Текст книги "Идеальный хаос (ЛП)"

Автор книги: Нэшода Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 3

Джорджи

– Ты знаешь, что этого не произойдет, Джорджи.

Да, знаю.

Я могу фантазировать о Деке, но он всегда держал между нами продольную брус-штангу.

Ха… Разве это не было бы прекрасным зрелищем между моих ног. Дек и брус-штанга.

Я полностью повернута, думая о дерьме как это, но я не раню никого, кроме себя и даже с этим можно поспорить.

– Когда-нибудь думал, чтобы попробовать мою киску, Дек?

Я решила, мой лучшая линия поведения здесь – заставить именно его быть тем, кто сбежит. Его руки упали с моей талии, и я раздражена.

Миссия выполнена за семь слов.

Разочарование глубоко засело в моем желудке. Не знаю почему. Я так привыкла к этому, у меня уже должен быть иммунитет. У меня он был ко всему другому. Я надавила еще чуть-чуть, положив руку на его твердую, как скала, грудь, медленно провела пальцем вниз между грудными мышцами. Он оставался каменно-холодным и неподвижным – типичный Дек, ничего не отдает взамен. Раздражало то, что я, как открытая книга, с вырванными страницами – а он читает их. По крайней мере, когда это касалось моего сексуального влечения к нему. Он ничего не прочитал еще о том, кем я стала. Дек пропустил самые важные страницы, когда исчез на два года.

Я надавила на него чуть больше, потому что… ладно, это то, что я делала.

– Ты когда-нибудь думал о том, как будет чувствоваться твой член внутри меня? Плавно скользящий внутрь-наружу. Нет, это не будет плавно, не так ли? Будет грубо, жестко и сильно.

Я взглянула вверх на него и замерла. Иисусе, его глаза вспыхнули, но не гневом, они горели желанием.

Возможно…

– В постели мне нужна не ты, Джорджи.

Поговорим о воде, которую плеснули в твое лицо. Жар, ощущающийся на моих щеках, скажет все об этом. Такая скотина. Я хотела дать пощечину этому самоуверенному холодному лицу так сильно только для того, чтобы добиться какой-нибудь реакции от него. Чтобы он сделал что-то… что угодно. Схватил меня. Причинил мне боль. Остановить его отстраненность, растущую на глазах.

Вместо этого, я улыбнулась и подмигнула. Немного неловко, и меня убивало это делать, но я не могла позволить ему увидеть, как сильно меня задели его слова.

– Ох, Душистый горошек, я не говорила, что хочу тебя в постели. Нет, это было бы напротив стены, на столе, в душе. Если, конечно, ты не собираешься меня связать. Тогда, мы могли бы сделать это в постели.

Дерьмо, это разбудило что-то в нем, потому что глаза Дека сузились, и он схватил мою руку, его пальцы оставят синяки.

– Этого никогда не произойдет. Тебе нужно прекратить это.

– Прекратить что?

– Нести эту чушь. Выпивку. Отношение. Притворяться тем, кем не являешься.

Дело в том, что… он так близок к правде, что это пугает меня. Я не могла представить, что Дек сделает, если когда-нибудь разберется в этом. Но я осторожна, и только два человека знали обо мне. У меня нет выбора. Я приняла решение давным-давно, и нет пути назад. Кроме того, я не знала, как быть кем-то другим.

Дек верил, что я пила из-за смерти своего брата, и частично он прав. Я на этом пути, из-за того, что случилось после смерти брата, но это не единственная причина.

Дело во мне. Достаточно противоречиво, потому что я скрывалась за завесой лжи, притворяясь тем, кем я не была и заставляла Дека жалеть меня. А если бы он знал правду, он, возможно, возненавидел бы меня. В любом случае, я проиграла.

Я отвела взгляд от него. Не могла не думать о рисках, которые Дек брал на себя, каким образом он зарабатывал на жизнь. Каждый раз, когда он уезжал, думала, вижу ли я его последний раз. Иногда я размышляю, будет ли лучше, если не увижу больше Дека, чтобы я не была вынуждена проходить через все это. Не то чтобы он позволил бы это, в любом случае.

