Текст книги "Особое задание (сборник)"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Еще в 1917 году Савинков, будучи товарищем военного министра в правительстве Керенского, использовал свой пост для организации корниловского заговора, чтобы задушить назревавшую в стране пролетарскую революцию.

А когда в России победил рабочий класс, Савинков тотчас же оказался в белогвардейском штабе Краснова, а затем Деникина.

Весной 1918 года он нелегально приехал в Москву и с помощью Локкарта, Нуланса и других иностранных шпионов-дипломатов организовал контрреволюционную организацию под демагогическим названием "Союз защиты родины и свободы".

ВЧК при помощи советских патриотов раскрыла и обезвредила этот опаснейший контрреволюционный очаг.

Но Савинкову все же удалось поднять кровавый мятеж в Ярославле.

После разгрома мятежа многие сообщники Савинкова оказались за решеткой. Сам же он и на этот раз ушел от возмездия.

Теперь Савинков оказался в ставке Колчака. Отсюда следы его ведут в страны Европы и в США. Ярый контрреволюционер занимался организацией поставок белым армиям оружия, обмундирования, продовольствия.

Там, за рубежом, и застал его полный разгром белогвардейщины, победоносное окончание гражданской войны.

Признать себя побежденным Савинков не мог. Как азартный игрок, он делал все новые и новые ставки. Благо под руками – белоэмиграция с лихими атаманами, щедрые кредиты, покровительство русских и иностранных миллионеров.

Обосновавшись в панской Польше, Савинков собирает вокруг себя самых отъявленных ненавистников революционного строя и направляет их на борьбу с Советским государством.

Вместо разгромленного СЗРиС ("Союз защиты родины и свободы") создается новая контрреволюционная организация – НСЗРиС ("Народный союз защиты родины и свободы"). И хотя вывеска обогатилась словом "народный", суть осталась прежняя: взрывы, поджоги, убийства, бандитизм. Подпольные группы и организации НСЗРиС, словно грибы поганки, вырастали в западных районах страны.

К весне 1922 года савинковский центр в Польше от создания широко разветвленной сети так называемых комитетов НСЗРиС перешел к засылке в нашу страну крупных бандитских формирований. Действия банд Перемыкина, Павловского, Булак-Булаховича, Войцеховского, Васильева и других атаманов свидетельствовали о новой тактике Савинкова и его хозяев в борьбе с Советской Республикой.

Органы ВЧК в это время, как и прежде, находились начеку. Опираясь на поддержку широких трудящихся масс, они вовремя вскрывали и беспощадно громили савинковские шпионско-террористические гнезда, а советские вооруженные силы давали решительный отпор нашествию банд.

Еще в мае 1921 года в Минске был арестован один из руководителей савинковского "западного областного комитета", бывший помощник начальника одного из штабов Западного фронта Красной Армии некто Опперпут. На допросе он дал ценные показания, которые помогли выявить и ликвидировать большую сеть ячеек НСЗРиС в западных районах страны, пресечь преступную деятельность областных комитетов НСЗРиС в Белоруссии и Смоленской губернии.

Тогда же Особым отделом ВЧК Западного фронта были получены сведения о появлении в Смоленске и Витебске эмиссара НСЗРиС штабс-капитана белой армии Герасимова. На поиски савинковского эмиссара были направлены наиболее опытные работники ЧК Западного края. Сотрудникам контрразведывательного отдела удалось выявить цель этого визита: восстановление разгромленных чекистами антисоветских организаций.

Было установлено, что Герасимов проживает под фамилией Дракун у своего двоюродного брата, бывшего милиционера смоленской городской милиции, работающего в промтоварном ларьке на базаре. Чекисты узнали, что для связи с Герасимовым из Варшавы прибывают специальные курьеры с паролем: "Нет ли у вас плакатов таких, какие покупал Павел Андреевич?" (вымышленное имя и отчество Герасимова). В ответ продавец открывал двери ларька, а затем отводил курьеров к себе на квартиру, где и происходили встречи с Герасимовым...

Показания арестованного Герасимова послужили основанием для поимки других эмиссаров НСЗРиС и ликвидации вражеских гнезд.

К концу 1922 года основные ячейки и организации НСЗРиС, находящиеся в нашей стране, были ликвидированы.

