Текст книги "Величайшие в мире ошибки"

Автор книги: Найджел Бланделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

В 2 часа ночи P-101 пролетал над Бове в северной Франции. За семь с лишним часов он пролетел лишь 200 миль и теперь шел на опасно малой высоте, при этом его сильно раскачивало и трясло. Но в рулевой кабине, подвешенной под корпусом, вахта сменялась как положено.

Внутри необъятного корпуса спали прочие члены команды и пассажиры. Каюты были двухместные; они занимали собою верхнюю палубу со звукоизоляцией против шума моторов и рева ветра. На нижней палубе располагалась просторная гостиная – 20 метров в длину и 10 в ширину – с плетеными кушетками, креслами и столами и растениями в горшках, маскирующими несущие колонны. По периметру гостиной проходила прогулочная палуба с огромными иллюминаторами для обзора. На нижней палубе также располагался изысканно убранный ресторан, курительная, кухни и лестница, ведущая в рулевую кабину.

Около пяти минут третьего P-101 внезапно нырнул носом. Главный бортинженер Генри Лич, в одиночестве сидевший в курительной, соскользнул с кушетки. Его стакан и сифон с сельтерской свалились со стола на пол.

Радист Артур Дизли проснулся. Он только недавно лег, отстучав домой, в Британию, следующее сообщение: «После отличного ужина наши высокопоставленные пассажиры, выкурив напоследок по сигаре, отправились отдохнуть от возбуждения, вызванного отлетом». Но сейчас, чувствовал Дизли, что-то было не в порядке.

Штурман в кабине управления заметил, что, хотя альтиметр показывает 330 метров над уровнем моря, корабль находится в зловещей близости от земли. Он не знал, что легкие на вид холмы в окрестностях Бове так высоки.

Бортинженеры Джон Винке и Альберт Белл мирно болтали между собой на одном из мостиков. Когда корабль нырнул, оба с грохотом покатились вниз.

Такелажник Элф Черч после окончания своей смены направлялся в помещение команды, когда услышал крик офицера: «Сбросить аварийный балласт!» Черч бросился на свой пост и слил полтонны воды из носовой части.

P-101 выровнялся и заскрипел дальше против ветра и дождя. В курительной Лич поднял с пола стакан и сифон. Они не разбились. Он поставил их обратно на стол и снова уютно примостился на кушетке.

В Бове часы на городской башне только что пробили два; несколько горожан высунулись из окон, наблюдая странный воздушный корабль, проплывавший мимо. Он пролетел над центром города на высоте около 200 метров. Раскачиваясь и ныряя носом, он скрылся за лесом.

На опушке леса увязал в грязи 56-летний Альфред Рубай в надежде отловить пару кроликов на воскресный обед своему семейству. Он ковылял по размокшей земле, то и дело останавливаясь, чтобы поставить капкан.

Рубай услышал над головой рев моторов. Он посмотрел вверх – и бросился бежать под защиту деревьев. Оттуда он – и только он один – наблюдал от начала до конца катастрофу, которая потрясла мир.

P-101 летел прямо и ровно, но очень низко. Вдруг нос корабля снова резко нырнул вниз. На борту зазвенели сигналы тревоги. Рулевой Аутон сражался с рычагами управления. Рули высоты не отвечали. Нос корабля, где-то ближе к огромным буквам P-101, оголился. Ненадежная обшивка разошлась. Порывистый ветер врывался внутрь, водород вытекал наружу.

Альфред Рубай позже рассказывал: «Дирижабль начал спускаться. Он медленно двигался вперед с наклоненным к земле носом».

Старший офицер, капитан-лейтенант Эйзерстоун, всматривался сквозь иллюминатор кабины управления в приближающуюся землю. Он понял, что корабль обречен, и приказал старшему рулевому Ханту немедленно оповестить всех находившихся внутри корпуса о том, что дирижабль вот-вот рухнет.

