
– Вообще-то, если быть точнее, Астахова я, – отводила она лицо, то ли от смущения, то ли пытаясь оборониться от алкогольного запаха, который исходил от ее кавалера, то ли это было желание снизить градус и не без того сложной обстановки.
Все же сейчас они уже были под надзором софитов, и каждый тик на ее лице мог с легкостью считываться, а уж расцениваться как угодно. Этого меньше всего хотела Кира.
