Текст книги "Величайшие в мире ошибки"

Автор книги: Найджел Бланделл

В указе об орехах[1]1
  Переносный смысл слова «орехи» (натс) – чокнутый.


[Закрыть] (немолотых, в отличие от молотых орехов) выражение «орехи» должно относиться к таким орехам, отличающимся от молотых орехов, которые, не будь сего уточняющего постановления, не подходили бы под определение орехов (немолотых, в отличие от молотых орехов) по причине того, что они являются орехами (немолотыми).

Уточнение к постановлению Британского парламента

Требуются: ОДИНОКИЙ МУЖЧИНА ИЛИ ДЕВУШКА на КОННЫЙ ЗАВОД. Девушка должна быть не моложе 25 лет и опытная.

«Белфастский листок»

На открытии новой образцовой пожарной станции в Барнсли, графство Йоркшир, пожарные горделиво прошли парадным маршем. Потом пришла цеховая инспекция и потребовала, чтобы к зданию была добавлена одна жизненно важная деталь – пожарная лестница.

Гибель Летучей бригады
Трагический налет «благородных шестисот» в Долину смерти

«C’est magnifique, mais се n’est pas la guerre» («Это великолепно, но это не война»). Так высказался французский генерал Боске, глядя на то, как знаменитая Летучая бригада британской армии ринулась навстречу своей гибели в Крыму в 1854 году. Эта фраза так и вошла в историю как самый справедливый приговор этой эффектной тактической ошибке, которая потрясла, но и вдохновила всю страну.

Налет Летучей бригады легкой кавалерии явился результатом вражды, ревности, недоверия и, в первую очередь, гордыни трех человек, соперничающих друг с другом.

Лорд Реглан, служивший в армии с 15 лет, был командующим бригадой. Это был известный военный деятель; 39 лет тому назад он воевал при Ватерлоо, и тогда Реглан со сжатыми зубами смотрел, как хирург ампутирует его правую руку.

В его подчинении состоял лорд Лукан, который, будучи молодым человеком, не лордом еще, а просто Джорджем Бингэмом, заполучил в свое командование 17-й уланский полк и проявил себя таким ярым поборником формы и дисциплины, что его людей прозвали бингамовскими денди. Он был неутомим и храбр, но без искры; офицеры ненавидели его за мелочность, солдаты – за щедро раздаваемые телесные наказания.

Но более других ненавидел Лукана его родственник, лорд Кардиган, командовавший 11-м полком гусар. Они почти не разговаривали. Кардиган мало утруждал себя военной службой, тоже был большой энтузиаст порки и оттолкнул от себя всех своих офицеров тем, что жил на своей яхте в Балаклаве. Но он был более яркой и колоритной фигурой, чем Лукан, и пользовался популярностью среди нижних чинов.

Злополучный налет Летучей бригады произошел вскоре после атаки, предпринятой соперничающей с нею Тяжелой бригадой. Всадники Тяжелой бригады нанесли поражение превосходящим силам русской кавалерии при Балаклаве. Генералы, стоявшие во главе Летучей бригады, наблюдали Тяжелую бригаду в деле, но им не разрешили ввязаться в бой и довершить разгром. Они чувствовали себя обиженными за то, что не разделили славу победы.

После боя с Тяжелой бригадой русские войска перегруппировались и сосредоточились у входа в узкую долину, ограниченную с двух сторон горами, на западном конце – Херсонесским плато и на восточном – Черной речкой. Русская кавалерия стояла на восточной оконечности долины за плотным заграждением пушек. Русская артиллерия занимала командные высоты по обоим краям долины: с севера – на Федюкинских горах, с юга – на Плотинных высотах.

С части рубежей на Плотинных высотах русских уже выбили, и теперь британская пехота совместно с союзными ей французами готовилась изгонять их еще и с других. Реглан, чей штаб располагался на Херсонесском плато, мог обозревать долину по всей ее длине и хорошо видел, как формируются боевые порядки.

