Текст книги "Вестник Зла (СИ)"
Автор книги: Наталья Орехова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Глава 13
Эльфийский маяк
Отряд в спешке покинул Дандер, чтобы дурная слава Вестника Зла не привлекла еще больше неприятностей. Гарнизон с удивлением пропустил отряд людей, сопровождаемых орком и эльфийкой. Вестник, как обычно, вышел из города совершенно другим, неизвестным людям путем, чтобы не попадаться на глаза вооруженной охране.
Выйдя из земель портового города на большак, отряд остановился у развилки дорог. Саня и Даня решили, что двоим из отряда все же придется вернуться в город, чтобы пополнить запасы продовольствия для длительного путешествия по старому большаку. Так как день уже клонился к вечеру, решили разбить ночлег здесь.
Вестник не присоединился к людям, и стоял в одиночестве среди дереьвев. Воины были напуганы и встревожены. После произошедшего они со всей ясностью осознали, что Вестник Зла – не человек. Страшное существо, имеющее связь с темными силами. А его странный конь со зловещей аурой напугал людей. Томин решил, что это колдовство Вестника. Возможно, он заключил сделку с каким-то злым духом и поселил его в тело животного, призывая в случае опасности. Поэтому этот конь так важен для Вестника.
Нинель решила, что Блэк – бог смерти. Он же говорил, что был создан чтобы компенсировать жизнь. А после произошедшего в таверне, Нинель больше не сомневалась, что у Блэка силы Тьмы. У нее до сих пор немного кружилась голова от прикосновения той темной силы. А на Гарэла аура Блэка практически не подействовала. Видимо, это из-за того, что орки – создания злобные и тьма им близка.
Ким наблюдал за товарищами, размышляя над тем, что видел и чувствовал. Он до сих пор не понимал, как следует вести себя среди людей. Социум – это то, что было недоступно ему даже с его силой. Блэк в этом плохой учитель, единственное, что он хотел делать с людьми, – это убивать их. Киму оставалось только учиться у коня добывать и фильтровать информацию из потоков энергий, превращая это в силу. Но во взаимоотношениях с живыми существами Блэк ему не помощник.
Сидя у костра рядом с Гарэлом, Нинель чувствовала холод, который проникал даже сквозь ее подбитый мехом теплый плащ. Слишком высокая влажность. Нинель сразу вспомнила о Ленке. Ее задорного голоса и прекрасной готовки сейчас очень не хватало. А также тепла, которое она давала ночами. Нинель поморщилась. Сегодня им предстоит ночевать на холоде. Здесь было южнее и теплее, но зима в этом году пришла раньше обычного, да еще и холоднее. Буран с моря принес снег. Он был не глубокий и уже начал таять, но от него тянуло холодом.
Поежившись, Нинель поискала глазами Вестника. Он стоял чуть вдалеке от их лагеря, укрывшись в сумерках безлиственного леса. Он навалился горбом на дерево и скрестил руки на груди. Ким, как обычно, держался подальше от людей.
Даня подложил пару поленьев ближе к хилому пламени, чтобы дать им просохнуть. Раш, неспешно работая топором, счищал мокрую кору с палок. Саня задумчиво что-то чертил на земле. Если бы не задорный голос Виктора, вещающего историю из его прошлой жизни, вечер был бы угрюмо-мрачным.
– Нинель, – прошептал ветер.
Нинель выпрямилась и огляделась. Мир слегка потускнел, звуки природы и голоса товарищей стали тише.
– Вестник? – откликнулась Нинель, узнав его голос.
– Иди ко мне, – опять донес ветер слова Кима.
Нинель слегка растерялась. Она до сих пор была «пленницей» у Томина и не была уверена, что может уйти из лагеря.
– Иди ко мне, – опять позвал Ким.
Нинель оглянулась на товарищей. Виктор до сих пор что-то рассказывал, Даня и Саня молча слушали его болтовню, а Раш чистил дрова. Гарэл навалился на дерево, вытянул ноги к костру и дремал. Нинель с удивлением осознала, что разговор Виктора действительно стал тише и словно отдалился от нее.