Непрекращавшаяся подрывная работа Савинкова против Советского государства с территории Польши противоречила содержанию мирного договора, заключенного между Польшей и Советской Россией в 1920 году. Советское правительство заявило по этому поводу решительный протест. В результате правительство Пилсудского вынуждено было предложить Савинкову и его шпионскому штабу покинуть пределы Польши. Савинков перебрался сначала в Прагу, а затем в Париж. Но его антисоветская деятельность не ослабла. Стремясь поддержать свой пошатнувшийся престиж, он с еще большим фанатизмом продолжал засылать в нашу страну своих опытных и проверенных эмиссаров. При этом замышлялись новые и более широкие масштабы подрывной работы. Своим эмиссарам Савинков стал давать задания о контактировании деятельности с подпольными организациями других антисоветских направлений и о создании "единого центра антибольшевистской борьбы".

В этой обстановке у руководителей советских органов государственной безопасности и родилась идея "помочь"

Савинкову в его стремлении создать в Советской России "мощную организацию" из "единомышленников" и "объединить" все антибольшевистские силы под его руководством. В этом плане чекисты увидели возможность заманить Савинкова в Россию, арестовать его и нанести сокрушительный удар по белоэмигрантскому антисоветскому движению за рубежом. Разработка и осуществление задуманного плана, названного делом "Синдикат-2", проходили под непосредственным руководством Ф. Э. Дзержинского.

Для осуществления задуманного плана важно было найти подходящие кандидатуры из среды арестованных савинковцев, на которых можно было бы опереться в предстоящем большом деле.

Следует сказать, что во время следствия по делам эмиссаров НСЗРиС некоторые из них предлагали свою помощь в вывозе из-за границы отдельных руководителей союза, в том числе и самого Савинкова. Однако от этих услуг пришлось отказаться, так как преступления этих людей перед советским народом были настолько велики, что использовать их по делу было рискованно.

Выбор пал на адъютанта Савинкова Леонида Шешенго и резидента НСЗРиС в Москве Зекунова. Их арест был зашифрован и создана видимость того, что они успешно выполняют задание своего шефа по созданию на территории СССР подпольных организаций. В то же время был дан ход легенде о создании в стране широко разветвленной антисоветской организации под названием "Либерально-демократическая группа" – сокращенно "группа ЛД" – с центром в Москве.

"Действует" она самостоятельно с 1921 года и ни с одной из крупных контрреволюционных организаций на территории страны и за рубежом связей не имеет. Хотя группа ЛД и признает необходимость активной борьбы с Советской властью при известных обстоятельствах, но она одновременно резко возражает против террора. В ряде центральных военных и гражданских ведомств группа ЛД имеет своих людей, способных добывать секретные сведения. Организацию возглавляет бывший белый офицер Федоров.

В роли Федорова выступал сотрудник контрразведывательного отдела ГПУ А. П. Федоров. Андрей Павлович – в прошлом царский офицер с высшим юридическим образованием. Он полностью порвал со своим прошлым, перешел на сторону Советской власти. Во время гражданской войны служил в Красной Армии. По заданию командования находился в тылу врага с разведывательными целями.

Был схвачен белогвардейской контрразведкой и приговорен к смертной казни. Из тюрьмы сумел бежать и вернуться на место службы. Затем был принят на работу в органы ВЧК. Этому чекисту предстояло совершить подвиг, вряд ли до того имевший место в истории разведок мира, – неоднократно бывать в логове врага и воздействовать в нужном для советской разведки направлении на таких опытных международных шпионов и террористов, какими были Борис Савинков и его сподручные. По легенде, разъезжая по стране и насаждая комитеты НСЗРиС, Зекуноз случайно встречает в Москве своего "старого товарища" белого офицера Федорова и узнает от него о существовании контрреволюционной организации "Либерально-демократическая группа". Но Зекунов встретил не просто "товарища по борьбе", а руководителя группы ЛД. Чекисты были уверены, что если до ушей Савинкова дойдет слух о появлении в России новой антисоветской организации, хотя и расходящейся по своей программе с НСЗРиС, то это обязательно возбудит у него интерес.

