Текст книги "Идеальный хаос (ЛП)"

Автор книги: Нэшода Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 24

Кай

Я ненавидел приходить сюда.

Как будто меня раздели и заставили идти голым в место, где у них были увеличительные стекла, и они рассматривали каждую мою часть. А здесь даже никого не было. Самым поганым было то, что если им что-то не нравилось, они имели полное право что-то с этим сделать. И это что-то всегда было отстойным.

Иммунитета не существовало даже для сына одного из членов совета Склепа.

Черт, мать убила моего отца после того, как избила его до рвоты кровью. И заставила нас с сестрой смотреть – нам было пять и семь. Потом она подошла к нему, подвешенному за запястья посреди комнаты, где члены совета стояли вокруг и смотрели, и вогнала свой нож ему под грудную клетку, убив его.

Несколько лет назад мою сестру привезли во Францию, где ее несколько дней публично пытали. Она пыталась бежать из Склепа. Я предупреждал ее, чтобы она этого не делала.

Они нашли ее. Теперь она сидела в какой-то грязной камере в их подземелье ужасов во Франции. Смерть была слишком быстрой. Слишком легкой. Нет, они сделают из нее пример. Она сгниет до смерти, а потом они покажут всем нам, что случится, если мы попытаемся уйти.

Здесь не было ничего простого. За смерть нужно было платить. Смерть была привилегией. Я рано научился отгораживаться от лиц, криков, запаха крови, мочи и рвоты.

И я выжил, потому что у меня это хорошо получалось.

Пока не появилась она.

Девушка.

Лондон.

Впервые в жизни я почувствовал.

Я нажал на код безопасности и прошелся по огромному дому из комнаты в комнату, пока не подошел к картине, написанной маслом. Я ненавидел ее. Такая ирония: двое влюбленных в обнимку, а между ними солнце.

Чертовы больные ублюдки.

Сдвинув ее вправо, я нажал код на панели сигнализации. Послышался щелчок, и дверь рядом с картиной открылась. Я прошел через нее, и она захлопнулась за мной. Это было все равно, что запереть себя в аду.

Я редко приходил сюда, разве что раз в месяц на встречу с Брайсом или когда дорогая мамочка была в городе и хотела меня видеть. Эта женщина могла прочитать ложь еще до того, как ты ее произнесешь. В детстве я годами тренировался перед зеркалом, следя за своими жестами, движениями мышц, не отводя глаз. Дыхание имело первостепенное значение, ровное и спокойное. Я солгал ей о девушке Лондон.

Сказал ей, что не видел ее, когда она сбежала. Конечно, это была ложь.

Ложь была везде. Искусство заключалось в том, как превратить ее в правду.

Мои парадные туфли заскрипели по цементному полу в подвале. Я надел костюм и галстук, как всегда, когда приезжал сюда. Было бы неуважительно выглядеть не лучшим образом.

Я остановился перед серой стальной дверью.

– Глен, – обратился я к охраннику.

– Не ожидал тебя увидеть.

Я ухмыльнулся.

– Лучше бы тебе ничего не ожидать. Так ты никогда не будешь разочарован, – я понизил голос и убрал ухмылку. – Открой дверь.

Глен открыл, и я вошел в ад. Темный коридор был таким, к которому я никогда не привыкну. Несомненно, они спроектировали это место так, что если кому-то из нас придется идти по этому коридору, мы будем помнить о том, что с нами случится, если мы совершим ошибку.

Камеры пыток. Их пять, и у каждой была своя цель. И мы были счастливчиками, если попадали сюда, а не во Францию.

Я приложил палец к сканеру. Он пискнул, затем загорелся зеленым, и дверь со щелчком открылась. Войдя, я направился прямо к компьютеру. Они знали, что я здесь, и у меня должно было быть хорошее оправдание почему.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы войти в электронную почту. Я потратил сорок минут, чтобы проследить все следы того, что было отправлено, пока не убедился, что сообщение Таннера было удалено из всех возможных источников. Ну, готов поспорить, что какой-нибудь хакер сможет его найти, но если у него нет подозрений, то он не станет искать.

Я выключил компьютер, встал и вышел.