«Что опять происходит?» – проворчала про себя Нинель, вставая с места. На нее никто не обращал внимания. Она сделала шаг в сторону от костра, но люди не отреагировали и на это ее движение. Девушка прищурила глаза и сделала еще несколько шагов. Виктор и Даня вступили в перепалку между собой, а Томин ухмыльнулся кривой усмешкой, продолжая что-то чертить на снегу.
Нинель пожала плечами и пошла на голос Кима. Он стоял в глубине леса и ждал ее.
– Что тебе надо? – пробурчала Нинель.
– Пойдем, прогуляемся, – махнул рукой Вестник.
– Куда? – не двигаясь с места, спросила Нинель. – Меня потеряют, и начнутся проблемы.
– Никто не заметит твоего ухода, – ответил Ким и медленно побрел по лесу.
Нинель пару секунд колебалась, но любопытство заставило ее пойти следом.
– Почему не заметят? – догоняя, спросила Нинель. Она шла чуть позади, разговаривая со спиной Вестника.
– Я внушил людям, что ты сидишь там.
– Лучше бы не спрашивала, – недовольно скривилась Нинель. – И почему ты такой бестактный?
– В чем проблема?
– Зачем ты так нагло манипулируешь сознанием людей? – прошипела Нинель.
Ким ничего не ответил и не остановился.
– Это неприлично! – воскликнула Нинель, улавливая от Вестника некое недопонимание.
– Я не вижу проблемы, – ответил Ким.
– Потому что ты тупой, – пробормотала Нинель, осуждающе глядя на друга.
Ким рассмеялся хриплым, приглушенным смехом:
– Тогда объясни мне, что не так.
Нинель обогнула сосну, перепрыгнула через поваленное дерево и зашагала рядом с Кимом.
– Я не думаю, что тебе было бы приятно, если бы так же играли с твоим разумом, – нахмурилась Нинель. – Поставь себя на их место.
Ким молчал.
– Я не знаю, как до тебя донести, что право выбора у нас – смертных – неприкасаемо! А когда ты влияешь на разум людей, то лишаешь их права выбора, права решать, права ощущать то, что они хотят. Это неестественно!
– Это субъективное мнение, – ответил Ким, – основанное на твоих эмоциях.
– Не совсем, – подумав, ответила Нинель. – В основном все разумные существа ценят право выбора и свою свободу, как физическую, так и эмоциональную. Это внушает некое чувство безопасности, как-то так.
Ким промолчал.
Послышался гул прибоя. Нинель поняла, что они идут к побережью. Она глянула на спутника снизу вверх. Девушка не видела его лица, но ощущала, что ее слова на него никак не повлияли. Он оставался холоден, и чувствовалась некая насмешка над ее словами, над ее мнением. Эльфийка обиженно насупилась. На мгновение они разошлись, пропустив между собой дерево, а когда вновь продолжили путь плечом к плечу, то Нинель уже потеряла связь с эмоциями Вестника.
– Не смей со мной никогда такое делать! – продолжила она. – Больше никогда не играй с моим разумом!
Ким шумно вздохнул.
Ветер с силой ударил в лицо Нинель, когда они вышли из-под защиты леса. Прибой обрушивался на каменистый пляж огромными волнами, облизывая валуны пенным языком. Левее берег круто поднимался ввысь, ведя к утесу с маяком на вершине.
– Маяк! Мы можем туда забраться? – спросила Нинель, оглядывая скалистый бок утеса.
– Можем, – кивнул Ким. – И заберемся. Только не напрямую. Надо обогнуть утес слева, там более пологий склон и протоптанная тропа.
– Пойдем скорее! – воскликнула Нинель и побежала вдоль берега.
Ким неспешно следовал за девушкой, позволяя ей выплеснуть радостные эмоции. Он знал, что Нинель хотела взглянуть поближе на старый эльфийский маяк. А раз уж их отряд остановился неподалеку, почему бы не порадовать ее?
Нинель обернулась и вопросительно глянула на Кима. Тот рукой указал направление, и она опять побежала вперед. Она ловко перепрыгивала через камни, цепляясь руками за деревца и кустики, чтобы подняться по крутому склону. Ким неторопливо поднимался следом, напевая себе под нос песню о море, которую услышал от моряков «Летящего по волнам». Он уже обследовал местность ментальным взором и не увидел поблизости никакой опасности. Ким не волновался за Нинель, но неотрывно следил за ее стремительным подъемом. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ее грациозными движениями.
