Текст книги "Никуда не уйти от любви"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
5
Таня вернулась домой около одиннадцати вече, ра. Продукты с барского стала согласилась взять, а вот предложение Оксаны поймать для нее такси и оплатить его решительно отвергла. Сказала, что и так благодарна подруге за чудный вечер, за ее хлопоты и угощение. Пройдется до метро, а там – всего ничего ехать.
Оксана решительно заявила, что завтра попросит у Бахова машину и они поедут прошвырнуться по магазинам. Поскольку Таня не работает, пусть и не думает отказываться. А Таня и не собиралась отказываться, по магазинам интересно было пройтись, посмотреть, что там богатые люди себе покупают и сколько это стоит. Сама не ходила, чего зря расстраиваться и продавцов расстраивать? А с Оксаной – почему бы и нет?
Шагая по асфальтовой дорожке от метро к дому, Таня вдыхала теплый и ароматный воздух вечернего города. Август выдался очень теплым, и казалось даже, что идешь не по Москве, а по тенистой улочке Ялты или Коктебеля. Вот куда бы она с удовольствием махнула в отпуск, если бы можно было. Лет десять уже не отдыхала у моря… А до этого каждый год летом – к морю, в хороший пансионат с вежливой обслугой.
Зинаида Ивановна не слала, ждала дочь. Проводила ее на кухню, грустно улыбнулась, когда Таня разложила на столе куски осетрины, копченого угря, и утки.
– Извини, мам, не смогла отказаться. Ксанка привязалась – возьми да возьми. Уж если взяла, то выбрасывать как-то подло.
– А ведь пробовали когда-то… Тебе в детстве копченый угорь очень нравился.
– Правда? Совсем не помню, но вкусно – это да.
– Ну, дал человек от чистого сердца, отказываться не станем, теперь мы люди не гордые, да и раньше не были гордыми. Ты мне расскажи, как она там, в интерьере богатой квартиры? Счастлива, хорошая хозяйка?
– Как была неумехой, так и осталась. Вино стала откупоривать – пролила, утку пока несла из кухни – обожгла пальцы, брякнула на стол, разбила посуду, – со смехом сказала Таня. – Оксана в своем репертуаре.
Налила себе чаю, отпила глоток и вдруг поняла, что чай-то у них вкуснее, чем у Оксаны. Или привыкла уже, или вкус у богатых людей не такой, как у других, обыкновенных?
– Хорошо дома чайку попить. У них был чай фирменный, в железной коробке продается, и совсем невкусный. А бананы маленькие, с палец размером, я таких раньше и не видела. Оксана считает, что обычные, какие везде продаются, кормовые, их есть нельзя.
– Раз так считает, пусть не ест. Ну а что ее муж, он с вами сидел за столом? Как держал себя?
– Нормально. Ты знаешь, мам, он оказался самым обыкновенным толстячком, лет пятьдесят, может, и больше. Оксана и выше его, и вообще… Красавица дочка с папашей, вот что приходит в голову, когда видишь их рядом. Я помню ее Валеру – парень был симпатичный, думала, и муж ничего. Но вежливый, ручку поцеловал. утку сам разрезал… Ко мне – присматривался, наверное, ждал, что денег стану просить или на работу в фирму устроить.
– А ты разочаровала его?
– Скорее напрягла. Он теперь не спит, думает, зачем же я приперлась? У них ведь ничего просто так не бывает.
– Это верно. Значит, Ксюша счастлива?
– Да кто ее знает? Живут вдвоем, квартира – как четыре наших, и три санузла. Наверное, счастлива.
– Третий-то зачем?
– Вот и меня это заинтересовало. Оказывается – для прислуги. Поварихи и уборщицы. Но это не самое интересное. У Ксанки есть своя комната-гардероб, только для одежды, представляешь? Одних шуб там двенадцать штук, я примерила три.
– Ну и?
– Красивые шубы. Сказать по правде – мне здорово шли. Ну вот эти три и купила бы себе, если б могла. А двенадцать зачем? Ты знаешь, мам?
– Знаю. Всегда хочется большего, так уж человек устроен. И если у нее появятся еще пять шуб – ничего удивительного в этом не будет. Ну и Бог в помощь. Меня другое интересует: очень она изменилась.