Реглан решил, что использует пехоту, чтобы отогнать противника с его рубежей на возвышенности, в то время как кавалерия ворвется в долину и атакует русских по мере того, как будут один за другим преодолеваться очаги сопротивления. Это был логичный план: артиллеристы будут сброшены с возвышенности в долину, и там их безнаказанно подхватит Летучая бригада.

Но на самом деле все вышло совсем по-другому.

На южной стороне от долины на Плотинные высоты наступала 1-я пехотная дивизия. На другой стороне, только гораздо медленнее, атаковала 4-я дивизия. Между ними двинулась вперед 600-сабельная Летучая бригада, так и рвавшаяся в дело после того, как они видели успех Тяжелой бригады.

 
На пол-лиги, пол-лиги,
На пол-лиги вперед
Вдоль по Долине смерти
Скакали шестьсот.
 

Так начинается знаменитое стихотворение Альфреда Теннисона, который описал эту атаку и тем увековечил бравых кавалеристов, участвовавших в ней.

Летучая бригада далеко обогнала пехоту; историки до сих пор спорят, не следовало ли приказать ей остановиться и дождаться, пока подойдут 1-я и 4-я дивизии. Как бы то ни было, в результате ряда недоразумений дело приняло очень эффектный, но совершенно безумный оборот.

Серия просто хронических оплошностей началась с того, что Реглан увидел со своего командного пункта на Херсонесском плато, что русские уже начали оставлять часть своих позиций на Плотинных высотах и оттаскивать свои пушки в долину под укрытие основной группировки. Вмешивать британскую пехоту не было никакой надобности – русская артиллерия уже и без того сделалась неподвижной мишенью для кавалерии.

И Реглан издал свой первый приказ Летучей бригаде: «Наступать и использовать любую возможность для захвата высот. Вас поддержит пехота».

Вестовой доставил приказ Лукану, и тот счел его по-реглановски расплывчатым – каковым он и был. Лукан истолковал его так, что ему следует дожидаться пехоты. И он переместил Летучую бригаду ко входу в долину и принялся ждать.

Реглан надрывался от гнева и нетерпения, видя бездействующую кавалерию на дне долины. В подзорную трубу он наблюдал беспрепятственные перемещения русских на дальнем ее конце. Реглан вызвал своего начальника штаба генерала Эйри и попросил его послать Лукану дальнейшие приказания.

Эйри записал эти приказания на клочке бумаги в присутствии командующего. Приказ гласил: «Срочно переместиться к фронту, чтобы помешать противнику отвести свои орудия». Эйри вручил этот жизненно важный клочок бумаги своему адъютанту капитану Нолану; когда тот уже разворачивал свою лошадь, чтобы лично доставить приказ Лукану, Реглан крикнул ему вслед: «Скажите, чтобы он немедленно атаковал!»

Нолан направил свою лошадь вниз в долину по обрывистому склону, чтобы доставить жизненно важное сообщение Лукану, офицеру, которого он презирал за напыщенность, никак не подтвержденную опытностью. Наконец покрытая потной пеной и пылью лошадь, скользя и спотыкаясь, спустилась в долину, и Нолан, подъехав к Лукану, вручил ему уже довольно потрепанную бумажку.

Лукан бесстрастно прочел записку и отложил ее в сторону. Он отпустил небрежное замечание в том смысле, что приказ этот безрассуден, и откинулся в седле, обдумывая ситуацию, как если бы в его распоряжении была целая вечность.

Для Нолана, амбициозного индивидуалиста, но закаленного в боях офицера, это было слишком.

– Милорд, – вскричал Нолан, – кавалерии приказано атаковать немедленно!

Лукан возмутился. В гневе обернулся он к младшему по званию офицеру и резко ответил:

– Атаковать? Кого? Какие орудия?

