Текст книги "Никуда не уйти от любви"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
– Если хочешь меня угостить, принеси сухого вина, – сказала Таня. – Белого.
Моргачев удивился, но просьбу незамедлительно выполнил, благо бутылка сухого французского «Lаbоttiеrе» стояла на столике с напитками.
В кабинете Бахова тоже стоял монитор видеодомофона, только Оксана про него не знала. Не только монитор, но и видеомагнитофон, записывающий всех в дом входящих, были спрятаны в тумбе рабочего стола. Видик был круглые сутки запрограммирован на включение при наличии сигнала с камеры. А как же иначе? Жена молодая, страстная, а он с утра до ночи на службе – надо знать, кто сюда приходит. До сих пор никаких подозрительных гостей не было зафиксировано, но отключать аппаратуру Бахов не собирался. В его отсутствие она работала бесшумно, запертая на ключ, а когда он дома, мог сделать так, что звучал тихий сигнал, если видеоглазок в двери фиксировал гостя. Поэтому Иннокентий Петрович узнал о приходе Тани через несколько мгновений после того, как она позвонила. Выдержал паузу, дабы не мешать людям знакомиться, и вышел к гостям.
Всех поприветствовал, всех поцеловал и широким жестом пригласил за стол, благо Людмила уже все сделала – стол ломился от обилия закусок, ароматы деликатесов дразнили обоняние.
За столом Таня очутилась рядом с Валерой, а с другой стороны села Оксана. Прочие гости восприняли это совершенно спокойно и даже с симпатией. Пронин догадался, для чего босс хотел, чтобы Моргачев пришел один, и хотел посмотреть, что из этого получится, ревнивый Степанян был рад, что записному бабнику есть на ком сосредоточиться и он не станет доставать его жену и провоцировать скандал, а Пупченко решил, что Моргачев и Таня давние любовники, только не хотят это афишировать. О том, что думал Бахов, и говорить не стоит.
Наполнили рюмки, мужикам, разумеется, водкой – праздник-то российский, – и закуска соответствующая имелась в изобилии – исландская селедка под винным соусом, швейцарский маринованный чеснок, английский сырокопченый бекон и даже отечественная черемша, тщательно проверенная на отсутствие радиации и нитратов с нитритами. Женщинам предоставили право выбора. Таня предпочла все то же белое вино.
– Ну что, – сказал Бахов, вставая со стула. – Надо нам отмечать наши, российские, праздники, надо привыкать к ним. Потому что именно они дали нам все, конкретно то, что имеем. Коммунистам все дали октябрьские события, они их отмечали. А мы должны праздновать августовские, потому как они дали нам свободу и независимость от всяких там, понимаешь, руководящих указаний. Кем мы были раньше? Обычными совслужащими, так сказать. Идей было до черта, а реализовать их – никакой возможности. Занимали с утра очередь, чтоб купить стенку или кухонный гарнитур, о финских холодильниках вроде «Розенлефа» только мечтали.
– У меня был, – сказал Пупченко. – Хороший холодильник.
– Не все же работали во Внешторге, как ты, Гена, – сказал Бахов. – Свободная Россия дала нам возможность сполна реализовывать свои идеи и жить, так сказать, по заслугам. Вот за это я и предлагаю выпить! До дна!
Кто же мог отказаться, особенно если в углу стоит государственный триколор? Мужчины набросились на закуску, женщины ели неохотно, демонстрируя явное презрение к еде. Все они, за исключением Тани и Оксаны, имели склонность к полноте и старались не усугублять эту проблему.
– Слушай, Тань, – сказала Оксана, – я сегодня узнала в салоне, что зимой в моде будут жакеты из нервно щипанной нерпы, представляешь? Нужно будет посмотреть, есть ли что-то подобное у нас. Если нет – заказать.
– Для чего? – удивилась Таня.
– Ну как же! А еще мне сказали, что Армани предложил в качестве головного убора шлем летчика.
– Вот этот… скафандр, что ли?
– Да нет, кожаный, ну как в сороковых годах были. И даже в тридцатых. Такая ушанка из кожи.
– Не слушай ее, Таня, – тихо сказал, почти коснувшись губами ее уха, Моргачев. – Щипаная нерпа выглядит почти так же, как облезлая кошка. А ушанку летчика могут надеть только те, кому прическа позволяет.