Радист Дизли слышал, как Хант кричит: «Падаем, ребята!» Дизли сбросил ноги с койки. Лич соскочил с кушетки в курительной. В моторных гондолах, подвешенных под корпусом, в ужасе смотрели на приближающуюся землю механики Кук, Белл, Бинкс и Сейвори.

Рубай рассказывал: «Когда дирижабль уже приближался к земле, сильный порыв ветра резко бросил его вниз».

P-101 шлепнулся, как лепешка, на мокрую землю не далее чем в сотне метров от охотника. Несколько мгновений слышался лишь свист вытекающего газа. Потом раздался взрыв.

Ослепительная вспышка озарила небо. Последовали один за другим еще два взрыва, и немыслимый адский пламень охватил некогда величественный воздушный корабль.

Механик Виктор Сейвори, ослепленный пламенем, врывающимся в открытую дверь его гондолы, выскочил в проем, приземлился на мягкую почву и помчался прочь.

Его коллега Альберт Кук попытался было выбраться через дверь своей гондолы, но она оказалась заблокирована свисавшей с корпуса полыхавшей пластмассовой балкой.

Он рассказывал, что лег на пол и сдался на волю случая. Но только на мгновение. Затем он поднялся, голыми руками оттащил балку, жестоко опалившись при этом, и кубарем выкатился в кустарник.

Механики Бинкс и Белл решили, что все пропало, когда их гондолу охватило пламя. И тут произошло чудо: прямо над ними лопнул балластовый водяной бак. Вода, обрушившаяся на гондолу, загасила пламя, и они убежали.

Лич все еще находился в курительной. Он встал с кушетки – и тут же на нее обрушился металлический потолок. Он распластался на полу, потом прополз по-пластунски к образовавшейся в стене прорехе. Затем выпрыгнул прямо сквозь оболочку огня.

Лич оказался снаружи и был невредим. Но тут он услышал крик Дизли; тот метался внутри объятого пламенем корпуса, царапая стену ногтями и даже стараясь зубами прокусить дыру. Лич рванулся было ему на помощь, но тут в корпусе открылась огненная дыра, и Дизли выбросился через нее. Лич и Дизли вместе побежали по поляне прочь.

Сейвори, Кук, Бинкс, Белл, Лич и Дизли. Из 54 человек на борту P-101 только эти и спаслись.

Охотник Рубай рассказывал: «Я слышал доносившиеся изнутри крики людей, звавших на помощь. Я был в сотне метров, и даже там жар был нестерпимый. Изо всех сил я бежал прочь от этого места».

Но для гибнущих жертв корабля, созданного упрямой гордыней, для человека, который был самым амбициозным из них, надежды на спасение из алчного пламени не было никакой.

^{Открытие памятника жертвам P-101 в Аллоне, близ Бове.}

«Перекресток номер шесть находится все еще в стадии проектирования», – сказал пресс-секретарь Департамента окружающей среды. Когда его спросили, где будет этот перекресток, он ответил: «Я не вполне уверен, но думается, что между перекрестками номер пять и номер семь».

«Манчестер Ивнинг Ньюс»

Требуется повар высшей категории для директорской столовой. Хорошая зарплата плюс талоны на обед.

«Таймс»

Чиновники ирландской железной дороги совершили ошибку, когда поспешили послать отписку темпераментному драматургу Брендану Биану в ответ на его просьбу вернуть деньги за сданный билет.

В отсутствие начальника они подписали свое письмо «За Н. X. Брайанта». Биан ответил так: «Уважаемый „За Н. X. Брайанта“! Если вы не хотите вернуть мне мои 12 монет, так и скажите. У меня есть дела поважней, чем отвечать на ваши дурацкие письма. Обычно я получаю больше 12 монет за написание меньшего числа слов, чем здесь. За Брендана Биана – Брендан Биан».

Сага о боевых подлодках

Во время Первой мировой войны Британия решила построить новый класс гигантских подводных лодок – что-то вроде подводных боевых кораблей, которые бы обеспечили союзникам господство как на воде, так и под водой. Они были названы лодками серии К.

