Текст книги "Никуда не уйти от любви"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
16
Даже не верилось, что все это происходит с ней. Третий день пошел, как она прилетела в Турцию, а уже столько всего случилось! И отель оказался просто сказочный, и кормили невероятно вкусно и щедро, море, солнце, но самое главное… Неужели она встретила парня своей мечты? Не верилось…
И ведь решила уже для себя – даже если просто курортный роман, как говорила Оксана, если Игорь вернется в Москву и не вспомнит о ней, пусть будет как будет. Ей сейчас хорошо с ним? Хорошо, и это главное. Отдаться этой страсти, этому счастью, не думая ни о чем! А потом забыть и спокойно жить, как жила раньше.
– Даже вечером здесь душновато.
– Август – самый жаркий месяц в Турции. Нужно приезжать либо в июне, либо в сентябре.
– Почему приехал в августе?
– Потом работать нужно. У нас новые, скромно скажу. амбициозные проекты, нужно их осуществлять… Маразм самый настоящий, да? О чем я говорю, Боже! Скажи, что я круглый идиот.
– Ты круглый идиот.
– Ничего подобного. Круглый идиот не может быть рядом с такой красивой девчонкой.
Не думая ни о чем… Но все-таки было страшно. Вчера, когда они танцевали под песню группы «Агата Кристи», исполняемую незнакомыми артистами (песня была быстрая, а танцевали медленно), Игорь так смотрел ей в глаза, что взгляд этот пронизывал все ее тело, до пальцев на ногах, наполнял его сладостной внутренней дрожью. С Виталием ничего похожего не было. А ведь нравился ей Виталий, сильный, уверенный в себе, казалось, это и есть любовь, да нет. То, что она чувствовала во время танца, – намного сильнее и… тревожнее. Непонятная стеснительность, робость сковывали движения, а ведь были у нее и другие мужчины до Виталия. Но даже когда потеряла невинность в десятом классе, не испытывала такой робости, как вчера вечером.
– Тань, а может, пойдем в мой номер?
– Ох, нет. Я и так уже пьяна, глупостей натворим…
– Почему это глупости? Ты очень красива, правда. Его пальцы гладили ее волнистые русые локоны, нежно. ласково, чуть касаясь, а она всем телом чувствовала эти прикосновения.
– Нет-нет, уже поздно, я ведь обещала Оксане вернуться через час, а уже больше… Ты проводишь меня?
– Если разрешишь поцеловать тебя.
– Хорошо, только один раз.
Его губы осторожно тронули ее губы, и новый прилив сладостной дрожи прокатился по всему телу. Ни страсти, ни уверенной изощренности опытного ловеласа не было в его поцелуе, только нежность, но как же это прекрасно! Потом песня кончилась, и она отстранилась, уперлась ладонями в его грудь.
– Все-все. Больше нельзя.
– Тань, ты сумасшедшая, что ли? Железная леди? Ты мне очень нравишься, я… Что еще нужно сделать?
– Проводить меня в мой номер.
– Тебе не хочется большего?
– Я еще не знаю. Ты проводишь?
– Да, конечно… Но, Тань, мы могли бы провести это время еще лучше. Я не хочу расставаться с тобой, понимаешь? Пойдем куда-нибудь.
– Ты всегда действуешь так быстро?
– Всегда. Но с тобой я вообще не действую. Топчусь на месте и просто не узнаю себя.
– Топчись по направлению к моему номеру. Все теперь нормально, зачем злить Оксану?
– Чтоб она провалилась!..
Он с такой досадой сказал это, что она не выдержала, засмеялась, коротко поцеловала в губы – чтобы не расстраивался.
Оксана не дождалась ее, спала уже. Кондиционер работал на полную мощность, в номере царила приятная прохлада. Стараясь не шуметь, она легла под простыню, полагая, что скоро уснет. День был очень напряженным, с радостями и переживаниями, новыми ощущениями к старыми обидами, но закончился хорошо. она устала» и нужно спать. А сон все не приходил. Долго лежала с закрытыми глазами и думала. думала. думала. Показалось даже, что сегодня и ей не уснуть без снотворного, но где же возьмешь его? Не будить же Оксану. Так пролетело, наверное, полночи.