Первым ответственным шагом по делу "Синдикат-2"

была поездка Зекуыова в Варшаву в начале 1923 года с заданием: встретиться с руководителями центра НСЗРиС в Польше и сообщить о "проделанной" им (Зекуновым)

и Шешеней работе по созданию ячеек союза в Советской России; рассказать о существовании в Москве контрреволюционной организации "Либерально-демократическая группа" и об установлении контакта с ее лидером Федоровым; заинтриговать савинковцев перспективами этой "организации", ее широкими "разведывательными" возможностями и целесообразностью установления связи союза с этой организацией на условиях автономности. Для решения этих важных вопросов попросить у руководителей НСЗРиС широких полномочий или выслать опытного консультанта. Чтобы заинтересовать польскую разведку, Зекунов был снабжен соответствующим "шпионским материалом", якобы полученным от одного из представителей группы Л Д.

Советско-польскую границу Зекунов перешел без происшествий. Поляки доставили его в Вильно к уполномоченному Савинкова Фомичеву, который хорошо принял его. Из Вильно Зекунов вместе с Фомичевым выехали в Варшаву для доклада руководителю варшавского областного комитета НСЗРиС Философову. Философова они в Варшаве не застали, так как он находился в это время у Савинкова в Париже.

Из разговора с другими руководителями союза Зекунов узнал, что союз готовит в Советской России серию новых заговоров, мятежи и посылку весной 1923 года вооруженных банд. Для финансирования и инструктажа по подготовке этой "работы" Савинков экстренно вызвал Философова в Париж.

От варшавского комитета Зекунов получил указание всячески поддерживать связь с группой ЛД, а Фомичев выразил желание выехать в Москву для руководства там организацией и просил привезти ему надежные документы.

Зекунову удалось узнать также о посылке в СССР новых эмиссаров НСЗРиС. На основании этих данных все они в последующем были арестованы.

Разведка панской Польши осталась довольна "шпионскими материалами" Зекунова и выдала ему за "труды"

изрядную сумму денег.

Таким образом, в результате первой поездки Зекунова в Польшу были достигнуты серьезные успехи в осуществлении задуманной органами ГПУ легенды. В частности, была установлена связь с центром савинковской организации в Варшаве и панско-польской разведкой. Легенда продолжала развиваться. Перед группой ЛД встала задача – создание внутри ее центра фракции, согласной установить контакт с Б. Савинковым для эффективной борьбы с Советской властью, и таким образом добиться присылки представителей союза в Москву для ведения переговоров.

В соответствии с этим планом, спустя некоторое время в Варшаву вместе с Зекуновым был послан "руководитель"

группы ЛД Федоров.

Это была первая поездка чекиста в осиное гнездо савинковцев. Каким мужеством, смелостью и отвагой нужно было обладать, чтобы решиться на этот шаг, зная, что надеяться в стане врагов на помощь товарищей не придется.

И только на свою волю, ум и находчивость надо рассчитывать. А как тщательно и скрупулезно должна быть подготовлена и продумана эта поездка, чтобы она прошла благополучно! Малейший промах в этой игре означал для чекиста ужасную смерть.

Несмотря на сложность задуманной поездки, она прошла успешно. По случаю приезда представителей из Москвы было созвано специальное заседание варшавскогокомитета НСЗРиС. Согласно разработанному заданию Федоров подробно информировал членов комитета о положении дел в организации и рассказал, что некоторые члены руководящего центра организации заинтересованы в контактах с савинковцами. Комитет с удовлетворением встретил это сообщение и единодушно принял постановление о налаживании постоянной связи с группой ЛД. Тут же было решено командировать в Москву Фомичева для переговоров.

Разведка панской Польши получила новую порцию дезинформационного материала. В знак благодарности за доставку "ценных" сведений пилсудчики разрешили Федорову беспрепятственный проезд по территории Польши, гарантировали выдачу паспортов и содействие в получении французских виз в случае поездки в Париж. Не забыли также выплатить щедрый "гонорар".

На встречах с белоэмигрантской верхушкой Федоров вел себя так естественно, что они без каких-либо сомнений приняли его за верного единомышленника. Он умело управлял своими нервами. Зекунов по возвращении в Москву говорил: "У Федорова стальные нервы, если они у него вообще есть".

За время пребывания в Варшаве Федоров собрал действительно ценные сведения о положении белоэмиграции в Польше и о враждебных планах разведки Пилсудского против СССР.

Выполнив поставленную задачу в Варшаве, Федоров и Зекунов, прихватив с собой сподручного Савинкова – Фомичева, "нелегально" перешли границу и благополучно вернулись в Москву.

Чекисты приняли все меры к тому, чтобы убедить эмиссара Савинкова в наличии в Москве и в других городах страны хорошо организованного "контрреволюционного подполья".