Нинель выскочила на пологую вершину утеса. Дорога в две колеи уходила к маяку, возле которого стоял небольшой человеческий домик. Как и маяк, он был выкрашен в белый цвет и с красной крышей. Нинель обернулась назад. Здесь, наверху, гул волн приобрел более умиротворяющее звучание. Внизу простиралось волнующееся море, сливаясь на горизонте с темнеющим небом. Черные облака строем надвигались с моря. Они шли на закат, и лучи солнца пронзали их, словно противясь наступлению. Нинель проследила взглядом за движением облаков на запад. Солнце почти село за лесом, и оранжевое зарево заливало небо над верхушками деревьев.
Нинель подождала, пока Ким заберется на вершину утеса, и пошла к маяку.
– Гляди, Ким, там виднеется старая каменная кладка изгороди, – задумчиво произнесла Нинель. – Походит на ограду сада. Будь добр, напомни мне историю этого места.
– Эльфийский маяк построен более двух тысяч лет назад. Незадолго до прибытия людей в Хаул. Лет за сто примерно. Или хочешь точную дату? Нет? Хорошо. Здесь стоял город эльфов – Арандаргол. Красивый был город, – Нинель кивнула, а Ким улыбнулся, глядя на ее сосредоточенное лицо. – Людей встретили с удивлением и сочувствием. Три первых корабля с темнокожими людьми. Истощенные и уставшие, находящиеся почти на краю смерти. Эльфы исцелили их, дали кров и пищу. Среди них был первый правитель людей – Лоргот Аззовски. Позже, когда прибыли еще несколько кораблей с людьми, эльфы приняли решение оставить эти земли для новых жителей. Здесь началась эра людей. Естественно, люди все переделали под себя, ведь они не умели управлять растениями. Вырубили все деревья, построили свои дома из бревен.
– Из мертвечины, – буркнула Нинель.
Ким улыбнулся и продолжил:
– Потом прибыли еще корабли, но с белокожими людьми. И там был свой вождь, Виталий Мортов. Оказалось, темнокожие и белокожие люди не слишком ладили на своем старом континенте, поэтому тут тоже начались конфликты, которые пришлось решать эльфам. На какое-то время удалось установить мир. Для людей – достаточно продолжительный, в два поколения. Для эльфов мимолетный…
Ким замолчал, глядя, как Нинель провела ладонью по каменной кладке изгороди. Время не пощадило невысокую ограду, служившую некогда украшением сада возле маяка. Поросшие мхом и лишайником камни, кое-где выпавшие из кладки, истерзанные дождем и ветром, сыпали мелкими песчинками от легкого прикосновения руки.
– Эльфы без раздумий оставили людям это место, – вздохнула Нинель. – Обладая огромными пространствами и практически не имея врагов, мы были щедры на землю, – она оглянулась на замолчавшего Кима. – Дальше я начинаю вспоминать события истории. Спасибо.
– Пожалуйста, – ответил Ким и тоже провел рукой по древнему ограждению.
– Ты можешь увидеть те события? – спросила Нинель.
– Да, могу, – ответил Ким. – Словно они происходят сейчас.
– Я бы тоже хотела посмотреть, – вздохнула Нинель и повернулась к маяку, вздымающемуся ввысь, словно ствол древнего роука. Его каменная кладка была усеяна барельефами, однако время не пощадило прекрасные изображения растений, и часть их уже практически стерлась. На вершине маяка горел огонь, указывая путь кораблям. В наступающей темноте он становился все ярче.
Нинель повернулась лицом к ветру, глядя вдаль морского простора.
– Вернись в Одрелоун, – произнес Ким после некоторого молчания.
Нинель удивленно посмотрела на него:
– Ты меня прогоняешь?
– Нет, просто там тебе будет безопаснее.
– Знаешь, Ким, в последнее время я чувствую себя в безопасности только рядом с тобой. И братом. Странно, несмотря на то, что ты меня пугаешь, – я доверяю тебе свою жизнь.
– Забирай Гарэла и уезжай.
Нинель хмыкнула и пошла к маяку, окруженному плетенью из лозы. В окне дома сквозь ставни проглядывал свет. Залаяла собака. От неожиданности Нинель остановилась.