Оксана услышала это, недовольно поморщилась:
– Заткнись, Валера, тебя никто не спрашивает.
– Извини, Оксана, я тоже ни у кого не спрашиваю, что можно говорить моей девушке, а что нет, – парировал Моргачев.
Таня уже поняла, что Оксана хочет познакомить ее со своим бывшим любовником. Наверное, Иннокентий Петрович тоже в этом участвует. Валера его беспокоит, пусть женится и навсегда позабудет об Оксане. Интересно все это устроено. А она должна согласиться? Нет, господа хорошие, извините.
Мать волновалась, провожая ее в гости. Хоть и верила, что Таня знает, как себя вести, а все равно беспокоилась. Все у них трудно, а там – миллионеры которые обеспечили себя и своих детей до старости и теперь борются за то, чтобы и правнуки могли жить при коммунизме. Не соблазнится ли она на легкие деньги?
Не соблазнится. Не так-то все и плохо было у них: жили с матерью дружно, душевно, радовались малым приобретениям, огорчались малыми потерями.
– Не ругайтесь, – сказала Таня. – Нервно щипанная нерпа может вызвать прогрессирующий невроз.
– Откуда ты знаешь? – насторожилась Оксана.
А Моргачев довольно усмехнулся.
– Выпьем на брудершафт, Танюша? – предложил он.
– Нет, спасибо.
– Я бы хотел поближе познакомиться с тобой, у меня есть возможность показать тебе весь мир. Венеция, представляешь, гондольеры, каналы, Дворец дожей…
– И жуткая вонь, – добавила Оксана.
– Париж, Лос-Анджелес, Цюрих, Кейптаун… – продолжал Моргачев. – Все – у твоих ног. Лучшие отели, рестораны…
– Успокойся, Валера, – сказала Таня. – Мне и в Москве хорошо живется.
Оксана злорадно захихикала. Хоть и намеревалась познакомить подругу со своим бывшим любовником, но ее уверенный отказ доставлял куда большее удовольствие, чем предполагаемое согласие. От Бахова не ускользнул этот разговор, да и от всех остальных тоже. Один лишь Пупченко не совсем понимал, что происходит – коли любовники, так чего выпендриваются?
– Ладно, будем жить только в Москве, как скажешь, – с вымученной улыбкой согласился Моргачев.
Он не совсем понимал поведение Тани и совсем не понимал, чего хочет Оксана. Унизить его? Но для чего? Они ведь расстались по-хорошему. Значит, ревнует. Ну, держись, детка, ты сама этого хотела!
Пупченко провозгласил тост за любовь, которая правит миром, все выпили, и первый зам поставил диск с песнями Пугачевой и решительно направился к Тане. Что говорить, спорить, нужно жить и радоваться жизни. А с кем? Ну конечно, не со своей надоевшей женой, есть туг и другие женщины, более привлекательные. А именно – незнакомка Таня, ее-то он и пригласил на танец, к неудовольствию Моргачева. Она пошла танцевать с Пупченко.
– Приглашаю тебя, Ксюша, – сказал он, протягивая руку.
– Перебьешься, – сказала Оксана.
Моргачев огляделся – Степанян уже танцевал со своей женой, Пронин танцевал с женой Пупченко, можно было пригласить его Риту, но… лучше уж Бахова. Хотя тоже не хотелось, и Моргачев остался сидеть за столом. Еще выпил, тщетно пытаясь понять, что же все это значит. Но понял только одно – Таня красивая девушка, и он ее уломает. Рано или поздно. Чтобы досадить Оксане. Подумаешь, библиотекарша С нищенской зарплатой! И не таких гордых видели.» Теперь ему хотелось не просто соблазнить Таню, а заставить ее исполнять все его сексуальные прихоти. Абсолютно все!
7
Таня пила мало, только сухое белое вино, а вот соратники Бахова не стеснялись наполнять быстро пустеющие бокалы и через час были совсем веселыми и раскрепощенными, настоящими гражданами свободной России.
