Текст книги "Идеальный хаос (ЛП)"
Автор книги: Нэшода Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Из уголка моего глаза скатилась слеза.
– Дек. – Мой голос дрогнул. – Я предпочла бы один день с тобой, чем вообще ничего.
Он развернул меня.
– Он прав, Джорджи. Я не тот, кто тебе нужен.
– Ты не знаешь, что мне нужно, черт возьми.
Я не намеревалась кричать, но падаю через край, и назад пути нет. Именно я была той, кто не подходил Деку, и я причиню ему боль, если он узнает правду. Вся моя жизнь – это ложь. За исключением моей любви к Деку. Это никогда не было ложью.
Он схватил меня за предплечья, прежде чем я успела положить руки на его грудь. Он нахмурился, когда посмотрел вниз на меня.
– Коннор хотел лучшего для тебя. Я хочу лучшего для тебя.
Я взглянула в его темные измученные глаза и тихо произнесла:
– Ты – мое лучшее, Дек.
Прежде чем он смог ответить, я нырнула под его руку и вышла.
И он позволил мне это.
ГЛАВА 10
Джорджи
Я смотрела на бассейн, сидя в кресле на террасе, и уснула, но когда утром открыла глаза, то оказалась в кровати Дека, моя спина прижата к его груди, его рука под моей рубашкой, а пальцы нежно гладят живот. Также заметила, что я только в трусиках, на мне нет тренировочных штанов, видимо он снял их в какой-то момент. Я чувствовала вес его теплого и сильного бедра и его губы, прижатые к изгибу моей шеи.
Никогда не чувствовала себя так наполнено, как сейчас. Все было так, как должно было быть. Так и должно было быть. Десять лет мы не получали этого, потому что… потому что каждый из нас жил, верный своим обещаниям. Он – тем, которые дал Коннору. А я – ему. Но мой случай отличался от Дека, меня заставили.
И сейчас… Я должна сказать ему хоть что-то. Дек не принял бы меньшего, и Боже, я хочу рассказать ему о каждой детали, но… не могу потерять его. Но что мне остается? Он все равно разберется и тогда… Не хочу даже думать, что Дека когда-нибудь могут убить, особенно из-за меня.
Он уже знал, что я не алкоголичка, но остальное… Дек непредсказуем, и я без понятия, как он отреагирует на это. Меня ужасает даже сама мысль, что его не будет в моей жизни. Что этот момент погрязнет во лжи. Что он уйдет, но больше всего, что ему будет больно. И это я сделаю с ним. И это будет на моей совести.
Его рука сжалась вокруг моей талии.
– Если твое сердце будет биться еще быстрее, я отвезу тебя в больницу.
Ну, конечно.
Я могла притворяться с кем угодно, но не с Деком. Отсюда и мое прикрытие – идея с выпивкой. Если я пьяная или притворяюсь пьяной, тогда становится чуть легче от того, что Дек узнает, что я сделала.
Все изменилось. Мне не за что зацепиться, вытащить себя из неотвратимой безысходности, которая приближается и приближается.
– Мне нужны ответы, детка, – прошептал он, я почувствовала дыхание его хриплого утреннего голоса на своей шее.
Уверена в том, что все это какой-то вид тактики. В постели, в его объятиях, сонная и прильнувшая к нему. Дерьмо, это, чертовски хороший ход.
– Знаю. Я… я не хочу, чтобы ты пострадал.
В нескольких смыслах. Эмоционально из-за лжи и физически, потому что он чертовски четко определил правила.
– Я достаточно сильный.
У меня вырвался смешок, и он сжал меня сильнее. Кто бы мог подумать, что Дек может быть нежным: он целует мою макушку, мягко проводит рукой по животу, пока другой не торопясь гладит мои волосы. Успокаивающе. Безмятежно. Не то к чему я привыкла в своей жизни.
– Не достаточно сильный для этого.
По крайней мере, я так думаю.
– Джорджи, вот как это будет. Ты сама все понимаешь. Мы не можем больше ходить вокруг да около этого дерьма. Знаю, что это серьезно, и знаю, что мне это не понравится, но мы справимся и двинемся дальше.
– Я не вынесу, если что-то случится с тобой.
Если он умрет из-за меня, я не справлюсь с этим.
– Если ты мне не скажешь, я узнаю сам. И тогда будет еще хуже.