Первые две флотилии К-лодок были готовы к действиям к концу 1917 г. Но во время испытаний выяснилось, что эти стометровые морские чудовища на паровом ходу очень маломаневренны на поверхности, медленны и неуклюжи во время погружения, а после погружения их очень трудно снова поднять на поверхность. Вот их плачевный послужной список.

На К-2 во время первого же испытания возник пожар. К-3, тоже при первом же испытании, необъяснимым образом села на дно, причем с принцем Уэльским – впоследствии королем Георгом VI – на борту. В конце концов лодку подняли, и ее блестящий пассажир был спасен.

Позже, на учениях, К-6 протаранила К-3, и та затонула. К-4 села на мель. К-5 затонула, и ее экипаж погиб. К-6 застряла на морском дне. К-7 во время маневров налетела на К-17 и навсегда вышла из строя.

На К-14 образовалась течь еще до выхода из порта на первые испытания. Позже, на учениях в Северном море, на нее налетела и потопила К-22. На тех же учениях К-17 потеряла управление и, столкнувшись как с крейсером сопровождения, так и с К-7, затонула. Наконец, К-22 оказалась безнадежно повреждена после столкновения с другим крейсером.

Программа К-лодок была закрыта в 1918 году; к этому времени она унесла 250 британских жизней и ни одной немецкой.

Некий бизнесмен, по горло сытый вонью, распространявшейся от фабрики по обработке колбасных кишок, расположенной близ его дома в Уэлвин-Гарден-Сити, графство Хартфордшир, купил эту фабрику. Местные власти, однако, заявили, что фабрику можно использовать только для тех производств, что обозначены в ее первоначальном уставе. Кроме обработки кишок, в списке значилось: варка крови, разведение личинок, изготовление клея и перегноя.

Катастрофа «Торри Каньона»
Крупнейшее в мире нефтяное загрязнение по вине капитана

Субботним утром 18 марта 1967 года капитан Патреньо Руджиати спал в своей каюте, когда с капитанского мостика пришло сообщение: Бишопская скала в 25 милях прямо по курсу. Время было предрассветное, и этот скалистый ориентир к западу от островов Силли еще не был виден. Его отметила радарная установка.

На мостике находился старший офицер Сильвано Бонфилья, командовавший кораблем и его итальянским экипажем в отсутствие капитана Руджиати, который удалился на отдых в 2 часа пополуночи. Всю ночь корабль на автопилоте шел на север, по направлению к Англии. Курс, по расчетам, проходил западнее Бишопской скалы. Но когда в 6:30 утра старший офицер Бонфилья проверил местоположение судна, оказалось, что оно сбилось с курса. Оно шло не западнее, а восточнее Силли. Нос корабля был направлен точно в предательский 20-мильной ширины пролив, отделяющий острова от Лендс-Энда, графство Корнуолл.

В хорошую погоду почти любой корабль смог бы пройти по этому узкому проходу без всяких проблем. Но не этот нефтеналивной танкер, который вез 120 000 тонн сырой нефти из Кувейта в Милфорд-Хейвен, Южный Уэльс. Длиной в 300 метров и посадкой в 17, это был один из крупнейших кораблей в мире – «Торри Каньон».

Обнаружив сбой, Бонфилья немедленно отключил автопилот и стал поворачивать в сторону Бишопской скалы. Он намеревался вести корабль к скале в течение часа, затем спокойно обогнуть ее.

Завершив маневр, он позвонил капитану и доложил обстановку. К его немалому удивлению, капитан Руджиати отменил его решение. Не поднимаясь на мостик, он приказал восстановить прежний курс, через пролив. Бонфилья подчинился и затем снова поставил корабль на автопилот.