И теперь, лежа под пальмой, она в полудреме думала о том же. И понимала, почему так трудно отдаться этой страсти и наслаждаться жизнью, не думая больше ни о чем. Потому что забыть это потом невозможно, простить предательство никогда не сможет и не поверит больше ни одному мужчине, никогда. Значит, и жить как жила не получится.
Утром они завтракали втроем, потом плавали в бассейне, а Игорь пошел занимать место под пальмой. Чуть позже Оксана с Таней присоединились к нему.
С утра Таня чувствовала себя хорошо, они с Игорем плавали в море, дурачились, опять катались на водном мотоцикле, вернее, Таня катала Игоря, но ближе к обеду почувствовала вялость и уже не хотела идти купаться, отправили Игоря с Оксаной. Все-таки не выспалась, да еще вечером пила вино, теперь и голова разболелась. Однако тягостных мыслей в ней не стало меньше.
Игорь с Оксаной вернулись, довольные купанием. Игорь тряхнул головой, осыпая спину Тани мелкими брызгами. Она повернула голову, открыла глаза.
– Вижу, настроение у вас отличное. Да и смотритесь вместе очень представительно.
– Танюша, а ты чего такая грустная? – спросил Игорь, присаживаясь на корточки рядом с ее шезлонгом. – Что-то случилось?
– Просто голова разболелась. Наверное, вчера много вина выпила.
– Да перестань, сколько мы там выпили? По два бокала всего, грамм по двести.
– И плотно закусили, – напомнила Оксана.
– Мне, наверное, много. А про коктейли на концерте забыли, да? И организм слаб» вы что-нибудь знаете о периоде адаптации или совсем неграмотные?
– Знаем, – сказал Игорь. – Лет через двадцать, наверное, столкнемся с ним. куда денешься? А пока он нам не грозит. Кстати, я же хотел пригласить вас в Аланию. Город симпатичный, есть хорошие рестораны, заодно и пообедаем.
Оксана тут же согласилась, действительно, пора бы уже и с городом познакомиться, посмотреть, что там продают особо интересного. Таня поморщилась, представив прогулку по городу в сорокаградусную жару. И отказалась.
– Идите вдвоем, а я лучше посплю пару часов. Сил нет ходить в такое пекло, да и есть не хочется.
– Как знаешь. А мы с Игорем пройдемся, посмотрим, какие там достопримечательности есть. В смысле руины всякие, музеи древностей.
«Вот зараза! – подумала Таня. – С каких это пор ее стали интересовать руины и музей? Сама же говорила, что терпеть этого не может!»
– Да нет, если Таня остается, я тоже, – сказал Игорь. – Попробую все же накормить ее, придумаю что-то супервкусное, а потом уложу спать и уйду.
– Я и сама усну. Будь настоящим джентльменом, Игорь, не отпускать же Ксанку одну в турецкий город?
– Действительно, – сказала Оксана. – Там же турок полно. – И засмеялась.
– Я боюсь, что ее грозный муж узнает об этом, потом наезжать на меня станет.
– Не бойся, не станет, – успокоила его Оксана. Игорю ничего не оставалось, как согласиться. В номере Таня легла на кровать, наблюдая, как Оксана переодевается и прихорашивается, готовясь к прогулке в город. Потом не выдержала и спросила: – Ксана, ты же не интересуешься достопримечательностями городов, в которых бываешь.
– Правильно, – с готовностью отозвалась Оксана, будто ждала этого вопроса. – Магазины, вот чем я интересуюсь. На кой черт мне какие-то вонючие руины? Но Игорь твой произвел на меня впечатление, не решилась сказать. Вернее, брякнула, но тут же прикусила язык.
– Ты специально поддержала эту идею? Знала же, что я не выспалась, неважно себя чувствую и не могу пойти в город.
– Честно говоря – да. Я же сказала – парень интересный, и я хочу получше узнать его, понять, кто он и как на самом деле относится к тебе. Видишь ли, дорогая, мне он может сказать то, что тебе – никогда. А если не скажет – сама пойму, я разбираюсь в современных деловых людях, у Бахова в гостях кого только не было, да и мы у многих гостили. Они поначалу все интеллигентные, а когда напьются, такое начинают городить!