– Всегда забываю про собак у людей, – улыбнулась она. – Знаешь, а у нас не было собак, пока не появились люди. Давай отойдем чуть подальше, чтобы не тревожить животное.
– И людей, – добавил Вестник.
– Кто там живет? – спросила Нинель, когда они чуть отошли от маяка и собака успокоилась.
– Смотритель с семьей. Обычные люди. Смотритель иногда выпивает, лупит жену и детей.
– Фу, лучше бы сказал, что они милая и добрая семья, – фыркнула Нинель.
Ким хрипло рассмеялся. Нинель подошла к обрыву, кутаясь в плащ. Ветер продувал насквозь, и девушка начала замерзать.
– Так зачем ты привел меня сюда?
– Ты против?
– Нет.
Порыв ветра заставил Нинель сделать шаг назад и повернуться к обрыву спиной.
– Зачем? – повторила свой вопрос Нинель, глядя на Кима, сидящего на корточках на остатках древней изгороди.
– Хотел показать тебе маяк.
– И все?
– Все проще, чем тебе кажется, – произнес Ким свою любимую фразу. – Я захотел тебя привести и привел. Тебе тоже стоит научиться делать то, что хочется, без сомнений и колебаний. Хочется – бери и делай.
– Хорошо тебе рассуждать, бог, – усмехнулась Нинель, пытаясь закутаться в плащ.
Шум прибоя нарушал тишину молчания, воцарившуюся между двумя фигурами на краю утеса. Нинель, после заматывания в плащ, увлеклась пятном грязи на коленке и пыталась его оттереть, а Ким наблюдал за девушкой.
– Нинель, возвращайся домой, – произнес Ким, но его голос прозвучал неуверенно. В нем больше чувствовался робкий совет, нежели приказ.
– Домой? А где мой дом, Ким? Где? – с горечью ответила Нинель. – Одрелоун? Ты думаешь, мой дом там? А я не уверена. Почему-то меня больше не тянет туда, как на родину. Да, иногда нападает ностальгия, но тот уклад жизни, что есть там, – я пока не готова к нему. К тому же теперь у меня есть брат, но Одрелоун не его место. Мы вместе с ним найдем новый дом.
– Тогда уходите вместе. Куда-нибудь подальше от меня.
– Зачем ты меня прогоняешь? – нахмурилась Нинель, разглядывая Кима.
– Рядом со мной опасно.
– В Сахане тоже было опасно, – закатила глаза Нинель. – Гораздо опаснее, чем рядом с тобой.
– Со мной все иначе, чем с демонами, – тихо отозвался Ким.
– Это из-за Блэка?
– Нет, он вас не тронет.
– Тогда в чем дело?
– Рядом со мной твоя судьба ломается, становится непредсказуемой.
– Так это же отлично! – улыбнулась Нинель. – Ты не сможешь читать мою судьбу и влезать в нее. Идеально!
Ким вздохнул. Он понимал, что поступает эгоистично, позволяя Нинель остаться возле себя. Но пока не мог справиться со своим чувством привязанности к этой девочке.
– Не печалься, Ким, – улыбнулась Нинель и, подойдя к Вестнику, похлопала его по колену. – Да, меня пугает твоя странная сила, но пока что я останусь рядом с тобой. К тому же мне надо проследить, чтобы ты не вызвал в наш мир демонов Сахана.
На мгновение Ким опешил, а потом расхохотался.
– О боги, Нинель, это даже смешно! Неужели ты все еще думаешь, что я собираюсь заниматься такой ерундой?
Нинель сощурила глаза и скорчила подозрительную моську, отчего Ким расхохотался еще больше. Он спрыгнул с изгороди и начал спускаться с утеса к каменистому пляжу, направляясь в лагерь. Нинель обогнала его и, ловко прыгая по камням, быстро спустилась вниз.
– Прости меня, Нинель, – тихо проговорил Вестник, глядя, как Нинель приплясывает на обкатанных камнях пляжа в ожидании, пока он неторопливо спустится вниз. – Прости за все.
Если бы Нинель знала, как часто он влияет на ее подсознание, она бы долго его ругала. Хотя он всего лишь пытается восстановить ее убитую Саханом душу.