Через полчаса Руджиати оделся и поднялся на мостик. Поговорив с другим офицером, Бонфилья сдал дежурство. В 8 часов корабль находился в 14 милях от пролива; капитан еще раз подправил курс с тем, чтобы пройти в шести милях от островов Силли. Он вполне осознавал опасность, крывшуюся в его действиях. Ведь как раз посредине пролива между островами Силли и Лэндз-Эндом лежат Семь камней – группа скал, послуживших могилой сотням кораблей на протяжении веков. Обычно Семь камней видны, но на высшей точке прилива уходят под воду. Утром 18 марта 1967 года погода стояла ясная, видимость была хорошая, море спокойное и прилив в высшей точке. Будь капитан Руджиати всего лишь на две мили в сторону от курса, он бы спокойно проскочил скалы.

В самом начале девятого команда плавучего маяка, охраняющего Семь камней, увидела «Торри Каньон», направляющийся прямо на полуторакилометровую гряду камней. На маяке выбросили предупредительный флаг и пустили ракеты. Никакого ответа с танкера не последовало.

Капитан Руджиати мог понимать или не понимать, что он движется прямо на скалы. Его план был дать лево руля по вхождении в пролив, и так он и сделал. Стоя на мостике, он снял танкер с автопилота, вырулил судно носом на север и снова включил автопилот. Дальше поворачивать к западу ему помешали два рыболовных судна, оказавшиеся впереди.

«Торри Каньон» полным ходом, на 16 узлах, шел на скалы. В последнюю минуту Руджиати понял, что катастрофа уже уставилась ему прямо в лицо. Он приказал рулевому дать лево руля до отказа. Рулевой завертел штурвал – но безрезультатно. Он позвал капитана, и Руджиати сообразил, что руль не подчиняется штурвалу потому, что управляется автопилотом. Руджиати переключился на ручное управление, и руль начал поворачиваться. Но жизненно важные секунды были уже упущены. В 8:50 «Торри Каньон» наткнулся на скрытый под водою Поллард-Рок, первый из Семи камней, и намертво застрял.

На мгновение Руджиати потерял дар речи. Он понял, что привел свой гигантский танкер – маломаневренный даже и в лучшие времена – на максимальной скорости и без руля прямо на группу скал, нанесенную на все карты. Затем капитан угрюмо потребовал доклада о полученных повреждениях. То, что он узнал, было хуже самых его страшных фантазий. Он понял, что допустил промах – причем с катастрофическими последствиями.

Но худшее было еще впереди.

9:00. У «Торри Каньона» пробоина на половину длины корпуса. Из всех 23 наполненных танков выливается в море нефть – по 6000 тонн в час. Руджиати приказывает выкачивать нефть, надеясь, что облегченный таким образом танкер окажется на плаву. Включаются помпы, и дополнительные тысячи тонн нефти выливаются в море.

11:00. Вертолет Королевского военно-морского флота висит над «Торри Каньоном». Экипажу вертолета немедленно становится понятно, что это разлив нефти беспрецедентного в мировой практике масштаба.

12:00. К месту происшествия прибывает голландский спасательный буксир «Утрехт». Специалисты-спасатели переходят на борт «Торри Каньона»; по их оценкам, танкер сидит на грунте тремя четвертями длины своего корпуса.

15:00. К месту происшествия прибывают еще три буксира и два корабля Королевского военно-морского флота. Военные моряки начинают распылять детергентные вещества по краям все расплывающегося нефтяного пятна. Тем временем в Лондоне высшие чины Министерства обороны вызываются в Плимут для организации чрезвычайного штаба по борьбе с нефтяным пятном, расплывающимся по направлению к пляжам Вест-Кантри.

21:00. С 9 часов в море выброшено от 30 до 40 тысяч тонн сырой нефти. Помпы остановились, так как водой затоплены паровые котлы танкера.

19 марта. Все больше судов Королевского военно-морского флота окружают «Торри Каньон», разливая детергентные вещества по краям все расплывающегося нефтяного пятна.