– Ох, секси, я не притворяюсь.

Ложь.

Она заставляет дергаться желудок. Я положила мою ладонь на его грудь и почувствовала равномерное биение его сердца. Ускорялось ли оно когда-нибудь или всегда спокойно и собрано, как и он? Он накрыл рукой мою ладонь, и на мгновение я подумала, что он собирается погладить ее, взять и притянуть меня ближе. Мгновение длилось полсекунды, он убрал мою руку от себя.

– Прими душ, – он отвернулся и направился к двери, затем остановился, оглянувшись через плечо. – И, Джорджи… выкинешь подобное дерьмо еще раз, и я запру тебя.

Дверь захлопнулась, а я схватила его зубную щетку и выбросила ее в унитаз.

*** 

Я вышла из спальни Дека, мои волосы влажные, и капли стекали вниз по спине. Я надела одну из его рубашек, которая доставала мне до середины бедра.

Кто знал, что он носит рубашки? И белые к тому же.

Совершать налет на его шкаф было забавно, учитывая, что я никогда не видела его ни в чем, кроме футболки, брюк-карго или джинсов. Он много не имел, но владел отличным пентхаусом на верхнем этаже с террасой и глубоким бассейном.

Я остановилась.

Джош, Тайлер и Вик сидели на барных стульях за стойкой с Деком. Они тихо разговаривали, пока не заметили меня, а затем все повернулись и уставились на меня. Их глаза прошлись по моим обнаженным бедрам и рубашке Дека, которую я застегнула только частично. Не то чтобы Дек замечал меня, но все же.

Дек двинулся, его стул заскрипел по деревянному полу. Мужчины опустили головы и избегали смотреть на меня. Он встал, и сейчас я размышляла о том, почему я не доставила себе удовольствие в душе. Это бы облегчило в какой-то степени сексуальное напряжение, которое завязалось узлом внутри меня.

Дек горяч, без вопросов, но не это так сильно связывало меня с ним. Это он сам. То, как его глаза смотрели на меня, будто он мог прочесть каждую мысль, танцующую в моей голове. Как он шагал ко мне, без малейшего волнения – всегда. Как он заставлял меня чувствовать… ладно, не будем о том, что я вся мокрая и возбужденная… это больше, чем это. Он заставлял меня чувствовать себя несвободной. Защищенной. Желаемой. Его.

Да, я облажалась. Не только Дек не видел меня в таком свете, но это и последняя вещь, которая мне нужна.

Я повела бедром и положила руку на него, отлично осознавая, что когда я сделала это, рубашка поднялась немного выше по ноге.

– Выглядит, как собрание кексиков. Привет, Тайлер, Джош, Вик.

Мальчики кивнули, но все еще не смотрели на меня. Хорошо, Тайлер посмотрел, подмигнул, затем поднялся и налил себе еще кофе.

– Я думала, вы, ребята, за границей?

– Мы были. Встретили Дека и Тайлера в Нью-Йорке, потом прилетели обратно сюда, – сказал Джош. – Мы направляемся обратно за границу.

– Что такого в Нью-Йорке для вас всех, мальчики?

Я уже знала, но лучше спросить. Что я не знала – это то, что было за границей. Они часто туда отправлялись.

– Стрип-бар с горячими женщинами, – предложил Тайлер. Конечно, они никогда мне не скажут.

Я подошла к шкафу и вытащила кружку снизу, затем вытянула ее перед Тайлером.

– Заправь меня топливом, красавчик.

Тайлер налил кофе в мою кружку, потом облокотился на стойку, бережно держа свой кофе в руках на уровне груди. У него был этот озорной взгляд, привлекательный с перчинкой. Чуть за тридцать, никогда не был женат, богатые родители, отдельно проживающие от него. Левая рука Тайлера покрыта татуировкой вверху, и проницательные зеленые глаза, которые создавали контраст его темным, цвета грецкого ореха, вьющимся волосам, лениво спадающим во всех направлениях.

Дек кивнул мужчинам, Джош и Вик встали, каждый извинился и направились в офис Дека. Чуть помедлив, Тайлер решил, что ему лучше последовать их примеру, но не раньше, чем он криво мне ухмыльнулся.