Зинаида Ивановна не случайно спросила об этом. Прежде она считала, что дружба с энергичной, предприимчивой провинциалкой полезна тихой, застенчивой дочери. Теперь же, когда дела у них идут далеко не блестяще. Таня может поддаться влиянию чересчур богатой и взбалмошной Оксаны и, хуже того, броситься на поиски легких денег. А это редко добром кончается. Таня внимательно посмотрела на мать, понимающе кивнула.
– Конечно, изменилась, мам. Ну ты представь: дюжина шуб, костюмы… одних туфель тридцать пар» и все новые. А она ведь всегда мечтала о красивой жизни, посмеивалась» когда ты говорила» что главное – это работа, любовь – это высокое чувство. Теперь Ксанка победительница и великодушно хочет мне помочь,
– Тебе это нужно? – осторожно спросила Зинаида Ивановна, – Оксана всегда была лидером. Но в данной ситуации это небезопасно для тебя.
– Я не победительница» мама» но и побежденной себя не считаю, И в чем-то» наверное, могу помочь ей. Честно говоря, не верю, что так уж и счастлива. Ксанка лидер, не спорю, а мне всегда было интересно наблюдать, чем закончится ее очередная затея.
– Я знаю, дочка, что ты у меня умница и сама все понимаешь. И тем не менее будь осторожна. Эта красивая жизнь затягивает и душит людей.
– Ты всегда была завучем, даже когда в министерстве работала. – сказала Таня.
– Но ведь получилось воспитать хорошую дочь?
– Получилось быть хорошим человеком, мама. А я смотрела и хотела быть похожей на тебя.
Зинаида Ивановна обняла Таню, прижалась губами к ее щеке.
– У нас осталось вино… выпьем по рюмочке, Танюша?
– Конечно, мам.
* * *
Бахов бодрым шагом вошел в предбанник своего кабинета, чмокнул в щеку пухленькую блондинку Дашу, секретаршу, попросил принести чашку кофе с молоком и решительно толкнул дверь, обитую черным кожзаменителем.
Когда Даша принесла кофе и доложила, что Пронин ждет за дверью. Бахов заговорщицки подмигнул ей и тихо сказал:
– Зануда он, верно?
Девушка испуганно кивнула и торопливо вышла. Она работала здесь недавно и боялась потерять хорошо оплачиваемое место в кожаном кресле за красивым полированным столом. Возразить Даша не могла, опасаясь перечить властному боссу, а согласиться – значит обидеть генерального менеджера, по сути – второго человека в банке. Вдруг он услышит? А потом, когда босс уедет в отпуск… Уж лучше поскорее удалиться.
От Пронина не ускользнуло, что Бахов сегодня был особенно бодр и энергичен. Давненько он не видел босса в таком состоянии утром, ибо знал, что молодая жена Бахова – стерва, каких свет не видывал. Пилит мужика, все ей что-то не нравится. Может, новую нашел? Поначалу – то они все ласковые и заботливые, а потом начинается!..
Пронин за последние пять лет дважды развелся, на третий развод решимости не хватало, и судил о женщинах исходя из собственного опыта.
– Приятные новости. Иннокентий Петрович? – осторожно спросил он.
– Ну-у… жена, понимаешь, молодая, игривая, как разойдется – не угомонишь. Приходится, так сказать, соответствовать, уровень держать.
Пронин раскрыл рот, но так и замер, не в силах слово вымолвить. Этого он никак не ожидал услышать от босса. О том, что она требует все больше и больше денег на шмотки, прямо какая-то маньячка вещевая, приходилось слышать от сослуживцев, водителя Миши, и сам Бахов нет-нет да и срывался в разговоре по телефону, который поневоле приходилось слышать, поскольку присутствовал в кабинете. Красивая баба, но дура. И вдруг прямо-таки цветущий босс в своем кабинете!
– Завидуешь, Илья? – усмехнулся Бахов. – Может, перестанешь думать о третьем разводе и расшевелишь в своей Ритке дополнительные ресурсы?
Пронин пожал плечами. Но не о супруге он думал, тоже молодой и красивой, правда, чересчур эмансипированной журналистке, а об Оксане. Что ж такое она сотворила, какие такие ресурсы у себя обнаружила? Они с Риткой все ресурсы уже использовали, а толку-то…
– Не знаю… Но я рад за вас, Иннокентий Петрович. Приятно видеть, что вы… в бодром расположении духа.