– Я и сама все пойму, дорогая.
– Танюш, ну перестань дуться. Сказала же – симпатичный парень, с виду. Все-таки я должна беспокоиться за свою лучшую подругу, помогать ей?
Таня кивнула, махнула рукой, мол, иди, и закрыла глаза. Действительно, чего она привязалась к подруге? Сама об этом полночи и полдня думала и ничего не придумала. Оксана переживает за нее и вправду хочет помочь. Она девушка умная, знает светские обычаи, поймет Игоря лучше.
Но, едва Оксана выскочила из номера, подумалось другое. А зачем ей знания и понимание подруги, даже такой заботливой? Разве что-то изменится в ее чувствах, если Оксана скажет, что у Игоря в Москве жена с ребенком или куча любовниц? Теперь уже нет…
Между тем Оксана на какое-то время попала под очарование Игоря и думала, что этот парень может стать мужем Тани. Они останутся хорошими подругами, будут дружить семьями, отдыхать вместе, на дачу ездить, да мало ли удовольствий можно придумать состоятельным людям? Махнуть на пару дней в Питер на рыбалку под Звенигород, осетров поудить… Если у Игоря серьезные намерения, то пусть они осуществятся. Но время таких раздумий было недолгим. Какая дружба семьями, если Игорь и Бахов совершенно разные люди? Куда они поедут вчетвером? Скорее Таня поедет с друзьями Игоря, иное трудно предположить. И она будет потеряна навсегда, по крайней мере восхищаться ее покупками больше не станет и ездить с ней по магазинам тоже. И вообще… Ни хрена подобного она не допустит!
Тане снился сон – она сидит в пустой библиотеке у окна и смотрит на тротуар. Уже стемнело, на улице идет дождь, сыро, холодно. Тяжелые порывы ветра волочат по асфальту желтую листву. Капли дождя стучат по стеклу, стекают вниз, и капли влаги бегут по ее щекам, но это не дождь, это слезы. За окном никого, ни единого прохожего, и вокруг никого. Она вглядывается в пустынное пространство улицы, видит смутный силуэт, прижимается лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть его, но не может. Силуэт не приближается и не удаляется – полы длинного черного пальто или плаща развеваются на ветру, как черные крылья, а черты лица размыты, даже глаз не видно. А она прижала к холодному стеклу не только лоб, но и ладони с растопыренными пальцами, слезы текут по щекам, но она не замечает их. Смотрит широко раскрытыми глазами на смутный силуэт, зовет его взглядом, но он все так же далек и непонятен. Она смотрит на дверь, хочет выскочить из библиотеки и бежать ему навстречу, но дверь распахивается, и входит Оксана в красном распахнутом плаще, под которым даже белья нет. Выпуклый бритый лобок ощетинился колкими волосками… Оксана раскидывает руки, заслоняя дверь, и громко хохочет. Выхода нет. Таня опускает голову на подоконник и плачет.
Проснулась, посмотрела на часы – уже половина четвертого, а Оксаны все не было. Вспомнила сон, провела по щеке ладонью, щека была влажной. Надо ж такому присниться! А все потому, что Оксана ушла с Игорем в город.
Голова уже не болела, и настроение заметно улучшилось. Таня быстро приняла душ, а потом включила телевизор. Но вскоре дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Оксана.
– Ох, я жутко вспотела, жара там и вправду стоит неимоверная, а ведь август кончается! В Италии было бы лучше, но ради тебя я готова терпеть эту Турцию, в которой и вправду до черта турок.
– Что интересного увидели, Ксана?
– Да чушь всякую смотрели. Крепость там у них какая-то, цитадель, ну, развалины, они и есть развалины. Мечеть, арсеналы какие-то. Я бы и в нормальную погоду не стала на все это смотреть, а в такую жару… Для тебя старалась, дорогая. По центру прогулялись, театр там у них есть. В общем, ничего интересного, цены в магазинах такие же, как и в Москве, даже выше. Пообедали в каком-то ресторане.
– Что еще тебе удалось узнать?