В присутствии и при участии Фомичева происходили встречи, заседания и собрания с Зекуновым, Шешеней и другими "участниками" савинковской организации в Москве, с "членами" группы ЛД, в роли которых выступали сотрудники ГПУ.

Подставляя Фомичеву группу ЛД, работники ГПУ вели себя крайне осторожно и не навязчиво. И хотя чекистам очень хотелось слить воедино и группу ЛД, и настоящую контрреволюционную организацию НСЗРиС, они еще больше желали, чтобы такое предложение исходило от савинковцев. Был сделан единственно правильный ход: Фомичеву дали понять, что лидеры группы ЛД не видят в савинковской организации в России реальной силы и если желают установить с ней контакт, то только в силу общепризнанного авторитета Савинкова. Поэтому слияние вряд ли целесообразно, несмотря на то что разговоры на эту тему уже велись в Польше.

Фомичева сильно встревожило такое настроение руководителей группы ЛД. И он стал отстаивать выгоду объединения. Для окончательного решения вопроса он предложил встретиться с Савинковым в Париже.

Заявление Фомичева о встрече с Савинковым было чрезвычайно выгодно для органов ГПУ, ибо приглашение на поездку в Париж выдвигали не мы, а противная сторона.

Убедившись в существовании в Москве "сильной контрреволюционной организации" и установив с ней непосредственный контакт, Фомичев выехал из Москвы в Польшу.

Поездка Фомичева в Москву нашла живой отклик у главарей НСЗРиС. По докладу Фомичева варшавский комитет НСЗРиС принял решение о вызове в Польшу представителя группы ЛД и командировании его вместе с Фомичевым в Париж для доклада и дальнейших переговоров с самим Савинковым.

Ознакомившись с итогами поездки Фомичева в Москву, Савинков в письме на имя Философова одобрил действия варшавского комитета. "Объединение контрреволюционных сил в России наряду с убийством полпреда Воровского [В. В. Боровский – полномочный представитель РСФСР в Италии – был злодейски убит белогвардейцем в Лозанне 10 май 1923 г] и англо-советским конфликтом [Имеется в виду обострение отношений между Англией и Советской Россией, вызванное ультиматумом министра иностранных дел Англии Керзона от 8 мая 1923 г., в котором содержалась угроза новой интервенции против СССР], цинично писал он, – поднимет авторитет союза и сулит улучшение его как правового, так и материального положения".

Обсудив создавшуюся обстановку, руководители советской разведки Ф. Э. Дзержинский, В. Р. Менжинский и А. X. Артузов, непосредственно занимавшиеся делом "Синдикат-2", приняли решение направить в Париж Л. П. Федорова.

Наступил очень ответственный момент в затеянной большой игре. Оперативному работнику ГПУ предстояло играть роль лидера "контрреволюционной" организации перед самим Борисом Савинковым – сильным, умным и ожесточенным врагом Советского государства.

В одну из дождливых ночей июня 1923 года Федоров перешел границу и прибыл в Вильно. После непродолжительного отдыха на вилле Фомичева вместе с ним отбыл в Варшаву.

Пилсудчики аккуратно выполнили свое обещание и без проволочек оформили документы с французскими визами.

Заручившись письмом Философова к Савинкову, Федоров и Фомичев выехали в Париж.

Чтобы убить время, Федоров дорогой расспрашивал попутчика о великом городе, а тот с удовольствием заочно знакомил Андрея Павловича с французской столицей.

14 июля 1923 года на квартире Бориса Савинкова впервые состоялась встреча двух руководителей: группы ЛД и НСЗРиС. Савинков долго и крепко пожимал руку своему "соратнику по борьбе", окидывая его испытующим взглядом.

Федоров при первой же встрече понял, что Савинкову позарез нужна "Либерально-демократическая группа".

И руководитель ее со знанием дела утолял ненасытную заинтересованность главаря НСЗРиС.

Вторая встреча состоялась в одном из дорогих ресторанов. И снова бесконечные расспросы о политическом и экономическом положении Советской России, о настроении рабочих, крестьян, интеллигенции. И опять очень подробно о группе ЛД.

Какой нужно было обладать памятью, ориентировкой, находчивостью, чтобы вовремя дать пытливому врагу продуманный ответ! Не все вопросы можно было предусмотреть в Москве. Приходилось быстро, на ходу подготавливать такие ответы, которые бы полностью удовлетворяли любрзнательность собеседника.