– Еще повоюем! – заверил его Бахов. – Что у тебя, есть подвижки с проблемой Верхнезеленки?
– Есть проблема с дальнейшим существованием банка. Крупные банкиры активно проталкивают новый закон, им это выгодно. Избавляются от мелких, но устойчивых конкурентов вроде нас. Если лишимся лицензии, как проводить операции? Тут мы многое можем потерять. И Верхнезеленка не понадобится, в «прозрачном» виде она малоэффективна. Но я говорил с нашими людьми в Минимущества, в комитете по собственности Госдумы, и они… советуют слиться с «Константой».
– Пойти под Топоренко никогда не поздно, Это так сказать, крайняя мера, – сказал Бахов. – Но не единственная. Потому как надо учитывать, что через месяц после слияния нас просто могут вышвырнуть из нашего же банка.
– Но можно обговорить условия сделки. Можно акции Верхнезеленки не продавать, а отдать во временное управление «Константе» и получать прибыль. При таком варианте решение всех социальных проблем они берут на себя.
Бахов усмехнулся, прихлебывая кофе.
– Нужный уставный фонд – миллион евро. А что такое миллион для нас. Илья? Добавим свои, продлим лицензию и будем работать.
Пронину показалось. что у босса после счастливой ночи с молодой красавицей женой поехала крыша.
– Как – добавим, Иннокентий Петрович? А мы платили налоги с наших прибылей? А с каких счетов будут переводиться средства? При нынешних порядках – погорим, уж «Константа» об этом позаботится!
– Вот и думай про то, как реализовать мою идею, – жестко сказал Бахов. – Сам не мажешь ни хрена предложить, думай над этим И в газетах заряди материалы насчет того, что «Константа» хочет передела собственности. Про уровень жизни в Верхнезеленке пусть покажут на всех каналах.
– Топоренко узнает…
– Ты работай, а не думай про Топоренко! – властно сказал Бахов. – Работай, думай! Да, кстати, двадцать первого у нас праздник, путч победили. Приглашаю к себе. Тебя с Ритой, Пупченко с женой, Степаняна тоже с супругой. И Валеру Моргачева. Надеюсь, не станешь отказываться?
Мог бы и не спрашивать, подобное приглашение – сродни приказу.
– А Валеру с кем? – спросил Пронин.
– Одного. Девушку для него найдем, хорошую. Ты его на себя возьми и растолкуй – должен прийти один. Остальных я на себя беру.
– А почему одного? Зачем подбирать, если у него своих до черта? – допытывался Пронин.
– Потому что так надо.
– Ну, если надо, сделаем, – кивнул Пронин. – Какой-то праздник этот странный. Мы же не защищали Белый дом от путчистов? А те, кто защищал, разочарованы.
– Потому что дураки. Кем бы ты был, Илья. без свободной России? Старшим научным сотрудником в НИИ экономики? То-то и оно. Валеру предупреди особенно. Чтоб никаких отговорок и один. Да, еще Перцева пригласи, тоже одного. Все. Ну, ступай, работай.
Озадачив менеджера, Бахов привычно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В памяти вспыхнуло невероятно красивое женское тело, дерзкие, развратные губы, нежные пальцы… Это было прекрасно. И вероятно, потому, что у Оксаны появилась бедная подруга. Могла сравнивать свой уровень жизни с другими, могла понимать, что он значит для нее. Это хорошо. И покупок за два дня новых не сделала. Тоже хорошо. А что дальше? Проверка подруги на вшивость. Если соответствует, то пусть будет. А если нет – вырвать с корнем. Но лучше бы не вырывать…
Оксана заехала в полдень на уже знакомом «БМВ» с водителем Мишей. Зинаида Ивановна была в школе. Таня ждала машину в условленном месте на Малой Филевской. Села в сверкающую иномарку, чмокнула подругу в щеку.
– Привет. Вчера все было замечательно.
– Привет. Сегодня тоже грустить не будем. Слушай, как я рада, что встретила тебя! Ты себе представить не можешь Миша, поехали на Манежную.
– Это где торговый центр под землей? Ни разу там не была. – сказала Таня. – А что тебя интересует?
