Текст книги "Никуда не уйти от любви"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
– В библиотеке своя жизнь, – тихо сказала Таня.
– Какая, если платят две тыщи? Какой-то задрипанный директор комплименты говорит? Пирожными угощает? А может, и чего-то большего хочет по дешевке? Нет, Танька, мы с тобой красивые бабы и достойны лучшей жизни.
Таня ничего не сказала, лишь грустно улыбнулась. Тишина читального зала, воспитанные, интеллигентные люди, чувство собственного достоинства, уважения… Правда, их было так мало, в иные дни вообще не было, но заведующая – женщина. Комплименты – да, говорили иногда посетители, но так аккуратно, что ее отказ от знакомства с молодым человеком принимался с вежливой улыбкой и покорностью. Не было наглости, чего Таня и на дух не переносила.
– Проводи меня до такси, – сказала Оксана. – А то не дойду, что-то я увлеклась тут у вас. Но, Танька! Завтра – у меня! Это заметано. Я познакомлю тебя с Баховым… финансистом хреновым. Вот такие они все и есть, да…
– Пойдем, Ксана, я поймаю тебе такси, – сказала Таня.
Зинаида Ивановна загадочно улыбалась и кивала головой.
3
Домой Бахов приехал рано – в семь часов. Хотелось узнать, что же такого накупила себе Оксана сегодня, если много больше, чем на два часа, которые он ей выделил, задержала водителя?! Он знал, что женщины склонны к транжирству, полагал, что имеют на это право. Но всему ведь есть предел! Жил Иннокентий Петрович на Кутузовском, в солидном сером доме. После развода с первой женой купил две квартиры, соединил их в одну, и получилась уютная квартирка в триста квадратных метров стремя санузлами. На двоих вполне хватало, у Оксаны, помимо своей комнаты, была еще и комната-гардероб, где, кроме испанских платяных шкафов, иной мебели не было. А в тех шкафах – «Гуччи», «Ферре», «Кристиан Диор», «Версаче», «Армани»…
Разумеется, его жена должна выглядеть соответственно на любом приеме или вечеринке. Он сам об этом заботился всегда. Но каждый день ездить и покупать себе наряды, когда у тебя все есть, и самое лучшее, – это уже слишком.
Да и ревность покалывала в сердце. Он уже, так I сказать, не жеребец, а она молодая, красивая, страстная… И каждый день меняет наряды, тщательно красится, посещает парикмахерские, фитнес-центр, сауну с массажем, плавает в бассейне. Для чего? Или, вернее, для кого? Да уж Точно не для него, ибо, когда он возвращается домой, она сидит у телевизора без косметики, в халате. А в этих фитнес-центрах небось молодых здоровых козлов навалом…
Поприветствовав консьержку, Бахов поднялся на третий этаж (всегда не любил высоких этажей), открыл дверь, вошел в просторный холл.
– Оксана! Ты дома? – спросил он.
Она вышла из своей комнаты в неизменном красном халате, уже изрядно потрепанном (Бахов подумал, что завтра выбросит его в мусоропровод, надоел), подошла к нему, обняла, пьяно улыбаясь. От нее пахло спиртным.
– Кеша, дорогой… Ты сегодня рано.
– А ты явно подшофе. – сказал Бахов, нервно сбрасывая лакированные туфли. – Что, была причина?
– А то! Людмила приготовила на ужин молодую картошку с телячьей отбивной. Слушай, она приходит из магазина и ворчит, недовольна чем-то… Триста баксов платим, а она ворчит! Может, выгоним ее, другую возьмем повариху?
– Научись разговаривать с людьми, – холодно сказал Бахов. – И будь добра, составь мне компанию на кухне. Заодно и расскажешь о причине своего сегодняшнего состояния.
– Кеша! – пьяно засмеялась Оксана. – Ты злишься на меня?
– Я хочу знать, чем занимается моя жена, когда меня нет дома. Если пьянствует – нужно принимать меры.
– Что, развод и девичья фамилия? – Оксана отстранилась. недобро прищурилась.
– Есть и другие способы. Лечение, например.
– Да ну тебя! Кеша, пожалуйста, не злись.