– Твой Игорь – деловой парень. Вроде такой вежливый, спокойный, а на самом деле палец в рот не клади, откусит. Мы в ресторане заказали шашлык из курицы, овощи, кофе, в общем, получалось по десять долларов на каждого, нормально. А притащили что-то невероятное – за пятьдесят пять долларов порция.
Тоже курица, но с креветками, и там еще черт-те что. Он попросил шеф-повара и растолковал ему на английском, а потом на немецком, что дурить себя не позволит. Кстати, хорошо языки знает. Эти блюда он не заказывал и требует принести то. что нужно. И не дай Бог они включат в счет эти блюда – ни один российский турист не придет в этот ресторан.
– Пожалел денег? – усмехнулась Таня.
– При чем тут это? Кому приятно, когда тебя накалывают. как последнего лоха? Бахов пару раз влетал в такие истории, сама видела, а этот сразу дал понять, кто тут заказывает музыку. И ты знаешь, они его зауважали. Это меня жутко удивило. Обычно меняют блюда и не обращают на тебя внимания, как будто оскорбил их, а тут – оставили свои роскошные блюда, но заплатили мы за них как за шашлык, по десять долларов, он угощал. Кстати, попросил, чтобы заранее принесли счет, отдал деньги, чаевые, и только после этого мы стали есть. А там и омары, и мидии, и устрицы, чего только не было. Ну королевское блюдо! За десять баксов.
– Надо же, – удивилась Таня. – Я думала, он мягкий, вежливый, ну – интеллигентный…
– Он жесткий, суперпрактичный. В делах – холодный циник, плевать ему на все, главное – свои интересы.
– Ну а что еще ты узнала? Поела вкусно, это хорошо. а про него самого?
Таня спрашивала, а сама не сомневалась, что Оксана скажет какую-то гадость. Была готова к этому.
– Мне нужно срочно принять душ. Но в общем – черт его знает, – неожиданно сказала Оксана. – Он мне стал вешать лапшу на уши – жена, семеро детей, куча любовниц, знаешь, смотрит невинными глазами и заливает! Я ему – ты можешь серьезно? А он – серьезно всех забыл и вспоминать не хочу. Ради одной блондинки по имени Таня. Кто-то у него есть, это нормальный расклад, не может такой парень страдать в одиночестве, дуре понятно. А что на самом у него на уме – даже я не врубилась. Тут тебе самой нужно решать. Поймешь, что он действительно хочет сделать тебя своей женой, – так тому и быть.
– Так что ты мне посоветуешь, Ксана?
– Не давай ему до Москвы. Выстрелит из своей пушки на колесиках и успокоится. А так, может и зациклится на тебе. А лучше всего – проверить, как он на самом деле относится к тебе. Все, я побежала в душ.
Оксана торопливо разделась, бросила одежду и белье на кровать. Таня задержала взгляд на ее бритом лобке, покрытом колючими волосками. Точно такой же приснился ей! Наверное, потому, что она видела подругу голой вчера и позавчера…
Таня снова задумалась. Выстрелит и успокоится… Ну хоть что-то понятно будет. А не выстрелит, может и обидеться… Ну и как тут быть? Циник… свои интересы… В какой мере она является его интересом? Только чтобы выстрелить или пострелять, или что-то большее стоит за этим? Поди, знай!..
Оксана стояла под струей холодной воды, смывая липкий пот. Она ничего не придумала, глупо было бы придумывать, ведь Таня могла сама выяснить у Игоря, о чем они говорили. Но она точно расставила акценты – Игорь не влюбленный очкарик-интеллигент а жесткий, расчетливый человек, скорее всего у него в Москве есть любовницы, пусть Танька сама думает. Она уже поплыла. вряд ли удержит, но решение уже есть. Нужно только дождаться подходящего момента.
17
Вторая половина дня прошла более весело, нежели первая. Таня с Игорем купались, оставив Оксану на хозяйстве, то есть у сумочек с документами и деньгами, Таня не то чтобы загорела, но сильно покраснела под лучами турецкого солнца, которое, несмотря на конец августа, никак не хотело уступать свои права осени.
Ужин обеспечил им Игорь. Он не только наполнил три тарелки языками, о которых особенно просила Оксана, памятуя о вчерашнем недоразумении, но и принес второе – жаркое из рыбы, похожей на огромную скумбрию. Туша ее, с человеческий рост, висела на другой стороне бассейна, и повара отрезали куски и жарили их в шипящих сковородках на глазах туристов.