20 марта. Начальник спасательной службы Королевского военно-морского флота прибывает на борт в сопровождении представителей американского судовладельца – нефтяной компании «Юнион Ойл» из Лос-Анджелеса. Спасатели полагают, что есть надежда спасти судно, если не ухудшится погода и танкер не сломается пополам.

21 марта. В кормовых надстройках танкера происходит взрыв. Гибнет командир голландской спасательной команды. Существует опасность новых взрывов, но работы продолжаются. К этому времени вся команда «Торри Каньона», за исключением капитана Руджиати и трех офицеров, вывезена на спасательном судне с одного из островов Силли – острова Святой Марии.

22 марта. Премьер-министр Гарольд Вильсон, у которого дача на островах Силли, приказывает собрать чрезвычайное совещание правительственных экспертов и ученых, чтобы выявить все возможные способы спасения береговой линии, ее пляжей, фауны и флоры от дрейфующей нефтяной массы. Перспективы мрачные. Поднялось волнение на море, теперь уже стало трудно и опасно маневрировать спасательными судами вблизи «Торри Каньона».

23 марта. Ветер, как и в момент крушения, северо-западный, усиливается до 20 узлов. Детергентные вещества разливаются уже 24 судами. Делаются последние приготовления к поднятию «Торри Каньона» во время высокого весеннего прилива 26 и 27 марта.

24 марта. Ветер меняется на юго-западный; огромное нефтяное пятно гонит прямо к берегу Корнуолла. С момента крушения в море вылито, по оценкам, 50 000 тонн нефти. Еще 70 000 тонн остается в танкере.

25 марта. Нефть достигает берега – густая, черная, липкая. Слой за слоем нарастает она на пляжах, парапетах гаваней, скалах, корпусах прогулочных лодок. Вместе с нефтью приходят и другие горестные результаты крушения – тысячи почерневших птиц, уже мертвых или еще умирающих. В шестнадцати милях от береговой полосы три буксира прилаживают тросы к «Торри Каньону», чтобы попробовать стянуть его с мели. В танки закачивают воздух, чтобы увеличить плавучесть. Но тягачам удается лишь повернуть танкер градусов на восемь.

26 марта. Воскресенье, первый день высокого весеннего прилива. Спасатели на чем свет стоит клянут поднявшийся шторм, но после полудня ветер несколько утихает, и четыре буксира напрягаются изо всех сил, стараясь стянуть танкер со скал. С треском рвется и угрожающе взвивается, как кнут, главный трос, соединяющий два буксира с танкером. Несколько минут спустя танкер ломает свой хребет о скалы… и еще 50 000 тонн нефти выливается в море. Все попытки спасти судно приходится оставить. Катастрофа завершена.

27 марта. Корнуолльская береговая линия от Лендс-Энда до Ньюкуэя черна от нефти. И это только начало. Огромные нефтяные пятна движутся к английским берегам и столь же обширные – к французским. Положение усугубляется тем обстоятельством, что нефть дрейфует к берегам на волне самого высокого за 50 лет весеннего прилива.

28 марта. Погода ухудшается. Предпринимается попытка поджечь разлившуюся нефть. Попытка не удается. Капитан Руджиати с остатками экипажа и спасательной командой решают покинуть судно. Разбушевавшееся море продолжает разламывать покореженный корпус танкера. Из Министерства обороны в Лондоне поступает приказ:

РАЗБОМБИТЬ «ТОРРИ КАНЬОН».

В течение последующих трех дней истребители-бомбардировщики типа «пират» Королевского военно-морского флота забрасывают бомбами разломанный на три части танкер. Пилоты должны были делать свое дело с большой точностью. Сначала надо было 500-килограммовыми бомбами разбить палубы, а затем поджечь остатки нефти в трюмах.

Военно-морские летчики хорошо справились со своей задачей. После первых четырех попаданий поднявшиеся пламя и дым сделали затруднительным попадание бомб с 800-метровой высоты в остатки кораблекрушения, и все же из сорока сброшенных бомб 30 достигли цели. Чтобы не дать пламени угаснуть, истребители типа «охотник» Королевского военно-морского флота летали над пожаром и сливали в адский пламень горючее из расположенных в их крыльях топливных баков.