Бахов пошел к себе в кабинет, переоделся в тренировочный костюм, посмотрел на себя в большое зеркало и остался недоволен. Устал, мешки под глазами. кожа, если присмотреться, дряблая. Годы берут свое, как ни круги. И возможно, Оксана завела себе молодого любовника, нашла в какой-то сауне или фитнес-центре… Надо бы попросить службу безопасности присмотреть за ней. Оно, конечно, не очень приятно, узнают подчиненные, будут шушукаться за спиной, но…
В столовой Оксана сидела на кожаном диванчике и, вызывающе глядя на него, ела банан. Она так соблазнительно обнимала губами экзотический плод, что Бахов, тяжело вздохнув, машинально облизнул внезапно пересохшие губы. Потом шагнул к бару, налил себе рюмку виски без содовой, посмотрел на жену. Она утвердительно кивнула, на-I лил и ей, сел за стол. Приподнял свою рюмку, отпил глоток и сказал:
– Ну? Я жду объяснений.
– Кеша, я сегодня случайно встретила свою давнюю подругу, Таньку Бондареву. Ну помнишь, я тебе рассказывала, у нее мама в Министерстве образования работала. Представляешь, еду по Новому Арбату и вижу…
– Мне Миша рассказал об этом. Ты была у нее? к Там присутствовали мужчины?
– Какие мужчины? Танька живет с матерью, больше там никого не было. Ну, мы выпили за встречу. Кстати, можешь себе представить, красивая баба, а живет с мамой, работает в библиотеке за две тыщи рублей? Можешь?
– Меня это не интересует. Что ты купила сегодня?
– Да ничего. Зря проездила… Нет, не зря. Таньку встретила. Представляешь, к ней привязались черные, наглые как танки. Вокруг толпы народа, а никто даже слова не сказал им. Никто не помог, представляешь? И – ни одного мента поблизости. Можно утаскивать девушку прямо с Нового Арбата! Ну я их шуганула!
– Миша мне рассказал. Ты ведешь себя не совсем прилично. Женщине твоего положения не следует орать на весь Новый Арбат. И вообще вступать в разговор с подозрительными типами.
– Терпеть это хамство, да? Нет, Кеша, я могу за себя постоять. не сомневайся.
Бахов задумчиво жевал кусок парной телятины. Он знал. что она не может за себя постоять, Миша, конечно, выручит» а если устроит скандал, когда Миша, рядом не будет? Вот дура баба! Крутой себя хочет показать! Нарвется когда-нибудь на такого же идиота!
– Оксаночка, дорогая, я запрещаю тебе связываться с подобным хамьем. От них всего можно ожидать. Пожалуйста. обещай мне, что такое не повторится. Ты пройдешь мимо, как будто тебя это не касается. Или тут же позвонишь мне, я приму меры. Но сама – ни-ни.
– Пусть только попробуют! У меня газовый баллончик в сумочке, прысну в морду – пусть кашляет!
– Пожалуйста, я тебя очень прошу. Ну а покупки?
– Да я хе сказала – ничего не купила! Достал ты меня своим жлобством, Бахов! Кстати, завтра я пригласила Таньку в гости, думаю, часам к семи мы подъедем. Возвращайся пораньше и познакомишься с подругой.
– Мне это ни к чему.
– А мне – к чему! Ну, Кеша… – Оксана выпила свое виски, поднялась с диванчика, чмокнула Бахова в щеку. – Я понимаю, у тебя дела… Но должна же быть и личная жизнь? Ты можешь уделять чуть больше внимания своей любимой жене, а?
– Разумеется. Но я не совсем понимаю, при чем тут подруга?
– При том, что она – подруга. И кстати, скоро какой-то праздник, День свержения злобных путчистов, или как там у вас это называется? Надо собрать людей, Валеру тоже пригласить. Я хочу познакомить его с Танькой.
– Зачем?
– Ну как же? Она живет прямо-таки в нищете. Зинаида Ивановна работает в школе, из министерства поперли. Надо найти ей богатого мужа. Она классная баба, сам увидишь, только приезжай пораньше, Бахов? Я тебя жду в спальне…
Она ушла, игриво покачивая ягодицами. Бахов К смотрел ей вслед и думал, что бедная подруга жены ему совсем не нужна. Денег станет просить, устроить ее куда-нибудь на хорошую зарплату… Делать ни черта не умеет, а гонору, наверное, хоть отбавляй. Они все такие, бывшие. Но Валера… А что, пусть займется подругой, женится и навсегда забудет об Оксане. Она сегодня не совсем обычная, и кто его знает, хорошо это или плохо? Подруга тут виновата или… подруг? Ну, значит, надо посмотреть на подругу, подумать.