Вино он не заказывал, Таня попросила, чтобы принес недопитую бутылку вчерашнего мартини. Она же приказала ему вчера унести ее в номер, он подчинился вчера, и сегодня тоже.
Разумеется, они сидели за столиком у самого края бассейна, в котором колыхалась голубая вода. Вечер не стал более прохладным, но все же приятнее, чем сидеть в зале ресторана.
– Ты только представь себе, белье от Диора у них стоит на десять долларов дороже, чем у нас, – говорила Оксана. – Они что, думают, мы «совки»? Будем кидаться на все, что они продают? Да пошли они со своими трусами!
– Оксана увлеклась ценами, – сказал Игорь. – Мне стоило больших усилий убедить ее не спорить с продавцами.
Таня вспомнила сцены в московских магазинах и улыбнулась. Она живо представляла себе это.
– А как ты сразил этих проходимцев в ресторане – просто писк! Я бы устроила истерику, а ты был совершенно спокоен и уверен в себе. Самое интересное, что они это прямо-таки кожей почувствовали!
– Я не могу устраивать истерику и хорошо знаю, что в ресторанах Алании такие сцены вполне нормальное явление. Я просто был готов к этому.
Таня слушала и молча кивала. Она уже почти решила для себя, что все будет так, как он захочет. Потому что ей тоже этого хотелось. Ибо в любом случае она будет помнить о нем, не сможет забыть, так пусть случится то, что потом приятно вспомнить. Его взгляд вчера, во время танца, перевернул ее душу. Если он означает ложь и предательство – то в мире нет ничего хорошего. Она уже сейчас это знала.
– Сегодня выступает очень известный турецкий певец, пойдем смотреть? – спросил Игорь. – Или у дам есть свои соображения на этот вечер?
– Пойдем, – сказала Таня. – А он будет петь турецкие песни?
– Нет я уже был на его концертах, только фамилию не могу запомнить. Он будет петь все самые знаменитые песни мира, в том числе и наши. Примерно то же, что делали вчера ребята из России, но совсем другой уровень.
– Пойдем! – сказала Оксана. – А что еще можно придумать тут вечером? Не сидеть же в номере? А в других ресторанах и петь не хотят. Пойдем и будем слушать турецкого певца, раз он поет известные шлягеры.
– Кстати, у него вполне приятный голос, – сказал Игорь.
– Ну, если приятный, тогда обязательно пойдем, – сказала Таня. – Только пить больше не будем. Ох, я опять объелась. Каждый вечер здесь получается такое…
– Сбегаю принесу арбузов и дынь, а вы пока вина выпейте, – сказал Игорь и пошел на другую сторону бассейна.
– Джентльмен, – сказала Оксана. – Но очень опасный.
– Почему, Ксана?
– Ты бы видела его в том ресторане – не узнала бы. От него прямо-таки флюиды власти исходят. Парень привык повелевать, брать свое и плевать на то, что будет после него. Страшный человек.
Ничего страшного Таня в Игоре не видела. И думать об этом уже не хотела. Она приняла решение, и все. Хватит дергаться. Сама навязываться не станет, но и отказывать не будет. Ей хорошо с ним? Да! Ну и пусть будет хорошо. А Игорь уже торопился с тарелками сочных ломтей арбузов и дынь к их столику.
Потом они гуляли по берегу моря, Таня обнимала Игоря за талию, он ее за плечи, а Оксана шагала рядом такая гордая и неприступная, что ни один мужчина не осмелился подойти к ней. То ли мужчины были особо проницательные и не особо озабоченные, то ли слышали уже злой и резкий голос Оксаны в летнем театре, а может, на пляже или в ресторанчике среди пальм, но рисковать своим настроением не хотели.
В восемь было уже темно, сочные гроздья южных звезд висели в небе, а рядом приветливо рокотало море. Но даже у самой кромки воды воздух был горячим и густым.