Я сделала маленький глоток кофе, подняла брови, в ожидании, когда молоток опустится вниз.

– Вик останется с тобой у тебя в доме.

– Что?

На данный момент это было что-то новенькое. Его люди никогда не оставались со мной – ни разу.

Дерьмо, это очень нехорошо.

Определенно, неудачное время. Плюс я не уверена насчет Вика. Он не бывший военный, но я слышала, он обладает навыками, включающими пытки. Он чертовски пугающ, по-настоящему мрачно пугающ, будто он имел шкаф, полный трупов, и ему нравилось смотреть на них перед сном, только, чтобы он мог уснуть.

– Так не пойдет, Дек. Вик – жуткий. И мне нравится мое личное пространство.

Я облизала свою верхнюю губу, убирая остатки кофе, хотя это было больше для Дека. Это привлекло его внимание, и он смотрел, но я была разочарована – как обычно, он не проявил никакой реакции.

Неуязвимый. Производила ли я хоть какой-то эффект на него?

– Или это, или ты останешься у своих родителей на неделю. Вик – твой телохранитель. После того дерьма, что ты выкинула прошлой ночью… – Дек приблизился, и я запрыгнула на стойку, его рубашка поползла вверх по моим бедрам, так что появился шанс увидеть мои трусики. Он продолжил идти, и у меня перехватило дыхание, когда он остановился в паре дюймов от меня. Он схватил мою руку и потянул меня вниз. – И если ты еще раз оденешься так перед моими людьми, я отшлепаю тебя по заднице.

Я сглотнула. Даже не хотела начинать представлять, что Дек подумал бы, если бы знал, какой возбужденной я была. Я продолжала молчать, потому что образ Дека, шлепающего меня, выбивал из колеи, и я немного нервничала.

– Не знаю, как долго буду отсутствовать в этот раз.

Я пожала плечами, но получилось неуклюже.

– Нет нужды говорить мне. Я не твоя жена или девушка. Я просто обещание моему умершему брату. И я не останусь у моих родителей.

Черт возьми, нет. Я нежно их любила, но их беспокойство насчет моего пьянства… это последнее место, где мне нужно быть.

Дек смотрел достаточно, непреклонно с его твердой, как скала, позой и непоколебимым взглядом. Ладно, мне нужно дать ему что-то, иначе он может сделать что-то радикальное, как например, запереть меня.

– Прекрасно. Вик может остаться со мной. – Дерьмо, Вик ненавидел меня. Я видела это в том, как он смотрел на меня своими темно-серыми глазами, полными презрения. – Кто знает, может, мы поладим, и я узнаю вкус притягательного шоколада – ты знал, что у чернокожих мужчин большие члены? Я читала…

– Он отвезет тебя на кладбище.

Проклятье.

Я всегда исчезала в день смерти Коннора, и это будет через неделю. Никто не знал, куда я уходила. Я всегда брала бутылку скотча для прикрытия и затем исчезала в темноте. Это единственный день в году, когда никто, даже Дек, не мог найти меня. Похоже, он пытается прекратить это. Ладно, я достаточно хороша в том, что я делала, и Вику не удастся остановить меня.

– Останься и пойди со мной.

Я спрашивала это каждый год, типа ритуала, и я уже знала его ответ. Каждый раз я вздыхала с облегчением, когда он отказывался. Я бы обалдела, если бы он согласился.

Первый год после смерти Коннора я ненавидела Дека. Потом научилась использовать эту ненависть. Я нашла выход, и ненависть, которую, как я думала, я испытывала к Деку, была вовсе не к нему. Ко мне. К тому, кем я была. К тому, что я боялась все время. Раньше я чувствовала, что падаю и единственный способ выжить, это если Дек поймает меня. Но дело в том, что я знала, если бы он был рядом и затем поймал меня, спас, то после, отбросил бы меня в сторону, как какой-нибудь надоевший камешек, который он обнаружил в своем военном сапоге.

Поэтому я кое-что сделала по этому поводу. Я нашла решение, чтобы выжить. Или лучше сказать, оно нашло меня.