Он прав. Я понимала это, и все же даже не знала, откуда начать.
Что если я расскажу ему не все? Он будет удовлетворен и правда не раскроется, что в свою очередь защитит Дека от него.
– Что случилось после того, как Коннор погиб? После того как я уехал?
Я напряглась и слегка повернулась, чтобы посмотреть на него.
– Как ты узнал?
Он вздохнул и поцеловал меня в лоб.
– Я не знал. Но у меня есть ощущение, что, чтобы это ни было, началось именно тогда. Когда я вернулся, ты была другая. Равнодушная. Невинность исчезла. Упрямая и чертовски дерзкая. Слишком дерзкая. Я решил, что так ты пытаешь вырваться из оков безупречности, в которых ты раньше жила, но ты ушла на сто восемьдесят градусов в противоположном направлении.
Я кивнула.
Да, потому что я была сломана и должна была продолжать жить с разбитыми кусочками себя.
Его рука гладила мой живот медленно и спокойно, и я ощущала дыхание его шепота за ушком.
– Впусти меня, детка.
Я переплела свои пальцы с его.
Если я расскажу ему о Робби, возможно, он успокоится, и я все равно смогу уберечь его от опасности.
– Я была разбита после смерти Коннора. Думаю, ты об этом догадываешься. Меня просто никто и ничто больше не волновало. Мои родители хотели вернуться к обычной жизни, как можно быстрее, но реальность и близко не соответствовала этому. Мама все время плакала. Я едва разговаривала, а когда все же начинала, это было… саркастично и убого.
Я сглотнула и сделала глубокий вдох. Дек продолжал гладить мой живот, нежно и ритмично.
– Он был из старших классов в моей школе.
Его рука замерла, я почувствовала, как его сердце пропустило удар, а затем забилось сильнее.
– Не знаю, почему он меня выбрал… но так случилось. Возможно, я выглядела уязвимой. Легкая добыча.
Я остановилась на несколько секунд, ненавидя себя за то, что должна раскрыть Деку ту часть меня, которая была слабой и жалкой.
– Что он сделал с тобой, Джорджи?
Его слова прозвучали грубо, будто ему с трудом удалось их выговорить.
Я рассказала ему о Робби, слова лились, будто я читала их из книги. Это единственный способ рассказать об этом. Я чувствовала напряжение в его неподвижности. Он продолжал меня успокаивать, но это больше нужно было не мне. Я знала, даже не взглянув на него, что от каждого слова, которое я произношу, он становится таким злым, каким я еще никогда его не видела.
– Когда это прекратилось?
Его голос едва контролировался, голосовые связки были так напряженны, что казалось лопнут в любую секунду.
– Он был арестован за продажу наркотиков в школе. Я никогда не видела его снова.
Когда полиция подъехала к школе с включенными мигалками, я знала. Знала, что Робби пришел конец, и десять минут спустя я увидела его в наручниках и как его вели к машине.
Я знала, кто позвонил в полицию насчет него, и знала, что у Робби нашли тяжелые наркотики в его шкафчике в качестве доказательств вины, потому что я положила их туда. Этого было достаточно, чтобы его рассматривали, как торговца наркотиками. Полицейская машина уехала, и будто дверь ловушки открылась, и я могла выйти на волю. Я опустила голову на школьную парту и зарыдала так сильно, что все закончилось тем, что учитель отвела меня в медпункт и вызвала родителей. Моя мама пришла и забрала меня, но я сказала ей, что все из-за критических дней. Он поверила мне, а почему бы и нет? Я всегда была ее маленькой принцессой. После того дня я снова могла дышать. Месяцами до этого я боялась. В ужасе от того, чтобы кому-то рассказать, сбежать. Сделать что угодно, только больше не страдать. Я никогда бы не стала рисковать теми, кого до глубины души люблю – никогда.
– Родители знают?
Я покачала головой.
– Нет. Я никогда не рассказывала им.
Он был тем, кто вызвал полицию. Он также был тем, кто дал мне наркотики, чтобы я подложила их в шкафчик Робби. Он объяснил мне, что, в случае если преследовать Робби по закону за то, что он сделал со мной и другими девочками, то мне нужно будет выступить в суде. Это будет долгая, продолжительная битва, и я должна буду рассказать всем, что случилось со мной. Вдобавок всегда есть вероятность, что у них не будет достаточно доказательств и его отпустят. Поэтому Робби посадили в тюрьму за наркотики, и я наконец-то освободилась от него. Это все что меня волновало на тот момент.