– Ну вот и побываешь. Я решила, что мне просто необходима классная шляпка.
– Зачем? Ты и так отлично выглядишь.
– Да так. захотелось. Надоели все шляпы, которые есть. Сейчас лето, нужно прикрывать лицо от солнечных лучей. Вот я и решила купить шляпку. И тебе что-нибудь купим.
– Мне не надо. – воспротивилась Таня.
– Перестань кочевряжиться. Танька. Что понравится, то и купим. Все в наших руках!
Водитель Миша помалкивал, но Таня почему-то не сомневалась что он обязательно доложит обо всем Бахову. И возразила с большей решительностью:
– Вот что, Ксана! Я езжу с тобой, чтобы составить компанию, а не для того, чтобы выпрашивать какие-то подарки на деньги твоего мужа. Нет, и все тут.
– Ну, как скажешь, – пожала плечами Оксана. – Ты, между прочим, едешь со мной для того, чтобы подсказать подруге, посоветовать. А я в знак благодарности могу что-то купить и тебе. Что тут сложного?
– Я сама себе могу купить все, что надо. Оксана фыркнула, но ничего не сказала.
Обилие магазинов и магазинчиков, фантастическое изобилие товаров в них заворожило Таню, подхлестнуло воображение. Как всякой нормальной женщине, ей хотелось и косметику, о которой только слышала или имела, но давно, и белье с кружевами, и кожаные брюки, и брюки-стрейч, как у Оксаны, да, собственно, все, ибо по-настоящему хорошей одежды у нее уже не было.
Минут двадцать было интересно, а потом – стало грустно. Какой смысл смотреть на все это, если нет возможности купить даже самые дешевые трусики? Потому что они были в пять раз дороже тех, что продавались на «Горбушке». Оксана везде останавливалась, просила показать замшевый костюм, белые джинсы, старательно нюхала бумажные полоски с запахом духов. Купила флакончик «Опиума», тысячу триста рублей отдала, но, получив чек, бросила его в картонную коробку у кассового аппарата и стала перебирать другие чеки, лежащие там. Продавец, женщина средних лет с густыми черными волосами и ярко-красными губами, презрительно усмехнулась, глядя на нее. Оксана заметила это.
– Ты чего ухмыляешься, б… приезжая? – негромко спросила она. – Мой муж, как и все миллионеры, жлоб, и мне нужен чек на две пятьсот, я его нашла, видишь? Но если муж узнает, что продавщица оскорбила меня, он тебя в два счета уберет из Москвы поняла, ты?!
Женщина со смоляными волосами очень хотела возразить ей, и не менее эмоционально, да она была наемной работницей, кормила семью из шести человек и боялась потерять это место. Поэтому просто отвернулась, поджав губы.
– Зачем тебе чек на две пятьсот? – спросила Таня, когда они вышли из этого магазинчика.
– Потом объясню.
Оксана купила еще один флакончик духов, «Кристиан Диор» за тысячу четыреста рублей, а чек выбрала на тысячу восемьсот. Второй флакончик она решительно сунула в сумочку Тани.
– Ты с ума сошла, Ксана! – прошептала Таня. – Мне не нужны такие подарки! Перестань!
– Это ты перестань, – махнула рукой Оксана. – Во-первых, мы потратили две семьсот, а чеков у нас на четыре триста. Выходит, твои духи достались просто бесплатно. А во-вторых…
– Как это, бесплатно?
– Потом объясню.
– А во-вторых?
– Тоже потом. Идем шляпки смотреть.
Шляпки Оксана примеряла долго, Таня все еще не могла отойти от потрясения с подарком. Духи за тысячу четыреста рублей от подруги? Не хотелось ей таких подарков, они обязывали, но время для возражений было упущено.
– Как тебе эта? – спрашивала Оксана.
– Не очень. И слишком дорогая.
– Цена тут ни при чем. Идет мне?
– Я же сказала – не очень.
– А эта?
– Уже лучше, но…
– Девушка, – вмешалась молоденькая продавщица, – примерьте вот эту. В Париже – последний писк.
И вам она будет к лицу. Посмотрите сами в зеркало.
– Как? – спросила Оксана, надев шляпку.
И вправду, ей здорово шла она. Хоть и была простенькая с виду, а стоила две тысячи шестьсот рублей. Какая-то шляпка!