Все оказалось проще, чем я думал. Объяснять смерть Таннера мне пришлось бы во Франции и встретиться с матерью лицом к лицу, но они не расстроились бы из-за его потери. Кроме того, если я скажу им, что убил его из-за его отношений с Джорджи, это только укрепит их доверие ко мне. После Лондон оно немного пошатнулось.

Я закрыл дверь и начал идти обратно.

Потом я услышал ее.

Звук был слабый, но я никогда не забуду ее голос.

Проклятье.

Я закрыл глаза и заставил себя идти дальше. С каждым шагом мое сердце стучало все громче. Мой разум расширился в приступе ярости и агонии.

Я не ожидал, что она будет здесь, но понимал, почему она здесь.

Потому что я был.

Испытание.

На преданность.

Они знали, что я прихожу сюда раз в месяц, чтобы встретиться с засранцем Брайсом. Что мне приходится идти по этому коридору. Что, в конце концов, я услышу ее крики. Замечу ее.

Господи. Их жестокость была бесконечной.

Я остановился у двери, моя рука сжалась в кулак, поднялась и была готова постучать, чтобы Глен выпустил меня.

Я могу это сделать. Могу уйти и не оглядываться. Могу забыть.

Я знал, как остановить кошмары.

Но не этот.

Моя голова опустилась вперед, когда я опустил руку и повернулся.

Что я делаю? Знаю ведь, что не смогу вытащить ее. Какой смысл видеть ее? Они бы хотели, чтобы я это сделал.

Как я уже говорил Деку, от Склепа негде было спрятаться. Моя сестра была тому доказательством.

Мои ноги продолжали идти по коридору туда, где я услышал ее голос. Я знал, что увижу. Знал, как они их ломали. Я был одним из них.

Они вытесняли из тебя всю надежду, пока ты не становился мертвым ничем.

Я не мог войти в камеру, так как доступ был по отпечаткам пальцев. Они бы поняли, что это я.

Я подошел ближе. Затем поднял голову и посмотрел в крошечное зарешеченное окошко.

Мне пришлось ухватиться за прутья, чтобы поддержать свой вес, так как мои колени ослабли, когда мой взгляд наткнулся на нее.

Я уже думал, что однажды был сломлен, но теперь… теперь это было окончательно.

Словно почувствовав, что кто-то смотрит на нее, Лондон подняла голову, занавес из волос рассеялся, открывая призрачные глаза и засохшую, запекшуюся кровь на лбу и во рту. Я не мог глотать. Мне было трудно дышать, а боль в груди была такой сильной, что я вздрогнул. В тот момент я обратился к мертвецу, которым я вырос, потому что эта боль была хуже всех пыток, которые они когда-либо применяли ко мне.

– Лондон, – вздохнул я.

Затем затравленный взгляд померк, и я увидел мертвеца. Она сдалась. Еще один день, и она будет делать или быть всем, что они от нее потребуют, до конца своих дней. Они уничтожили все надежды на спасение.

Ее голова снова упала вперед, как будто она была слишком слаба, чтобы смотреть на меня.

– Господи, – я должен был уйти. Должен был.

Я не мог бежать с ней. Я бы навлек на нее нечто гораздо худшее, если бы сделал это.

Но я знал, как прекратить эту боль. Как помочь ей.

Это был единственный добрый поступок – пока что.

– Ты ничтожество, Лондон, – она не двигалась, и я немного повысил голос. – Посмотри на меня, – я увидел, как дрогнули ее пальцы, и она медленно подняла голову. Я почувствовал тошноту в животе, заставив себя застыть и посмотреть на нее.

Я мертв. Не чувствую. Не впускаю монстров.

Но монстры уже были во мне. Я чувствовал, как они живут и дышат. Монстры, которых нас учили убивать – эмоции.

– Ты никогда не сбежишь от них. Лучше узнать это сейчас. Ты принадлежишь им, и чем быстрее ты это примешь, тем быстрее закончится боль. Сдавайся.

На секунду я увидел, как в ее глазах мелькнул гнев, а потом ее голова опустилась, и она повисла, как мертвая туша.

Бл*дь. Бл*дь. Проклятье.

Но я должен был сделать это. Должен был отрезать ее от любой надежды уйти. Потому что если она потеряет надежду, то пытка прекратится.

Я закрыл глаза, повернулся и пошел по коридору.

Я вернусь за тобой, Лондон.