– Хорошо как… – прошептала Таня. – Сто лет уже не видела моря, пальм… Не дышала вот этим воздухом… Правда, в Коктебеле ночью все-таки было прохладно, да и днем не всегда жара, даже в июле. А тут я ни одного облачка не видела.
– Если это хорошо, то и не надо, – сказал Игорь.
– Ты где живешь? – спросила Оксана. – Может, мы соседи?
– На Тверской.
– Какой ужас! Это же центр – шум, гам, толпы проституток под окнами…
На самом деле ее возмутило совсем другое. На Тверской простые бизнесмены не жили, и это был еще один довод в пользу того, что эту парочку нужно разлучить во что бы то ни стало. Танька поселится на Тверской? Это все равно что сама она снова окажется в общаге!
– У меня окна выходят во двор. А ты где?
– На Кутузовском.
– А ты, Танюша?
– Все сведения о себе – перед отлетом, – с улыбкой сказала Таня. – До той поры они секретные.
Оксана мысленно похвалили подругу. Все-таки помнила, о чем говорил перед отлетом Бахов.
– К чему такая секретность? – удивился Игорь. – Я могу тебе прямо сейчас дать свой адрес, помер мобильника. Это дом напротив гостиницы «Минск».
– Потом, ладно? – сказала Таня. – Все это не нужные мелочи, а здесь так хорошо… Просто ходить, просто дышать, просто смотреть.
– Просто, просто! – с досадой сказал Игорь. – Это просто обычный турецкий курорт, не самый лучший, но вполне приемлемый. А за мелочами, как ты говоришь, стоит нечто большее.
– И что же? – спросила Таня.
– Девушка, которая мне очень нравится.
– Так уж и нравится?
– Представь себе.
– Не могу. Поэтому давай не будем спешить.
Игорь хотел сказать, что он и так не спешит, более того, непростительно медлит, но посмотрел на Таню и… улыбнулся. Да никуда она не денется даже в многомиллионной Москве.
– Пойдемте в летний театр, скоро начнется концерт, нужно столик занять, – сказал он.
– Но если твой певец будет плохо петь, придется какое-то другое развлечение придумать, – решительно сказала Оксана. – Тут есть ночная жизнь?
– Да вы с ума сошли? – возмутилась Таня. – Какая ночная жизнь? Нам осталось всего три полных дня на море. А это лишь утро и вечер, потому что после часа даже на море невозможно быть. Хотите потерять одно утро? Я возражаю!
– Принимается, – сказал Игорь. – Но я надеюсь, что певец вам все-таки понравится.
* * *
Турецкого певца звали просто Сулейман, даже без популярной приставки «оглы». Таня посмотрела на Игоря и засмеялась.
– Не нравится Сулейман? – спросил он, обнимая ее.
– Да нет, вспомнила, что ты забыл его фамилию. А фамилии-то у него и нет!
– Поэтому и забыл.
Они сидели довольно далеко от сцены, все-таки пришли поздно, когда свободных столиков уже не было. Но Игорь куда-то сходил, договорился, им принесли еще один столик и три стула, потеснили других и обеспечили полноправное присутствие на концерте. Сулейман был уже немолод, толстоват, лысоват и чем-то походил на Бахова, но голос у него и вправду был хорош – сочный, лирический баритон, сродни магомаевскому. Сулейман начал с турецкой народной песни, и это было воспринято как дань уважения государству, в котором они гостили.
Несмотря на протесты Тани, на столе перед ними стоял бокал с коктейлем. Игорь заказал себе виски с содовой, а девушкам по «тропиканке» и соленые орешки. Под турецкую песню и коктейли, и напитки, и орешки шли просто замечательно, и Таня скоро забыла, что возражала против напитков.
Сулейман перешел на классику мировой эстрады, затянул «Падает снег» Сальвадоре Адамо. Это у него получалось ничуть не хуже, чем у автора, пожалуй, даже лучше.
– Белый танец, – сказала Оксана, вставая из-за стола.
Игорь не стал возражать, и Таня осталась одна. Слушала песню и думала, что Сулейман мог бы запросто петь в «Ла Скала», собирать многомиллионные аудитории на стадионах, а вынужден выступать по курортным отелям, где хоть и все места заняты и люди стоят за пределами «зрительного зала», а больше трехсот человек вряд ли наберется. С таким-то голосом – почему? Не судьба? А что такое это судьба? Стечение обстоятельств? Решение свыше. Или первое по велению второго? И опять-таки – почему?