Бахов торопливо проглотил ужин. Грязные тарелки он всегда оставлял в столовой, завтра придет повариха Людмила и все приберет тут. Аппетитные ягодица Оксаны заслонили весь свет. Он побежал в ванную, уже чувствуя напряжение внизу живота, принял холодный душ, чтобы немного успокоиться и хотя бы пять минут сдерживать себя, тщательно почистил зубы и отправился в спальню. Там горел светильник на тумбочке, Оксана лежала на широкой бело-золотистой кровати под одеялом и с улыбкой смотрела на мужа, недвусмысленно намекая, что ждет его, хочет его. Бахов сбросил тренировочный костюм, прилег рядом. Приподнял одеяло, с восторгом уставился на длинные ноги, на край ночнушки, едва прикрывавшей бритый лобок. И тут же загорелые руки обняли его плечи.
Жадные поцелуи облепили его лицо, а потом ее губы опустились к широкой груди, покрытой седыми волосами, а потом еще ниже, ниже, ниже…
Бахов тихонько взвизгнул, блаженно прикрыв глаза. Он видел ее губы… полные, жаркие, обнимающие белую плоть банана. Только это был не банан.
Как обычно, приняв душ перед сном, Таня облачилась в длинную ночнушку (четыре года назад купила на «Горбушке») и стала расстилать постель. Тщательно расправив простыню на диване, бросила на нее одеяло, положила подушку. С тяжелым вздохом присела на край дивана. Хорошо бы иметь у себя телевизор с пультом, посмотреть какие-то передачи перед сном, да как же его купишь? Денег хронически не хватает на самое необходимое. И получается, что жизнь проходит мимо… Или нет? Вот Оксана, стала богатой, а счастлива ли она со своим пожилым мужем? Вряд ли. Простое человеческое счастье от денег не зависит. Ну так что же, пожертвовать им ради денег? А лучше ли будет?
В комнату вошла Зинаида Ивановна, села на диван рядом с дочерью, обняла ее за плечи.
– Грустишь, Танюшка?
– Есть немного, мам.
– Думаешь, Ксюша счастлива?
– Нет, не думаю.
– Я не сомневалась, что она добьется того, что хочет. Но вся беда в том, что она хотела не счастья, а (материального благополучия.
– Если в этом ее счастье – она своего добилась, мама.
– Не в этом, и никогда не было в этом. Ты замерила, как она была рада, оказавшись снова у нас? С чего бы это? Мы ведь ей теперь не компания.
– Вспомнила юность.
– Да и она, и ты – не старые девы. И не скоро ими станете. Какая радость вспоминать бедную, неустроенную юность, когда у тебя есть все, что пожелаешь?
– Я понимаю, мам… Думаешь, папа был бы дозволен, увидев наше с тобой существование?
– Да. Если бы папа не погиб, он был бы по меньшей мере заместителем Зюганова в Думе, они же друзьями считались в ЦК. Или солидным бизнесменом, как Вольский Аркаша. Но сейчас он был бы рад, глядя на нас. Мы не предали его.
– Но и не обрадовали…
– Ты не удержалась в газете, Танюша. Ты отвергла притязания хама и осталась честной, по крайней мере к себе. У тебя все впереди, и я не сомневаюсь – ты найдешь свое счастье.
– Не знаю, мам… Мужчины разделились на две категории: наглые везунчики, с такими противно даже разговаривать, и хронические неудачники, с ними просто неинтересно. Мне не нравятся ни те, ни другие.
– Ну, может, все изменится, Ксюша познакомит тебя с приятным и обеспеченным молодым человеком.
Зинаида Ивановна поцеловала дочь в теку и ушла. Таня забралась под одеяло, выключила бра на стене.
Счастье… А какое оно бывает? Полумрак в просторном зале «Метелицы», два парня…
Девушки, разрешите присесть за ваш столик?
Девушки не возражали. Но самый симпатичный, блондин с усами, смотрит во все глаза на Оксану. А второй… в общем, ничего, но… не то. И весь вечер тускнеет, Оксана танцует с блондином, а она… хочет домой.