– Отлично, – сказала Таня. – Эта – идет.
Оксана купила шляпку, объяснив девушке-продавцу, что у ее подруги прекрасный вкус, но чек выбрала на три тысячи пятьсот рублей, чему Таня уже не удивилась.
– Может, посвятишь меня в свои тайны? – спросила она, когда шагали к выходу.
– Поехали ко мне, выпьем кофе с ликерчиком, обмоем покупки, и я тебе все растолкую.
Миша сегодня был вежлив и предупредителен, он даже галантно распахнул заднюю дверцу «БМВ» и закрыл ее, когда девушки уселись в машину. А потом отвез их на Кутузовский.
Повариха Людмила готовила на кухне ужин. Оксана попросила ее принести кофе и бутерброды с черной икрой и повела Таню в свою комнату. По сути дела, это была вторая спальня с широкой кроватью, гардеробом, пуфиками и прочими атрибутами Таня еще вчера не могла понять, зачем Оксане в ее личной комнате широкая двуспальная кровать, когда есть спальня? Допустим, поссорилась с мужем, хочет спать одна, так опять же – зачем кровать, где могут поместиться пять человек? Вчера об этом постеснялась спросить, а сегодня – не до того было.
Людмила принесла кофе, бутерброды и ушла. Оксана добавила в кофе ликер «Бейлиз».
– Может, есть хочешь, Тань? Я скажу, бульон сделает.
– Нет-нет, спасибо, этого вполне достаточно. Ты хотела мне рассказать…
– Расскажу. Ты пей кофе, ешь и не бери в голову дурного. Все нормально.
– Начни со второго, помнишь?
– Послезавтра, двадцать первого августа, Бахов собирает гостей. Праздник. Ты тоже приглашена, и духи пригодятся, понятно?
– Не знаю, смогу ли я…
– Тань, не дури. Будут серьезные люди, Бахов специально попросил, чтобы я пригласила тебя. Отказа быть просто не должно. Иначе Бахов на тебя обидится.
– А с чеками?
– Только тебе могу сказать. Если Бахов такой жлоб, то я сама о себе должна позаботиться. Он выделяет мне три тысячи и требует отчета? Да ради Бога! Я и предоставляю ему отчет в виде чеков. Мы купили духов на сколько? Две с чем-то…
– Две тысячи семьсот рублей.
– А чеки у нас – на четыре триста. И так во всем. Он думает, что я потратила три тыщи баксов, а я каждый месяц тыщу экономлю и кладу на книжку. У меня там уже двадцать пять тыщ, не считая процентов. На всякий случай. Бахов и понятия об этом не имеет. Иногда подбрасывает еще тыщу-другую, чтоб я не скучала, иногда нет, и скрипит… Пускай скрипит, мне это тоже выгодно. Быстрее окочурится – я стану наследницей его миллионов. Тогда и начнется настоящая жизнь. А пока что – так… Но и к худшему надо быть готовой, понимаешь?
– Но ведь он… может узнать, сколько стоят духи, – сказала она. – И разоблачит тебя.
– А вот фиг ему! Есть магазины дорогие, и есть не очень. Одни и те же духи стоят везде по-разному. Да и не обязательно точно докладывать, что я купила. Вместо духов будет сумочка из крокодиловой кожи. Вместо сумочки покажу пляжный ансамбль, эксклюзивный, да еще примерю перед ним, так он слюни пустит и вопросов задавать не станет. Я знаю цены, у меня много чего есть в запасе – никогда он меня не раскусит.
– Ну, ты даешь… – изумленно сказала Таня.
– А ты как думала? Учись… студентка. У тебя-то все нормально – мама, квартира, родственники. А у меня тут никого. Одна только подруга – ты. Значит, нужно самой о себе заботиться, и если Бахов найдет себе другую телку – знать, где соломки подстелить. Совсем бедной не останусь, но и ограничивать себя не хочу. Вот и коплю деньги на адвокатов.
– А говорила – все нормально…
– Так оно и есть. Но кто знает, что будет через год, через пять лет?
– То есть ты живешь и думаешь о том, что все будет хуже?
– Только дура об этом не думает.