А что им оставалось делать, если по-прежнему никто не понимал, для чего босс устроил эту вечеринку? Если и вправду хотел отметить непонятный праздник, флаг в углу поставил, то следовало пригласить людей из московского правительства, да и нужных чиновников из большого правительства тоже. На фоне флага, в солидной компании, глядишь, и решили бы кое-какие проблемы. Но вместо нужных и важных чиновников пришла какая-то девчонка, подруга жены. Думали, хотят сосватать за Моргачева эту самую подругу, ну ладно, интересно под водочку и хорошую закуску понаблюдать за бесплатным представлением, тем более сам Валера был не против знакомства. Но увы, девчонка его в упор не желала видеть.
Ну а если все так непонятно, то остается только одно: хорошо выпить (свободная Россия все еще жила по советским законам, где за чужой счет пьют даже язвенники и трезвенники), закусить и отвалить восвояси, дабы потом, в более приятной обстановке, обсудить с законной половиной смысл этого мероприятия.
Изрядно захмелев, мужчины увлеклись деловыми разговорами об акциях, инвестициях и предстоящем переделе собственности. У женщин были свои темы. Ирина и Нелли, домохозяйки, как и Оксана, увлеченно обсуждали, что следует носить предстоящей осенью и зимой, и всякие бытовые трудности, которые Таня просто не могла понять. Например, у Пупченко сгорела лампочка в хрустальном бра. Ирина вызвала электрика, чтобы заменил. Тот пришел, вкрутил новую лампочку и потребовал за работу пятьсот рублей. Ирина хотела дать ему двести, но он сказал, что таких цен давно уже нет, инфляция растет. Пришлось выложить пятьсот: как были нахалами эти электрики и сантехники, так и остались. Нелли беспокоила проблема массажисток. Раньше приходили за тридцать долларов, а теперь хотят пятьдесят. За полчаса работы! Выходит, если поработает восемь часов – будет иметь четыреста долларов. В день! Это когда наши учителя и врачи… Маргарита Пронина работала в газете и, похоже, с презрением относилась ко всей компании, в том числе и к Тане. Женские разговоры она сопровождала язвительными репликами, мужские – уничтожающим диагнозом, что вызывало болезненную реакцию на лице ее супруга.
Тане все это было неинтересно. Лампочки она давно уже меняла сама, да и прокладку в смесителе могла заменить, а массажисток просто не приглашала и, сколько они берут за свои услуги, не знала и знать не хотела. Оксана время от времени пыталась втянуть ее в разговор, но Таня лишь вежливо улыбалась в ответ.
Моргачев несколько раз пытался разговорить ее, рассказывал смешные истории, случавшиеся с ним в поездках по миру, анекдоты. Но Таня отвечала все с той же вежливой улыбкой, за которой скрывалось полное равнодушие. Моргачев обиделся и минут десять даже не смотрел на нее, но в конце концов не вытерпел. Поскольку музыка не смолкала и сладкий голос известного поп-идола в прямом и переносном смысле этого слова звучал в гостиной, Моргачев просто взял Таню за локоть и повел танцевать. Пригласить на танец не удосужился, понимая, что получит очередной отказ. Он выпил, пожалуй, больше всех, и хоть был моложе других сотрудников банка, захмелел серьезно. Таня и слова сказать не успела, как оказалась в его объятиях на середине гостиной.
– Тань, ну чего ты выпендриваешься? – шептал ей на ухо Моргачев. – У меня есть квартира, вполне уютная и приспособленная… Поехали прямо сейчас?
– Не надо меня так хватать, больно. Пожалуйста, отпусти.
– Ни за что. Ну, ты согласна?
– Нет.
– Хорошо, мы не современные люди, живем не в двадцать первом веке, а в галантном восемнадцатом, хорошо. Чего хочет нищая, но гордая интеллигентка? Театр? Выбирай любой, нет проблем. Концерт? Выставка? Согласен, обеспечу. А может, надо гулять под луной? Хотя, как сказал классик, «Любовь не вздохи на скамейке и не прогулки при луне». Любовь – это постель. Ну да Бог с ними, с классиками, я согласен и на прогулки. Где? Архангельское, Царицыно, а может, у меня на даче? Там сосновая роща, озеро неподалеку, а воздух!..
– Нигде и никогда, – сердито сказала Таня. – Ты перестанешь сжимать меня? Больно же.
– Нет, не перестану, пока не скажешь, что я должен сделать для тебя, – пьяно бормотал Моргачев.