ГЛАВА 25

Джорджи

После того, как Тристан ушел из «Лавины», подошли Дек, Тайлер и Вик, и не говоря ни слова, мы ушли, рука Дека лежала на моей спине, пока он вел меня на улицу.

Потом мы сели в машину, и я рассказала им все. Слово в слово.

– Ты думаешь, он на самом деле тот, кем представляется? – спросил Тайлер.

Я пожала плечами. Дек ничего не сказал, он держал свои пальцы соединенными с моими и смотрел в лобовое стекло.

– Какая разница? – сказал Вик. – У него, очевидно, есть кто-то внутри, кто предан ему, иначе Склеп уже убил бы его. Он также уверен, что они понятия не имеют, кто он такой. Он попросил своего информатора заставить Склеп начать следить за ним. Это было чертовски смело или чертовски глупо. Я голосую за то, чтобы мы сделали то, что он сказал. Пусть буря утихнет.

– Согласен, – сказал Дек. – Но мы копнем глубже в прошлое Тристана. Я хочу знать, кто его родители и считают ли они, что он все еще пропавший. Любые полицейские отчеты о том, когда Склеп забрал его в детстве. Все, что он рассказал Джорджи, должно быть проверено. Если он будет сотрудничать с нами, тогда мы начнем планировать наш следующий шаг.

– А Кай? – спросил Тайлер.

– Он написал мне десять минут назад. Сообщение Таннера удалено, – голос Дека был напряженным, и я знала, что это еще не все. Судя по тому, как парни смотрели друг на друга, они тоже так думали. Но никто ничего не сказал – кроме меня.

– Что случилось?

Вик поднялся с заднего сиденья и закрыл дверь.

Рука Тайлера опустилась на мое плечо.

– Ты молодец, принцесса, – затем он шлепнул Дека по руке. – Ты тоже, босс. Думал, ты потеряешь голову, когда она коснулась его руки.

Дек фыркнул.

Тайлер хмыкнул, затем подмигнул мне, выскочил из машины и трусцой побежал к машине Вика.

– Дек?

– Кай видел Лондон.

Я не хотела знать, но понимала, что важно встретить то, во что мы ввязываемся, с ясной головой. Закапывание плохого дерьма не принесет мне ничего хорошего.

– Это все, что он сказал?

Дек мог пытаться защитить меня, но он не стал бы лгать.

– Нет. У нас мало времени. Ей нужно поскорее выбраться.

– О Боже.

Это было нехорошо.

Дек протянул руку и сжал мою ладонь.

– Кай собирается во Францию. Он говорит, что ему нужно что-то сделать до того, как мы отправимся за Склепом. Не знаю, что именно, но пока он не вернется, мы будем держать в тайне, кто такой Тристан. Я никому не доверяю.

Я тоже.

Дек отвез нас обратно в свой лофт, и ехали мы молча. Думаю, мы оба размышляли о Лондон и Конноре и о том, что с ними будет. Гадали, сможем ли мы вытащить их и сможем ли остановить Склеп. Я чувствовала немного больше надежды, когда Тристан был на нашей стороне. Если он сбежал, то, возможно, и другие смогут.

Я переоделась, когда мы вернулись, потом вышла в гостиную и увидела, что Дек стоит и смотрит на террасу. Я подошла к нему, он притянул меня к себе и обхватил руками.

– Ты была хороша сегодня вечером. И выглядела чертовски сексуально.

– Удивительно, ведь кто-то заставил меня надеть мешковатый, черный топ, – я ухмыльнулась, он зарычал, и я почувствовала, как его твердый член уперся мне в спину. – Я также проиграла сегодня пятьдесят баксов.

Он развернул меня в своих объятиях и прижал к раздвижной стеклянной двери.

– Что?

Я провела пальцем по его напряженной челюсти.

– Вик выиграл. Я поставила на то, что тебя хватит максимум на три минуты.

– Иисусе, – пробормотал Дек.

– Ты не ревновал? – я ожидала, что Деку удастся сохранить спокойствие, потому что… ну, Деку чертовски хорошо удавалось сохранять спокойствие. Но я ожидала, что в нем будет немного ревности. Судя по тому, что я видела, его это даже не затронуло.

Он схватил меня за подбородок, и это было жестко и соответствовало его взгляду.