Федоров вел игру тонко, расчетливо. Там, где это было нужно, он отстаивал свою точку зрения. Много говорилось о "разногласиях" по программным и тактическим вопросам союза и группы ЛД, об их финансовом положении, о совместной работе.

"Раскрывая" свои карты, Федоров заставлял и Савинкова быть откровенным. И Савинков, поверив в искренность сидящего за столом руководителя группы ЛД, подробно познакомил "партнера" с положением дел в Западной Европе, рассказал о всех антисоветских организациях за рубежом, о деятельности его детища НСЗРиС.

– Но для задуманного дела, – говорил Савинков, – нужны деньги, деньги и еще раз деньги! Субсидии Форда, Муссолини и бельгийских дельцов, кровно заинтересованных в будущих концессиях в России, – крохи по сравнению с тем, что нам надо. Придется вновь и вновь прибегать к добыче денег непосредственно в большевистских банках.

– Каким путем? – поинтересовался Федоров.

– На мой взгляд, довольно несложным, – самонадеянно ответил Савинков. Пошлем в Советы испытанные отряды полковника Павловского...

Пока собеседник Федорова развивал свою мысль по осуществлению этой "простой" операции, Андрей Павлович воскрешал в памяти все, что ему было известно о Павловском.

Из рассказов Зекунова, Шешени он знал, что Сергей Эдуардович Павловский принадлежит к очень небольшому числу лиц, без поддержки которых вся деятельность Савинкова сошла бы на нет. Этот по-собачьи преданный Савинкову полковник был физически сильным, умным, осторожным, безумно храбрым и беспощадно жестоким человеком. Это его банды в течение 1921 1922 годов терроризировали население пограничной полосы Советской Белоруссии.

– Приобретение денег при помощи вооруженных отрядов Павловского является действительно делом несложным, но весьма рискованным, – заметил Федоров. – Времена теперь не те, что были раньше. Было бы целесообразно выступления отрядов Павловского согласовывать с "московскими организациями" – НСЗРиС и группой Л Д.

Говорил, а сам думал: "Пройдет этот номер с координацией действии банд Павловского или нет? Если такой вариант для Савинкова окажется приемлемым, то для нас тем более! Чекисты своевременно будут знать о готовящемся переходе бандитов, и песенка Павловского спета!"

К радости чекиста, Савинков согласился с этим предложением.

При обсуждении вопроса о совместных действиях НСЗРиС и "Либерально-демократической группы" Савинков высказал мысль, что члены руководящего органа союза должны быть переброшены из-за границы в Москву.

Федоров не только поддержал эту мысль шефа, но и высказал приятную для него новость.

– На последнем совместном совещании в Москве, – сказал он, руководители организаций просили меня передать вам предложение возглавить объединенный центр НСЗРиС и группы ЛД.

Лицо Савинкова расплылось в широкой улыбке. Помедлив с ответом, он произнес:

– Мне остается только поблагодарить всех, кто сделал это лестное предложение. Я согласен выставить свою кандидатуру на пост председателя ЦК.

Федоров с трудом удержал желание рассмеяться от удовольствия. "Вот это успех! Значит, можно рассчитывать на скорую встречу в Москве, господин председатель ЦК!"

На заключительной беседе Федорова с Савинковым присутствовали известный английский разведчик Сидней Рейли, Павловский, Фомичев, Деренталь с супругой – личным секретарем Савинкова.

Савинков представил Федорову Рейли как своего хорошего друга, который оказывает НСЗРиС постоянную помощь. Рейли уделил Федорову большое внимание, интересуясь политическим и экономическим положением Советского Союза.

Значение поездки Федорова в Париж было неоценимо.

Были привезены важнейшие сведения о состоянии и планах НСЗРиС, о связях Савинкова с руководящими кругами империалистических государств и их захватнических планах против СССР, о контактах НСЗРиС с другими антисоветскими центрами за границей. Самое же главное состояло в том, что появилась надежда на выезд Савинкова в Советский Союз.

Однако авантюрист международного класса с выездом в Москву не спешил, проявлял осторожность, выжидал.

Желая, видимо, еще раз убедиться в реальной деятельности союза и группы ЛД на советской территории, он вскоре после отъезда Федорова решил командировать в Москву самого верного своего человека – Павловского.

В последних числах сентября 1923 года Павловский неожиданно прибыл в Москву и остановился на квартире ТТТетттени.