Нолан вышел из себя. Он указал на долину и закричал:

– Вон там, милорд, ваш противник! Там его орудия!

Но указывал Нолан не на растерявшихся русских, с трудом вытягивающих свои пушки с изолированных позиций на высотах. Он указывал в ту сторону длинной долины, где были сосредоточены главные русские силы.

Лукан пожал плечами, отпуская посыльного, и повернул свою лошадь прочь от него. Он поскакал к своему свояку и приказал ему немедленно атаковать русскую артиллерию. Кардиган вступил с ним в спор, но разговор получился грубый, краткий и безрезультатный.

– Позвольте заметить вам, сэр, – сказал Кардиган, – что у противника имеется батарея прямо по нашему фронту, а также несколько батарей и множество стрелков по флангам.

– Мне это известно, – отвечал Лукан, – но Реглан настаивает. Мы должны подчиняться приказу. Итак, вперед.

Лукан поехал в штаб бригады, а Кардиган – собирать своих офицеров.

Кардиган вывел Летучую бригаду на край долины. Справа он расположил 13-й полк легких драгун. Слева стоял полк Лукана, 17-й уланский, которым, пока Лукан находился при Тяжелой бригаде, временно командовал капитан Моррис. Полк Кардигана, 11-й гусарский, составлял второй эшелон кавалерии. В арьергарде находились 8-й гусарский и 4-й полк легких драгун под командованием лорда Джорджа Паджета.

Кардиган впереди скомандовал трубить марш, и трубач послал вперед 607 всадников шагом, переходящим в рысь.

 
Летучая марш-бригада!
На пушки, – сказал он, – вперед!
Прямо в Долину смерти поскакали шестьсот.
 

Впереди бригады на гнедом скакуне ехал Кардиган. Нолан, человек, доставивший Лукану роковой приказ, находился неподалеку. Он испросил разрешения ехать с 17-м уланским, но когда понял, в каком направлении движется бригада, оставил свое место в строю и поскакал вперед, чтобы предупредить Кардигана об ошибке. Но едва он достиг головы колонны, как рядом с ним взорвался русский снаряд. Осколки пробили ему грудь, и он вместе с лошадью рухнул на землю.

Трубачу, ехавшему рядом с Кардиганом, приказали трубить галоп. Едва он успел протрубить, как был тоже убит.

Русские пушки с флангов стреляли по всадникам не переставая, и передовые отряды улан гибли, как мухи. А до цели атаки, главных русских сил, все еще было более полутора километров…

 
Летучая марш-бригада!
Не дрогнул никто из отряда.
Откуда солдату знать,
Что кто-то там оплошал?
Солдат – не ему вопрошать.
Солдат – не ему возражать.
Солдату – идти умирать.
Прямо в Долину смерти
Устремились шестьсот.
 

Некому уже было трубить сигналы атаки. Но люди и без того стремились как можно скорее прорваться сквозь град пуль и снарядов и добраться до конца долины. Атака началась сама собой, без команды.

– Спокойнее, уланы 17-го, – закричал Кардиган, видя, что его бойцы готовы уже обогнать своего командира. Всадники и кони падали один за другим, но строй тут же смыкался, и сплошная лавина кавалерии неслась вперед по пыльному дну долины. Лошади, потерявшие всадников, продолжали скакать в строю, пока самих их не убивало.

 
Пушка справа от них,
Пушка слева от них,
Пушка с фронта от них.
Самый воздух ревел и дрожал.
В граде пуль и снарядов
Храбро мчалась бригада
Прямо в челюсти ада,
Прямо в челюсти смерти
Скакали шестьсот.
 

Бригада теперь находилась под убийственным перекрестным огнем; град снарядов и пуль сыпался с трех сторон. Видели, как одному человеку начисто снесло голову, а тело его продолжало скакать в седле с пикой наперевес. Временами пушечный выстрел поражал до четырех строевых коней враз. Одна лошадь своими скачущими копытами оторвала собственные вывалившиеся внутренности.