– Когда ты поймешь, что ничто не коснется нас? В этой гребаной вселенной нет ни одного человека, который мог бы забрать тебя у меня, – тьма в его глазах сменилась тлеющим жаром. – Я не ревновал, потому что этого никогда не случится. Ты никогда не оставишь меня, и я точно не отпущу тебя.

Я улыбнулась.

– Довольно уверен в себе.

Он прижался ко мне.

– Уверен в нас.

Я провела рукой по его шее.

– Я тоже, детка.

Затем его рот захватил мой в сильном поцелуе, и я подчинилась ему. Был нежный, сладкий Дек и жесткий, безжалостный Дек.

Этот был безжалостным. Я жаждала каждой его части, когда его рука запуталась в моих волосах и откинула мою голову назад, чтобы он мог поцеловать мою шею, а затем прикусить кожу так сильно, что я вскрикнула. Его язык быстро успокоил ее теплым, бархатистым прикосновением.

Он оттащил меня от двери, и мы рухнули на пол в беспорядке конечностей, причем Деку пришлось принять на себя основную тяжесть падения. Он сорвал с меня топ, а мои руки вцепились в его футболку. В том, что нам обоим было нужно, не было нежности, это была дикая срочность. Только доверяя друг другу, мы могли так отпустить себя. Я отдавала ему каждую частичку себя, и он делал то же самое.

Мне нравилось, что у нас это было. Ярость и нежность… безумная потребность в нас, отказывающаяся быть неудовлетворенной. Я услышала, как рвется его футболка, когда она, наконец, поддалась моим рукам и распахнулась, чтобы я могла провести руками по его груди.

– Детка, штаны, – я запустила руки в его джинсы, обхватила рукой его член и потянула вверх.

Он застонал.

– Полегче, – через секунду он снял с меня черные леггинсы и отбросил их в сторону. Мои розовые стринги остались вместе с ними, и он секунду смотрел на меня, прежде чем схватил мои ноги и положил их себе на плечи.

– Ты в порядке?

– Да, черт возьми, – я рухнула назад, когда его язык прошелся по моему клитору, а затем он начал сосать и пробовать на вкус, а по мне пробежала сильная дрожь. – Дек. Трахни меня, – я быстро падала и так возбудилась, что стояла на краю.

– Вот так, – он вогнал в меня два пальца, и я выгнулась от боли при внезапном вторжении, но в то же время мне нравилась каждая секунда этого. – Кончи для меня, детка, – он сильно всосал мой клитор, и я закричала, когда мое тело освободилось, ноги задрожали, волна за волной проходили через меня.

Он медленно вводил и выводил из меня пальцы, пока я спускалась обратно, внутри все еще пульсировали толчки, похожие на электрические разряды.

– Черт, – он вытащил пальцы из меня, и я открыла глаза, все еще тяжело дыша, когда он поднялся и провел блестящими пальцами по моим губам. – Попробуй себя на вкус. Это гребаный рай.

Я не стала медлить и открыла рот, чтобы он мог просунуть пальцы внутрь, ощущая на них мой сладкий вкус.

– М-м-м.

– Бл*дь, Джорджи. Это чертовски горячо, – он выдернул пальцы из моего рта, а затем оттолкнулся и в считанные секунды снял свои джинсы. Он схватил меня за руки и задрал их над головой, так что я вытянулась, как кошка. – Твоя спина?

– Черт возьми, все в порядке. Просто трахни меня.

Затем он снова поцеловал меня, наши рты прижались друг к другу, и мы оба попробовали меня на губах. Это было так эротично и горячо, и я так сильно хотела, чтобы он трахнул меня.

Я была быстра, и он не ожидал этого: сильно толкнулась правым бедром и направила его вперед, ослабив его хватку на моих запястьях. Поддерживая движение, я перекатилась так, что оказалась на нем сверху.

– Сегодня вечером я трахну тебя.

Затем я взялась за его член и держала его, пока опускалась на него сверху. Он застонал.

– Джорджи. Детка, – его пальцы впились в мои бедра, пока я двигалась вверх и вниз на его члене, шлепки нашей кожи, прерывистое дыхание, стоны толкали нас все быстрее и сильнее.

– Хватит! – крикнул Дек, и через секунду он снова повалил меня на спину, придавив своим весом. Он схватил меня за подбородок, и я встретила его взгляд. – Ты и я… это не закончится. Никогда.