За столом воцарилась тишина. И гости, и хозяева, кто прямо, а кто искоса, следили за танцующей парой, всем было интересно, чем это кончится. Таня посмотрела на Оксану, надеясь, что подруга поможет и теперь, но Оксана только подмигнула ей. Что означало – все хорошо, дорогая.
– Я дам тебе ответ, если ты перестанешь сжимать меня в своих тисках, – сказала Таня. – Пожалуйста, не держи так сильно, мне больно.
– Хорошо, – усмехнулся Моргачев. – Тань, мы с тобой замечательная пара, точно.
Его руки уже не так крепко прижимали Таню к себе. Она улыбнулась, глядя в его мутные глаза, повернулась в танце, поставила правую ногу сзади его ног и двумя руками сильно толкнула Моргачева в грудь. Размахивая руками, он с грохотом приземлился на задницу, врезался спиной в диван.
– Валера много выпил, потому и упал, – объяснила Таня.
– Да она же самбо занималась, когда училась в школе! – воскликнула Оксана.
– Спасибо, у вас было очень мило, – сказала Таня. – Мне пора домой, всем до свидания?
Она помахала ладошкой и решительно пошла в прихожую. Моргачев так и остался сидеть на полу, упершись спиной в диван и с нехорошей усмешкой провожая Таню взглядом.
– Я с тобой до метро! – сказала Оксана и побежала следом.
– Ну, значит, выпьем за наших баб, которые как говорится, и коня на скаку, и… все такое, – сказал Бахов. – Валера, ты присоединишься?
– По последней, – правильно понял настроение босса Пупченко. – Давай, Валера, для тебя специальное дополнение – особенно за тех, которые самбо занимались.
Моргачев усмехнулся, одобрительно кивнул и бодро вскочил на ноги.
Кутузовский был не такой, как в прошлый раз, когда Таня возвращалась домой от Оксаны. Народу на тротуаре было больше, и машин на проезжей части больше, и выхлопных газов в воздухе больше. Таня решительно шагала к метро, а рядом с ней, держа подругу под руку, шагала Оксана.
– Танька, я не понимаю, чего ты кочевряжишься? У Валеры есть квартира, дача, бабки. Машина «вольво». Парень симпатичный. Знаешь, как на него бабы пялились, когда мы отдыхали в Испании, Италии, на Канарах?
– А мне не нравится.
– Что, совсем-совсем?
– Ксана, мы с тобой подруги, и ты хорошо знаешь меня. Если сказала, что не нравится, значит, так оно и есть. Но ты могла бы хоть предупредить меня, с кем хочешь познакомить, как с ним вести себя!
– В следующий раз обязательно, это я тебе гарантирую. Но Валера… Ты что, совсем свихнулась?
– А ты? Подсовываешь своего бывшего любовника и злишься, когда он начинает заигрывать со мной. Я просто не хотела причинять тебе боль, понимаешь?
– Ну, был моим любовником, а что тут такого? Они все были чьими-то любовниками еще в школе. А злилась потому… что он стал издеваться надо мной, хамить. Гадости всякие говорить, я такое не протаю. Ведь как должно было быть? Вы познакомитесь, а потом тихо смоетесь, и все дела. Твое будущее – в твоих руках. И какое будущее! Какие бабки!
– Ты хоть бы спросила, нужно мне это или нет.
– Да знаю я тебя как облупленную! Но нельзя же быть такой упертой дурой! Я тебе от чистого сердца хочу помочь, понимаешь?
Таня понимала. Оксана всегда хотела влиять на нее, подчинить своей воле, а не получалось. Таня дружила с ней, была в ее затеях от экзаменов до ресторанов «вторым номером», но всегда оставалась при своем мнении. Да, она не так изобретательна в общении с профессорами, да, не так красива, и все самые симпатичные парни доставались Оксане. Но это не значит, что Оксана лучше ее вообще. Конечно, выдать ее за подчиненного своего мужа – многое значит. Можно влиять на ее жизнь и прямо и косвенно, через Бахова. Но нет, извини, подруга.
– Спасибо, Ксанка. Но больше не надо.
– Нет, погоди… Это не разговор. Ты что, собираешься сидеть в своей библиотеке до пенсии? Я не могу этого позволить, я твоя подруга, я должна тебе… вам с Зинаидой Ивановной… Я что-нибудь придумаю.
– Не надо, Ксанка, – устало сказала Таня.