– Мне не нужна надгробная плита, чтобы помнить его. – Он всегда это говорил. – Оставь скотч дома в этом году.

Дек оглянулся через плечо в направлении офиса.

– Вик.

Все как всегда.

Дек

Я наблюдал за Джорджи, возвращающейся в мою комнату, моя рубашка лишь прикрывала верхушку ее задницы. Бл*дь. Мой член почти прорвался через джинсы от ее выхода из моей спальни: влажные волосы, блестящая кожа от жара после душа и эта дерзкая улыбка во весь рот. Рот, который я мечтал иметь вокруг моего члена, в то время как она стояла бы на коленях на полу передо мной.

Затем это разрушилось перед моим лицом, когда я осознал, что смотрю на то, что видят и мои люди тоже. Я не мог винить их. Джорджи была горяча. Она имела бедра, за которые можно ухватиться, подходящую задницу и отношение, заставляющее парня подчиниться ее желанию, и это то, что трахало мою голову. Я хотел, чтобы она подчинилась моей воле, но все равно нет никакой возможности для этого. Не с моим обещанием Коннору. Кроме того, я не хотел, чтобы она была такой. Я также не хотел, чтобы к ней прикасался другой парень, но это было невозможно и нечестно. Я дал слово защищать ее, и оно включало удостовериться, что мужчины, с которыми она встречалась, достаточно хороши для нее.

Кого я обманываю? Ни один чертов парень не будет достаточно хорош для Джорджи.

– Босс?

Тайлер хлопнул меня по плечу.

– Когда ты собираешься дать ей то, что она хочет? Мужик, твой контроль, черт возьми, эпичен. Эта горячая штучка…

Его голос умолк, когда я сердито посмотрел на него.

– Да, я достану машину.

– Сделай это.

Я все еще смотрел в сторону, где исчезла Джорджи. Я беспокоился. Эмили и Кэт далеко с группой «Разорванные на части», и после прошлой ночи мне не нравилась идея оставить ее.

Видеть ее в спальне какого-то парня без блузки и с содранным бюстгальтером – да, я все еще не оправился. Джорджи никогда не выкидывала такие номера, по крайней мере, о которых я знал. Но звонок Мэтта вчера вечером о том, что она появилась в «Лавине», когда я специально попросил ее не делать этого… это заставило меня сесть в самолет и вернуться. Дерьмо стало хуже, когда Мэтт перезвонил еще до того, как мы приземлились, сообщая, что она ушла с каким-то парнем по имени Лайонел Хэррингтон, который часто посещал бар и был замечен с некоторыми убогими парнями. Я смог откопать информацию о нем и обнаружил умного, как черт, программиста, который возможно не был проблемой, но его бизнес-знакомые, определенно, являлись ею.

Да, я осторожен. Я выжил, потому что чертовски осторожен, и Джорджи – моя ответственность. Я обещал Коннору, если что-нибудь когда-либо случится с ним, я присмотрю за его сестрой. И сейчас ситуация деликатная, черт возьми. Твою мать, я должен держать ее алкоголизм в секрете.

Я провел рукой по макушке головы. Если Мэтт не позвонил бы мне, она была бы оттрахана каким-то трусом, который почти описался в ту же секунду, как я вошел в дверь. Больше вломился через дверь. Джорджи не нужен парень, из которого она могла бы вить веревки. Потому что она сделает это. Парень выдержит один день под ее дерзостью, и затем будет ползать вокруг на коленях, делая все, что она потребует от него. Он возненавидит это, более того, она, черт возьми, возненавидит это.

– Пилот звонил. Готов, когда ты будешь готов, – сообщил Джош и затем последовал за Тайлером за дверь.

Я повернулся к Вику, который прислонился к раздвижной стеклянной двери, выходящей на террасу, его руки скрещены. Да, он разозлен, что ему поручено нянчиться вместо того, чтобы пойти с нами. Но Вик – единственный человек, на которого я надеялся в том, что он не попадется на любой бред Джорджи.