– Почему? Почему ты не сказала им? Иисусе, ты могла позвонить в мое подразделение. Кто-нибудь бы разыскал меня.
Он откинулся на спину вместе со мной, перевернув меня так, что наполовину я лежала на нем. Его рука все еще обернута вокруг меня, не позволяя отодвинуться от него, другой он прикрыл свои глаза.
– Он угрожал моей маме, сказал, что он перережет ей горло, если я кому-нибудь расскажу. Мне было шестнадцать, Дек… Я поверила ему. Это началось сразу, спустя неделю после смерти Коннора, я была уязвима, подавлена и чувствовала себя… одинокой, – моя щека покоилась на его покрытой татуировкой «трайбл» груди, – и испуганной.
Дек сжал меня.
– Я бы убил его.
В этом-то и проблема. Я знала это. Даже в шестнадцать лет я знала Дека и Коннора, и если Коннор был бы жив, они убили бы Робби и сами оказались в тюрьме. Я не готова была так рисковать, хотя и думала о том, чтобы разыскать Дека.
Я кивнула, и моя щека потерлась о его грудь.
– Где он сейчас?
– Не знаю.
Он искал Робби с тех пор, как его освободили из тюрьмы.
Тело Дека напряглось.
– Я его найду.
Я села, положив руки на его грудь.
– Дек, нет. Ты не понимаешь…
Он нахмурился, глаза потемнели.
– О, я отлично понимаю. Какой-то парень мучил тебя месяцами, когда тебе было шестнадцать. Конченый мерзавец, который не заслуживает жить.
Он сбросил ноги с кровати и дотянулся до мобильника.
– Черт побери, нет. – Я запрыгнула на него и выбила из его рук телефон так, что он заскользил по полу. – Ты не можешь.
– Что за черт, Джорджи? Ты ждала, что я услышу о каком-то ублюдке, который мучил тебя месяцами, а потом сяду и ничего не сделаю? Этому не бывать.
Он начал вставать, и я схватила обеими руками его за руку. Он проигнорировал меня, не остановился, и я вскочила за ним. Годы лжи и хитрости, делая вещи, которые я не хотела, все это ускользало. Единственное, о чем я могла думать, что из-за этого Дека убьют. Если он начнет копать…
– Дек. Мне нужно сделать это.
Он наклонился за телефоном и замер на полпути, выпрямился и посмотрел на меня, все еще держащую его руку.
– Сделать что?
Мои руки медленно отпустили его, и я почувствовала, будто задыхаюсь.
Поймет ли он? Или развернется и уйдет, чтобы никогда меня больше не видеть?
Мне невыносимо даже думать об этом.
Только одна мысль пришла мне в голову, и это будет правдой, я только пропущу некоторые детали.
– У меня есть кое-кто, кто ищет его. Пожалуйста, Дек. Я не хочу, чтобы ты был вовлечен в это.
Его зрачки расширились, в них были удивление и шок. Почему бы ему не быть? Дек без понятия, что мы ищем Робби годами. Что я Хаос и делаю… задания для него.
– Оставайся здесь.
Дек схватил телефон и направился к выходу из комнаты с мобильником у уха.
– Тайлер, – рявкнул он.
Я разоблачена.
Каждая часть меня вывернута наизнанку перед единственным мужчиной, которого я любила всю свою жизнь, и я чувствую себя – выпотрошенной. Слабой и уязвимой, он забрал всю мою силу.
– Черт побери, я ждала, что ты вернешься, – закричала я. – Что увижу, как твоя машина подъедет к обочине, и будет стоять там утром, когда я выгляну в окно. Но тебя не было. Ты никогда не приходил.
Я глубоко вздохнула и попыталась выровнять свой голос перед ударом. И это будет сильнейший удар для Дека, но он собирается искать Робби и скоро все узнает. Я не могу позволить ему оставаться в неведении. Его убьют. Я должна сказать ему.
– Но Кай пришел.