* * *
Золотой свет заката проникал в узкое окно. Он падал вглубь храма косым лучом, слегка касаясь небольшого алтаря и стоящего перед ним на коленях человека. На белом табарде мужчины красовалось красное солнце с лучами-копьями. Человек тихо шептал молитвы, и огоньки сотни свечей подрагивали, словно ловя ритм произносимых слов. Сам алтарь представлял собой статую мужчины в доспехах, держащего в ладонях солнце, – Светлобога. В ногах у него были установлены магические кристаллы, которые излучали радужный свет.
Послышались шаги. Человек у алтаря поднялся с колен, но его голова была опущена в почтительном поклоне перед статуей Светлобога.
– Ваша светлость, – послышался робкий голос.
Бикел Ливонски повернулся к вошедшему, который был в таком же белом табарде с красным солнцем.
– Мы нашли двоих людей, сопровождавших Вестника Зла, – шепотом произнес солдат. Бикел кивнул, и они вышли из небольшого храма на окраине Дандера.
– Один из них сидит в таверне «Игривый осетр», второй закупает провизию на рынке, – продолжил солдат. – Тот, что в таверне, уже изрядно выпил. Второй ведет себя более сдержанно, старается не привлекать внимания. Что нам с ними делать?
– Не спускайте глаз с того, кто на рынке, – произнес Бикел. – Я займусь первым, в таверне. Возможно, мне удастся его разговорить и узнать, почему Вестник Зла путешествует с ними. А ты постарайся что-то вызнать у второго, но не лезь на рожон.
– Слушаюсь, командор, – отдав честь, ответил солдат и поспешил выполнять приказ.
Бикел направился к таверне.
* * *
Нинель и Ким вернулись в лагерь как раз к моменту, когда туда пришли Гек и Кенир. Никто из людей действительно не заметил отсутствия эльфийки. А Гарэл, похоже, крепко уснул, пока Виктор рассказывал «интересную» историю про гоблинов на лесной вырубке, и проснулся только от возни, возникшей с приходом Гека и Кенира.
Кенир был сильно пьян, но с завидным упорством пытался управлять лошадью. Животное было привычно к выходкам своего седока, поэтому спокойно следовало за лошадью Гека.
– Больше с Кениром я за провизией не пойду, – бурчал Гек, спрыгивая с лошади. – Совершенно бесполезный элемент нашего отряда.
Кенир показал Виктору мех с выпивкой, пряча его от остальных за шеей лошади, тот ухмыльнулся.
– Надо было следить за ним, а не отпускать «найти слухи», – скривился Томин. «Найти слухи» – частая отговорка Кенира, чтобы посидеть в таверне и выпить, пока остальные занимаются делами.
– Слушать его болтовню и нытье было невыносимо, – фыркнул Гек.
– Ты давай не это самое мне тут, – важно заявил Кенир. – Я все вызнал… ик! По старому большаку после странного снегопада ехать безопасно. Дороги опустели, и все местные попрятались по теплым углам. Я разговаривал с одним мужиком. Он посоветовал мне зайти в Мугалов – город такой, по пути нам попадется. Там у него есть связи, и он пообещал, что там нам помогут бесплатной провизией. Это все потому, что я рассказал ему веселую историю, и ему понравилось. Какой-то богатый господин благородных кровей.
Томин покачал головой. Он не доверял богатым господам благородных кровей. Обычно их благородство заканчивалось на кончике их задранного носа.
Ким не удержался и проверил память Кенира и Гека, после чего лишь обреченно вздохнул. Кенир выдал Бикелу все о походе к Заудену, его планах, ну и, конечно, рассказал о Вестнике Зла.
– Только светлобоженцев мне на хвосте не хватало, – пробормотал Ким, воздев глаза к небесам.
«Ха-ха-ха-ха!» – послышался в его голове истеричный, злорадный смех Блэка.
* * *
Бикел с беспокойством шел к зданию на окраине города. Из слов Кенира следовало, что, хотя Зауден и «хочет мира во всем мире», в его планах мирного не было ничего. На самом деле он просто хочет власти и войны. А Вестник Зла призван ему помочь в достижении цели. Судя по тем слухам, что пошли по городу после потасовки в таверне, Вестник был связан с тьмой гораздо глубже, чем Бикел мог себе представить. И если такое существо получит доступ к армии, которую собирает Зауден, – это может иметь ужасающие последствия. К тому же для достижения своей цели Зауден планирует использовать демонов Сахана. Если Вестник Зла действительно может призвать этих тварей, то тьма накроет весь Хаул.