– Не выпускай ее. Я не хочу, чтобы она исчезла. Она пьет намного сильнее, чем обычно и…

Я остановился. Не мог разобраться, что с ней происходит. Она пила, сильно гуляла, оставаясь допоздна и все же – что-то не сходилось. Достаточно долгое время. Я чувствовал, будто настоящая Джорджи спряталась за всей этой чушью с выпивкой. Я хотел, черт возьми, Джорджи, которую знал, чертовски умную, решительную, сильную и даже уязвимую и мягкую.

Вик встряхнул головой и тяжело выдохнул.

– Говорил тебе, что должно случиться здесь.

Да, Вик думал, я должен запереть ее.

– Не могу сделать это. Не собираюсь.

– Поэтому ты предпочитаешь смотреть, как она сама себя медленно убивает? Или еще лучше, ее убьют или изнасилуют, или найдут на улице мертвой, потому что она споткнулась и упала, настолько пьяная, что не могла даже поднять голову из лужи?

– Пошел ты, Вик.

Это была больная тема между нами. Вик думал, я должен силой положить Джорджи на реабилитацию. Конечно, это не будет законно, потому что ей больше восемнадцати, но не в этом дело. Дело в том, что я не собирался делать этого. Совершенно точно. Без вариантов. Я защищу ее, помогу ей любым способом, который найду, но я не заточу ее с людьми, которых я не знаю, пока нахожусь через океан, не будучи уверен, что вернусь назад.

Джорджи вышла из комнаты в узкой черной юбке, в которой она была прошлой ночью и моей рубашке – без чертового бюстгальтера. Я мог видеть ее поднятые соски через ткань, и молча выругался.

– Собираюсь одолжить рубашку, – сказала она.

Она потянула ее вверх к носу и вдохнула. Иисусе, если это не возбудило меня и не сделало член твердым.

– Возможно, даже доставлю себе удовольствие, пока ношу ее.

Я сделал глубокий вдох и сдержал ухмылку, угрожающую появиться. Девчонка жила тем, чтобы меня возбуждать. Все, о чем я мог думать – это как она бы выглядела обнаженной на моих коленях, пока я шлепал бы ее так, что она умоляла бы меня остановиться.

Я должен убраться к чертовой матери отсюда.

– Будь хорошей, Джорджи.

Я направился к двери.

– Определение хорошей – быть желанной, – окликнула она.

Моя рука напряглась вокруг дверной ручки.

– Это также означает – вести себя правильно. Не разочаровывай меня.

Я услышал ее резкий вдох и понял, я добрался до нее, каким-то образом в этом оцепенелом оазисе, в котором она тонет.

Мог ли я спасти ее?

Я больше не знал.

ГЛАВА 4

Джорджи

Вик был занозой в заднице, я начинаю думать, что ему нравится выводить меня из себя. Обычно я могла посплетничать с людьми Дека – в действительности, с любыми людьми – но Вик, как кувалда с тяжелой внешней оболочкой, которая отказывается раскалываться под давлением. Я понимаю, почему Дек оставил его со мной на этой неделе.

Звонили мои родители, желающие сходить вместе на кладбище, но я, правда, не могла справиться с мамой, ухаживающей за мной, как за больной, и отцом, жалеющим меня. Это единственный день в году, когда я впускала демонов и становилась тем, кого я ненавидела, от кого пряталась.

Мне нужно быть в игре, потому что я должна сделать то, о чем Дек не должен когда-либо узнать, и питбуль Вик нереально усложняет это.

Он спал на диване всю неделю, что не оставило мне возможности сбежать через переднюю дверь прошлой ночью. Я также пыталась – с жалким оправданием «собираюсь в магазин за молоком» – этим ранним утром. Вик фактически закатил глаза, выглядело, правда, смешно для шестифутового (прим. пер. – 1,83 см) парня, сложенного как проклятый грузовик «Мак». Я не уверена, дело было в том, что он думал, это забавно или потому что он готов запереть меня в чулан.

Я налила себе апельсинового сока, который преднамеренно оставила на столе, затем подошла к буфету и взяла «Фрут Лупс» (прим. пер. – бренд сладких, со вкусом фруктов сухих завтраков). Я засунула руку в коробку, вытащила горсть разноцветных колечек и запихнула их в рот.

– Хочешь немного? – протянула я коробку.