– Нет, надо! Хорошо, сделаем так, что будут несколько претендентов, понятное дело, достойных, и ты сама выберешь. А я обязательно подскажу кто чего стоит.
– А просто так ты уже не хочешь со мной дружить?
– А я что делаю?
– Вот и не бери дурного в голову. Мне с тобой интересно, это другой мир. а ты – как дверца в него. Интересно, да, но хочу я туда попасть или нет – мое дело.
– Все поняла. Тань, пробьемся, я тебе обещаю.
– Куда?
– Прямо в лучшее будущее. Слушай, будь осторожна, Валера жутко злопамятный мужик. Он такое не простит. Я, конечно, скажу Бахову, чтоб приструнил его, но все же…
– Я не боюсь, Ксанка.
– Завтра приеду’ к тебе в библиотеку, интересно посмотреть, как ты работаешь. А потом вместе махнем куда-нибудь, договорились?
– Приезжай.
– Слушай, вот уже метро… Давай возьмем тачку, а? Ну зачем тебе ездить на общественном транспорте?
– Я привыкла. Спасибо, Ксана, все было замечательно, и гости, и стол… Мне было приятно.
Таня соврала, все ей было там неприятно. Но не хотела огорчать подругу, которая искренне стремилась ей помочь… чтобы наконец-то подчинить своему влиянию строптивую москвичку. Бедная Ксанка! Она не смогла преодолеть обратный путь, метров семьсот, своим ходом, поймала машину. Таня наблюдала за ней, стоя у входа в метро. И чувствовала, что подруга несчастлива, и хотела как-то помочь ей.
Гости ушли, повариха Люда быстро перемыла посуду и тоже удалилась.
– Ты довольна? – спросил Оксану Бахов.
– Не знаю…
– Но я сделал все, о чем ты просила.
– Да, спасибо, Кеша.
Оксана налила себе виски, добавила содовой, задумалась, неторопливо потягивая ароматный напиток. Довольна ли она тем, что получилось? Да конечно, нет, подруга решительно отшила Валеру, а ведь три года назад хвалила его после того, как познакомилась. Кажется, это была их последняя встреча перед разлукой. Ну, отшила, и ладно, у Бахова есть и другие неженатые мужики. А вот поведение Валеры ее огорчило. Что-то уж больно скоро он клюнул на Таньку. Симпатичный мужик, отличный любовник, но – подчиненный Бахова, потому и расстались. Она, Оксана, за «шестерок» замуж выходить не собиралась. Валера мог бы вести себя как-то… поаккуратнее. И уж конечно, не говорить ей гадостей в присутствии гостей. А он прямо-таки поплыл, когда Таньку увидел. Хотел разозлить? Да нет, уж это она поняла бы. Если симпатичный мужик смотрел не на нее, а на Таню, Оксана считала это личным оскорблением. Конечно, Танька молодец, не просто отшила а прямо-таки опозорила! Как она его уронила на задницу – просто писк! Но все-таки неприятно.
Оксана допила виски, повернулась к Бахову. Он и вправду сделал все, что она хотела, и за это нужно платить. Понятно чем.
– Что-то не так, дорогая? – спросил Бахов. – По-моему, ты чем-то недовольна и не хочешь поблагодарить своего пупсика?
Он сидел в кресле, широко расставив ноги.
– Ты умница, – промурлыкала Оксана, села на колени к Бахову, потом между ними, обняла, принялась медленно елозить ягодицами, возбуждая мужа. Я Все сделал, как я просила, пупсик заслужил самую сладенькую награду… Я только боюсь, что Валера, наверное, обиделся.
– Наверное, – сказал Бахов, откидываясь на спинку кресла. – Ты к этому причастна, дорогая.
– Я? Почему?
– Валера решил поиграть на твоем самолюбии, а ты не поняла этого, восприняла всерьез его подначки. Этого не следовало делать.
– Какой ты умный. Кеша…
Она сползла на пол, расстегнула ширинку на его брюках. Бахов поморщился, но чуть позже изобразил на своем лице блаженную улыбку. А еще через минуту перестал улыбаться и деловито спросил:
– Как ты думаешь, дорогая, твоя подруга не связана с нашими конкурентами? Не заслана, так сказать, с секретной миссией? У нас сейчас проблемы, конкуренты наезжают, а тут появляется подруга…
Оксана высвободила губы, чтобы ответить, посмотрела в глаза Бахову.