Бикел буквально вчера приехал в этот город из Трикиты – столицы соседнего государства. Ему поручили сопроводить священника, а также основать здесь орден воинов Светлобога – верной армии светлобожественной веры. Бикел понимал, что у него не хватит людей в Дандере, чтобы пленить Вестника Зла сейчас. Ведь ордена еще не было, а та малая часть людей, что прибыла с ним, не смогут противостоять черному колдуну. Кто бы мог подумать, что тот окажется в Дандере именно в момент, когда сюда прибыл сам командор воинов Светлобога – Бикел Ливонски.
В небольшом деревянном здании собрались воины Светлобога. Пройдя через темный коридор, Бикел вошел в хорошо освещенную комнату, в которой сидели его верные соратники. На вошедшего Бикела устремились вопросительные взоры. Он глубоко вздохнул. Им нужно решение, которое сможет предотвратить войну. Бикел рассказал собравшимся обо всем, что смог узнать у пьяного Кенира.
– Надо разослать по городам гонцов. Все наши люди должны знать, что Вестника Зла надо пленить или убить при любой возможности, – произнес один из людей. Все одобрительно загалдели. – Нужно готовиться к худшему!
* * *
В Одрелоуне уже давно царила зима. Снег валил хлопьями, неспешно танцуя в воздухе при полном вечернем штиле, увеличивая и так глубокий снежный покров. На поляне возле небольшой речки стояли конюшни, крытые черепицей, из труб шел дым. На деревянных ограждениях левады сидели синицы, громко вереща и требуя корма.
Воздух паром вырвался из открывшейся двери, показывая, что в конюшнях тепло. На морозный воздух вышел рыжеволосый эльф, набросив на голову капюшон белого плаща. В руках парня был холщовый мешок, и синицы радостно запрыгали по деревянным ограждениям, сбрасывая снег на землю. Эльф подошел к кормушке и насыпал семян для птиц, которые кружили вокруг и норовили залезть прямо в мешок, чтобы урвать вкусностей быстрее всех.
Оверли ворчливо отмахнулся от севших ему на руки птиц и оглядел пустую леваду. Сумерки сгущались быстро, но эльф не спешил домой, понимая, что время еще раннее. В северных землях зимние ночи длинные и темные. Световой день короток, но это не должно повлиять на выполнение работы. Эльфу еще предстояло проверить копыта у пары лошадей и почистить мех у королевского коня.
Послышался скрип двери, и из конюшни вышел еще один эльф.
– Красота какая! – воскликнул он, подставляя руки под падающий снег.
Оверли кивнул ему и отвернулся.
– Сегодня очень теплый день, не так ли? – продолжал говорить эльф.
– Это точно, – откликнулся Оверли. – Давно такого не видал – даже ветер стих.
– Непривычно для ноября, – рассмеялся его собеседник. Он произнес заклинание, и лампа, что висела над входом, зажглась желтым огнем. Парень встряхнулся, сбрасывая с себя снег, и вернулся в конюшню.
Оверли улыбнулся на его слова, продолжая глядеть в сумерки. И тут увидел, что кто-то в длинном зеленом плаще идет в сторону конюшен. Оверли стало любопытно: кто же это пришел к ночи на Поляну Лошадей? Серость сумерек не давала эльфу различить, кто именно приближается к нему, но он не волновался на этот счет. В Одрелоуне не было врагов.
В свет лампы вышел эльф. Судя по одежде, он был путешественником – на нем был потрепанный плащ не по сезону и доспехи. На поясе висел меч, а за спиной виднелся лук. Незнакомец сбросил заснеженный капюшон плаща, и на Оверли взглянули два серо-голубых глаза.
– Приветствую, – с небольшим поклоном произнес эльф.
– Привет, – кивнул Оверли. – Что привело тебя в столь темное время на Поляну Лошадей? Неужели срочно нужна лошадь?