На следующий день было замечено, что нефть все еще выливается из обломков танкера, так что «пираты» и «охотники» вернулись, чтобы сбросить ракеты, напалм и бомбы высокой взрывной мощности. Бомбардировки продолжались и на третий день, но новых воспламенений уже не наблюдалось – вся остававшаяся нефть выгорела дотла.

Но в море и на берегах оставалось еще очень много нефти. 6 апреля нефть из «Торри Каньона» достигла Нормандских островов. 7 апреля она дошла до Бретани и на протяжении шестидесяти миль покрыла слоем в тридцать сантиметров французский берег. Целая армия рабочих удалила 5000 тонн нефти. Лишь в июне – три месяца спустя после катастрофы – последние пятна были затоплены Французским военно-морским флотом в Бискайском заливе с помощью детергентных веществ.

Тем временем следственная комиссия в Либерии, где был приписан танкер, пришла к следующим заключениям:

«Командир корабля один ответственен за этот несчастный случай. Это было его решение – пройти к востоку от островов Силли. Это было его решение – пройти между островами Силли и Семью камнями. Он принял эти решения, не посовещавшись с офицерами и не оповестив их о своих намерениях. Комиссия заключает, что командир не придерживался здравого смысла и действовал не в соответствии с установленной мореходной практикой. Невозможно также считать, что он предпринял в данных обстоятельствах адекватные действия.

Комиссия заключает, что решение командира пройти к востоку от островов Силли, а не к западу, как планировалось вначале, было неразумным. Учитывая то обстоятельство, что командир обладал весьма ограниченным опытом плавания в водах к востоку от островов и что „Торри Каньон“ был чрезвычайно большим и тяжело нагруженным танкером, это решение подвергло судно необоснованному риску, которого легко было бы избежать».

Следственная комиссия высказала порицание капитану Руджиати за то, что, узнав о том, что судно сбилось с курса, он не поднялся сразу на капитанский мостик, а также за то, что он упустил время и не сбавил скорость до самого столкновения и за то, что позволил вести свое судно на автопилоте на подходе к островам Силли.

Комиссия, наконец, заявила: «Это – происшествие в высшей степени серьезно. Не говоря уже о потере отличного судна и его груза, нефтяное загрязнение причинило большие трудности и повреждения. Это была одна из страшнейших катастроф в истории мореходства. Причиной послужила халатность командира, и мы считаем, что это была крайняя степень халатности. Командир, которому поручено управлять одним из крупнейших судов в мире, обязан проявлять осторожность и предусмотрительность особо высокого уровня, отвечающие столь высокому уровню ответственности. В данном случае командир решительно не отвечал этим стандартам. Поэтому мы рекомендуем лишить командира „Торри Каньона“ его капитанской лицензии».

Руджиати, совершенно разбитый, вернулся домой в Геную и там слег в больницу с серьезным плевритом и в глубокой депрессии. Он никого не желал видеть, кроме жены и двух сыновей. Но после того как стало известно, как он страдает, к нему начали потоком приходить письма – до двухсот в день. Это были сочувственные послания из Британии.

В конце концов Руджиати согласился рассказать о катастрофе. Друзья были потрясены, увидев его. Это был разбитый человек, сгорбившийся, седой, измученный, небритый и трясущийся. Он сказал: «Эти письма из Британии чуть-чуть оживили во мне веру в себя. Я виноват в том, что случилось, и кошмары больной совести мучают меня непрестанно.

Невыносимее всего знать, что я спас бы корабль, будь у меня лишние 30 секунд для маневра. Когда судно уже было рядом с камнем, я хотел отвернуть руль. Но он был на автопилоте и не слушался. Ничего нельзя было сделать.

Мне бы только лишние 30 секунд!»