– Танька? Да перестань. Кеша! Если бы ты знал ее получше, видел ее маму, Зинаиду Ивановну… Нет, конечно, нет. Ни с какими конкурентами она просто не может быть связана, не тот человек. Она чересчур правильная.
– Ты уверена в этом?
– Абсолютно.
– Хорошо… Ты такая сладкая, милая, да, да, я дам тебе еще две тысячи в этом месяце, купи что-нибудь себе и подруге… да… А потом мы еще выпьем и пойдем в ванную… о-о, да. Я тебя хочу тоже поцеловать… везде.
Иннокентий Петрович намеревался в ванной не только целовать свою молодую супругу. После ухода гостей он самолично положил кусок глицеринового мыла, надеясь, что сегодня Оксана позволит то, в чем прежде упорно отказывала. Все-таки еще и две тысячи долларов пристегнул к оказанной услуге.
Так оно и получилось.
8
После неожиданной встречи на Новом Арбате жизнь Тани резко изменилась. Теперь они с Оксаной виделись каждый день, и даже когда Таня работала, Оксана приезжала за полчаса до окончания рабочего дня, а потом они ехали в какой-нибудь магазин или к Тане попить кофе, поболтать. А в свободные от работы дни Таня пропадала у Оксаны. Понемногу она привыкла к ее огромной квартире и уже могла без стеснения попросить Людмилу сварить кофе или сделать бутерброд. Да и в дорогие магазины заходила без прежней робости. Правда, в отличие от Оксаны, с продавцами и другими покупателями не ругалась.
Попасть в этот параллельный мир она не мечтала, просто было интересно понаблюдать его изнутри. Все мы где-то слышали или читали о жизни звезд олигархов, просто богатых людей, и, наверное, вряд ли кто отказался бы увидеть его поблизости в режиме реального времени и не в качестве прислуги, а как друг или подруга богатого человека. Разумеется, Таня понимала, что они не совсем равные подруги, как ее бутерброды с «Чайной» колбасой несравнимы с деликатесами, которые пробовала у Оксаны. Зато Оксана нуждалась в ней больше, чем она в ней. У Тани были другие подруги, родственники, а у Оксаны, кроме нее, – никого. После неудачного праздника Таня поняла почему.
– Представляешь, я сказала Нелли, что купила кофточку от Версаче за четыре тысячи, а она заявляет: фирма Версаче захирела после смерти хозяина, теперь это не модно. Да кто она такая, дура набитая? А эта корова Ирина? Я ей рассказываю, как в феврале в Швейцарии отдыхали, в Давосе, а она мне: под президента подстраиваетесь? А вот мы сами по себе, в феврале на острове Бали загорали! Это жены «шестерок», подчиненных моего мужа, а держат себя прямо как не знаю кто! Все у них лучше, моднее, качественнее… Достали!
Таня ничего подобного не говорила, тихо ужасалась ценам и скромно советовала купить то что действительно идет подруге. В ее обществе Оксана чувствовала себя истинной аристократкой И дарила с «барского плеча» то надоевший костюм, то вышедшее из моды платье, то обувь, которая стала ненужной после покупки новой. Таня поначалу отказывалась, но Оксана говорила, что все равно выбросит почти новую вещь (замшевый костюм, например) в мусоропровод, чтобы места не занимал. Ну зачем же почти новый замшевый костюм выбрасывать? Приходилось брать, а потом Таня привыкла и сама не заметила, как ее гардероб увеличился в два раза.
Валерий не оставил своих попыток ближе познакомиться с ней, несколько раз приезжал к дому, ждал ее с цветами – огромными букетами роз. Таня всякий раз спокойно и твердо объясняла ему, что это ни к чему, он просто не нравится ей и никогда не понравится. Букеты не брала, но и не швыряла в лицо богатому ухажеру, просто оставляла их на лавочке у подъезда. В последний раз Валерий не выдержал и сказал:
– Вы сейчас прямо неразлейвода… Но я бы посоветовал тебе держаться подальше от этой стервы. В глубине души она ненавидит тебя, как и всех нормальных москвичей. Но все – абстракция, а ты реальность, поэтому она ненавидит тебя.