Она уже не раз об этом думала. Если бы не гибель отца в самое страшное для страны время, кем бы она теперь была? И она, и мать? Да уж, наверное, не библиотекаршей и не завучем в школе. Она могла бы возглавлять модный женский журнал, мать была бы… депутатом, видным защитником прав женщин, но не получилось. Кто так устроил? За что, почему? Ну, Оксана понятно, чем достигла благополучия, с Баховым тоже все ясно, номенклатурщик, вовремя подсуетился. А Игорь? За что ему дадено теперешнее благополучие? Талантлив? Сколько таких талантливых нищенствует?
Ему дадено за то, что у нее отнято. Почему? Неожиданно она почувствовала неприязнь к Игорю. Возможно, он талантливый менеджер, да и она ведь не бездарна. Статьи писала – хвалили, идей было много, да только грязь и мразь не терпела и защиты попросить было не у кого, поэтому и оказалась в библиотеке, на задворках жизни. А он – в шоколаде? Отец не просто погиб, его убили, она часто так думала, почти не сомневалась, только доказать это было невозможно. Таня допила свой коктейль, дождалась возвращения Игоря и Оксаны.
– Закажи мне «кровавую Мэри», знаешь, да? Водку с томатным соком и специями, – сказала она Игорю.
Он внимательно посмотрел на нее, потом улыбнулся и развел руками, что надо было понимать – как прикажете, и сам пошел к официантке. Оксане не пришлось изображать удивление, она и в самом деле была удивлена просьбой подруги.
– Танюш, все нормально?
– Конечно, – самоуверенно сказала Таня.
Зазвучала песня «Отель «Калифорния»», Игорь пригласил ее на танец, заверив, что «кровавая Мэри» будет стоять на столе, когда танец закончится. Он смотрел на нее с такой же нежностью, как и вчера, но Таня ничего не чувствовала. Просто переминалась с ноги на ногу, все больше и больше думая о том, что жизнь устроена очень несправедливо. Не бог весть какие оригинальные мысли, все кругом только и твердят об этом, особенно люди, которым повезло. Но почему ее определили в стан неудачниц? Надолго ли? Навсегда?
– Что с тобой, Танюша? – спросил Игорь.
– Да так, грустные мысли в голову лезут.
– Скажи, что нужно сделать, чтобы они исчезли и ты была… такой, как вчера?
– Ты уверен, что все можешь?
– Уверен, что сделаю все, что смогу.
– Грустные мысли могут исчезнуть, если не будет причины, которая вызвала их, – с усмешкой сказала Таня. – Моя причина не по карману даже состоятельным господам.
Да, Игорь был похож на отца, глядя на него, она видела… До того, как он ушел танцевать с Оксаной, а сейчас просто думала о погибшем отце. Она любила его больше, чем мать, – красивого, интеллигентного, настоящего мужчину. А Игорь – всего лишь смутная тень, иногда напоминающая отца.
– Ну, кое-что мне все-таки по карману, скоро докажу это, – сказал Игорь, целуя мочку ее уха. – Я сделаю тебя королевой этого бала.
Таня дернула головой.
– Не надо.
– Да что с тобой?
– Ничего, пригласи лучше Оксану, у вас с ней неплохо получается.
Игорь решил, что она приревновала его к подруге, – вместе ездили в город, обедали в ресторане, танцевали… Сама же хотела всего этого, глупо теперь обижаться. Впрочем, он любил повторять, что если душа человека потемки, то женская душа солнце. Во тьме что-то можно разглядеть, а увидишь женскую душу – ослепнешь. Так что не стоило придавать этому значения, захочет, сама скажет. А может, и нет… Времени на раздумья у него не было!
Они вернулись к столу, там и вправду стоял коктейль «кровавая Мэри» с российским флажком. Таня выбросила флажок и припала губами к трубочке. Игорь взглянул на Оксану, безмолвно спрашивая: что с твоей подругой? Но та лишь усмехнулась в ответ – мол, откуда я знаю?