Он остановился. Опустил телефон, я слышала, как Тайлер кричит на другом конце провода. Он рывком захлопнул дверь спальни и медленно повернулся. На секунду я увидела потрясение в его глазах, зрачки расширены, рот приоткрыт, а потом все мгновенно поменялось. Глаза потемнели и сузились – неуправляемые, в которых добавилась толика отвращения.
– Кай?
Я сглотнула и кивнула, хотя в действительности хотела отрицать это и убежать из комнаты.
– Ты трахаешься с ним, Джорджи?
Его руки сжимались в кулаки и разжимались, напряженная челюсть, тяжелый взгляд… Дек был на волоске.
Я затрясла головой.
– Нет. Это не так.
– Но что-то есть? С Каем? Нестабильным подонком, который на аукционах покупает секс-рабынь? У кого даже нет чертова прошлого? Кто никому не доверяет? Кто обращается с ножом, будто это часть его руки. Чьи моральные принципы на грани…
Он резко остановился, его глаза так яростно прожигали меня, что я опустила взгляд. Глубокий резонирующий рык вырвался из его горла. Он кинул мобильник на комод, и я вздрогнула, когда раздался громкий лязг.
– Скажи мне, что это не он оставил эти порезы на тебе.
Дерьмо.
– Говори, – закричал он. Дек вышел из себя. Таким Дека я никогда не хотела увидеть. Такого Дека, я не думаю, что кто-то хотел бы повстречать: каждый мускул напряжен, руки сжаты в кулаки, губы плотно сомкнуты, и от него исходила все сжигающая ярость.
– Не могу, – прошептала я.
Дек кивнул, и это не та реакция, которую я ожидала. По правде говоря, я больше не знала, что ожидать. Это непредсказуемый Дек. Он подошел к комоду, открыл ящик и достал нож, а затем пистолет. Я слышала щелканье, пока он проверял пистолет, после он засунул его за спину в брюки.
– Дек?
Он проигнорировал меня, схватил мобильник, положил в карман и направился к двери.
– Дек. Что ты делаешь?
– Что, черт возьми, ты думаешь, я делаю, Джорджи? Оставайся здесь. Покинешь мой дом, и тебе не понравится, что произойдет.
Он дернул дверь и вышел.
Я рванула за ним.
– Дек, я просила его. Я просила Кая сделать это. Пожалуйста, знаю, что это звучит ненормально, и так и есть, но, пожалуйста, не иди за ним. Пожалуйста.
Он остановился и повернулся ко мне лицом.
– Ты, черт возьми, просила его? Иисусе. На кой черт ты это делала? Почему, черт побери?
Я опустила взгляд на свои ноги и сказала:
– Это заставляет боль уйти.
– Нет, твою мать, нет. Это удерживает ее. Он удерживал ее, и позволял тебе вновь переживать это.
Дек шагнул ко мне, схватив за руки.
– Посмотри на меня.
Я посмотрела, потому что хотела, чтобы Дек дал мне что-то, за что я могла схватиться, потому что он прав. Я держалась за то, что случилось со мной, чтобы никогда не забыть это.
– Я потерял тебя не счесть сколько времени назад. – Его пальцы сжались, он неотрывно смотрел на меня несколько секунд до того, как тихо сказать: – Вернись ко мне, Джорджи.
Мое дыхание сбилось.
Его глаза смягчились.
– Детка, вернись ко мне. Прекрати притворяться. Прекрати прятаться. Доверься мне.
Я бы хотела, но с тех пор, как умер Коннор, ничто уже не было просто.
Если он пойдет за Каем…
– Пожалуйста, не иди за Каем.
Он хмыкнул и внезапно оттолкнул меня от себя.
– Почему? Потому что ты его любишь? Не можешь вынести, что ему причинят боль? Что ж, не волнуйся. Я не собираюсь причинять ему боль, Джорджи. Я собираюсь убить его.
– Нет! – крикнула я, когда он открыл дверь пентхауса. Я побежала за ним и налетела на него, когда он нажал кнопку вызова лифта. – Нет. Он убьет тебя, Дек.
Лифт прибыл на этаж, и двери открылись.
Он оттолкнул меня в сторону и вошел в него.
ГЛАВА 11
Джорджи
Как только дверцы лифта закрылись, я кинулась в квартиру и начала рыться в сумке, которую Тайлер для меня принес. Я нащупала знакомый, твердый пластик на дне и резко вытащила свой телефон.
Три пропущенных звонка. Один от Эмили, один от Кэт и один не определен.