– Знаю.

Я улыбнулась. Знала, что он говорит это, потому что чувствует то же, что и я в данный момент – неверие в то, что после стольких лет мы получили наше настоящее. Затем моя улыбка превратилась во вздох, когда он снова вогнал в меня свой член.

– Кричи для меня, – приказал он, яростно толкаясь, его глаза были устремлены на меня.

Мне не нужно было, чтобы он говорил мне, так как я чувствовала, как мое тело освобождается из-за его толчков.

– Дек! – вскрикнула я, когда всплеск экстаза пронесся через каждый дюйм меня и поселился глубоко между ног. Дек сделал еще три толчка, прежде чем присоединился ко мне, громко застонав. Я чувствовала, как его тело дрожит и трясется надо мной, и наблюдала, как напряглось выражение его лица, глаза закрылись, голова откинулась назад, словно от боли.

Он лениво скользнул в меня и вышел из меня еще несколько раз, пока я гладила его руки вверх и вниз. Когда он открыл глаза, у меня перехватило дыхание.

Это была та легкость, которую мне редко доводилось видеть. Все дерьмо, которое он видел, потери, смерти – все это было стерто за те несколько секунд, что он был в моих объятиях. Затем он снова поцеловал меня в губы, но на этот раз это было нежно и сладко, медленное тепло, возвращающее нас туда, где мы должны были быть.

Когда Дек перестал целовать меня, он перевернулся на спину, подложив одну руку под голову, а другой притянул меня и прижал к себе. Мы лежали неподвижно и молча, пока наше дыхание замедлялось, и мы возвращали свои эмоции под контроль.

Я лежала щекой на его груди, моя рука лежала на его животе, рисуя маленькие круги.

– Я втянула нас в серьезное дерьмо.

Он хмыкнул, и я почувствовала его руки в моих волосах, когда он начал ласкать меня.

– Это не твоя вина. Они выбрали Коннора. Ты – залог. Неважно, какое решение ты приняла, результат был бы тот же. Все это было сделано для того, чтобы Коннор стал их, и чтобы так и осталось. Нам нужно выяснить, почему именно он.

– Ты думаешь, мы когда-нибудь сможем вернуть его? – я знала, что Дек не станет мне лгать, и затаила дыхание, ожидая его ответа.

– Даже, если мы это сделаем, не знаю, узнаешь ли ты этого человека, Джорджи. Коннор был хорошим парнем. Он заботился о каждой невинной жизни в этом чертовом, суровом мире. Он отдал бы свою жизнь за совершенно незнакомого человека. Черт, он каждый день рисковал своей жизнью ради незнакомцев. Бесчисленное количество раз он рисковал своей жизнью ради какого-нибудь ребенка, попавшего в самый центр дерьмовой бури. Это был он, – Дек колебался, и я наклонила голову, чтобы посмотреть на него. – Детка, есть шанс, что сейчас он не захочет уходить.

Я попыталась сглотнуть, но мое горло было так сжато, что стало больно. Слезы наполнили мои глаза, и это были слезы о потере Коннора, потому что он умер в ту же секунду, как его забрали. Мой брат был мертв, и именно к этому готовил меня Дек, если мы когда-нибудь увидим его снова.

– Нам нужно прочитать его дневник.

– Да, – прошептала я, целуя его грудь.

– Мы пока затаимся. Составим план. Потом, когда придет время, мы отправимся за ними.

Я двигалась вверх по его телу, пока мой рот не оказался в нескольких дюймах от его рта.

– Обещай мне, что не позволишь им заполучить и тебя.

– Не могу дать такое обещание, Джорджи.

Я закрыла глаза и кивнула.

Он поцеловал единственную слезинку, которая скатилась.

– Детка, я ждал нас десять лет. И сделаю все, что потребуется, чтобы мы были вместе, – он поцеловал кончик моего носа. – И только один человек может по-настоящему обладать мной, Джорджи, и это ты.

ЭПИЛОГ

Джорджи

Воскресный бранч, четыре недели спустя

– Душистый горошек?

– Радуга, – ответил Дек.