Таня поняла, что дура – она и есть, ибо в ее жизни хуже быть ничего не могло. Она смирилась с повседневными ограничениями почти во всем, привыкла к ним. Но зато – ни от кого не зависела, никому из близких не желала смерти, чтобы получить большие деньги. Просто была самой собой.
6
В гостиной Бахова были сдвинуты три стола, накрытых белой шелковой скатертью с бахромой по краям, и шустрая Людмила расставляла немецкие тарелки с картинками на дне. О том, что такие тарелки она бы на стенках развесила, теперь уже не думала, привыкла, что в особых случаях с них едят здесь, но все же было грустно потом видеть объедки на картинках – красивые. Помимо трех столов под скатертью, в гостиной был и четвертый у стены – с бутылками, бокалами и фужерами.
Поначалу Бахов намеревался устроить фуршет со шведским столом в духе элитарных приемов, на которых царит истинная демократия и раскованность – хочешь ешь, хочешь пей, стоя или сидя, или танцуй с тарелкой в руке и с бокалом в другой. Но потом решил, что праздник российский, и отмечать его следует по русской традиции – за столом. Так сказать – по-семейному. Во всяком случае, начать в таком духе, а потом пусть каждый делает то, что хочет. Места много, тридцать метров гостиная, и танцующим не будет тесно, и тем, кто на диване захочет посидеть, покурить.
Уже после обеда он послал Мишу в магазин на Тверской, и тот привез российский триколор на алюминиевом шесте. Установив флаг в углу, Бахов почувствовал себя истинным россиянином. А что? Вон американцы чуть ли не в сортирах свои флаги устанавливают, мы теперь ничем не хуже. По крайней мере лучшие из нас, теперешних.
Ближе к шести вечера стали собираться гости. Пришли все, кого Бахов пригласил: главный бухгалтер Степанян Вазген Ашотович с супругой Нелли, генеральный менеджер Илья Пронин со своей Маргаритой, первый зам Бахова Геннадий Сергеевич Пупченко с женой Ириной и Валерий Моргачев, заместитель Бахова по основным производственным фондам, – один, как и было велено. Гостей встречала Оксана, мужчинам подставляла щеку для поцелуя, женщин сама целовала (брезгливо жмурясь) и провожала в гостиную, предлагая чувствовать себя как дома и выпить кому чего хочется.
Гости знали, что босс терпеть не может опозданий, потому и пришли чуть пораньше, не боясь выглядеть невоспитанными. И выпить, ожидая начала застолья, тоже не боялись – раз праздник, так чего стесняться? Не первый год вместе, знали, как нужно праздновать.
Моргачев, симпатичный высокий брюнет с тонкими усиками на капризной верхней губе, сразу двинулся к столу с бутылками, плеснул виски в бокал, отхлебнул глоток и с бокалом в руке подошел к Оксане.
– Как жизнь, Ксюша? – глядя в черные глаза, с улыбкой спросил он.
– Нормально, не видишь, что ли? – нейтрально ответила Оксана и пошла к Степанянам, давая понять. что никаких таких воспоминаний и тем более сожалений о днях и ночах, проведенных с Моргачевым. у нее не было, нет и быть не может.
Это огорчило банковского производственника. Он задержал взгляд на спине Оксаны, а точнее, на том, что пониже спины и соблазнительно двигалось под белой короткой юбкой из тонкого шелка, смотрел, с трудом подавляя неуместные здесь воспоминания. У нее все нормально, даже поговорить не хочет… Почему же Бахов попросил его прийти одного, без девушки? Все с женами, а он холост, и это не значит, что должен приходить один, у него знакомых девиц до черта, мог бы привести какую-то. Думал, Оксана попросила об этом, не хочет видеть его с другой, а может, собирается намекнуть на что-то интересное. Он ведь любит ее и никакому Бахову не отдал бы, если б она сама не заявила: мол, с тобой было хорошо, останемся друзьями, я люблю Иннокентия Петровича. Какая там, к черту, любовь? Скоро Бахов надоест ей Думалось – а вдруг уже надоел? Оказывается, еще нет. Тогда б чем тут дело?
Оставив бокал на столе. Моргачев пошел искать Бахова, надеясь, что тот объяснит ему тайный смысл своего пожелания. Нашел в его домашнем кабинете, Бахов сидел за компьютером, внимательно глядя на монитор. А ведь ответил на стук «Войдите!», мог бы и встать навстречу, все-таки гость пришел поприветствовать хозяина. Но… босс, он и есть босс, даже если ты пришел к нему в гости отметить великий российский праздник.