Блин. Не определен – это от Кая.
Я разблокировала телефон, чтобы найти его номер, и нажала «Вызов».
Пожалуйста, ответь. Пожалуйста.
– Немного драматично, не думаешь? Может, хочешь по-настоящему вылечиться от алкогольной зависимости, Хаос. Я бы предпочел, чтобы ты осталось живой.
У меня нет времени на игру слов с ним.
– Он знает.
Тишина.
На фоне я услышала, будто он открывает дверь, а затем звуки проезжающих машин.
– Знает что, Хаос?
– О Робби и…
Дерьмо, Кай всегда предостерегал меня, что он покончит со мной, а потом и с Деком, если я когда-либо расскажу Деку о том, что делаю. Не уверена, что означает «покончит», но от Кая это может означать и убийство, и пытки, и эмоциональное разрушение, и отправка меня на космическом корабле в другую Вселенную. Мне плевать. Он может делать со мной все, что захочет, пока он не трогает Дека.
– И?
Он спокоен, но шарм, который я часто слышала в его голосе, исчез.
– Он видел меня в госпитале, Кай. И больничную карту. Порезы.
– И ты дала ему правдоподобное объяснение.
– Боже, Кай… Дек не тупой. Единственная причина, почему у меня получалось подобное, потому что он думал, что я безответственная алкоголичка. Сейчас он знает, что я не такая.
– И как он понял эту маленькую любопытную деталь?
– Сам догадайся, придурок. Я осталась с ним. У меня не было ни одного симптома. – Я зажала телефон между ухом и плечом, пока натягивала свитер. – Кай, он идет за тобой.
– Ты, и правда, облажалась, Хаос, так? – я слышала, как Кай двигал что-то рядом с собой, затем хлопок двери, и ветер засвистел в мой телефон. – Я говорил тебе, что произойдет, если он узнает.
Я замерла на месте, слезы подступили к глазам.
– Пожалуйста, Кай. Не надо. Я сделаю что угодно. Пожалуйста, не убивай его. Это не его вина, а моя. Делай, что хочешь со мной, но не с ним. Пожалуйста, не трогай Дека.
Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, мои внутренности скрутились в тугой узел, как запутанная проволока.
Кай усмехнулся, я всегда ненавидела, когда он так делал. Будто ничто никогда не трогает его, даже когда я умоляю его сохранить чью-то жизнь. Даже после того, как я сказала ему, что Дек – бывший ООП2 из элитной оперативной группы – идет за ним, он смеется?
– Я ранен, Хаос. Где твое беспокойство за меня?
Я натянула спортивные штаны, схватила кошелек и выбежала за дверь.
– Не будь мудаком. Он знает где ты? Ты должно быть следишь за ним, GPS, да?
– Ты слишком высоко обо мне думаешь. Но нет, я не слежу за ним. Я слежу за тобой, когда бы Дек не был в городе, он рядом с тобой. Так что, достаточно легко понять, где он.
Не совсем правда. Ладно, отчасти. Я оставалась обычно здесь, когда он вытаскивал меня из какого-нибудь бара или с вечеринки. Мы имели общих друзей, поэтому если он поблизости, он часто рядом со мной.
Будучи в городе, он всегда приходит на мои воскресные поздние завтраки, но никто из его людей никогда не делал того же. Я знала о следящем устройстве Кая в моем телефоне, машине и подозреваю в других местах. Это оказалось полезным в тот день, когда подонок и секс-торговец Альфонсо похитил меня, Эмили и девушку Лондон. Если бы Кай не смог убедить Альфонсо назначить ему встречу с тем, кто ответственен за перевозку девушек, Кай все равно знал бы, где мы находились.
Я прекратила ворчать по этому поводу после того дня. Что ж, я жила рядом с двумя опасными мужчинами, которые следили за мной… Можно подумать, я чувствовала себя в безопасности. Но ничего связанного с Каем не вызывает чувства безопасности.
Я захлопнула дверь квартиры и нажала на кнопку вызова лифта.
– Хаос, успокойся. – Я тяжело дышала в телефон. – Подумай о том, что ты делаешь. – Лифт звякнул и двери открылись. – Хаос, сядь, твою мать. Сейчас же. Не заходи в лифт.