Но вот уже нет рядом Оксаны, есть другой блондин, Виталий. Он дарит красные розы, он смотрит влюбленными глазами. Он сильный, уверенный в себе мужчина.
Таня, вы очень красивая девушка…
Таня, я люблю тебя, не могу без тебя…
Таня… это счастье… Никогда я не чувствовал себя так хорошо с женщиной.
У тебя их много было?
Никого не было. Есть только ты, остальное я все забыл, Таня…
У меня сейчас временные трудности. Нам нужно разменять твою квартиру, мама может и в комнате поселиться, ей больше не нужно, а мы получим классную трехкомнатную в новостройке, я все узнал, все просчитал.
Мама не будет жить в коммуналке.
Знаешь, мне надоела твоя мама. Она то есть, то нет, мы даже сексом нормально заниматься не можем.
А ты не понимаешь, доченька, что ему нужно?
Я все понимаю, мама…
Да пошла ты на хрен, дура! Без твоей квартиры – кому ты нужна? И оставайся со своей мамашей’ Целуйся с ней!
С ней приятнее, чем с тобой. Прощай, Виталий. И, пожалуйста, не звони мне больше.
И где же оно, счастье? В чинной тиши библиотечки? Пожалуй, да. Там нет лжи, нет фальши. Нет наглого главного редактора, который прямо сказал: дашь – будешь работать. А нет – никаких перспектив у тебя, детка…
Таня легла на бок, укрылась с головой одеялом и В всхлипнула. Вроде не дура и не страхолюдина, а что-то не получается. Почему? Слишком многого хочет? Слишком принципиальная? Да какая ж это принципиальность – желание быть с любимым человеком и жить в достатке?
4
Без пяти шесть Таня вошла в кабинет заведующей библиотекой, тесную каморку два на три метра, где едва помешались письменный стол да вешалка для верхней одежды. Библиотека на Рублевском шоссе была небольшой, принадлежала Западному округу, и сотрудников в ней было всего трое – заведующая и две библиотекарши, которые работали через день с десяти утра до восьми вечера, то есть до закрытия.
– Валентина Васильевна, так я пошла?
Она уже сожалела, что оставила Оксане и служебный свой телефон. После полудня Оксана позвонила и сказала, что в семь Таня должна быть у нее, Бахов хочет познакомиться с подругой жены, специально вернется домой пораньше. И как она ни возражала – работает до восьми, не оделась для похода в гости, – Оксана и слушать не желала. Заявила, что вчера они договорились, с такой работы можно уходить не отпрашиваясь, а лучше совсем ее бросить, а что не одета, так ничего страшного, свои люди. В джинсах? Ну и отлично, я тоже буду в джинсах. И не вздумай отказываться, Бахов подумает, что я у любовника была, он не просто жлоб, но еще и ревнивый. Значит, в шесть она подъедет к библиотеке и отвезет ее к себе.
Пришлось отпрашиваться.
– Иди, Танюша, иди, – сказала Валентина Васильевна, немолодая полная женщина. – Я слышала про Бахова, он же в нашем округе живет где-то, солидный человек. Я поработаю за тебя, а ты… Может, намекнешь ему, что неплохо бы спонсорскую помощь оказать библиотеке? Мы бы книжек новых подкупили, читальный зальчик подремонтировали…
– Я попробую, но не знаю… Я же ни разу не видела этого Бахова.
– Понимаю тебя. Тогда вот что – ни о чем его не проси, это действительно неприлично. Иди, отдыхай, глядишь, кого-то себе найдешь, а то все одна да одна… Пропадешь в этой библиотеке. Я-то на пенсии, как твоя мама, давно иду с базара, как говорится, а тебе жить и жить.
– Спасибо, Валентина Васильевна, – сказала Таня.
Солнце ярко светило над разомлевшей от летнего тепла Москвой, по Рублевке двигался плотный поток машин – час пик. У края тротуара стояла черная «Волга», а возле нее нетерпеливо прохаживалась Оксана. Сегодня она была в голубых джинсах и белой кофточке.
– Наконец-то! – крикнула она, увидев Таню. – Не могу понять, что ты вообще тут делаешь за две тысячи в месяц? Это же не работа, а издевательство над человеком!