Вик не оторвался от своего iPad. Я подошла, заглянула через его плечо, увидев е-мейл от… Он перевернул его, положив на кухонный стол, затем поднялся и подошел к блендеру, который использовал каждое утро, чтобы сделать коктейль из бог знает чего смешанного внутри. Все, что я знала, это было что-то зеленое и выглядело, как рвота.

Он налил себе еще одну кружку, схватил мой апельсиновый сок, выплеснул его в раковину и наполнил мою своей стряпнёй.

Боже, такой предсказуемый.

– Эй. Какого черта?

– Ты хочешь сказать мне, что в апельсиновом соке нет водки?

Есть. Я позаботилась об этом с первого дня, как он стал оставаться.

– Как насчет немного взбодриться утром? И хотя говорят, что алкоголь провоцирует депрессию… Я категорически не согласна.

Он плавно придвинул чашку с зеленой противной массой по мраморной столешнице ко мне.

– Выпей это. Затем прими душ. Мы встречаемся с твоими родителями на кладбище через час.

Я проигнорировала зеленую субстанцию и положила руки на свои бедра.

– Как насчет того, чтобы мы пропустим блевотину? Забудем кладбище и моих родителей, ты снимешь свою одежду и присоединишься ко мне в душе.

Я ожидала шок. Может, если повезет, мягкую усмешку. Я не получила ни того, ни другого. В действительности, я получила жуткого отморозка со скелетами в шкафу. Я недостаточно храбрая, чтобы отшутиться от этого, вместо этого я споткнулась, когда Вик стал надвигаться прямо на меня.

– Дек может и принимает твое дерьмо, но я абсолютно уверен, что не буду, – Вик приближался, пока не встал прямо перед моим лицом, а я врезалась в стену. Его ладони ударили стену над моей головой. – Ты хочешь трахаться, кексик? – он был быстр, хватая мое горло, его пальцы сжались. – Быстрый трах в душе? Я не скажу Деку. Бл*дь, в любом случае, он слишком занят, рискуя своей задницей.

Я положила свои руки поверх его, пытаясь отодвинуть его пальцы от себя. Я, действительно, не хотела бить его коленом в пах, но я сделаю это, если он не уберет свои руки от меня через две с половиной секунды.

– Вик, убери руки.

Ему потребовалась секунда, после которой он резко отпустил меня.

– Лучше научись прикусывать этот язычок, прежде чем какой-нибудь парень не отказался убрать свои руки от тебя, когда ты попросишь. – Он оттолкнулся, отвернулся и затем направился на кухню. – Прими чертов душ, после мы едем на кладбище.

Я ничего не сказала. Что здесь скажешь, по правде говоря? За исключением того, что я знала, я не приму душ, и мы, определенно, не поедем никуда вместе.

*** 

Вылезти через окно на втором этаже должно быть легко, не обращая внимания на то, что есть всего лишь длинная и тонкая ветка дерева, чтобы схватиться, и ее конец сломан. Я раньше никогда не сбегала из своего собственного дома. Я только надеялась, что Вик услышит звук включенного душа и это не будет подозрительным, по крайней мере, минут десять. После этого… ну, никто не найдет меня, пока я не захочу быть найденной.

Только я и моя боль.

Я остановилась у «Перк Авеню» и схватила бутылку скотча, которую держала там для этого особого дня каждый год, затем таксист высадил меня в паре миль от места, куда я собираюсь.

Клянусь, у людей Дека есть GPS-устройства в головах, чтобы они могли определить местонахождение людей. У меня нет сомнений, Вик позвонит в каждую службу такси в городе и проверит, подходит ли кто-то под мое описание.

Конечно, я сполна расплатилась с таксистом, но на этом все и закончится. У Дека немерено денег. Дерьмо, я даже не могу представить, как много он загребает за обнаружение, убийство и пытки подонков.

– Вы уверены, леди? – спросил водитель, оглянувшись через плечо. – Здесь рядом ничего нет.

Я прислонилась к сидению и передала ему пачку наличных.

– Да. Спасибо. – Я открыла дверь. – Удачи с вечеринкой.

На праздновании пятого дня рождения их дочери дома у него и его жены будут двадцать детей этим вечером.