Я смотрела, как двери снова закрываются, и я медленно сползла по стенке в коридоре, моя задница плюхнулась на пол. Согнув колени, я опустила голову между ними, медленно и глубоко дыша, чтобы вернуть контроль над ситуацией.
Никогда так не сходила с ума, как в этот момент. Но когда дело касается Дека, одна лишь мысль о его потере, будто щелкает переключатель, и я эмоционально выхожу из-под контроля.
Голос Кая прорвался ко мне:
– Помни, чему я тебя учил, Хаос. Тебе нужно найти это сейчас. – Он продолжал говорить низким голосом, успокаивающе и равномерно. – Ничего не сделаешь, если начнешь паниковать. Ты знаешь это.
Не знаю, что делать. Я без понятия, куда ушел Дек, и хочу последовать за ним. В этом нет смысла. Что, черт возьми, я делаю?
– Не причиняй ему вреда, – тихо прошептала я. – Не причиняй.
– Вернись обратно и жди его.
У меня перехватило дыхание.
– Ты сказал, что убьешь его, если он узнает.
– Да. И это правда, но ситуация слегка изменилась. Я приду завтра, и мы сможем поболтать.
Я сильнее сжала в руке телефон.
– Что? Ты сошел с ума?
Определенно, Кай немного не в себе.
Кай вздохнул:
– Я предпочитаю быть охотником, а не загнанной добычей, моя дорогая.
– Он собирается убить тебя. Господи, ты собираешь убить его.
Он засмеялся.
– Хаос, у тебя развитое воображение. Во-первых, Дек не убьет меня и, во-вторых, я не убью его… пока. Кроме того, ты мне нравишься, Хаос. Полагаю, если я убью его, ты, скорее всего, попытаешься убить меня. А я, правда, не хочу убивать тебя.
И телефон отключился.
Я сидела рядом с лифтом целую вечность. Каждый раз, когда я слышала, как двери лифта открывались на других этажах, я поднимала голову, и пульс ускорялся. С надеждой, что он вернется и, страстно желая, чтобы он не сделал ничего безрассудного. Но Дек никогда не был безрассудным до этого вечера. Он смотрел на меня так, будто я пырнула его тупым ножом в живот и медленно повернула рукоятку. Его шок. Его неверие. Одной фразой я разнесла в прах все, что он обо мне знал. Я рассказала ему, как другой мужчина резал меня и о том, что я сама просила об этом. Боже, его взгляд – удивление и ярость горели в его глазах, словно смотришь на извержение вулкана. Я заслужила его ненависть. Его отвращение. Твою мать, я сама себе отвратительна.
Было уже за полночь, когда двери лифта открылись, и появился Дек. Я почти задремала, и шея затекла от неудобного положения головы, откинутой назад на стену. При его появлении я подскочила на ноги.
– Дек.
Он выглядел абсолютно собранным: одежда опрятная и чистая, лицо напряжено, но это как раз обычное дело. У него был пластырь на руке, но в остальном… крови нет. Руки ноги на месте, и он в порядке.
При виде его знакомые бабочки запорхали в моем животе. Не важно, что происходит между нами, когда бы я не посмотрела на него… те же самые ощущения. Единственный настоящий мужчина стоит этого и все же… Его глаза протыкают каждую бабочку, и они падают замертво в глубину живота. Взгляд скользнул по мне, будто я вещь, которая ему не нравится в его коридоре.
Он прошел мимо меня, открыл дверь, но не захлопнул ее полностью. Это хороший знак, по крайней мере, он не запер ее, пока я снаружи. Я последовала за ним, дверь щелкнула, закрывшись за мной, и я облокотилась на нее.
Несколько минут он меня игнорировал: достал бутылку воды из холодильника, залпом осушил и поставил ее пустую на столешницу. Не похоже на Дека, он всегда следует правилам. Его квартира безупречна, он все кладет на свое место.
Он прошел к окну, остановился, уставившись в темнеющее небо спокойно и безмолвно. Я ждала, в голове крутилась мысль, что он может выкинуть меня в любую секунду и больше никогда не захочет видеть. Даже мысль об этом сжимала мои внутренности.
Как я могу все исправить? Хотя, что бы он не решил, я это заслужила. Я заслуживаю его ненависть. Мне только нужно убедиться, что он в безопасности.
– Сними свою рубашку, Джорджи, – требовательно и резко произнес он.