– Вовсе нет, я только что вернулся из долгого путешествия длиною в четверть века, – ответил эльф. – Меня зовут Роультин, сын Эйферона. И я ищу эльфа, которого зовут Оверли, сын Надриона.
– Он перед тобой, – озадаченно произнес Оверли.
Эльф слегка замялся, опустив взгляд.
– Я принес известия об одном эльфе, – прочистив горло, медленно начал говорить Роультин.
Оверли нахмурился. Он не понимал, о каком эльфе может идти речь. Его отец, часто путешествовавший летом, всю зиму проводил в Одрелоуне. А странствующих друзей у него не было.
– Точнее, об одной эльфийке, – продолжил Роультин, и Оверли еще больше опешил. – Ее зовут Нинель, дочь Эвалиона, и она передавала…
Роультин на мгновение смолк, глядя, как побледнело лицо парня и его затрясло.
– Она передавала, что у нее все хорошо и она очень тебя любит.
Оверли продолжал стоять с бледным лицом и совершенно ошарашенный. Он широко открытыми глазами смотрел на Роультина и произнес осипшим голосом:
– Нинель жива?
– Да, жива, – кивнул Роультин, но в его голосе почувствовалось напряжение.
– Где она?! – воскликнул Оверли, подбегая к Роультину и хватая его за грудки. – Почему она не вернулась в лес? Что с ней произошло?
Роультин отвернулся. В глазах парня он прочитал столько боли и тревоги, что не знал, как набраться смелости и рассказать ему обо всем, в том числе о том, что отпустил Нинель в опасный путь.
– Не молчи, расскажи мне! – воскликнул Оверли, тряся эльфа.
– Она жива, но все ли с ней в порядке, я не могу дать точный ответ, – произнес Роультин. – Я встретил ее в городе гномов, и она выглядела… потрепанной.
Оверли отпустил Роультина, глядя ему прямо в глаза.
– Потрепанной? – эхом отозвался парень. – Что ты имеешь ввиду?
– Выглядела она, словно побывала в больших передрягах. Честно, я не знаю всей ее истории, – хмуро ответил Роультин. – Но она прошла нелегкий путь. Единственное, что я знаю, что она покинула лес десять лет назад. И почти сразу попала в… – эльф сглотнул, набираясь смелости произнести это слово. – В Сахан.
Оверли отступил назад, и его сердце заколотилось в два раза сильнее.
– Что?! Не может этого быть!
– Я тоже сначала не поверил, но ее поведение достаточно правдиво говорило об этом, – сказал Роультин приглушенным голосом, понимая, какую боль испытывает парень от этих слов. – Она не рассказывала мне об этом месте, и я не знаю, что она пережила в Сахане. Мы с ней провели всего полдня, и я не смог узнать о ней больше. К тому же она не слишком доверяла мне.
Оверли не поверил ушам. Чтобы Нинель не доверяла эльфам? Эта беззаботная девчонка, что так весело общалась со всеми в лесу? Что же с ней случилось? Точно ли эта та Нинель, что пропала десять лет назад?
– Как она выглядела? – спросил Оверли. – Опиши мне ее!
– Короткие светлые волосы, возможно, когда-то были золотистые, но они побледнели и истаскались. Бледная кожа, синяки и ссадины. Голубые глаза – она похожа на своего отца, Эвалиона.
Оверли удивленно поднял брови.
– Да, я был знаком с ее отцом. Мы вместе прошли Нирельскую битву, до самой его гибели. Поэтому мне удалось немного расположить к себе Нинель. Моих же товарищей она вообще не жаловала.
– Значит, это действительно была Нинель? Наша общительная, веселая проказница Нинель! – ахнул Оверли. Он улыбнулся, но печаль в его глазах не отступила. Его глаза намокли, и он закрыл ладонью лицо.
– Есть много вопросов, осталась ли Нинель прежней или нет, – поджав губы, произнес Роультин. Оверли вытер слезы и серьезно посмотрел на эльфа. Роультин вздохнул и продолжил: – Дело не в том, как изменился ее характер, дело в том, что повлияло на это.
– В чем же сомнение? – спросил Оверли, чувствуя, что эльф что-то недоговаривает.
– Ее вернул из Сахана Вестник Зла, – тихо ответил Роультин.
Оверли отшатнулся от этих слов.