Он засмеялся.

– Удачи и Вам тоже, Голди.

Я ждала, пока он не развернется на сто восемьдесят градусов и не исчезнет из вида, прежде чем пересечь дорогу и спрятаться в кустах. Прошло пятнадцать минут, машина остановилась на обочине дороги, где я ждала. Пассажирская дверь распахнулась, и я запрыгнула внутрь.

– Какие-нибудь проблемы?

Я пожала плечами, посмотрев на молодого привлекательного парня с татуировками, покрывающими его левую руку сверху, и пирсингом в правой брови. Острые мрачные черты с серо-зелеными глазами, опускающимися в уголках, придают ему вид грустный… или притягательный. Оба срабатывают.

Мне было четырнадцать, когда Таннер и я впервые встретились. Коннор отдал свой грязный байк этому долговязому ребенку, который не мог даже позволить себе новую пару джинсов. Радость на его лице растрогала меня, и Коннор смеялся надо мной, особенно потому, что я была чопорной девчонкой, которой носила платья на трассу мотокросса, заполненную мальчишками. Я настолько была не в своей тарелке, но находилась с братом, а он любил это, так что это стало своего рода нашей фишкой, когда он был рядом.

Таннер был на пару лет младше меня, и все же он всегда вел себя намного взрослее. После смерти Коннора и моего падения в черную дыру я узнала, почему Таннер такой взрослый для своего возраста.

Он потянулся и взъерошил мои волосы.

– Голубые? Есть причина для этого?

Всегда была причина для моих действий.

– Тристану нравится голубой.

– Ах, парень из кафе. Я полагаю, он один из твоих… заданий? – я кивнула. – Ты уже заполучила свидание? Выглядело так, будто что-то происходило… прежде чем вошел Дек.

То, как он вымучивал из себя имя Дека, заставило напрячься мою спину, моя защита Дека вырвалась на поверхность. Хотя я не среагировала. Пьяная Джорджи сделала бы это, но я не была ею прямо сейчас. Я научилась контролировать свои эмоции и язык, когда нужно.

– Получила его номер. Свидание в процессе.

– Лучше будь осторожней с этим. Что-то странное с ним, то, как он наблюдает за тобой. Не думаю, что фишка с алкоголем сработает.

Да, я думала о том же. Тристан умен, богат, и он смотрел на меня, будто точно знал, что я делала. Конечно, он не знал, но я понимала, он не трус, как Лайонел. Он излучал отвагу, и это вынуждало обращаться с ним немного по-другому.

Таннер потянулся и взял мою руку.

– Знаю, сегодня тяжелый день для тебя, но тебе нужно сделать это, Джорджи.

Моя рука выскользнула из его, я посмотрела в боковое окно, замечая, как мимо мелькают сосны. Да, я, действительно, знала. Если нет, эмоции медленно выползут обратно.

– Не называй меня так.

Я напряжена и неуверенна. Я почти не приходила сюда прошлый год, но Таннер объявился, чтобы отвезти меня, и моя нерешительность быстро испарилась. Это единственная вещь, которая помогала избавиться от всех сдерживаемых эмоций, спрятанных во мне, от моего прошлого, от моих секретов.

Кожа на руле скрипнула под его руками.

– Ненавижу это, черт возьми. Это как доставлять овечку на забой.

Я хмыкнула.

– Я не овечка, Таннер. Далека от этого.

– Да ну, сегодня ты она и есть.

Да. Уязвимая и одинокая со своей болью. Но мне нужно напоминание того, что сделали со мной. Я хотела почувствовать боль сегодня, чтобы можно было уйти и жить завтра без этих эмоций. Опасно и рискованно для всех нас, если я не смогу держать то, что делаю в секрете.

– Если он когда-либо узнает…

Я знала точно, о ком он говорит – Дек.

– Я говорила тебе раньше. Я никогда не скажу ему, он не узнает.

Таннер всегда беспокоился, что Дек узнает и затем… ну, я, в действительности, не уверена, что бы случилось, но я предупреждена им о том, что жизнь Дека станет «недолговечной». Своего рода противоречит тому, кто есть Дек, но я понимаю, это не пустая угроза. Это заставляет меня быть очень осторожной насчет того, как я живу каждый день. Проблема в том, что этот год будет немного сложнее с Виком на хвосте.