Я рассмеялась и ударила его в грудь. Он начал называть меня так, когда я снова покрасила волосы. Знала, что ему не нравится голубой цвет, поэтому несколько недель назад я сделала ему сюрприз. Теперь у меня были розовые кончики с несколькими фиолетовыми прядями.

– Тебе нужна терраса побольше.

Брови Дека поднялись, а рот дернулся, что заставило меня встать на цыпочки и поцеловать уголки. Его рука обвилась вокруг моей талии, и он крепко притянул меня к себе. Он прошептал мне на ухо, и мурашки, как распустившиеся полевые цветы, рассыпались по моей коже.

– Пентхаус с бассейном недостаточно велик для тебя?

Я говорила с сарказмом, и он знал это. Теперь я практически жила здесь. На самом деле, мы хотели сдать мою квартиру в аренду, так как меня там никогда не было. Мы не обсуждали, где мы будем жить. Просто Дек сказал мне, что я переезжаю, и я согласилась, потому что, черт возьми, кто бы не хотел жить в пентхаусе с бассейном?

– Не совсем. А есть что-то выше пентхауса? Что-то более приятное. Более… не знаю, более стильное.

Он фыркнул и прикусил мочку моего уха.

– Да, это называется Рай. И ты не собираешься туда в ближайшее время. Тебе придется довольствоваться нашим скромным пентхаусом, – мне понравилось, что он назвал его нашим. Он кивнул в сторону террасы, где находились наши друзья. – И они не возражают против нового места проведения наших воскресных бранчей.

– Это потому, что они слишком боятся тебя, чтобы сказать что-нибудь.

Он зарычал, но это переросло в смех.

– Твою мать. Дек смеется? Мне нужно трубить в рог. Нам нужно объявление, – Крайзис, бас-гитарист группы «Разорванные на части», вошел на кухню, ухмыляясь от уха до уха. – Похоже, я больше не смогу лапать ее идеальную задницу. Придется довольствоваться задницей Хейвен, единственной незамужней девчонки в компании.

Я рассмеялась, потому что прикасаться к Хейвен было запрещено. Во-первых, Рем убил бы его, потому что Хейвен была его сестрой-близнецом, а Крайзис был наглым, высокомерным бабником. Во-вторых, из того немногого времени, что я виделась с Хейвен, я была уверена, что она свернет ему шею, если он даже попытается это сделать. Девушка была холодной, как лед, хотя это было обманчиво, учитывая, что она выглядела как ангел.

– Осмелюсь предложить тебе попробовать, умник, – сказала я.

Крайзис вздернул брови, и его высокомерная ухмылка расширилась.

– О, я попробовал, когда мы вернулись несколько дней назад, – он показал на свою слегка ушибленную скулу. – У нее чертовски сильный удар. Но я не против небольшой грубости и драки. Я попробую ее на вкус до конца недели… – его голос прервался, когда он заметил, что Дек покачал головой, а я поморщилась.

Крайзис выругался под нос и вздохнул.

– Если ты, бл*дь, приблизишься к моей сестре, ты труп, – Рем ударил кулаком в плечо Крайзиса. – Заткнись на хрен об этом, мужик.

– Нужна помощь… – Кэт вошла и резко остановилась, переведя взгляд с Крайзиса на Рема. Затем она вздохнула, подошла к своему жениху и обхватила его сзади за талию, прежде чем поцеловать в шею. – Детка, принеси апельсиновый сок.

Я улыбнулась, увидев, как напряжение ослабло в Реме. Он бросил на Крайзиса еще один взгляд, после чего подошел к холодильнику, достал апельсиновый сок и вышел на террасу, где находились Логан, Эмили, Кайт, Вик, Тайлер и Мэтт. Джош отказался от приглашения, а Вик с Тайлером пришли впервые.

Дек поцеловал меня в губы, затем отпустил, взял поднос с фруктами и вынес его на улицу. Кэт опустилась на барный стул, улыбаясь, с искорками смеха в глазах.

– Девочка, никогда не думала, что увижу этот день. Ты и Дек… святое курево. Дек всегда пугал меня до смерти. Черт, он и сейчас пугает, даже когда целует тебя, как будто он весь такой милый, – она подпрыгнула на своем сиденье. – О Боже, Вик… – она понизила голос. – Ты видишь эти руки? Клянусь, под этой футболкой у него должно быть восемь кубиков. Я почти готова столкнуть его в бассейн, чтобы увидеть их на фоне его мокрой футболки. Господи, клянусь, он…

– Жуткий, как ад, – закончила Эмили, выходя из ванной. Ее рука обхватила меня, и она поцеловала меня в макушку. – Даже не хочу знать, что этот парень делает для Дека.