Таня не поверила. Она знала, что прежде Оксана завидовала ей, и считала это нормальным явлением. А теперь с чего бы ей завидовать, тем более ненавидеть ее?
Незаметно прошло несколько дней, а потом случилось то, что резко изменило спокойную жизнь Тани. Случилось начало, вернее, причина, а изменения произошли потом.
В тот день Таня не работала, и они поехали на Тверскую покупать Оксане курортные наряды и купальники для грядущей поездки в Италию, Оксана выбрала три очень смелых купальника (трусики «в попку», лифчик едва прикрывал коричневые круги вокруг сосков) и пошла к примерочной кабинке. Но прямо перед ее носом кабинку заняла толстая дама в дурацкой шляпке. Другие кабинки тоже были заняты.
– Жирная, а такая прыткая! – в сердцах сказала Оксана.
Занавеска кабинки отодвинулась, показалась голова толстой женщины, все еще в шляпе.
– Я не жирная, поняла, ты, телка со сморщенной жопой? – сказала голова.
Таня поняла, что тут нашла коса на камень и лучше уйти от греха подальше. Но разве Оксана могла простить такое?
– Ты на свою-то посмотри! – закричала Оксана, ничуть не смущаясь тем, что ее слышат все, кто находился в магазине. – Она у тебя отвисла до пола, корова!
– Что, крутая, да? – спросила голова в шляпе. – Ща выйду и набью тебе рожу! Смотри, что творится! Только от сохи оторвалась, а уже хозяйкой себя возомнила, деревенщина неотесанная!
– Это я деревенщина?! Ах ты, старая соска!
Сцена была просто безобразной, Таня пыталась увести Оксану от злополучной кабинки, но тщетно. Быть бы драке, если б молодые энергичные люди, менеджеры или охрана, не уговорили Оксану примерить купальники в служебном кабинете. Они были вежливы, но настойчивы, и Оксана подчинилась.
После примерки, в результате которой один купальник отсеялся, складки впереди не очень симпатичные, Оксана пошла оплачивать два других, а Таня сквозь стекло витрины заметила, как толстая дама в шляпе садится в черный «мерседес». «Новая русская», как и Оксана, только радости от этой «новизны» что-то не возникало. Отвращение – да.
Они поймали такси и поехали на Кутузовский.
– Жирная свинья! – сокрушалась Оксана. – Я бы ей показала, как нужно разговаривать! Черепаха хренова!
О том, что она сама не умеет вежливо вести себя, Таня промолчала. Но подумала.
– Забудь, Ксана, – сказала Таня. – Ты купила очень симпатичные купальники, тебе идут оба.
– Танюш, приедем, вмажем джина с тоником, мне просто необходимо расслабиться.
– Днем? Не слишком ли рано?
– Никогда не рано расслабиться, если тебя напрягла какая-то жирная… Ух, сука!
В квартире Оксана приказала Людмиле принести очищенный и порезанный ананас, сама в своей комнате (не в той, где стояли шкафы, а в другой, похожей на спальню, но с баром-холодильником) сделала два джина с тоником, бросила лед, протянула фужер Тане.
– Давай, Танюша. Видишь, в каком мире мы живем? Сплошные сволочуги кругом. Без тебя прямо хоть волком вой. Ну, за нашу дружбу!
Людмила принесла ананас, и Таня подумала, что выпить днем джин с тоником совсем не плохо, если он со льдом, а закусывать можно кружками спелого ананаса.
В это время домой неожиданно вернулся Бахов. Видимо, Людмила сообщила ему, что подруги дома, и он без стука распахнул дверь, вошел в комнату,
– Ага, вот вы и попались! – шутливо сказал, целуя ручку сначала Тане, а потом жене.
Он уже проникся уважением к подруге жёны и всячески поощрял их дружбу. Во-первых, выяснил, что Таня дочь не простых родителей, что отец ее был хорошо знаком с Зюгановым, но погиб в 90-м году в автокатастрофе, а мать еще два года назад работала в Министерстве образования. Имелись в наличии тяжело больная тетя и дядя, профессор МГУ. Тетя собиралась завещать свою трехкомнатную квартиру на Арбате единственной племяннице. В связях с какими-либо бизнесменами не замечена. И вполне понятно, что такая девушка не искала выгодной женитьбы и могла спокойно послать Моргачева. То есть вела себя вполне адекватно. Во-вторых, Моргачев пытался снять ее даже после того, что она с ним сотворила на вечеринке, да без толку. Значит, девушка с характером, со своими принципами, такая подруга просто необходима его безалаберной жене. Ну а в-третьих, Оксана стала менее раздражительной, более спокойной и характер свой стервозный проявляла лишь в постели. А там всегда был стержень, который нейтрализовал ее термоядерную реакцию. Понятное дело не графитовый.