– Добрый день, Иннокентий Петрович, с праздником вас. Все трудитесь на благо Отечества? – Моргачев подошел к столу, и лишь тогда Бахов выключил монитор, протянул руку.
– Привет, Валера, тебя так же. Что, не сидится с гостями? Сейчас приду, кое-какие проблемки вдруг появились.
– Флаг у вас просто замечательный, – с плохо скрываемой иронией сказал Моргачев. – Сразу чувствуется дом настоящего россиянина. Он что, всегда там стоит или к празднику установили?
– Понравился? – усмехнулся Бахов, не обращая внимания на иронию. – После ужина подарю, установишь в своем кабинете.
– Спасибо. Иннокентий Петрович, я заглянул спросить, почему обязан был прийти один? Пронин толком не объяснил, теперь смотрю – все с женами, у меня есть девушка, даже три, мог бы познакомить вас и вашу супругу.
– Это серьезный праздник, а у тебя девушки каждые два дня меняются. Со всеми знакомиться – только время попусту тратить.
– Обижаете, Иннокентий Петрович. Я не мальчик чтобы за меня решали, с кем приходить в гости. Извините за вторжение. – Моргачев повернулся и пошел к двери.
– Погоди ты! – с досадой сказал Бахов, выкатываясь из-за стола. Догнал Моргачева, приобнял за талию, усадил на кожаный диван, сам примостился рядом. – Экие все обидчивые стали! Оксана подругу встретила, вместе учились в университете. Ну и пригласить ее решила. Девка симпатичная, но не нашего круга. Библиотекарем работает за две тыщи в месяц. Будет тут сидеть, понимаешь… моргать! Вот я и подумал… кто-то ею должен заняться? Так что, Валера, присмотри за ней.
Моргачев болезненно поморщился, услышав, что девушка работает в библиотеке.
– Вы меня в шуты записали, что ли? Присматривать за какой-то библиотекаршей… Для этого и пригласили?
– Она не какая-то, красивая баба. Присмотрись повнимательнее. И Оксана попросила. Тоже понимает, что девке не с кем тут разговаривать и не о чем. При чем тут шуты? Я тебя пригласил как ближайшего своего товарища, соратника, можно сказать, сподвижника, понимаешь. Это само собой, а попросил прийти без пары – из-за подруги. В последний момент объявилась… Ты знаешь, что случилось бы, скажи я Оксане – не могу пригласить постороннего человека?
Моргачев хорошо это знал и после недолгих колебаний согласился поухаживать за подругой. Но только на этот вечер. Ему и самому захотелось позлить Оксану, флиртуя с другой женщиной. Но с кем с это сделаешь? Не с женой же Степаняна? Зарежет горячий южанин!
Разумеется, Бахов не мог даже просить подчиненного о том, чтобы тот познакомился ближе с Таней, поухаживал за ней пару недель, и, значит, можно было понять, что она за человек, случайно ли встретилась с Оксаной именно теперь или нет. Но Валера Моргачев был известным бабником, а новоявленная подруга сложной и по-своему красивой штучкой. Увязнет Валера и без всяких просьб.
– Хорошо, Иннокентий Петрович, только ради вас. И ради Оксаны, если уж она сама попросила – как откажешь?
– Ну, лады, – удовлетворенно сказал Бахов. – Ступай к гостям, а то все мужики сюда сбегутся, бросят баб. Да, все, что слышал тут, между нами.
Когда за Моргачевым захлопнулась дверь, Бахов поднялся с дивана, довольно усмехнулся, потирая ладони. Увязнет, куда денется! Через неделю бросит, но это уж не его, Бахова, забота. Оксана просила – получила. А он получит свое – информацию об этой штучке.
Моргачев вернулся в гостиную, добавил виски в свой бокал и все-таки подсел к Степанянам, такое было настроение – хотелось похулиганить. Да и Оксана сидела рядом с Нелли.
– Вазген, хочешь расскажу анекдот про армянское радио? – сказал он, прихлебывая виски.