– Пол-России живет на такие деньги, – сказала Таня.
– Плевать мне на эти пол-России! Садись, поехали.
Таня тоже была в голубых джинсах. Устроившись рядом с Оксаной на заднем сиденье, она спросила:
– Ксан, сколько стоят твои джинсы?
– Дешевка, триста пятьдесят баксов.
– А мои семьсот рублей. Два года назад купила на «Горбушке». Ну и чем они отличаются?
Оксана придирчиво осмотрела подругу, довольно усмехнулась:
– Мои – фирма, а твои – дешевая подделка. Появишься в приличном обществе – засмеют.
– А у тебя оно приличное или как?
– Не придирайся к словам. Я хотела сказать – меня засмеют, а тебя нет.
Черная «Волга» мчалась по Рублевскому шоссе в сторону Кутузовского проспекта. Таня уже знала, что это не такси, машина принадлежит банку Бахова, он и выделил ее для доставки подруги. Свою не дал, ему же примерно в это время возвращаться домой нужно.
– Слушай. Тань, если Бахов начнет выпендриваться – не обращай внимания. У него бывают заскоки. Я буду рядом, но ты и сама не психуй, ладно?
– Он часто бывает… не совсем адекватным?
– Да адекватный он, только – все же Бахов! С Лужковым знаком, с Касьяновым выпивал, сама понимаешь.
– Не совсем.
– Тогда, если что, просто молчи, и все дела.
Таня замерла в огромной прихожей, глядя широко раскрытыми глазами на коридор, уходящий, казалось, в бесконечность.
– Такая большая квартира? На двоих? Зачем вам столько места? – изумленно спросила она.
– Пусть будет, – довольно усмехнулась Оксана. – Пойдем, покажу всю квартиру. Не разувайся. Там кухня, там санузел, их у нас три штуки.
И снова Таня никак не могла сообразить, зачем двум бездетным супругам три санузла? А третий для кого? Оксана сказала – для прислуги. Это она настояла, чтобы третий санузел был сооружен, раньше было два, две квартиры соединили в одну. Это кабинет Бахова, это наша спальня, моя комната, тренажерный зал, а это – тоже моя, гардеробная. Таня заглянула в комнату, уставленную платяными шкафами вдоль трех стен, четвертая была зеркальной, и только головой качнула.
– Фантастика…
На самом деле ей уже казалось, что попала в дом сумасшедших. Третий санузел для прислуги? Десяток шкафов с одеждой? Неужели это и есть счастье?
– Найдем тебе классного мужика, будешь жить не хуже, – пообещала Оксана. – Пошли дальше.
Осматривая квартиру, Таня поняла, что Оксана сама занималась ее интерьером. Все здесь было вычурно, заметно дорого и безвкусно – тяжелая мебель, картины модных художников в массивных рамах, бронзовые бра и канделябры, словом, то, что очень нравилось Оксане в советских и западных фильмах про загнивающую буржуазию.
В большой гостиной был накрыт стол, и повариха Людмила, невысокая худая женщина лет тридцати пяти, принялась старательно объяснять Оксане:
– На закуску – копченый угорь и осетрина на пару, под белое вино. И овощи, и салаты. На горячее – утка с яблоками, Иннокентий Петрович любит. Запивать – виски, водка, кому что ближе. На десерт – пирог и французский коньяк. Может, мне остаться, чтобы вы ничего не перепутали, Оксана?
Она говорила с иронией и явно не уважала молодую хозяйку, Таня это сразу поняла.
– Спасибо, Люда, иди, я разберусь, – сказала Оксана. – Утка где? В микроволновке?
– Оксана… Иннокентий Петрович не любит спешки. Она в духовке, и будет там горячей еще часа два, если не открывать духовку без надобности.
– Все ясно. Пока!
– Посуду оставите на столе, я завтра приду утром, все перемою. Сервировочный столик – вон там, – продолжала инструктировать хозяйку Людмила.
– Да уйдешь ты или нет? – закричала Оксана.
Таня подумала, что никогда бы не позволила такое. Чужой человек в квартире, готовит, рассказывает, что и как нужно есть… Да это же просто унизительно! А разве сложно самой сходить на рынок… ну или в дорогой супермаркет, все купить и приготовить? Тем более если женщина не работает, а все время сидит дома? Но, разумеется, ничего не сказала.