– Ты чего так рано, Кеша? – удивилась Оксана.
– Вспотел, хоть и кондиционер, а вспотел. Приехал сменить рубашку, да и костюм, пожалуй. Важная деловая встреча предстоит, надо выглядеть… соответственно. Сделай-ка мне тоже джин с тоником. Душно сегодня.
– Мы с Танькой были в магазине, я купила два купальника, хочешь покажу?
– Нет, не стоит. Таня одобрила?
– Конечно. А ты не хочешь даже посмотреть?
– Я доверяю вкусу Тани.
Бахов не знал о том, что жена еще не остыла от сцены в магазине, иначе не сказал бы такое.
– Кеша, я уже готовлюсь к поездке в Италию. Когда мы поедем? Лето кончается, душно в Москве, сам сказал, а все еще парюсь тут! – раздраженно сказала Оксана.
Бахов с удивлением посмотрел на нее, сам себе сделал джин с тоником. Отхлебнул глоток и сказал: Понимаешь, дорогая, поездка откладывается. Пока что на месяц, а там видно будет. У нас возникли серьезные проблемы, мне необходимо быть в Москве.
– А мне?!
– И тебе тоже.
– Да пошел ты! – мгновенно разъярилась Оксана. – Почему я должна торчать в Москве? Ты же обещал!
– Что делать, дорогая? Обстоятельства изменились, – жестко сказал Бахов.
– Извините, но мне пора, – сказала Таня.
– Сиди! – крикнула Оксана. – Так, значит, ты не собираешься покупать билеты, арендовать дом в Италии?
– Я же тебе русским языком объясняю…
– Тогда вот что! Купи путевки в Турцию мне с Танькой. Туда визы не нужно, поеду с ней загорать на море!
– Дорогая! – Брови Бахова удивленно дернулись вверх. – Уж не думаешь ли ты, что я обязан…
– Нет-нет, конечно, нет, – сказала Таня.
Она поняла, что он хотел сказать, и ответила. Встала с пуфика, поставила фужер на столик и пошла к двери. Но Оксана разъяренной тигрицей встала у нее на пути.
– Стой, Танька! Он сейчас извинится перед тобой!
Бахов уже понял, что сказал глупость, ведь более удачной идеи трудно было придумать. Конечно, жаль прерывать, по сути, «медовый месяц», но уже прервался, если отказать Оксане. Отправить ее сейчас в Турцию, чтоб не мешала сосредоточиться на делах, самое то. Одну – ни в коем случае, а вот с такой подругой, как Таня, можно.
– Извини, Танюша, я погорячился, – с улыбкой сказал он.
– Нет-нет, что вы! Это я должна извиниться…
– Хорошо, поезжайте в Турцию, только на неделю. Договорились?
– Но отель не меньше четырех звезд, – сказала Оксана.
– Разумеется, дорогая, разумеется.
– И быстро, дня через три, Кеша. Я уже сплю и вижу себя на морском берегу.
– Хорошо, я постараюсь.
– Я не могу, – сказала Таня.
– Почему? Возьмешь отпуск. Садись, куда ты все торопишься? Что там такое тебя ждет? Допивай джин!
– Не могу принять это, – решительно сказала Таня.
– Танюша, – с ласковой улыбкой сказал Бахов. – Я прошу тебя об одолжении. Признаюсь честно, я старый, ревнивый муж и только с тобой могу отпустить Ксюшу хоть на край света. Я верю, что с тобой она будет верна мне, понимаешь?
– Она и так вам верна.
– Э-э… жаркое солнце с любой женщиной творит невообразимое, это я точно знаю. Но ты умница, красавица и очень порядочная девушка. Ты благотворно действуешь на Ксюшу, с тобой она в полной безопасности. Пожалуйста, позволь мне купить тебе путевку и дать сто долларов на мелкие расходы.