– Что?
Что за черт?
Миллион мыслей пронеслись в моем мозгу, пока я пыталась понять, к чему он клонит.
Он хотел увидеть порезы? Увидеть, что сделал Кай?
Он медленно повернулся и посмотрел на меня.
– Сними. Свою. Рубашку.
Мои зрачки расширились от удивления так, будто туда вставили спички. Яркие волны сильного желания прошли сквозь меня, будто солдаты с факелами подожгли врага. Он двинулся на меня. Мысль убежать проскочила в голове, но прямо сейчас для Дека я сделаю все, что он хочет. Я одновременно и возбуждена, и в ужасе. Моя рука сжала дверную ручку.
Он остановился в дюйме от меня, и я почувствовала, как его рубашка соприкоснулась с моей. Он вздохнул, прижал меня, его руки опирались на дверь чуть выше моей головы, я почувствовала себя в ловушке.
– Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?
Дрожь пробежала по телу, потому что я думала о том, как он целует меня, в то время как должна была думать о том, что он делает.
– Я хочу тебя трахнуть, Джорджи.
Мое дыхание сбилось, и настойчивая жажда охватила меня так сильно, что я беспокойно пошевелилась. Нервный стук моего сердца отдавался так четко, что казалось, еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди.
– Я… я не понимаю.
Почему он делает это? Десять лет я хотела переспать с ним. Десять лет и, внезапно, после того как я рассказала все это дерьмо… ужасное дерьмо… Бл*дь, я даже не закончила рассказ… Он хочет нарушить слово, данное моему брату, и переспать со мной?
Он улыбнулся неприятной улыбкой. Жесткой и всезнающей, губы сжаты, а уголки слегка подняты вверх. Так не похоже на Дека.
– Ты не понимаешь, как трахаться? Или ты не понимаешь, что я сказал?
– Я не понимаю, почему ты хочешь этого.
– О, ты поймешь. Так ясно, что голова закружится.
Твою мать, его голос, низкий и хриплый, напоминал мне приглушенный рокот мощного, черного мустанга.
– Никогда не думал, что могу лишить тебя дара речи. – Он даже не прикоснулся ко мне – ну, если не считать, что его глаза поглощали меня. – Ты этого хочешь, Джорджи? Потому что у меня есть ощущение, что да. Вот он я. – Он наклонился ближе, так что его губы оказались у моего уха. – Делай, что я говорю, и снимай эту проклятую рубашку, или выйди через эту дверь и никогда не возвращайся.
Боже.
Я настолько ошеломлена, что не двигаюсь, и когда он оттолкнулся от двери, и когда отступил. Я знала Дека. Он не блефовал, у меня даже закралась мысль, что он откроет для меня дверь, если я откажу ему.
Хотя такого просто не может быть.
Я сжала края моей рубашки, стянула ее через голову, позволив ей выскользнуть из моих пальцев на пол. Он втянул воздух, когда посмотрел на меня. Выражение его лица не изменилось, непоколебимое и напряженное, по ногам пробежала дрожь, как если дотронуться до натянутой струны. Чтобы не упасть, для поддержки, я облокотилась на дверь, грудь выставилась вперед, и в его глазах зажглись тлеющие огоньки.
– Лифчик.
Почему он не поцелует меня? Не дотронется до меня? Почему заставляет раздеваться, когда он полностью одет, почему не снимет хотя бы ботинки? Зачем это?
– Дек, почему…
Он поднял брови, и я сдержалась, заведя руку за спину, я взялась за застежку на бюстгальтере. Я расстегнула крючки, и бретельки заскользили по моим рукам, лифчик упал вперед. Он не отвел взгляд от моего лица, пока падал бюстгальтер. Мурашки покрыли мое тело, когда его глаза медленно опустились на мою грудь, внезапно я почувствовала себя уязвимой. Мне это не нравится, но как только я захотела скрестить руки, он схватил меня за запястья.
– Нет.
Дек отпустил меня и кивнул на мои спортивные штаны.
Я сглотнула, наклонилась и сняла их, оставив на полу рядом с собой.
Он ждал.
Я стояла наполовину раздетая напротив двери, пока он смотрел на меня. Волновало это так же сильно, как и тревожило. Я сильно возбуждена и смущена тем, что меня это заводит.
