Текст книги "Никуда не уйти от любви"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Нет.
– Танька, ты чего целку из себя корчишь? – возмутилась Оксана. – Это для него – как раз плюнуть.
– Совершенно точно, – кивнул Бахов. – Подобные расходы я могу себе позволить. И учти, Таня, я плачу не за твое развлечение, отдых на море, а за свое спокойствие и возможность работать без всяких там… сама понимаешь, мыслей.
– Что ты все заладил про свои мысли? Не веришь мне? – возмутилась Оксана.
– Верю, но, дорогая… ты очень красивая женщина. А там столько соблазнов… Я не могу быть спокоен. А вот если ты поедешь с Танюшей – могу.
– Я даже не знаю… – пожала плечами Таня.
– Пожалуйста, сделай мне одолжение, – попросил Бахов.
Таня подумала и согласилась. Если дело обстоит так, что нужно помочь человеку, даже двум сразу почему бы и нет? Они допили джин, Бахов попрощался и ушел переодеваться, после чего отправился в свой банк.
– Я не знаю, как это все… – сомневалась Таня.
Оксана по новой наполнила фужеры, Таня даже не стала протестовать, ситуация была такой, что лучше выпить, чем напряженно думать, как такое возможно: ехать отдыхать в Турцию за счет малознакомого банкира?
– Все нормально, Танька, все просто замечательно! – объявила Оксана. – А если ты думаешь про шмотки, я тебе свои дам. У меня купальников десятка три, что-нибудь выберем. Ты не стесняйся, они чистые, ну, постирать можешь потом. И всякие там костюмчики с шортиками тоже дам. Пошли примерять.
С фужерами в руках они отправились в комнату-гардероб, где Таня выбрала себе три купальника. От трусиков «в попку» она решительно отказалась, выбрала нормальные, два раздельных купальника И один закрытый. Бедра у них были почти одинаковы, а вот размер бюста у Оксаны на два номера больше. Но Таня знала, что с помощью нитки с иголкой это можно исправить. Заодно и несколько футболок, деловых костюмчиков с шортиками и юбочками подобрала себе, Оксана настояла. А также пляжные шлепанцы, две пары.
Конечно, хотелось поехать в Турцию. Слышала этой стране, о том, что курорты там не уступают самым знаменитым по качеству сервиса, и практичные немцы только там и отдыхают. Хотелось, правда, не за чужой счет. Но если это еще и помощь подруге, и положительный ответ на просьбу ее мужа – надо ехать.
– Кеша сегодня-завтра все решит, – сказала Оксана, провожая Таню. – Я тебе звякну, как станет известно, куда и когда мы махнем.
– Уже уходите? – спросила Людмила, выскочив с кухни.
– Улетаем в Турцию на неделю, – сказала Оксана. – Представляешь, целую неделю не буду доставать тебя!
– Счастливые, – вздохнула Людмила, но особой грусти в ее вздохе Таня не почувствовала, скорее наоборот, облегчение.
И подумала, что эта суетливая худая женщина неспроста не любит хозяйку. Останется тут одна, а Бахов будет приезжать «менять рубашки» каждый день. Да и за ужином кто-то должен ему тарелки наполнять. А потом… Оксана этого не опасается? Не ревнует? Нет, она совершенно равнодушно смотрела на повариху. Таня поняла, что ей плевать на то, что Бахов может изменить с этой женщиной. Она просто не любила мужа, изменит – ну и ладно, так, наверное думала. И была абсолютно уверена, что Людмила не соперница ей. Конечно, не соперница…
– Ты все поняла, Танька? – спросила Оксана. – Завтра же берешь отпуск, предупреди Валентину Васильевну, пусть оформит все это быстро.
– А если Иннокентий Петрович не сумеет купить путевки на ближайшие дни? Сейчас ведь все хотят поехать…
– Есть горящие путевки, есть связи и влияние. Сумеет, не бери дурного в голову. Ты, главное, будь готова. Чемодан не собирай, в сумку все положи, полетим скорее всего на «Ту-154», аэробусы я теперь даже не знаю, куда летают. А там багаж нужно сдавать, потом ждать в аэропорту… Терпеть не могу этого. С сумками проще – вышла и пошла.
– Понимаю… Даже не верится, что полечу в Турцию.
– Подумаешь, Турция! Бахов так раскорячился, что я пожалела о том, что брякнула про Турцию. Надо было на Мальдивы махнуть, вот где красота, рай настоящий!
– Для меня и Турция – предел мечтаний, – скромно сказала Таня.
– Собирай свою сумку, уже прям сейчас, как вернешься домой. Если чего не хватает, звони, подберем. Завтра не работай, напиши заявление – и ко мне.
– Нет, я так не могу. А кто будет работать вместо меня?
– А кто будет работать, когда мы улетим? Ну ладно, я тебе буду звонить. Черт! Мне нужно еще многое купить… Если не завтра, то послезавтра махнем по магазинам.
– Хорошо, – сказала Таня.
9
Перспектива полететь в Турцию на отдых возникла так неожиданно, что в пылу разговора никто не спросил, а есть ли у Тани заграничный паспорт? К счастью, был. В самом конце прошлого лета Виталий попросил ее получить загранпаспорт, чтобы осенью, в бархатный сезон, они могли поехать на Кипр, он хочет подарить ей море, пальмы и все, что там есть. Таня помчалась в ОВИР, оформила документы и уже видела себя на песчаном пляже у синего моря. Но в сентябре Виталий исчез на две недели, потом сказал, что поездка откладывается, с деньгами возникли проблемы, а еще через пару недель они расстались.
Но загранпаспорт Таня получила и едва сдержала яростное желание разорвать его в клочья, потому что напоминал о человеке, который оказался просто подлецом, а она его любила.
Первой вспомнила о паспорте Оксана и позвонила в восемь утра, когда Таня и Зинаида Ивановна завтракали на кухне.
– Танька, а у тебя загранпаспорт есть?! – закричала она.
– Привет, Ксана. Даже не верится, что ты уже проснулась, – удивленно ответила Таня.
– Привет. Ну так есть или нет? Бахов разбудил и спросил. Меня прямо как током шибануло! Он, конечно, может сделать быстро, но все-таки придется отложить поездку на неделю.
– Ложись досыпай, Ксана, есть у меня загранпаспорт.
– Откуда?
– Виталий… помнишь я тебе рассказывала о нем. Обещал пальмы и море. Ну я и сделала в прошлом году.
– Слушай! У меня прямо камень с души свалился. Ну, значит, все отлично, так и скажу Бахову. Потому что он уже сегодня может взять две горящие путевки и нужно будет идти в турагентство оформить документы.
– Сегодня не могу, я ведь работаю.
– Достала ты меня со своей паршивой работой. Ладно, завтра попрошу у Бахова машину на целый день. Свою не даст, ну так хоть «Волгу», и будем решать наши проблемы. Все, до вечера.
Таня положила трубку, села за стол. Зинаида Ивановна внимательно смотрела на дочь. Вчера вечером она была категорически против этой поездки, они даже поссорились, но сегодня, похоже, смирилась.
– Ну что, мам? – не выдержала Таня. – Ты опять за свое?
– Дочка, я тебе всегда доверяла, знаешь об этом хорошо. Но сейчас… Есть такое ощущение, что добром эта поездка не кончится. Как ты думаешь, откуда?
– Чего туг думать? Все уши мне вчера прожужжала, что нормальная девушка не должна ехать на курорт за чужой счет, неприлично. А с Виталием было бы прилично, да?
– Там все было по-другому.
– Вот именно! А здесь я еду с подругой,
которую ты давно знаешь. И что тут плохого?
– В том-то и беда, что я ее хорошо знаю.
– Пожалуйста, перестань, мам. Оксана – замужняя женщина, умная, деловая, богатая. Ты видела, сколько она мне всего надарила?
Зинаида Ивановна тяжело вздохнула и промолчала.
– Ну что ты вздыхаешь? Бахов чуть ли не на коленях умолял меня поехать с Оксаной. Так и сказал – не твой отдых оплачиваю, а свое спокойствие. Ну сама подумай – он пожилой, ревнивый, не может отпустить ее одну. И сам поехать не может, срочные дела в Москве.
– Значит, жена должна сидеть дома, тем более если она полностью на иждивении мужа.
– Ох, мам, давай не будем опять ссориться, хватит вчерашних разговоров. Я не навязывалась, я отбрыкивалась как могла, а теперь… уже хочется в море искупаться, на солнышке погреться. Ну?
Таня наклонилась, поцеловала мать в щеку. Зинаида Ивановна грустно кивнула и пошла мыть посуду.
На работе Валентина Васильевна тоже заохала, завздыхала, когда узнала, что Таня уезжает на целую неделю. Но потом смилостивилась и подписала заявление на десятидневный отпуск. Но перед этим целую нотацию прочитала о том, что богатые женщины капризные, развратные, избалованные, следовательно, нужно быть предельно осторожной, не идти на поводу, не брать взаймы, чтобы не попасть в зависимость. И еще много чего нужного и поучительного, с ее точки зрения, Таня слушала и мысленно улыбалась, представив себе, что случилось бы, если б Оксана услышала слова пожилой заведующей библиотекой.
В обеденный перерыв Таня сказала заведующей, что задержится на час – нужно навестить тетю Полину перед отъездом, – и помчалась на Арбат.
Оксана приехала за час до закрытия библиотеки. Увидев пустой читальный зал, она с ходу закричала:
– Чего ты сидишь тут? Поехали, я перетряхнула все свои шмотки и выяснила, что и одеть толком нечего. Все устарело.
Тане снова захотелось рассмеяться. Имеет целую комнату-гардероб, и надеть нечего? На шум вышла Валентина Васильевна. Придирчиво посмотрела на Оксану, с сожалением покачала головой, понимая, что работница из Тани сегодня никакая, и сказала ей:
– Ладно уж, ступай, я подежурю. А то закроешь, так обязательно припрется кто-нибудь, а потом жалобу настрочит.
– Вы просто гениальная заведующая! – воскликнула Оксана.
– А ты гениальная жена, детка, – ответила Валентина Васильевна.
Оксана насторожилась, пытаясь понять, это насмешка или комплимент? Таня взяла ее под руку, повела к выходу от греха подальше. Валентина Васильевна с виду простоватая, а на самом деле кого угодно поставить на место может. Не дай Бог Оксана захочет поругаться – такое начнется!..
За два часа они объехали на такси десяток магазинов и ввалились в квартиру Оксаны с целым ворохом покупок. Таня категорически запретила Оксане покупать ей хоть что-то, Оксана особо не настаивала, но сказала, что дома отложила кучу одежды для нее, нужно будет посмотреть, померить.
Бахов был уже дома. Он сказал, что сделал путевки на послезавтра, отель четыре звезды, в Алании, хороший. Завтра нужно будет заехать в турагентство, оформить все документы.
– Ты просто лапочка, Кеша! – сказала Оксана, целуя мужа в губы. – Сделай дамам чего-нибудь выпить, а мы пока шмотками займемся. Самое интересное я тебе обязательно покажу потом, ладно? – Она подмигнула Тане и повела ее в свой гардероб.
Смешно сказать – повела в гардероб, но это было именно так. На полу высилась гора летней одежды – футболки, костюмчики с юбочками, костюмчики с шортиками, блузки, шорты, белые брюки, цветастые брюки. Таня уже решила, что все для недельной поездки у нее есть, но Оксана настояла, чтобы она взяла два костюмчика и еще кое-что.
– Не обижайся, если я скажу Бахову, что все это – старье, которое давно вышло из моды. Не вышло, но так надо сказать, поняла? – инструктировала подругу Оксана, запихивая вещи в полиэтиленовый пакет.
В гостиной Бахов смотрел по телевизору новости. На журнальном столике стояли три хрустальных бокала – один с виски и два с ликером «Бейлиз».
– Кеша, я тут порылась в своих шмотках, кое-что отдала Тане, старье, мне уже надоело.
– Дорогая, не стоит так говорить в присутствии другой прекрасной дамы. Что значит – старье? Зачем старье Тане? Я ведь дал тебе деньги, чтобы купила и себе, и…
– Купишь ей, как же! Она жутко принципиальная, наотрез отказалась. Хорошо хоть взяла мои старые шмотки.
– Извините, – сказала Таня.
Бахов только руками развел, показывая, что тут он ничего поделать не может. Женщины сами договорятся между собой. Но в глубине души он был рад, что судьба послала Оксане такую подругу. Мало того, что честная и принципиальная девушка с хорошим вкусом, так еще и отвлекала на себя всю негативную энергию жены. С ней обсуждались дурацкие новости из жизни каких-то там звезд, с ней делались покупки и решались еще более идиотские вопросы, кто из модельеров имеет самый высокий рейтинг, чьи шмотки следует покупать, а чьи нет. Прежде все эти проблемы адресовались ему, часто – в постели. И постель превращалась в холодное поле обид и разочарований, ибо ну какое ему, на хрен, дело, что там придумал Армани, а что упустил Кроликов? Сколько пуговиц будет в этом сезоне на жакете и какой ширины брюки нужно носить? У него сверхприбыльную Верхнезеленку хотят отнять, но он же не нагружает этим жену? И вдруг все изменилось. Армани – где-то там, с Таней обсуждался, а ему доставалась энергия совсем другого плана, очень даже нужная. Ну не подарок ли судьбы эта Таня? Да пусть берет старые шмотки, пусть и новые себе покупает, он готов субсидировать – не подругу, а свою вполне счастливую супружескую жизнь.
– Все, ни слова больше о шмотках, как изволит выражаться моя любимая супруга. Выпьем, дорогие дамы.
Таня хотела отказаться, но не решилась. Стать женой такого человека, как Бахов, она вряд ли смогла бы, но уважать его можно было. Он ведь любит Ксанку, балует ее, и если б не чрезмерный аппетит на шмотки, могли бы жить счастливо. Не жмот он, это она транжира невероятная.
– За тебя, Кеша! – провозгласила Оксана, поднимая бокал. – Ты самый замечательный муж на свете!
– И просто хороший человек, – тихо сказала Таня. – За вас, Иннокентий Петрович.
Чего-то похожего Бахов и ждал, но все равно остался чрезвычайно доволен и в который уж раз мысленно похвалил себя за то, что нашел сталь мудрое и неординарное решение. Затраты окупались уже сейчас.
– Кстати, я ведь должен тебе сто долларов, Танюша, – сказал Бахов. – Как и обещал – на расходы.
– Спасибо, Иннокентий Петрович, не надо, – сказала Таня. – Тетя дала взаймы двести долларов, я думаю, этого хватит. Спасибо вам за возможность увидеть другую страну.
Ну какая подруга, а? Бахов был просто счастлив.
Они выпили, Таня попрощалась и ушла, сославшись на занятость – надо готовиться к отъезду. Ее особо не удерживали, Бахову тоже нужно было готовиться к отъезду жены. А именно – получить благодарность за свою щедрость.
– Кеша, пойдем в гардеробную, я купила новый купальник и прямо-таки обалденный костюмчик от Армани, – сказала Оксана.
Он обнял ее, страстно поцеловал пухлые и чертовски сладкие губы, и в обнимку двинулись они в гардеробную. Там Оксана быстро сбросила джинсы осталась только в прозрачных трусиках. Посмотрела на мужа.
– Показать тебе купальник или костюмчик?
– Купальник, – облизнув пересохшие губы, сказал Бахов.
– Хорошо, – сказала Оксана и приспустила трусики.
– Стой, – хриплым голосом сказал Бахов.
Эти пустые пространства между внутренними поверхностями бедер и краями трусиков сводили его с ума. Он не раз видел утром, как она одевалась, и приспущенные трусики вызывали в нем неистовое желание. Что-то развратное, манящее, дразнящее было в этом черном пространстве. Не очень красивое, обыденное (женщина надевает трусы), но это и сводило его с ума.
– Так тебе нравится? – игриво спросила Оксана.
– Да, – выдохнул Бахов.
Он подошел к ней, встал на колени, потом опустил голову, принялся целовать смуглую кожу ног, проникая языком все дальше и дальше в притягательное пространство между нижними краями трусиков. Оксана запрокинула голову и тихонько застонала. Ей это действительно нравилось.
– А Армани?… – пропела она. – Такой обалденный костюмчик я купила, Кеша.
– Пошел он к черту! – сказал Бахов, яростно целуя ее бедра.
Трусики он спустил ниже, коснулся языком там, где Оксана почувствовала сладостную дрожь и медленный огонь, разливающийся в ее бедрах. Она еще громче застонала, но Бахов резко поднялся и подтолкнул ее к двери.
– Пошли в ванную, дорогая, – прохрипел он.
А мог бы и продолжить, старый жлоб! Что ждало ее в ванной, Оксана прекрасно знала, и не очень-то радовалась. Но делать было нечего, он устроил все так, как она хотела, и, следовательно, ей нужно было делать то, что он хотел. Непонятно, почему она нравилась ему сзади куда больше, чем спереди, но тут уж вряд ли что можно изменить.
– Как ты хочешь, дорогой, – игриво пропела Оксана.
Трусики упали вниз, она их подцепила ногой и отправила на горку одежды, которую не взяла Таня. И, соблазнительно покачивая голыми ягодицами, пошла в ванную. Бахов, тяжело дыша, двинулся за нею. И вдруг интересная мысль пришла ему в голову. Вот жена, красивая женщина, ходит везде с подругой. А подруга тоже ничего, если повнимательнее приглядеться. Он оплачивает им отдых на иностранном курорте, мог бы и одевать, содержать обеих, если бы они вместе, голые, сейчас шли в ванную впереди него. А что? Правда, воображение тут же нарисовало реакцию Тани на такое предложение. Реакцию Оксаны и представлять не нужно было – набросится с кулаками. Но если потихонечку, полегонечку, так, может, что и выйдет…
Может, и выйдет, да где силы на двух сразу взять? А вот скорый инфаркт непременно случится. И Бахов в который уж раз подумал, что поздно в стране перестройку затеяли. Лет на двадцать бы пораньше!
Автомобильный сигнал раздался за окном ровно в десять. Таня взяла тяжелую сумку, посмотрела на мать. Зинаида Ивановна тяжело вздохнула, поцеловала дочь, перекрестила, хоть и была атеисткой.
– Звони мне каждый день, Танюшка… И береги себя.
– Да все будет нормально, мам. Обязательно буду звонить, у Ксанки есть мобильник, так что с этим проблем не возникнет.
– Ох, не знаю, не знаю… Береги себя, доченька. Помни, что, кроме тебя, у меня больше никого и нет.
– Ну, мам… Перестань. Всего-то на неделю улетаю.
Они обнялись, еще раз поцеловались, и Таня с сумкой на плече и сумкой в руке пошла к двери. Зинаида Ивановна не стала провожать ее до машины. Не хотела смотреть на Оксану и ее мужа, на людей, которые причинили ей немалую боль.
Бахов сидел рядом с водителем Мишей, Оксана и Таня устроились на заднем сиденье.
– Танюша, я уже проинструктировал, так сказать, Ксюшу, хочу и тебя предупредить, – сказал Бахов. – Она – Оксана Манжула, девичья фамилия. Никто не должен знать из посторонних, что Ксюша моя жена. Ты тоже свой адрес не давай, возможны провокации. Две подруги, две москвички, и никакого намека на связь с Баховым.
– А что, нас могут…
– Нет, это исключено. Но так вам будет спокойнее. Это ведь несложно. Оксана – Манжула, ты – библиотекарша, и отдыхайте себе на здоровье.
– Все поняла, Иннокентий Петрович, – сказала Таня.
Даже эта странная предосторожность не остудила ее восторженного настроения. До Шереметьева-2 доехали быстро, там взяли свои сумки и вышли из машины.
– Ну, значит, я надеюсь на тебя, Танюша, – степенно сказал Бахов. – На твою, так сказать, рассудительность, порядочность, понимаешь. Думаю, все будет хорошо.
– Да едем-то на неделю всего, – сказала Оксана. – Я буду тебе звонить, Кеша, так что не беспокойся.
Через неделю увидите свою жену загорелую и еще более красивую, – пообещала Таня.
Она уже представляла себя на берегу моря, и какого? Средиземного! И больше ни о чем не хотела думать. Раз уж мать оставила дома почти в слезах, то что ей проблемы Бахова, хоть он и человек, вполне заслуживающий уважения? Самолет, море, пальмы – вот что застило ей глаза.
– Я надеюсь, так сказать, очень надеюсь, – сказал Бахов. – И рассчитываю, понимаешь…
Теперь он сожалел о том, что Таня не взяла сто долларов на мелкие расходы. Была бы более обязана ему. Но и путевки, может быть, достаточно. Должна оправдать его доверие, должна, а все-таки волнительно.
– Все будет нормально, Keшa, – сказала Оксана.
– Я надеюсь, дорогая.
– Пошли, Ксана, уже нам пора регистрироваться, сказала Таня.
– Это верно, – деловито ответила Оксана. – Пошли мы, пока, Keшa. Не скучай тут без меня.
– Ну, не буду вам докучать своим присутствием, желаю счастливого отдыха. Купайтесь, загорайте, возвращайтесь, – сказал Бахов.
Он поцеловал жену в губы, Таню чмокнул в щеку, помахал им велел, уходящим в мание аэропорта. Все таки верил, что правильная подруга убережет его жену от измены. А большего от этой акции он и не ждал.
Но, глядя на соблазнительные ягодицы Оксаны, обтянутые белыми брюками стрейч, сожалел, что она улетает. Какие они были вчера, не брюки, понятно! Теперь придется потерпеть неделю. Ну, это не срок. Вернется отдохнувшая, загорелая, они будут еще краше – ослепительно белые полосочки на фоне загара. Ну а пока придется довольствоваться другими, не столь соблазнительными, зато надежными.
Бахов тяжело вздохнул. Черт бы побрал этого Топоренко! Нашел время делами заниматься – летом! Если б не он, можно было бы махнуть хоть и Турцию на недельку. Да зачем на недельку? На месяц в Италию, собственно, так и планировалось, а получилось совсем по-другому.
– Поехали, – сказал он, усаживаясь на переднее сиденье «БМВ». – В офис.
10
До вылета оставалось еще сорок минут, посадку не объявили, и Оксана отправилась в магазин «Дьюти фри», оставив Таню в пластиковом кресле с сумками у ног.
– Я быстро. Лучше бы вместе пошли, но туда с сумками не пустят, а бросить без присмотра нельзя, сопрут.
– Нужно было взять чемоданы, сейчас бы сдали их в багаж.
– Я ж тебе говорила – не люблю ждать багаж после прилета. Да еще и гадать, а не пропал ли он? Я много летала в последнее время, не раз и не два видела ждет человек свой чемодан со шмотками, а его нет. Уж лучше все свое носить с собой, надежнее. Таня смотрела по сторонам, как люди шли в самолеты, улетающие в ризные концы света, и все еще не верила, что она скоро тоже улетит и через три часа окажется на берегу моря, да не привычного Черного, а Средиземного! В загадочной стране Турции. Это же просто фантастика. И все получилось так быстро, не думала, не гадала – а вот…
Она ни разу не была за границей. Отец погиб в девяностом, ей было тогда тринадцать лет, разбился на своей «восьмерке», когда ехал на дачу. Последнее время он был хмур и задумчив, говорил матери, что у Горбачева явное головокружение от успехов по продвижению своей личности в историю, в ЦК творится черт-те что… Он отвез их на дачу (кстати, служебную), а сам вернулся в Москву, работы хватало и на выходные. Дождливым – воскресным вечером ехал за ними и не справился с управлением. После этого у них не было своей машины, дачу пришлось освободить, и вообще жизнь резко изменилась. Таня поклялась на могиле отца, что станет такой, какой он хотел ее видеть, – честной и порядочной. Она просто обожала своего отца – красивого сильного блондина с насмешливыми глазами, балагура и умницу, и помнила их долгие разговоры вечерами. Он так интересно и смешно рассказывал всякие истории про людей, которые пытались хитростью и коварством чего-то достичь, а она громко хохотала… Потом, анализируя события тех дней, вспоминая реплики отца в адрес высшего руководства страны, она пришла к убеждению, что отца убили. Но прямых доказательств этому не было.
О поездке за границу и речи не шло: хотя мать и работала в министерстве, денег вечно не хватало. Спасибо тете Полине, сестре отца, время от времени помогала своей единственной племяннице – то джинсы подарит, то кофточку, то денег тайком от матери даст. Тетя Полина была старше отца на пять лет и в последние годы сильно болела. Но до пенсии долгие годы работала директором гастронома, и деньги у нее всегда были. За что, кстати, мать недолюбливала сноху. Таня раз в неделю навещала ее и позавчера рассказала о неожиданно свалившейся на ее голову поездке на курорт. Тетя внимательно выслушала и в отличие от матери довольно улыбнулась.
– Я рада за тебя, девочка, – сказала она. – А теперь меня послушай. Рассчитала свои запасы еще года на три, да, видно, столько не протяну. Поэтому-возьми… – Достала из ящика стола и протянула племяннице двести долларов. – Подруга подругой, но нужно ехать со своими деньгами. И не вздумай отказываться! Договоримся так – если проживу больше трех лет, потом вернешь. Но особо там не экономь. Вася хотел, чтобы ты была счастлива. Ну хоть что-то сделаю ради этого.
Таня все-таки попробовала отказаться, но тетя была непреклонна. Вот так и появились у нее двести долларов на всякие расходы. Разумеется, матери об этом она не сказала, зачем еще больше расстраивать близкого и любимого человека?
И вот теперь заграница была уже не мечтой, а самой настоящей реальностью. Но все-таки не верилось, что она попадет туда. Мало ли что может случиться – Бахов передумает и потребует, чтобы они вернулись, рейс отложат, а потом совсем отменят…
Оксана вернулась через десять минут с пластиковым пакетом, в котором позвякивали бутылки.
– Что ты там накупила? – поинтересовалась Таня.
– Питье. Ликер, джин «Гордонс» и тоник, текилу. Тут все намного дешевле и самое настоящее. Думаю, три литра нам с тобой на неделю хватит.
– Три литра?! – ужаснулась Таня. – Ты что, каждый день собираешься там пить?
– Танюша, мы на отдыхе! – снисходительно усмехнулась Оксана. – Приличные люди пьют за обедом вино, а вечером – коньячок или аперитив и пьяницами не становятся. Все хорошо в меру.
– Ну, не знаю… Теперь ты посиди с сумками, а я посмотрю, что хоть там есть.
– Давай!
В магазине было много чего интересного самым интересным были цены. Литровые бутылки джина, виски и прочих напитков стоили десять – двенадцать долларов, то есть около четырехсот рублей. Она хоть и не часто, но ходила за продуктами не только на рынок, но и в супермаркет, и помнила, какие там цены. Просто интересно было. Были и драгоценности, и часы, и одежда, тоже, наверное, дешевле чем в магазинах Москвы, но даже эти цены были для нее чересчур высокими. Чтобы не отставать от Оксаны, Таня купила бутылку ликера «Бейлиз» за двенадцать долларов и бутылку вина за три доллара. Здесь спокойно принимали иностранную валюту и ею же выдавали сдачу.
Оксана, увидев ее, нетерпеливо замахала рукой. Объявили посадку на их рейс. Они прошли паспортный контроль, минут десять ждали в накопителе, а потом по коридору вошли прямо в салон «Ту-154». Таня удивилась этому. Думала, что выйдут на летное поле, сядут в автобус, и он повезет их к самолету, так было, когда она в детстве летала с отцом и матерью в Крым.
– Отстала ты, Танюша, – сказала Оксана. – Зачем автобусы, если можно подогнать самолет к «рукаву»? Всем удобно.
Они заняли свои места. Сумки поставили на багажную полку над головой. И лишь теперь Таня поверила, что она все-таки улетит к морю. Ну что может случиться, если они уже в самолете? И действительно, ничего не случилось. Самолет вырулил на взлетную полосу, рванулся вперед, набирая скорость, и взмыл в синее московское небо. Наверное, все-таки подмосковное, да какая разница! Прижавшись носом к иллюминатору, Таня с восторгом наблюдала, как уходят вниз, уменьшаются размерах леса и поля, города и деревни становятся похожими на карту, где вместо домов – прямоугольники и квадратики.
– Честно тебе скажу, Танюш, не люблю летать, – сказала Оксана. – Боюсь.
– Почему? Я в детстве летала в Симферополь, Сухуми – мне очень нравилось.
– В Японию как-то летели, и после Новосибирска самолет попал в зону турбулентности. Знаешь, что это такое?
– Нет, – честно призналась Таня.
Это когда самолет падает, наклоняется то в одну сторону, то в другую, багаж летит на головы, люди блюют, в салоне ор стоит невероятный… Жуткое дело. А ты сидишь, вцепившись пальцами в подлокотники, и думаешь – все. Приехала… Это продолжается минуты две-три, но кажется – полжизни прошло.
– Наверное, это очень страшно.
– А ты думала? Теперь, когда самолет начинает вибрировать, я мигом пристегиваю ремень. Даже если об этом не просят. И вообще… матка опускается.
Но их самолет летел вполне спокойно, моторы гудели ровно, вскоре после того, как исчезла надпись «Не курить. Пристегнуть ремни», стюардессы стали разносить обед – курица с рисом на пластиковой тарелочке под пленкой. И растворимый кофе. После обеда Оксана достала из сумочки пластиковый пузырек с таблетками, выпила сразу две, запивая минеральной водой.
– Снотворное, – сказала она. – Ты как хочешь, а я посплю. Разбудишь, когда прилетим. А если станем падать – не буди.
Таня согласно кивнула и снова прижалась но к холодному стеклу иллюминатора.
Под крылом проплывали невысокие горы с бедной растительностью, стада овец казались скоплением мух, на нитевидных тропинках, словно жуки, ползали машины. Но самолет снижался, горы виделись все отчетливее, и вскоре Таня, глядя вперед, увидела синюю гладь моря. Того самого, Средиземного! Черное море долго плескалось своими волнами внизу под крылом, и вот уже видно Средиземное!
– Ксана, просыпайся, – сказала Таня, толкая подругу в плечо. – Мы уже снижаемся.
– Отстань! – пробурчала Оксана.
– Ксана, ты хочешь улететь обратно в Москву этим же самолетом или как?
Оксана открыла глаза, протерла их кулаками, томно потянулась.
– Что, кончается наше мучение?
– Почему мучение? Полет был просто замечательным. Ты посмотри, уже написано «Не курить. Пристегнуть ремни». Объяснить, по какому поводу?
– Черт! Я бы еще поспала… Надо было сказать Бахову-Прибабахову, что хотим лететь в Таиланд. Тогда бы выспалась. Не знала, что он так быстро согласится на Турцию.
– Ты проснулась, Ксана? – с улыбкой спросила Таня.
– А ты все время смотрела в иллюминатор?
– Да. Знаешь, сколько интересного увидела? Это не полет, а просто прелесть! Мы над морем долго летели, над Черным, потом началась Турция…
– Скорее бы эта прелесть закончилась.
Самолет плавно ринулся вниз, на бетонную полосу аэропорта Антальи, которая показалась впереди. Оксана еще качала головой, пытаясь избавиться от действия снотворного, а «Ту» уже коснулся колесами бетонки. В салоне послышались аплодисменты, это пассажиры благодарили летчиков за то, что доставили их в целости и сохранности.
Десять минут спустя Таня с Оксаной вышли из самолета под палящее турецкое солнце, сели в автобус и поехали к аэропорту.
– Ты только веди себя адекватно, все же мы в чужой стране, – сказала Таня. – Не груби, даже если тебе что-то не понравится, поняла?
– А я грублю?
– В московских магазинах можешь, но здесь – Турция.
– Ладно, не буду.
На выходе из аэропорта толпились молодые люди с табличками на груди. Таня отыскала взглядом знакомое уже название «Ал-тур» на груди симпатичного турка и повела к нему сонную Оксану.
– Добрый день, вы нас встречаете? – спросила она.
Турок посмотрел на ее путевку и согласно кивнул. Они прошли в микроавтобус «мерседес», за рулем которого сидел еще один турок, других гостей с этого московского рейса в «Ал-туре» не ждали, и микроавтобус без промедления двинулся в путь.
Парень, который встречал их, хорошо говорил по-русски, почти без акцента. Рассказывал о том что ехать им примерно два часа до города Алания. Потом – об истории Антальи, о самой большой ее мечети. С иронией сказал, что в России стыдятся обилия памятников Ленину, а в Турции памятников Кемалю Ататюрку не меньше, они есть повсюду. И никто не стыдится этого, напротив, люди хотят, чтобы еще больше было памятников отцу нации. Оксана задремала. Но когда турок стал рассказывать об истории Османской империи, проснулась.