В Москве Павловский вел себя очень настороженно.

В разговорах с "подпольщиками" интересовался, нет ли среди членов союза представителей ГПУ и не является ли группа ЛД выдумкой чекистов.

Появление Павловского в Москве представляло огромную опасность. Поэтому было принято решение о его немедленном аресте.

На следствии Павловский продолжительное время молчал. Но затем убедился в бесперспективности борьбы, которую поддерживал, и стал давать правдивые показания.

Зная о том, что за содеянные преступления снисхождения ему не будет, он стал предлагать свои услуги чекистам в борьбе против Савинкова, выражал готовность участвовать в самых сложных операциях.

На это и рассчитывали руководители ГПУ. Убедившись в определенной степени в искреннем желании Павловского не столько помочь Советской власти, сколько заслужить право остаться живым, они согласились принять эту помощь с непременным условием: вся переписка с Савинковым будет вестись с ведома ГПУ.

Павловский писал в Париж под диктовку чекиста, что жизнь в организациях "бьет ключом", что он "весь вошел в работу", которой здесь "непочатый край". В то же время автор писем отрицательно отзывался о зарубежных работниках союза, особенно подчеркивая, что они просто толкут воду в ступе, а здесь кипит "настоящая работа".

Впоследствии выяснилось, что эти письма сыграли большую роль в укреплении веры Савинкова в силу и перспективы "антисоветских организаций" в Москве.

Используя Павловского в своих интересах, чекисты не рассчитывали на его окончательный переход на нашу сторону. От такого жестокого врага можно было ожидать всего. Происшедший вскоре случай подтвердил это подозрение. В одно из посещений тюремной бани Павловский, воспользовавшись тем, что на некоторое время был оставлен часовым без присмотра, извлек из стены кирпич, завернул его в полотенце и на обратном пути в камеру ударил им по голове конвоира. При этом он пытался снять с конвоира одежду, с тем чтобы надеть ее на себя и неопознанным выйти на свободу. На шум подоспели несколько сотрудников охраны, которые задержали Павловского и водворили его в камеру.

Игра с Савинковым продолжалась. Поступок Павловского не повлиял на ход хорошо продуманного плана вывоза Савинкова в Советский Союз. События только потребовали от чекистов новых шагов, направленных на ускорение приезда Савинкова в Москву.

Через курьеров Савинкову сообщили, что на базе группы ЛД и московского комитета НСЗРиС образован руководящий центр в лице "временного центрального комитета НСЗРиС", председателем которого заочно избран он.

Вместе с тем с тревогой сообщалось, что в "ЦК" союза образовались два различных течения, вызванные разногласиями среди членов этих организаций. Одни требуют немедленных и активных действий против Советов, другие стоят за накапливание сил, изучение противника и выжидание благоприятного момента для выступлений.

Создание видимости противоречий и принципиальных разногласий среди "контрреволюционных сил" было рассчитано на то, чтобы поставить Савинкова как председателя "ЦК" союза перед необходимостью принять срочные меры к установлению единства в организациях и выехать с этой целью в Советский Союз.

Но Савинков колеблется. Как председатель, он требует срочного приезда к нему Федорова, Шешени и Павловского.

О поездке Павловского в Париж не могло быть и речи.

К Савинкову направились Федоров и Шешеня.

Причину задержания Павловского в России решено было объяснить его намерением совершить крупный экс с целью приобретения денег для союза и подготовки побега из Бутырской тюрьмы своему брату. Соответственно этому Федоров и Шешеня были снабжены письмами Павловского.

Савинков поверил: прием, оказанный Федорову (Шешеня оставался в Варшаве), был по-прежнему теплым.

На встречах особенно большое внимание уделялось разногласиям в московских "организациях", которые, по мнению Савинкова, могли привести к полному расколу всех сил. Он высказал мнение о необходимости усилить руководство московской организации НСЗРиС более авторитетными представителями союза. Перебирая всех лидеров союза, он не мог остановить свой выбор на ком-либо из них.

– Выход один, – наконец сказал он, – видно, ехать придется мне самому.

Андрей Павлович с трудом скрывал радость. Но радоваться было рано.

Согласившись на поездку в Москву, Савинков сказал, что до этого ему необходимо провести одну важную операцию, которую он сможет осуществить только с помощью Павловского.

– Я буду ждать его приезда, – сказал он.