– Нам нужно прикрытие.

Таннер кивнул.

– Да. Есть идея, которая подходит к твоей… выпивке. Не должно возникнуть вопросов. – Я постучала пальцами по бедрам, не говоря ничего. – Мне он не нравится.

– Знаю.

Таннер имел к Деку особое отношение и хотел отдалиться от него. Учитывая, что у меня с Деком были одни и те же друзья, это не было так просто. Кроме того, отпустить Дека – будто отрезать конечность. Я могла сделать это, но чертовски уверена в том, что не хотела. Таннер не поймет, поэтому я пыталась свести разговоры о Деке с ним к минимуму.

Таннер кивнул, но я смогла увидеть вспышку раздражения на его лице. Он хорош в том, что он делал, но я знала Таннера практически всю мою жизнь, и эмоции выдают его по тому, как он дышит. Если он раздражен, дыхание замедленно. Беспокоится – становится неритмичным. Спокойный – оно нормальное, но глубокое.

Шины заскрипели по гравию, и Таннер свернул на длинную, узкую дорожку, которая выглядела не больше следа оленя. Мое сердце застучало, и я почувствовала дрожь в теле. Я знала, что это придет. Проблема в том, что я не уверена от страха это или от облегчения. Никогда не знала.

Он остановил машину перед воротами с колючей проволокой и выпрыгнул, открыл и распахнул их. Таннер вернулся и взглянул на меня, а потом вниз на мои сжатые вместе руки.

Черт.

Я быстро положила их плашмя на бедра, чувствуя жар, проникающий в мою кожу через джинсы.

Тишина.

Он дотянулся до меня и заправил мою прядь за ухо, его пальцы задержались там на несколько секунд дольше, чем положено другу. Затем он вздохнул, резко завел машину и направил ее вверх к старой железной хижине с дырявой крышей. Когда я первый раз пришла сюда, шел дождь, и это был отстой, моя боль была невыносимой на влажной и холодной коже.

– Джорджи… – он резко остановился, когда я пристально посмотрела на него. Он не мог меня так называть… не здесь. – Хаос, может, если ты позволишь мне сделать это снова, тогда…

– Нет.

Мой голос дрогнул, и я разозлилась, потому что Таннер это слышал. Первый раз, когда я пришла сюда, Таннер был тем, кто сделал это со мной.

Он склонил голову.

– Дерьмо. Если твой брат…

– Заткнись, – крикнула я. – Его нет. Никогда не будет.

Каждый день я жила во лжи. Притворялась тем, кем не являлась. Я подорвала доверие единственного человека, который защищал меня, независимо от того, как много лжи я вываливала на него. Если бы он узнал, он никогда бы не понял, почему я это делала. Мы оба сломлены в каком-то смысле. Это то, как мы живем с нашими разбитыми кусочками, которые делают из нас тех, кем мы являемся. У меня просто их больше, чем у других.

– Я буду здесь, когда ты закончишь.

Я кивнула и направилась к хижине, скрип моих кроссовок по гравию отдавался звуком раскалывающихся грецких орехов. Я остановилась перед дверью, взглянула на небо и глубоко вздохнула, закрыв глаза. Ритуал, который я проводила каждый год, прежде чем войти во тьму невыносимой боли, где прошлое встречалось с настоящим.

Скоро мои беспокойные сны смоются кровью, которая потечет по моей спине. Я буду свободна. По крайней мере, пока боль не нарастет, и мне не понадобится это снова. Не знаю, как остановить это, и иногда мне просто хотелось остаться здесь. Перестать притворяться и погрузиться во тьму, в которой находится мой разум. Я жила с грязной черной тряпкой, которую он использовал, чтобы я продолжала молчать, и которой все еще давилась.

Запах ручья по соседству и щебетание птиц, окружавших меня, вернули самообладание. Дрожь уменьшилась, и стук моего сердца замедлился.

Спокойно.

Я открыла дверь.

– Здравствуй, Хаос.