Полчаса, наверное, они сидели молча, думая каждый о своем и потягивая напитки через пластиковые соломинки. Конферансье объявил перерыв, Игорь поднялся со стула.
– Тань, мне нужно отлучиться на несколько минут, ты не уйдешь?
– Не знаю, – сказала она, разглядывая свой бокал.
– Пожалуйста, не уходи, я тебя очень прошу. Обещаешь?
– Хорошо, – с тяжелым вздохом сказала она.
– Ладно, девчонки, ждите меня, и я вернусь, – сказал Игорь и пошел к сцене.
Оксана подозвала официантку, на сей раз заказала себе джин с тоником. Ей и самой было интересно, что творится с Таней, почему она такая мрачная? Может, решила отшить этого Игоря? Ну так за это можно было пить всю ночь!
– Может, уйдем? – спросила Оксана.
– Я ведь обещала, – сказала Таня.
Она уже чувствовала себя лучше, горькая обида не сжимала горло, не давила на сердце. Такое случалось и раньше, нахлынет вдруг тоска – прямо хоть волком вой. С чем это связано, с магнитными бурями, лунными фазами или чем-то еще, она не знала.
– А что ты такая смурная была? – допытывалась Оксана. – Он тебе какую-то гадость сказал, когда танцевали? Деньги предложил, если пойдешь с ним в номер и сделаешь…
– Перестань, Ксана. Он такое не может сказать.
– И не такое может! Ты просто слепая, смотришь на него, как кролик на удава, пищишь, а ползешь в глотку. Но я-то вижу, понимаю. Ох, смотри, Танька.
Таня лишь кивнула в ответ, мол, смотрю. Оксана снова задумалась, пытаясь понять эти странные отношения. Более чем странные! Один деловой, самоуверенный, продвинутый, знает, как обращаться с женщинами. Ну, хочешь ее трахнуть – так давай, заморочь голову, у тебя ж бабок много, если на Тверской живешь! Другая бедная, но чересчур принципиальная, допустим, нашла себе принца – давай, ублажи его, покажи, докажи, что лучше тебя нет! Должна понимать, тут не до принципиальности, не то бросит и убежит к другой. А они ходят, смотрят друг на друга, обнимаются, разговаривают, ну прямо как школьники, честное слово! Идиотизм!
Игорь прошел за кулисы, махнул рукой певцу.
– Привет, Сулейман.
– Господин Корсаков! – почти без акцента сказал по-русски Сулейман. – Здравствуй, Игорь, тебя видеть. – Он поднялся со стула, пожал протянутую руку. – Как поживаешь?
– Нормально.
– Опять хочешь, чтобы спел с твоей очередной подругой?
– Хочу. Сто баксов хватит?
– Не надо меня обижать. Я тебя еще не отблагодарил по-настоящему за турне по России прошлой осенью. Хорошо получилось, денег заработал. А увидеться не довелось, ты в командировке был.
– За что благодарить-то? Просто поговорил со знакомыми продюсерами, они пригласили тебя.
– Хорошо, давай по рюмочке ракии, за встречу. А потом жду тебя на банкете, хороший будет банкет.
Сулейман достал из «дипломата» бутылку болгарской водки, два пластиковых стаканчика, наполнил их В этом и крылась разгадка хорошего знания русского языка. Сулейман был болгарским турком, учился в московской консерватории, потом пел в Пловдивском оперном театре. Уезжать из Болгарии и не думал, его там знали, любили, но пришли девяностые, и жить на нищенскую зарплату стало просто невозможно. Тогда-то Атанас Левков и вспомнил, что он все-таки турок, уехал в Анталью и стал Сулейманом. О карьере оперного певца пришлось забыть, пел в ресторанах, а летом – в отелях на побережье. Два года назад Игорь пришел к нему с той же просьбой и был сильно удивлен, услышав, как турок говорит по-русски. Он ведь пел и русские песни, но с сильным акцентом! Не сказать, что они были друзьями, но когда Игорь отдыхал здесь, неизменно звонил Сулейману, тот приезжал с концертом, после которого выпивали и говорили в основном о Москве.
Выпили и сейчас.
– Которую? – спросил Сулейман, промокая губы носовым платком. – Про деньги забудь.