Андрей Павлович почувствовал в этих словах Савинкова не только желание совершить какое-то новое преступление, но и скрытую тревогу длительным отсутствием своего верного помощника.

После успешно проведенных переговоров с Савинковым Федоров возвратился в Москву. (Шешеня вернулся в столицу раньше.)

Будучи заинтригованным "расколом" московских организаций и обеспокоенным задержкой в Москве Павловского, Савинков стал ускорять дальнейший ход событий.

Вслед за Федоровым он вновь направил в Москву Фомичева. На этот раз Фомичев имел задание не только сдерживать раскольнический пыл участников "подпольных"

организаций, но и проверить действительное местонахождение Павловского, поторопить возвращение его в Париж.

Приезд Фомичева в Москву с таким заданием создал органам ГПУ немало забот и волнений. С одной стороны, нужно было продемонстрировать "глубокий раскол" в среде "антисоветских сил", с другой стороны, убедить Фомичева в невозможности выезда Павловского из России в ближайшее время.

Для того чтобы рассеять у Савинкова всякие подозрения и показать, что Павловский находится на свободе и действует в составе "московских организаций", было принято решение показать его Фомичеву. В этих целях с приездом Фомичева было созвано расширенное "заседание"

"ЦК" союза с участием представителей организации НСЗРиС и группы ЛД в других губерниях и краях России. На этом "заседании" и предстояло организовать встречу Фомичева с Павловским. Это был рискованный эксперимент, так как при малейшей оплошности чекистов Павловский мог либо предупредить Фомичева о своем аресте, либо совершить побег. Вот почему руководителями ГПУ были приняты все меры, чтобы находившийся под арестом Павловский был тщательно подготовлен к встрече с Фомичевым. Надо сказать, что Павловский настолько разуверился в своих идеалах и убедился в бесполезности всяких попыток к бегству, что возложенную на него роль выполнил безукоризненно.

На инсценированном заседании "ЦК" союза первым вопросом обсуждались разногласия в организациях. Сотрудники ГПУ мастерски разыграли спор между двумя "течениями", а Павловский убедительно разыграл роль миротворца. Не стоял в стороне и Фомичев. Он рьяно выступил в поддержку Павловского. Так своим участием в "споре" Фомичев и Павловский добились некоторого смягчения "противоречий". Однако принятие согласованных решений было отложено до получения указаний или приезда Савинкова.

Вторым вопросом обсуждалось возвращение Павловского в Париж. Решение этого вопроса зависело от поведения самого объекта дебатов. Все были полны внимания и напряжения, когда он попросил слово. Павловский пунктуально выполнил данное ему задание. Он высказал "свою просьбу" пока оставить его для работы в России. Заявил, что готовит ряд солидных эксов на юге России с целью добычи денежных средств. После аргументированных выступлений "за" и "против" было принято решение об удовлетворении просьбы Павловского и посылке его на юг.

Фомичев вначале высказался за немедленный выезд Павловского к Савинкову, но затем согласился с "доводами" других членов "ЦК" и самого Павловского. Вместе с тем в поведении Фомичева чувствовались какое-то недоумение и настороженность.

Замеченные в поведении Фомичева сомнения заставили руководителей ГПУ придумать новые комбинации, которые рассеяли бы у него раздумье, а возможно, и возникшие подозрения в реальности существующих "московских организаций" и действий Павловского.

Дэыло решено через Павловского инсценировать привлечение Фомичева к конкретной работе в "организации", с тем чтобы он на "практике" увидел напряженную и опасную "борьбу" "антисоветских сил" не только в Москве, но и в других городах страны, а также "руководящую" роль в этой борьбе Павловского.

В этом плане была организована вторая встреча Фомичева с Павловским. Она состоялась на "конспиративной"

квартире Павловского и прошла весьма успешно. В присутствии Федорова Фомичев был любезно принят Павловским. В начавшейся оживленной беседе Павловский сказал Фомичеву, что по постановлению "ЦК" НСЗРиС он (Фомичев) назначен особоуполномоченным союза и ему предстоит поездка в Тулу, Брянск, Тверь, в рабочие районы Московского округа для объективного выяснения настроения рабочих масс. Павловский просил его выполнить поручение "ЦК" возможно лучше и строго соблюдать в пути и на местах принципы конспирации. Затем Павловский сообщил, что сам он срочно выезжает на юг для производства намеченного экса, после чего немедленно выедет в Париж за Савинковым.