– Садись, Танька, давай выпьем, пока Бахова нет. Накладывай себе салаты, осетрину, копченого угря – вкусная штука, прямо во рту тает. Полторы тысячи рублей килограмм, – сказала Оксана, когда повариха ушла.
Таня села за стол, Оксана села рядом, взяла бутылку вина, стала откупоривать. Пробка медленно выползла наверх, но бутылка выскользнула из рук, упала на колени, заливая вином голубые джинсы. Оксана схватила бутылку, поставила на стол, скептически посмотрела на свои джинсы.
– Как будто описалась… Пойду переоденусь, а ты давай закусывай пока. Не стесняйся.
Таня и не думала стесняться. Положила на тарелку угря, кусок осетрины, семгу слабосоленую, крабовый салат, то же самое положила и в тарелку Оксаны, налила вина себе и подруге. И тут в комнату вошел Бахов. Таня поспешно вскочила со стула.
– Добрый вечер. Меня пригласила Оксана, я – Таня.
– А я – Иннокентий Петрович, – пробурчал Бахов, но ручку галантно поцеловал. Сел за стол, внимательно посмотрел на Таню. – Миша говорил, что ты красивая девушка…
– Но он ошибся? – спросила Таня.
– Ему все девушки кажутся красивыми, и я подумал… Но теперь вижу, что он был прав.
Бахов не хитрил, он действительно был удивлен. Днем не раз думал о таинственной подруге и пришел к выводу, что она страшненькая неудачница. А чем еще объяснить, что без мужа, да и работает в библиотеке? К тому же у красавиц часто в подругах ошиваются невзрачные девицы, обеим это выгодно. Оказалось – нет. Она действительно была красива, но – по-другому. Если Оксана была женщиной яркой, броской, вызывающей, то Таня чем-то напоминала русалочку из диснеевского мультфильма. Может быть, глубиной своих голубых глаз, затуманенных тихой грустью.
– Вам что-то положить, Иннокентий Петрович? – спросила она. – Извините, что хозяйничаю тут, но Оксана откупоривала бутылку и пролила вино на джинсы.
«Вежливая, – подумал Бахов. – Держится уверенно. Что ж… если попросит взаймы, придется дать». И согласно кивнул.
– А-а, все уже тут, – нараспев сказала Оксана, появляясь в столовой. Она снова была в голубых джинсах, но сухих. Подошла к мужу, чмокнула его в щеку. – Привет, Кеша. Ну вот это и есть моя старинная подруга, можно сказать – самая лучшая, Таня Бондарева.
– Да, дорогая, мы уже познакомились, – с вымученной улыбкой сказал Бахов.
Ему хотелось полежать на диване, полистать газеты и журналы, коль вернулся домой раньше обычного. Или заняться любовью с женой, коли она такая ласковая. Но такая она вчера, сегодня – из-за подруги, и значит, придется потерпеть.
Оксана предложила тост за знакомство, они выпили и принялись опорожнять тарелки. Все было очень вкусно, но Таня по-прежнему думала, что могла бы приготовить эти блюда сама. А что не знала – купила бы книжки по кулинарии и прочитала. Это ведь даже интересно, с такими-то возможностями!
– Ну так, значит, библиотека, – сказал Бахов. – Это что, вызов обществу или вынужденная необходимость? Работать за такие деньги – несерьезно да и просто расточительно. Для человеческого организма.
– Это работа, которая мне нравится, – с улыбкой сказала Таня. Могущественный Бахов уже не пугал ее, он был просто пожилым и не очень симпатичным человеком.
– Танькин отец работал в одном отделе с Зюгановым, – сказала Оксана. – Погиб в автокатастрофе. А если бы остался жив, то был бы как минимум депутатом Госдумы.
– Да, это да… – сказал Бахов. – И ты, значит, Таня, живешь вдвоем с матерью?
– Зинаида Ивановна работала в Министерстве образования, а теперь преподает в школе, и завуч. Я у них просто душой отдыхала, когда мы были студентками. Московская элита!
– Бывшая, – недовольно сказал Бахов. Элитой был он сам и круг его общения, а не какие-то библиотекарши.
– Настоящая, – не унималась Оксана.