Было здорово, что Кэт и Эмили вернулись, особенно теперь, когда я чувствовала себя… ну, свободной, чтобы быть самой собой. Они никогда не узнают о Склепе или Конноре – это только подвергнет их риску – но мы пресекли историю о пьянстве. Кай был недоволен, но Деку было все равно на это.

– Я попросила его трахнуть меня в душе.

У Кэт и Эмили открылись рты, и они уставились на меня так, словно у меня было две головы.

– Ты думаешь, он выглядит жутким сейчас… черт, этот кексик заставил мое влагалище сжаться и спрятаться. Он прижал меня к стене, а потом положил руку мне на горло и сжал, – я привлекла их внимание. – Думаю, он не любит, когда его дразнят.

– Дерьмо.

– Господи.

– Дек знает? – спросила Эмили.

Я покачала головой.

– Ты шутишь? Дек ударил Тайлера, потому что я… – я поморщилась, думая о своем глупом вранье. – Это было до того, как мы сошлись, и я была зла на него.

– Как обычно, – сказала Кэт.

Я улыбнулась.

– Итак, я сказала о том, что мы с Тайлером трахаемся.

Эмили задохнулась. Кэт засмеялась.

– И после этого Тайлер приземлился на свою задницу.

– Мышка, ты идешь? – Логан высунул голову с террасы. Он подмигнул мне, и я улыбнулась.

– Девчачьи сплетни, Логан. Вы с Ремом украли моих девочек на несколько месяцев. Мы заняты сравнением членов.

– Бл*дь, – простонал он. Потом Рем захлопнул дверь, и я услышала, как он сказал: – Они там сравнивают наши гребаные члены.

Тайлер и Крайзис засмеялись, а я увидела, как Дек нахмурился, но, когда его глаза встретились с моими, он усмехнулся.

Он знал меня. Знал, что я изрыгаю чушь, но все равно любил меня. Дек любит меня. И всегда любил. Я прикусила нижнюю губу, вспоминая его член внутри меня сегодня утром. Именно так я и проснулась: он был позади меня и толкался внутрь. Было очень горячо просыпаться с ним вот так.

– Земля вызывает Джорджи, – Эмили сжала мои плечи.

– Она думает о члене Дека, – сказала Кэт. – Так он контролирует тебя в постели?

– А Рем? – я знала ответ. Рем был безумно одержим Кэт, до такой степени, что нуждался в терапии, но им это шло на пользу.

Кэт застонала.

– Он играет со мной, как в хард-роковой песне, и это все, что я скажу.

Мы с Эмили рассмеялись.

– Детка. Сейчас. Мясо готово, – Дек был уже у двери. Он поднял брови, затем вернулся к барбекю, где Логан и Рем снимали мясо с конфорки.

Я вздохнула, когда на меня обрушилась волна жара. Мне нужно было окунуться в бассейн. Не думаю, что когда-нибудь перестану хотеть или нуждаться в Деке. Черт, я хотела его с шестнадцати лет, и это желание никогда не ослабевало, несмотря на все мои усилия.

Эмили подошла и взяла кофейник.

– Меня не волнует, что он выглядит менее напряженным теперь, когда он с тобой. Этот парень пугает меня, и я не собираюсь его злить.

Кэт встала и взяла тарелки.

– А Вик выглядит голодным.

Это заставило нас всех зашевелиться, мы засмеялись и вышли на улицу, чтобы присоединиться к мужчинам. Тайлер и Крайзис подружились, вероятно, потому что оба не хотели молчать о себе: Тайлер о своей способности кадрить женщин, а Крайзис о том, как он поглаживает свою гитару. И мы все знали, что он говорил не о поглаживании гитары.

Мы ели и смеялись, и даже Вик сумел полуулыбнуться – а может быть, это была судорога.

– Итак, мы наконец-то увидели дом Дека. Дек, ты долго это от нас скрывал, – сказала Эмили.