– Мало того, – продолжил Роультин, глядя как негодование и паника вселяются в сердце Оверли, – она путешествует с этим отродьем. И мне пришлось отпустить ее с Вестником Зла. Я не знаю, куда они пошли и…
– Как ты мог отпустить ее?! – перебивая, вскричал Оверли. – Она же еще совсем молода и наивна! Как ты мог?!!
Роультин тяжело вздохнул.
– Мне это решение далось очень тяжело, но в тот момент я не мог поступить по-другому, – тихо, но твердо произнес он.
Оверли отвернулся, подошел к ограждению и облокотился на него. Он не мог поверить, что Нинель жива, и радость переполняла его, но в то же время он чувствовал тревогу от тех известий, что принес Роультин.
– Предлагаю сходить в таверну и выпить, – произнес Роультин.
Оверли согласно кивнул. Надо выпить.
Два эльфа сидели в таверне, попивая из деревянных кубков облепиховое вино. Оверли сидел белее роука, угрюмо разглядывая узор скатерти. Роультин в подробностях рассказал ему все, что услышал от Нинель. Молодой эльф никак не мог поверить, что его маленькая сестренка перенесла такие тяжелые испытания. Он в отчаянии сжимал кубок, ругая себя за то, что не смог ее уберечь, всем сердцем болея за нее.
– Днем я ходил к архимагу, – осторожно начал Роультин. Оверли даже не повернулся к нему. – Я рассказал ему о сделке Вестника и короля Сахана с кровью Нинель.
Оверли кивнул, чтобы Роультин продолжал.
– Он ничего не смог сказать мне сразу, – вздохнул Роультин. – Демоны и Сахан – это не изученное для нас место. Верховный маг обещал найти ответы в книгах или обратиться за помощью к богам, но он выглядел хмурым и озадаченным. Я не знаю, когда будут ответы, но я буду держать тебя в курсе.
Оверли кивнул, все так же мрачно глядя на стол.
– Я бы пошел за ней и забрал ее от Вестника Зла, – произнес он. – Я понимаю, что она перенесла рабство и ее насильственно заставляли делать ужасные вещи. Связать ее и увезти в Одрелоун против воли было бы чудовищно. Но я бы не отдал ее Вестнику Зла.
Роультин отпил из своего кубка и произнес:
– Она уже не та девочка, что ушла из леса. Ты не видел в ее глазах решимости и облегчения, когда она уходила от нас, чтобы продолжить путь с Вестником Зла. Хотя я до сих пор сожалею о том, что отпустил ее, но, возвращаясь в памяти к тому дню, понимаю, что не смог бы сделать по-другому.
Оверли взглянул на эльфа недовольным взглядом.
– Просто ты не знаешь ее, – произнес он. – Эта дуреха постоянно искала приключений на свою пятую точку, околачиваясь возле границы. Возможно, она опять по своей дурости решила, что путешествовать с Вестником Зла – весело.
Роультин печально улыбнулся, вспоминая рассказы Эвалиона о себе. Нинель была похожа по характеру на своего отца. Тот тоже, по его словам, часто сбегал с уроков, чтобы полазить по скалам. Пока не стал взрослее.
– Она понимала опасность этого путешествия, – обронил Роультин. – Я же тебе говорил, что она сама захотела узнать о том, что затеял Вестник и как она с ним связана. Нинель говорила вполне серьезным тоном. Ее глаза не светились от счастья и предвкушения веселых приключений. Она со всей ясностью понимала, что может подвергнуться большой опасности. Единственное, чего я не понимаю, так это ее чувства. Она говорила, что чувствует, что должна быть с Вестником Зла, но почему? Больше всего я опасаюсь, что в ней поселился дух демона, и теперь Вестник Зла ищет способы материализации этого духа в нашем мире.
– Такое возможно? – удивился Оверли.
Роультин пожал плечами.
– Я не маг, я не в курсе. Я задал этот вопрос архимагу, но ответа еще не прозвучало.
– О, Нинель, зачем ты пошла с Вестником Зла, – простонал Оверли, схватившись за голову. – Почему не вернулась домой?
– Почему она покинула лес? – спросил Роультин. – Она сказала, что так вышло, и не вдавалась в подробности. Что произошло?