Вдруг пыль и дым сгустились, и скачущий впереди Кардиган исчез в них. Летучая бригада налетела на русские пушки. Пики и сабли пошли гулять по телам русских артиллеристов.

Бригада прорвалась сквозь строй артиллерии и врезалась в стоявший за нею наготове плотный строй кавалеристов. Все смешалось в кучу. Кардиган вел рукопашную схватку с дюжиной казаков. Но многие британцы проскочили сквозь строй кавалерии противника и должны были по дюйму пробивать себе дорогу назад. Многие попали в плен.

 
Пики блещут у них,
Сабли свищут у них.
На строй пушек чужих
Устремилась бригада.
И весь мир в изумленье стоял:
В черном дыме пропали,
Оборону прорвали.
Русский там и казак
Под ударами пали.
Вот назад поскакали,
Но не все поскакали.
Кого было шестьсот.
 

Потрепанные остатки Летучей бригады, пробираясь по долине обратно на свои позиции, опять были встречены ужасающим смертным градом с трех сторон. Но теперь, в дополнение к прочим несчастьям, их преследовали еще казаки и русские гусары.

 
Пушка справа от них.
Пушка слева от них.
Пушка с тыла от них.
Самый воздух ревел и дрожал.
В граде пуль и снарядов
Погибала бригада
Та, что храбро сражалась.
Прочь из челюстей ада,
Прочь из челюстей смерти
Только часть возвращалась
Тех, что были шестьсот.
 

Рядовой Джон Уитмен, чей отец учил Кардигана верховой езде, был одним из оставшихся в живых улан 17-го полка. Он оставил для учебников истории наглядную картинку этого бессмысленного боя.

По пути навстречу противнику Уитмен был ранен в правое колено и икру, но отказался покинуть строй; в схватке с русскими казак проткнул пикой его правое бедро. Уитмен убил казака, не дав ему довершить дело. Его лошадь была изрешечена пулями, но Уитмен ухитрился заставить ее вынести его через позиции противника и далее на 400 метров вглубь долины, в безопасное место, где она и пала.

Пока Уитмен лежал на земле, преследовавший его казак поразил его пикой не менее восьми раз в шею, в спину и правую руку. Но Уитмен выжил и провел остаток войны в плену.

Кардиган вернулся на свои позиции под приветственные крики кавалеристов. Всю вину за этот ужасный эпизод возлагали на его ненавистного родственника.

Лукан начал было выводить Тяжелую бригаду на помощь попавшей в беду Летучей бригаде, но, видя бессмысленность этой затеи, отступил с войсками. Он был ранен в ногу.

Кардигана провозгласили героем. Он сказал: «Это был идиотский маневр, но я в нем не виноват».

Тот, кому предстояло оставить вечный памятник Летучей бригаде, был лорд Теннисон.

 
Слава их не умрет!
Что за славный налет!
Как весь мир в изумленье стоял!
Славьте храбрый налет!
Летучую славьте бригаду,
Благородных шестьсот!
 

Но для большей части Летучей бригады это стало и эпитафией. Из «благородных шестисот» в тот день Долину смерти покинули живыми только триста двадцать девять.

Председатель доложил, что Брэдфордский муниципалитет не сможет выкрасить в желтый цвет бордюры в местах, где запрещена стоянка автомобилей, до тех пор пока исполняющий работы человек не израсходует всей имеющейся в его ведре белой краски.

Йоркширская газета

Толстый и коротконогий мусорщик из Чикаго Рафс Джексон получил предупреждение, что будет уволен, если не похудеет. Он послушно сел на суровую диету и потерял 100 килограммов. Но этим не ограничились его потери. Он заболел, оказался не в состоянии поднимать мусорные баки и, несмотря на свои старания, был все равно уволен. Кроме того, его разлюбила жена.