– Да, чувак. Серьезно, мы могли бы устроить здесь несколько серьезных вечеринок, – сказал Крайзис.

– Мы же живем на ферме, – сказал Кайт. Он играл со своим пирсингом в брови, сидя расслабленно, вытянув ноги в поношенных джинсах и босиком. Он был с ног до головы покрыт татуировками – ну, не на лице, но на шее и под волосами на голове. Кайт был тихим и чертовски сексуальным. Он был чем-то вроде таинственной неизвестности, потому что редко говорил, но это было не потому, что он стеснялся. Вообще-то, у меня сложилось впечатление, что Кайт был более уверен в себе, чем любой из парней в группе.

– А я владелец бара, – добавил Мэтт. – Сестренка, уговори Логана снова сыграть в «Лавине». Ради старых времен. Он мой должник.

Кэт рассмеялась.

– Ну да, ты ведь однажды ударил его за то, что он встречался с Эмили. А потом напал на Рема на парковке у кабинета моего врача. Не очень-то хороший способ заманить группу в свой бар, избив ее участников.

– Детка, он не избивал меня – запротестовал Рем, обхватив ее за талию и усадив к себе на колени. – Насколько помню, я надрал ему задницу.

Мэтт усмехнулся, отпихнул свою тарелку и откинулся на стуле, скрестив руки на широкой груди.

– Ну конечно, ты выбил все дерьмо из меня.

– Все дерьмо – это верно. Возможно, тебе стоит немного подкачаться, приятель. В следующий раз я могу быть не так добр, – Рем засмеялся.

Мэтт был высоким бегуном и имел огромные руки. Рем был быстрым, ловким и, когда чего-то хотел, был чертовски настойчив.

– Моя сила есть там, где она важна. И я знаю, как ее использовать.

Тайлер разразился смехом, присоединившись к хихикающей Эмили и закатывающему глаза Логану.

Я просунула руку под стол, на бедро Дека, и медленно погладила его, пока не добралась до его члена, который уже был твердым, когда я его достигла.

– Ребята, вы можете бросить свои члены на стол, я буду судьей.

По ворчанию Дека я поняла, что ему не понравилась идея, что я буду смотреть на какие-либо члены. Кроме его, конечно.

– Джорджи, – прошептал Дек контролируемым хриплым тоном, от которого мурашки побежали по моей коже, как лесной пожар.

Я продолжала поглаживать его, потягивая свой кофе и слушая, как Мэтт и Рем обсуждают, кто кому может надрать задницу. Кэт сидела, прижавшись спиной к груди Рема, и говорила брату, чтобы он завязывал. Однако Мэтт был таким же упрямым, как и Кэт, и никогда не отступал в споре.

– Детка, – прорычал Дек.

Я почувствовала, как он напрягся, и прикусила нижнюю губу, беззвучно смеясь, потому что знала, что он отчаянно пытается сдержаться.

– Вон, – сказал Дек.

– А? – спросил Крайзис, подняв руки вверх. – Вон? Типа убираться?

Я подмигнула, когда Крайзис посмотрел на меня, совершенно обиженный тем, что его выгоняли из чьего-то дома. Крайзис думал, что его любят и хотят везде. Так и было для большинства дам.

Тайлер и Вик были единственными, кто сразу же встали, и я подозреваю, потому что они умели хорошо читать Дека. Эмили и Кэт смотрели на меня, улыбаясь, точно зная, почему их попросили уйти. Казалось, единственным, кто обиделся, был Крайзис.

– Почему ты не можешь пойти трахнуть ее, а потом вернуться? Мы не против, – Крайзис получил от Кайта по голове. – Джорджи, я еще даже не искупался.

– Этот бассейн не для плавания. И мы здесь уже два часа, пора отваливать, – сказал Мэтт, встал, поцеловал сестру в щеку, потом Эмили и меня.

После прощания мы с Деком остались одни, и я оказалась в его объятиях, лежа на спине на журнальном столике. Он был надо мной и смотрел вниз.

Между нами не было лжи. Только чистая правда, которая свела нас вместе.

– Сейчас я тебя трахну.

Я улыбнулась.

– Хорошо.

– А я не спрашивал.

Потом он не просто трахал меня, он занимался со мной любовью.

Два часа спустя

Сообщение: Вернулся из Франции. Мы должны сделать наш шаг.