Бахов задумался и решил не спорить. Себе дороже будет. Он ведь надеялся, что Оксана и сегодня будет такой же сладкой в постели, как вчера. Если сам все не испортит. Ну так зачем какие-то глупые споры затевать?
– Хорошо, – сказал он, промокая губы салфеткой. – А что у нас насчет горячего?
– Ща притащу! – объявила Оксана. – Утка с яблоками, прямо как в фильме про Мюнхгаузена. Помнишь, Янковский говорил: «Утка. С яблоками»?
Она вскочила со стула и убежала на кухню. Бахов плеснул в другие рюмки виски, откинулся на спинку стула, внимательно глядя на Таню. Ее ничуть не смущало пристальное внимание хозяина. И деликатесы на тарелке она не торопилась поедать, а ведь живет в нищете! Могла бы наброситься на осетрину и копченого угря! Не набросилась, странно. Даже на великосветских фуршетах народ уничтожает такие блюда в считанные минуты, а эта нет. Такая воспитанная или притворяется? Чтобы потом попросить в долг? А вот если тронуть за грудь эту нищую барышню, так, пожалуй, и в морду получишь… Потому как – задорого себя продать хочет. Ну… в общем-то… имеет право, так сказать.
Оксана принесла блюдо с уткой и уронила его на стол, разбив две миски и рюмку.
– Горячая, зараза… – скривившись от боли, сказала она. – Сперва нормально было, а потом – невозможно терпеть!
– Все нормально, – сказал Бахов, с приятной улыбкой складывая разбитую посуду на угол стола. – Садись, дорогая, я сам разделаю нашу птицу. Может, смазать пальцы или пластырем обернуть?
– Да ладно, потерплю. – ответила Оксана, засунув пальцы в рот. – Ты налил? Давай выпьем. Тань, бери рюмку, поехали.
Таня с улыбкой подняла свою рюмку.
«Держится вполне уверенно. – продолжал оценивать гостью Бахов, мысленно, разумеется, он же был воспитанным человеком. – Да. порода все же чувствуется. За сто баксов не купишь, и за тысячу тоже, ей нужно много и сразу. А потом начнет учить мужика уму-разуму. Тут имеются и положительные, так сказать, моменты. С такой Оксана не будет смотреть на других мужиков, хотя кто его знает? В тихом омуте черт водятся…»
Он решил, что нужно и вправду познакомить Таню с Валерой и посмотреть, что из этого получится. Тот – парень холостой, состоятельный и донжуанистый. мать его за ногу. Вот оно и выяснится, чего же нужно этой девчонке от Оксаны.
Утку Бахов разделал быстро, с помощью серебряной витки и ножа. Положил всем по куску, добавил салата, овощей, зелени и снова наполнил рюмки виски.
– Говорят, когда девушка живет одна с матерью, это не слишком хорошо для ее поклонников, – сказал Бахов. – Проявляется тенденция к одиночеству.
– Здесь есть и другая тенденция, – ответила Таня. – Я видела и вижу, как мама любила папу, и после его гибели не смогла найти другого такого же. Осталась верна ему. Я хочу так же относиться к своему будущему мужу.
– А если он будет долго жить? – спросил Бахов и туг же взмахнул рукой. – Извините, барышни, глупость сморозил.
– Ничего, дело житейское, – сказала Таня, а Оксана усмехнулась.
Утку ели молча. Бахов первым справился со своей порцией, вытер пальцы и губы салфеткой, тяжело поднялся из-за стола.
– Пожалуй, оставлю вас, немного отдохну, подумаю о делах завтрашних. Танюша, приятно было познакомиться. Ты заходи, не стесняйся.
Он еще раз поцеловал Тане ручку и пошел в свой кабинет. Там сбросил туфли, лег на кожаный диванчик и снова задумался. А ведь подруга-то появилась в тот момент, когда «Константа» задумала купить акции Верхнезеленки и сделать его банк своей структурой. Нет ли тут какой-то связи? Очень уж странное совпадение. Было над чем подумать, и Бахов думал.
А в столовой девушки с уходом хозяина загрустили.
– Пошли в мой гардероб! – сказала Оксана, – Я тебе покажу, что там есть. Примеришь, почувствуешь себя светской львицей!
– Пойдем, – согласилась Таня.
Ей уже хотелось домой, но уезжать сразу после ужина неприлично. Как будто приехала для того, чтобы поесть.
