Текст книги "Ой, мама, я попала! Из старой девы - в королевы (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Рядом со мной останавливается телега. Возница соскакивает на землю, приветствует меня поклоном и бормочет едва разборчивой скороговоркой:

– Садитесь, госпожа! Ох, и резвая ж вы, однако! Ишь, как далеко ушли. Я уж думал, не поедете.

Устраиваюсь в телеге рядом с какими-то мешками, кажется, с зерном. Возница ещё и прикрывает меня сверху куском холстины. Делаю узкую щель перед лицом и смотрю на проплывающие вдоль дороги ландшафты. Интересно, меня уже хватились?

Чтобы отвлечься, опять делаю те самые упражнения. Но усталость от бессонной ночи берёт своё, и вскоре я начинаю задрёмывать.

Просыпаюсь оттого, что кто-то прикасается к моему плечу. Испуганно вскидываюсь, но это всего лишь возница. А вокруг лес.

– Вставайте, госпожа! Я тут чай вскипятил. К родничку однако свернул. Пообедать бы надо.

На меня накатывает ощущение жутчайшего голода. Наверное, это от свежего воздуха.

Достаю из мешка еду. Спасибо Ларии, не поскупилась. И сыр, и копчёное мясо, и даже сладости положила.

Но что же я буду в городе-то делать? – обуревает мысль. – Ах да, подруга Люсия. Вот только где она живёт? Я ведь даже этого не знаю! Помню только, как выглядит их городской особняк. И вроде бы он недалеко от центра.

Прихлёбываю кипяток из положенного Ларией же серебряного бокала. Отламываю кусочки хлеба. Мясо и сыр делю с возницей, он уже порезал их своим ножом.

– Вы уж не обессудьте, а только я вас перед самой окраиной высажу! – говорит он. – Если увидит кто, мне не поздоровится! Дядюшка то ваш не то, что папенька покойный!

– Меня ведь искать будут? – спрашиваю я.

– Наверняка! – кивает крестьянин.

– И как мне быть? Я ведь ничего толком не знаю! Ни людей, ни города!

– Вы, главное, поосторожней! Там всякие людишки попадаются. Как темно, лучше и вовсе на улицу не высовываться, особенно на окраинах. Ограбят, а то и убьют. А девушку так вообще…

– Мне есть у кого остановиться, – отвечаю я.

– Вот там и сидите, тихонько-тихонько, как мышка! – одобрительно говорит возница. – А как исполнится вам восемнадцать годочков, вернётесь к нам хозяюшкой вместо вашего папеньки!

Едем дальше. Ближе к вечеру останавливаемся ночевать в какой-то деревне. Да уж, такой жути я в жизни не видывала! Никогда не думала, что в крошечной лачуге может поместиться больше десятка человек. Да ещё и мы, гости.

Правда, родственники возницы оказываются весьма гостеприимными. Его укладывают спать на лавке, а меня – на печи рядом с со старой бабкой, изгнав оттуда парочку детей.

Впрочем, заснуть получается лишь под утро. Почти всю ночь я страдаю от витающего в воздухе запаха мужских ног и сохнущей одежды и обуви. А ещё всё время мерещится, что по мне кто-то ползает. Даже несмотря на то, что ещё вечером я убедилась: вшей или клопов тут нет. Всего лишь какие-то домовые насекомые типа тараканов.

Устраиваясь в телеге поутру, я недоумеваю, как можно жить так всю жизнь? Впрочем, у них тут нет выбора. Они даже переехать никуда не могут. Ни, тем более, выбрать себе занятие по душе.

С ужасом представляю, что было бы, случись мне попасть не в благородную девицу, а в какую-нибудь крестьянку. Ещё и крепостную. Вот где жесть-то!

Я даже к Нирии перестаю испытывать столь яростную ненависть. Разве можно от неё ожидать иного после такой-то жизни?

Но вот впереди показывается город. Немного не доезжая, возница останавливает лошадь, и я слезаю.

– Идите спокойно! – уверяет он. – Женщин впускают, не спрашивая.

Ого, тут ещё и стража какая-то? Подхожу ближе. Точно, рядом с воротами стоит пара пузатых мужиков в доспехах, хотя скорее, их имитации. