Текст книги "Развод. Я (не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Наталья Ван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 20

Карина

Все погружается в странное, натянутое затишье, как перед грозой. Каждый день мы с Женей ходим по квартире, стараясь избегать разговоров о Софии. Говорим о бытовых вещах, осторожно касаемся планов на будущее, избегая слова “семья”.

Несколько дней от Софии нет ни единого сообщения. Так же как и от родителей, и это заставляет напрягаться еще сильнее. Нервы уже на пределе. В первые дни, после визита отца, мы перебрали все возможные варианты, как узнать правду, но остается только один способ, и, к сожалению, его время еще не настало.

На шестой день, ближе к вечеру, раздаётся не звонок, а настойчивый официальный стук в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – брови Жени взлетают вверх.

– Нет, – отрицательно качаю головой, чувствуя, как голос срывается на столь простом ответе. Сердце мгновенно сжимается. Это не похоже на отца. Стук повторяется. Отрывистый, равномерный.

– Ну, хорошо. Давай посмотрим, кто там пришел.

Женя идёт открывать. Я стою в дверях гостиной, сердце где-то в горле. Дверь открывается. На пороге стоит мужчина в форме. Не молодой, лет пятидесяти, с усталым, невозмутимым лицом. За ним женщина в штатском, с планшетом в руках.

– Добрый вечер. Участковый уполномоченный, капитан Седов, – представляется мужчина, показывая удостоверение. – Это ваша квартира? Вы… Евгений Стрельцов?

– Да, я, – голос Жени спокоен, но я вижу, как напряглась его спина. – На вас поступило заявление. От гражданки Софии Логиновой. Об угрозах убийством и причинением тяжкого вреда здоровью. Ваше присутствие необходимо для дачи объяснений.

Воздух вырывается из моих лёгких. Угрозы убийством. Она пошла ва-банк. Она действительно не остановится ни перед чем.

– Это абсурд, – говорит Женя, пропуская их в прихожую. – Никаких угроз я не высказывал.

– Это мы и выясним, – участковый проходит в гостиную, окидывает взглядом комнату. Его взгляд задерживается на мне. – Вы кто? Супруга?

– Да, Карина Стрельцова. Я… я сестра заявительницы.

В глазах капитана Седова мелькает что-то похожее на понимание.

– Хорошо. Супруга может присутствовать. Но, гражданин Стрельцов, вам нужно будет дать мне письменные объяснения. Можете сейчас?

Женя кивает. Он бледен, но собран. Мы садимся за стол. Капитан Седов достаёт блокнот. Его напарница включает диктофон.

– Итак, гражданин Стрельцов. Если вы не возражаете, то мы проведем опрос в вашей квартире. Пока дело не возбуждено. Обычная проверка. Думаю, вы сами понимаете.

– Как скажете.

– Прекрасно. Гражданка Логинова в своём заявлении указывает, что вы неоднократно, в том числе сегодня, угрожали ей физической расправой, требовали избавиться от ребёнка, угрожали убийством в случае отказа. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Это ложь, – говорит Женя, чётко выговаривая каждое слово. – Я не угрожал ей. Более того, сегодня я её не видел и с ней не общался. Ни лично, ни по телефону.

– А до этого? Были ли конфликты?

– Конфликт один. На моей свадьбе она заявила, что беременна от меня. Это неправда. С этого началось. Больше я с ней не общался. Она сама приходила ко мне домой, устраивала истерики.

– У вас есть свидетели того, что вы не общались? Алиби на сегодня?

– Сегодня с утра я был на работе, потом дома с женой. Свидетели – коллеги, записи с турникета в офисе, моя жена. Что касается её визитов…, – Женя делает паузу и смотрит на меня. Я киваю. – Моя жена однажды стала свидетелем того, как она приходила ко мне. Согласитесь, довольно странно приходить в дом к человеку, который, по ее словам, угрожает ей.

– Соглашусь, – Капитан Седов кивает. – Что еще можете пояснить?

Женя рассказывает все, что, казалось бы, уже не имеет для нас никакого значения. Факты, отчеты, где и когда он был.

Участковый слушает, его лицо остается непроницаемым. Потом он выключает запись.

– Это не похоже на угрозы с вашей стороны. Это, скорее, намёки с её. Но заявление-то она написала на вас. У неё есть доказательства ваших угроз? СМС, записи разговоров?

– Нет, – уверенно говорит Женя. – Потому что их не существует.

– Гражданка Логинова утверждает, что вы угрожали ей сегодня по телефону. Она звонила на ваш номер?

– Проверьте мой телефон, – Женя кладёт его на стол. – Вы увидите все входящие. От неё сегодня звонков не было. Напарница участкового берёт телефон, с его разрешения пролистывает журнал, делает заметки.

– А что вы можете сказать о личности заявительницы? – участковый поворачивается ко мне. – Вы её сестра. Она склонна к фантазиям? Были ли ранее конфликты с законом?

Я глотаю. Говорить это вслух посторонним, значит окончательно хоронить сестру. Но молчать, значит хоронить мужа.

– Раньше… с законом не было. Но она… она всегда была сложной. Завистливой. Но я думала, что это особенность характера. Я бы никогда не подумала, что она дойдет до такого. Но после того, как она заявила о беременности… ее поведение стало неадекватным. Она сочиняет истории. Шантажирует. Мои родители верят ей безоговорочно, это усугубляет ситуацию.

– Родители в курсе сегодняшнего заявления?

– Не знаю. Но отец… он приезжал к нам несколько дней назад с угрозами в адрес моего мужа. Из-за слов сестры.

Капитан Седов тяжело вздыхает, закрывая блокнот.

– Понимаю. Ситуация, мягко говоря, грязная. Объяснения вы дали. Алиби вроде бы есть и мы его проверим. Но заявление, тем не менее, зарегистрировано. И “угрозы убийством” – это уже не частный обвинитель, это статья. Даже если это ложный донос, пока это не доказано, у вас будут проблемы.

– Какие? – спрашивает Женя.

– Могут вызвать на официальный допрос в Следственный комитет. Могут наложить обязательство о невыезде. Пока идёт проверка. И самое неприятное – даже если дело закроют за отсутствием состава, пятно на репутации, особенно если у вас работа….

– Что нам делать? – спрашиваю я, и голос звучит потеряно.

– Во-первых, написать встречное заявление. На ложный донос и клевету. Во-вторых, собрать все возможные доказательства вашей невиновности и ее… неадекватности. Распечатки звонков, свидетельские показания соседей, если они что-то слышали во время её визитов. В-третьих, – он смотрит на нас обоих, и в его глазах впервые мелькает что-то человеческое, усталое, – решайте свои семейные дела. Потому что пока вы сами не разберетесь, что у вас там происходит, мы будем приезжать снова и снова. А это никому не нужно, – он встаёт. – Объяснения я заберу. О результатах проверки вам сообщат. И, гражданин Стрельцов, – он смотрит на Женю, – постарайтесь в ближайшее время не вступать ни в какие контакты с заявительницей. Даже если она сама придёт и будет провоцировать. Поняли?

– Понял, – кивает Женя.

Они уходят. Дверь закрывается. Тишина, которая наступает, гуще и страшнее прежней. Это уже не тишина затишья, а тишина после взрыва, когда в ушах еще звенит, и ты не понимаешь, цел ли ты. Женя стоит посреди комнаты, сжав кулаки.

– Угрозы убийством, – произносит он тихо, с каким-то леденящим недоумением. – Она поняла, что ей не удается разрушить нашу семью. Теперь она хочет посадить меня. Интересная ситуация.

Я подхожу к нему, кладу руку на его сжатый кулак. Он холодный, как лёд.

– Мы напишем встречное заявление. Мы всё соберём. У неё нет доказательств. А у нас… у нас есть доказательства того, что ты не виноват. И скоро… совсем скоро мы сможем сделать тест-ДНК. И тогда все встанет на свои места.

– Он будет отрицательным, – с уверенностью заявляет Женя, глядя мне прямо в глаза, и я ему верю. Всем сердцем верю, но внутри, где-то в глубине души, есть крохотное, ноющее сомнение, которому я не позволяю завладеть моими чувствами.

Глава 21

Карина

Женя молча ложится рядом со мной. Не обнимает, не прижимает меня к себе, как и раньше. Он сосредоточен. Его взгляд устремлен в стену. Он думает, и я могу предположить о чем. О моей сестре. О том, сколько еще неприятностей она нам принесет.

Я беру телефон, листаю соцсети. Мозг лихорадочно ищет зацепки. Людей. Кто знал Софию до всего этого? Не сейчас, а тогда, в её “прошлой” жизни, до того, как она стала одержимой фурией.

В памяти само по себе всплывает имя “Андрей”. Однокурсник. Он таскался за ней хвостом. Писал стихи, дежурил под окнами. Она тогда кокетничала, но держалась на расстоянии. Потом он, кажется, уехал работать в другой город. Спонтанно. Слишком неожиданно.

Я нахожу его профиль. Фотографии в новом городе, с друзьями. Он живет свою жизнь, но что-то мне подсказывает, что в прошлом все было не так гладко. Я пишу ему. Коротко, без подробностей:

“Привет, Андрей, это Карина, сестра Софии Логиновой. Ты не против, если я позвоню? Нужен совет по одной старой истории”.

Он отвечает почти мгновенно:

“Конечно. Я сейчас в нашем городе всего на пару дней, на похоронах бабушки”.

Идеально. Печально, но идеально.

Поворачиваюсь к Жене, но его глаза уже закрыты. Грудь тяжело вздымается. Он уснул. Будить не решаюсь. Молча одеваюсь и выхожу на улицу.

С Андреем мы встречаемся в безликой кофейне у вокзала. Он выглядит повзрослевшим, усталым.

– Привет, как Софа? – спрашивает он после неловких светских фраз.

– Сложно, – честно говорю я. – У нас…у нас с ней серьезный конфликт. Она влипла в какую-то историю, врёт, и я пытаюсь понять почему. Что с ней вообще происходит?

Андрей вздыхает, крутит в руках стаканчик.

– Софа всегда была… сложной. Гениальной в своём роде. Если она что-то хотела, она это получала. И не важно, как. Она могла разыграть такую драму, что все вокруг бегали и исполняли ее капризы. Помню, она хотела, чтобы я бросил институт и уехал с ней куда-то на север. Я не мог. Сама знаешь, что у меня в семье ситуация была не очень. Так она устроила мне истерику, сказала всем, что я её изнасиловал и бросил. Меня тогда чуть не выгнали с учебы. Мама долго плакала. Бабушка загремела в больницу. Всё было очень серьёзно. Потом, конечно, она “передумала” и сказала, что это была шутка. Но осадочек…последствия ее поступка. В общем, думаю, ты понимаешь.

У меня внутри все холодеет.

“Сказала всем, что я её изнасиловал”.

– Значит, ты уехал тогда…

– И по этой причине тоже. Не хотел связываться. Да и моим так было куда проще.

– То есть она способна на… на подобные инсценировки?

Он смотрит на меня с легкой жалостью.

– Карина, не говори, что ты никогда не видела и не знала эту ее сторону? Да, она же актриса. В плохом смысле слова. Если ей нужно что-то получить или кого-то наказать, она подстроит всё так, что сам чёрт поверит в ее слова. У неё в голове своя реальность, и она всех в нее затягивает. Я вырвался, слава богу, но мне жаль, что и ты сейчас замешана в ее играх. Хоть я и не знаю всего, но могу предположить, что это нечто ужасное. Она с родными, наверное, еще изощреннее играет, чем с такими как я.

Я вспоминаю про заявление, про родителей, про то, как безоговорочно они верят ее словам. Как я чуть было не поверила в ее ложь, и становится по-настоящему страшно. Она больна? Что с ней не так?

– Я не знала. Правда, не знала. Столько лет я жила с ней под одной крышей и даже не подозревала, что она…, – мой голос надламывается.

– Не переживай. Когда такие, как она, начинают свою игру, то сам не замечаешь, как становишься ее участником, а вот вырваться… Это уже практически нереально.

Это не доказательство того, что все ложь. Но подтверждение. Подтверждение того, что она не сошла с ума именно сейчас. Она всегда была такой. Просто теперь её мишенью стали я и Женя.

– Спасибо, Андрей, – говорю я, вставая. – Ты сильно помог. Просто… пониманием и тем, что открыл мне глаза на то, какой она может быть.

– Береги себя, – говорит он на прощанье. – С ней шутки плохи.

Я выхожу на улицу, и мысли гоняются по кругу. Актриса. Инсценировки. И теперь заявление. Нужно что-то делать. Нужно действие, которое выбьет у неё почву из-под ног, но какое именно?

Глава 22

Карина

В руке звонит телефон. После затяжных дней молчания. После десятков визитов в полицейский участок. После встречного заявления за клевету. После сотен показаний, которые мы с Женей дали по поводу ее заявления.

Он снова звонит и на экране появляется ее номер. Номер, который я предпочла бы забыть.

Делаю вдох и беру трубку.

– Карина, – голос Софии, неестественно ровный, без привычных слёз. – Ты хочешь знать правду? Правду про твоего мужа? Приезжай. Прямо сейчас. Я скину тебе адрес. Там всё станет ясно, – говорит она быстро и бросает трубку. Через секунду приходит геометка. Клиника. Частная, дорогая.

“Центр репродукции и генетики”. Я знаю это место. Слишком хорошо знаю. Сердце колотится. Она ведёт меня туда, куда хочет. Она контролирует ситуацию и знает об этом.

Но это шанс. Мой шанс узнать всё. Вот только я сомневаюсь, что она думала над тем, что я предпочту сыграть по своим правилам.

Женя сегодня на работе. Я еду на эту встречу одна, но внутри пустота.

Эта клиника, как и всегда, похожа на дорогой отель. Мрамор, тишина, запах стерильности и денег.

София ждет в холле. Она в просторном платье, одна рука лежит на животе. Лицо спокойное, почти торжествующее.

– Ну что, сестренка, готова узнать правду? Как ты наверное догадалась, здесь делают неинвазивный тест ДНК. Мой врач сказала, что его возможно провести с девятой недели. У меня как раз срок подходит. Сейчас все оформим, и через несколько дней будешь знать, кто отец моего ребенка, – она говорит это, как будто предлагает выпить кофе. Как будто не она готовится разрушить мою жизнь.

– А ты для начала ничего не хочешь мне объяснить по поводу твоего заявления в полицию?

– Ах, ты об этом? Считай, что таким образом я хотела перестраховаться, чтобы отец моего ребенка не подался в бега. Думаю, получилось. Ты так не считаешь?

– У тебя ужасные способы, ты знала?

– Не переживай. Как только тест подтвердит, что он отец, я заберу заявление, но с условием.

– С каким? – я даже уже не вздрагиваю от ее лов. Я уверена, что она не скажет ничего вразумительного.

– Я приеду к вам с ДНК-тестом на руках и он официально подтвердит свое отцовство. Не на словах, а на бумаге. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос без отца, после того, как он стал тем, благодаря кому он появился на свет, – сердце сжимается от ее слов. Она так уверена в том, что отец ее ребенка – Женя. Но насколько на самом деле это может быть правдой?

– Хорошо. Пусть будет так, но…, – говорю я, и мой голос звучит удивительно твердо. – Но мы будем делать этот тест не здесь.

Её брови ползут вверх. Спокойствие даёт трещину.

– Что? Почему?

– Потому что я выберу клинику сама. Независимую. И мы поедем туда прямо сейчас. Вместе. Или никакого теста.

Она замирает. В ее глазах мелькает паника, быстро сменяющаяся гневом.

– Ты не доверяешь мне? После всего, что произошло? – сопасой спрашивает она, глядя мне прямо в глаза.

– Именно после всего, что произошло я тебе и не доверяю, – не отвожу взгляда. – Выбирай. Или мы едем туда, куда скажу я, или я разворачиваюсь и ухожу. И больше никаких разговоров о тестах. Только суд и твои голословные заявления.

Она смотрит на меня, и я вижу, как работает ее мозг. Она не ожидала такого. Она приготовилась делать тест здесь, подконтрольно, возможно, заранее зная, что он будет с “правильным” результатом. А я ломаю ее бесцеремонно сценарий.

– Ты сошла с ума …, – шепчет она.

– Нет, София. Я просто перестала быть куклой в твоём театре. Решай.

Она сжимает губы, ее лицо искажает гримаса злобы. Но через несколько секунд она резко кивает.

– Ладно. Выбирай свою клинику. Но только чтобы этот чертов тест сделали именно сейчас. И чтоб результат был официальный.

Я киваю, достаю телефон. Я заблаговременно нашла две крупные сетевые лаборатории с безупречной репутацией. Выбираю ту, что подальше от этого места. На всякий случай.

– Поехали, – бросаю я, разворачиваясь к выходу, но уже в дверях замечаю знакомую медсестру. Она стоит, виновато опустив глаза в пол. Это не укрывается от меня, но стоит мне притормозить, как она тут же скрывается в одном из кабинетов.

– Ты идешь? – с каким-то странным сарказмом спрашивает София. открывая входную дверь.

– Иду. Не переживай.

Я следую за ней. Её шаги жесткие, злые, а в моей груди разливается странное предчувствие. Почему та медсестра так на нас посмотрела? Она что-то знает?

В машине мы молчим. Давление в салоне невыносимое, а внутри меня бурлит леденящий страх от того, что мы приближаемся к точке невозврата. Через пару дней мы будем знать правду.

Мы приезжаем. Оформляемся. Подписываем бумаги. Медсестра приглашает Софию в кабинет на забор крови. Она уходит, бросая на меня последний взгляд, полный ненависти и… страха? Да, это очень похоже на страх. Я остаюсь одна в стерильном холле. Жду.

И впервые за много лет молюсь про себя. Молюсь, чтобы Андрей был прав. Чтобы она оказалась актрисой. Чтобы ребёнок не был от Жени. Потому что если он от него… я не знаю, что буду делать. Но я должна это узнать.

Мои хорошие, не забудьть подписаться на автора, если вы еще этого не сделали. Вам не сложно, а мне безумно приятно. Всех обнимаю!

Глава 23

Карина

Дорога до новой клиники проходит в звенящем, враждебном молчании. София не выдерживает первой.

– Карина, с чего ты вообще взяла, что я стала бы тебе врать? – её голос звучит фальшиво-укоризненно, будто она читает заученный текст.

– Твоя игра слишком агрессивна, – отвечаю спокойно, без эмоций.

– Я же не для себя стараюсь. Я хочу, чтобы ты знала правду и не страдала.

Я смотрю в окно, на мелькающие огни фонарей. Ее слова – просто шум. Белый шум ее лжи. В моей голове вертится совсем другое. Картинка. Медсестра в первой клинике, куда София хотела меня заманить. Та самая, что опустила глаза и отвернулась, когда мы уходили. Она смотрела не отстраненно-профессионально, как смотрят обычно. А как-то… виновато. Смущённо. Как будто она знала что-то, чего не должна была знать я.

– Ты вообще меня слушаешь? – голос Софии становится резче.

– Ты повторяешься. Не вижу смысла слушать то, что ты уже говорила мне сотню раз, – отрезаю я, не оборачиваясь.

Почему та медсестра так смотрела? Мозг лихорадочно соображает, выстраивая версии, одну безумнее другой. Может, София что-то подстроила заранее? Может, они в сговоре с той медсестрой? Договорились? Моя сестра способна на всё. Особенно теперь, когда её карточный домик пошатнулся.

Я слышу, как София что-то бубнит на заднем сиденье, её голос то наглый, то жалобный. Но слова не долетают. Они разбиваются о стену моих мыслей.

На автомате, почти не осознавая, что делаю, я набираю номер Жени. Рука не дрожит. Она каменная.

– Привет, – говорю я, когда он берёт трубку.

Боковым зрением вижу, как София на заднем сиденье замирает, ее лицо искажает гримаса осуждения. Мол, как я могу ему звонить в такой момент.

– Мы едем в клинику. На сдачу теста ДНК, – сообщаю я ровным тоном. – Ты будешь нужен.

– Какой адрес?

– Сейчас отправлю. Поторопись.

– Конечно, скоро буду. Карин, ты с ней? – его голос становится напряженным, низким.

– Да.

– Только не слушай её, хорошо?

– Хорошо. Мы будем тебя ждать на месте.

– Уже выезжаю, – он отключается. В салоне повисает гробовая тишина.

– Как это понимать, Карина? – София шипит уже без притворства. В её голосе чистая злоба. – Тебе вообще плевать на то, что я тебе говорю?

– Ты и так сказала слишком много, – тихо отвечаю я, глядя на дорогу. – Давай уже закончим с этим.

– Ты сама это сказала! – её голос становится громче, визгливее. – Запомни свои слова! Потому что когда придут результаты, ты поймешь, что вру здесь не я! И надеюсь, что хотя бы тогда тебе станет стыдно за всё, что ты делаешь! Ты разрушаешь семью! Нашу! Свою! Возможно, мою! Ты помогаешь негодяю уйти от ответственности!

Она кричит. Но её крик не задевает меня. Не пробивает ту ледяную скорлупу, в которую я себя заключила. Я думаю не о том, что будет, если он действительно отец. Я думаю о том, как она это провернула. Какой сложный, изощренный механизм лжи она запустила. И почему она так уверена в том, что отец именно Женя.

Мы подъезжаем к клинике. Современное здание, вывеска, парковка. Без пафоса, но солидно.

– Пошли, – резко говорит София, выходя из машины. – Что ты смотришь?

– Мы дождёмся Женю.

Она замирает, оборачивается. Её лицо выражает полное недоумение и раздражение.

– Чего? Его-то нам зачем ждать?

– За тем, что так надо, София. Без него никто не сможет взять его ДНК. Или ты предлагаешь взять ДНК первого встречного для анализа на отцовство?

Она громко, демонстративно цокает языком, разворачивается и идёт к входу, гордо задрав подбородок. Я следую за ней, чтобы не выпускать ее из вида.

Внутри та же стерильная, тихая атмосфера, что и везде. За стойкой сидит девушка-администратор с профессиональной улыбкой.

– Здравствуйте, нам нужно провести неинвазивный тест ДНК на установление отцовства, – говорю я, прежде чем София успевает открыть рот.

– Да, конечно. Заполните, пожалуйста, согласие и анкету, – девушка протягивает папку с документами.

София закатывает глаза, но молча подходит к стойке и хватает свою пачку бумаг. Мы садимся в углу холла. Я пробегаюсь глазами по документам. Всё стандартно: согласие на обработку персональных данных, согласие на забор венозной крови, информация о методе. Всё четко, прозрачно. Здесь, кажется, нельзя подделать пробирку или перепутать образцы. Система штрих-кодов, двойной контроль.

Дверь открывается, и в холл входит Женя. Он в легкой куртке, лицо напряженное, сосредоточенное. Он не смотрит на Софию. Его взгляд сразу находит меня.

– Что нужно сделать? – он подходит к нам. Его голос спокоен, но в нем слышна стальная решимость. Он не играет. Так не играют, когда блефуют.

– Заполнить согласие. И вот это, – я протягиваю бумаги, которые взяла для него.

Он кивает, берет ручку и начинает быстро, разборчиво заполнять поля. Его почерк твердый, уверенный. Рука не дрожит. Он вписывает свои данные, указывает мой телефон как запасной. Ставит внизу свою размашистую подпись. Всё делает на автомате, будто готовился к этому.

– Можете проходить к седьмому кабинету. Вас вызовут, – говорит администратор, когда все бумаги собраны.

Мы подходим к заветной двери, садимся на диван напротив нее. Женя рядом со мной. Он не пытается меня обнять или взять за руку. Он просто сидит, излучая молчаливую поддержку и готовность. София сидит чуть в стороне, смотрит в телефон, но я вижу, как нервно она постукивает ногой по полу.

– София Логинова, Евгений Стрельцов, пройдите, пожалуйста, в седьмой кабинет, – раздаётся голос одной из медсестер.

Они встают почти одновременно. Женя бросает на меня короткий взгляд. София проходит мимо, не глядя.

Я остаюсь одна в холле. Сердце не просто колотится. Оно замирает. Перестает биться. Я смотрю на дверь кабинета номер семь, и, кажется, сейчас из-за неё выйдет не медсестра, а судья с приговором. Время растягивается, становится резиновым, липким.

Несколько минут и дверь открывается. Выходят они. София первая. На её лице высокомерное, даже торжествующее спокойствие. Женя за ней. Он бледен, но держится прямо.

– Ну что, сестренка, – София останавливается передо мной. – Всё готово. Осталось дождаться результатов, которые тебя точно не порадуют.

Она поворачивается к Жене, и её взгляд становится холодным, полным ненависти и… странной уверенности.

– А ты, – говорит она ему, – готовься принять отцовство. Потому что когда у меня будут результаты на руках, я буду добиваться этого через суд, если ты откажешься от нашего ребёнка. Алименты, признание отцовства, всё будет по закону.

Она гордо задирает подбородок и проходит мимо нас к выходу, не оборачиваясь. Дверь за ней захлопывается с тихим щелчком.

Женя подходит ко мне. Я, наверное, выгляжу ужасно, потому что он осторожно берет меня за локти и заставляет посмотреть на себя.

– Карин, то, что она сказала – пустые слова, – говорит он тихо, но очень чётко, вбивая каждое слово мне в сознание. – Пока нет результата, это просто её бред. Ты же понимаешь?

Я медленно качаю головой. Голова тяжелая, ватная.

– Это не пустые слова, Жень, – слышу я свой глухой и отстраненный голос. – Она… она уверена. Настолько уверена, что это… пугает. Она не блефует. Она играет в другую игру. И я…, – я делаю паузу, глотая ком в горле, – я, кажется, уже догадываюсь, каким будет результат.

Самые красивые, обаятельные, притягательные! Поздраляю вас с Наступающим Новым годом! Желаю вам исполнения всего о чем мечтается. Побольше здоровья, финансового благополучия и тихого семейного счастья. А так же я хочу выразить вам свою огромную благодарность за то, что вы со мной и читаете мои истории. Без вас не было бы этих историй. Вы – те, кто вдохновляет меня. Я вас безумно люблю! Вы лучшие. Огромное спасибо, что остаетесь со мной!