– Нет, мой хороший, – ласково улыбнулся Степанян. – Я их все давно знаю. Лучше послушай, сам тебе расскажу. Сидят как-то армянин, русский и американец…
– И армянин всех обдурил, да? Я тоже все твои анекдоты знаю. Ну тогда расскажу Нелли.
– Валера, перестань дурачиться, – сказала Нелли. – Не видишь, мы разговариваем.
В прихожей послышался гонг видеодомофона включился монитор. Оксана торопливо вскочила с дивана, побежала к двери.
– Извините, – на ходу бросила она. – Это моя подруга.
– Лягушонка в коробчонке… – пробормотал Моргачев, еще не зная, как он прав.
Таня опоздала ровно на две минуты, больше нельзя было, не та она персона, чтобы заставлять обычных российских миллионеров ждать ее. Но и приходить раньше было неприлично. Ткнула пальцем в белую клавишу с подсветкой и, волнуясь, ждала, когда откроют.
Сказать, что совсем не понимала, зачем ее пригласили, не могла, догадывалась, что Оксана всерьез решила найти ей богатого мужа. Но как это будет выглядеть? Не станут ли господа миллионеры подшучивать, наблюдая за ней? Не будут ли разговаривать, как Оксана говорит с поварихой? Впрочем, пусть только попробуют!
Дверь распахнулась, и Оксана, не дожидаясь, когда Таня шагнет вперед, схватила ее за руку, втащила в квартиру. Обняла, чмокнула в щеку, потом отстранилась, придирчиво оглядела.
– Отлично выглядишь, Танюша! Слушай, тебе так идет этот голубой костюмчик! Где взяла?
Таня лишь махнула рукой, не объяснять же, что «взяла» два года назад на вещевом рынке у «Багратионовской». Сама наконец разглядела, что Оксана сделала химию, во всяком случае, лет пять назад это называлось именно так, и ее короткие черные волосы превратились в негритянские колечки, которые пышным полукругом торчали вокруг головы. Эта прическа шла ей куда меньше прежней, но разве можно сказать об этом?
– Ты тоже просто красавица, Ксанка, – сказала Таня. – Тебе идет эта прическа.
– Я с утра, прямо в одиннадцать, помчалась в салон к своему парикмахеру. Надо ж было привести себя в порядок?
– А что, разве салоны сегодня работают? – удивилась Таня. – Праздник же.
– Дураки отдыхают, а умные работают. Ну ты сама подумай, когда женщины хотят сделать прическу, классный маникюр, массаж лица к приходу гостей? В праздники! Умные хозяева салонов за половину праздничного дня получают недельную прибыль. Ну, пошли к гостям, пора бы уже и за стол садиться.
Таня ждала, что подруга намекнет хотя бы, с кем хочет познакомить ее, как себя вести, но Оксана и словом не обмолвилась про это.
Гости были вполне нормальными людьми, Таня со всеми познакомилась, они смотрели и разговаривали с ней вполне доброжелательно и бойкий армянин Вазген, и худой, с тоскливым глазами Пронин, и вальяжный седовласый Пупченко, и… А его она сразу узнала – Валера, бывший любовник Оксаны, симпатичный молодой человек, но… пожалуй, слишком симпатичный. Красавчик, привыкший к женскому вниманию. Он ей не понравился еще три года назад, когда Оксана познакомила их. С Оксаной они были очень яркой парой, чем-то даже похожи, во всяком случае, не то, что Оксана с Баховым.
– О-о, Танюша… – растроганно пробормотал Моргачев. – Не ждал тебя увидеть здесь… Слушай, да ты просто обалденно смотришься!
– Привет, Валера, – просто сказала Таня.
– Пойдем, налью тебе то, от чего ни одна женщина не в силах отказаться.
– Я откажусь.
– В смысле – когда попробует. Так что попробовать ты просто обязана. Это ликер «Бейлиз», ирландский. Представь себе мороженое крем-брюле, расплавленное и с капелькой хорошего коньяка.
– С чего ты взял, что я не пробовала «Бейлиз»? – с улыбкой спросила Таня.
Действительно пробовала, Виталий угощал. Слов нет, вкусная штука, словно специально придуманная для того, чтобы соблазнять женщин. Пьешь и наслаждаешься, абсолютно не чувствуя крепости, а потом глядь – и сил уже нет сопротивляться. Да и с Оксаной пили «Бейлиз».