Ему не нужно ничего говорить, он просто посмотрел на мои трусики.
Мне не хотелось так. Я мечтала о страсти, что он схватит меня и сорвет всю мою одежду, а не о том, что он будет стоять тут, пока я раздеваюсь. Это даже отдаленно не напоминало мои фантазии. Ну, за исключением того факта, что я вся горю и жажду его прикосновения так нетерпеливо, что боюсь развалиться на части.
– Поцелуй меня, Дек.
Хочу дотронуться до него, обнять, услышать его стон, ощутить его руки на моем теле.
– Если ты не можешь сделать то, что я хочу, тогда уходи.
Дек повернулся на пятках и зашагал по коридору.
Твою мать. Ну и что мне делать?
Но я уже последовала за ним, выпалив:
– Хорошо. Хорошо, я сделаю это.
Он уже достиг двери спальни, и я облегченно вздохнула, когда мои слова остановили его, и он повернулся ко мне. Моя кожа горела, но не от смущения, хотя он окидывал мое тело взглядом, будто размышляя, стою ли я его или нет.
Когда он прислонился к косяку и скрестил руки, я точно знала, чего он ждет. Я просунула пальцы под завязки белых трусиков и, медленно стянув их вниз, вышла из них. Подняла голову и выпрямилась, положив на выставленное бедро руку.
Жду. Нет ничего, что я могу сделать еще, поэтому я жду Дека. Следующий шаг за ним. Я ждала десять лет, чтобы это был он, поэтому я стою и буду стоять еще лет десять, если Дек будет смотреть на меня, как сейчас.
Он опустил руки.
– Идеально.
Мои внутренности скрутились в узел, когда он направился ко мне.
Можно ли сгореть от одного взгляда? Да. Конечно, да, мы же говорим здесь о Деке.
Он остановился в шаге от меня, и я готова была крикнуть: «Ближе». Я хотела умолять.
Боже, я это сказала?
Все мои сокровенные мысли спутались, не понимаю, о чем думать, за исключением одного беспрестанно мигающего сигнала «поцелуй меня».
– Посмотри на меня.
Мне казалось, что я смотрела, но я уставилась на его татуированную грудь, желая, чтобы он был ближе. Моя самоуверенность жаждала бросить ему вызов, особенно после всех отданных мне приказов. Однако желание было слишком сильным, и я знала, что если нагрублю ему, он повернется и уйдет, не оглянувшись ни разу. Не хочу так рисковать.
Я встретилась с ним взглядом и мрачная уравновешенность, которую я постоянно вижу в нем, осветилась загорающимся огоньком.
Отлично, все-таки какую-то власть я могу вернуть себе.
Я открыла рот. Он нахмурился, и я сразу его закрыла.
Или нет.
– Если это произойдет, обратной дороги не будет.
Послышался скрип половиц, и дрожь пробежала по мне.
Что он имеет в виду под «обратной дороги не будет»?
– Что конкретно ты под этим подразумеваешь?
У него опустились уголки губ, и я вижу, что он немного раздражен. Добавим к этому напряжение в плечах, он злится.
Ну и какого черта?
– Я подразумеваю все.
Он шагнул ближе, и когда его руки обвили мои плечи, пульсация между ног стала невыносимой.
– Ты готова к этому?
Я решила, что хочу быть смелой, потому что чувствую себя неуверенной, и мне нужно немного прийти в себя.
– Поцелуй меня, и я дам тебе знать.
Уголок его рта дернулся, пальцы медленно и плавно заскользили вниз по моим рукам, его грубая, как наждачная бумага, кожа против моей, гладкой, как шелк. И вот его руки начали движение вверх и сжались. Не могу его понять, черт возьми. Дек так сложен, что я так и не разобралась в нем, возможно, и не смогу никогда.
Одна рука двинулась по моему плечу, затем в изгиб шеи, пока пальцы не обхватили ее сзади. Я потеряла равновесие и качнулась к нему, каждая моя молекула тянулась к нему. Резким движением он дернул меня к себе и, наклонив голову, наши губы соприкоснулись. Это и жестко, и мягко, и, твою мать, опасно лучше, чем поцелуй в душе. Его язык прошелся вдоль моих зубов и двинулся глубже в теплоту рта. Его рука обняла меня сзади, не позволяя отдалиться, хотя я даже и не думала об этом.
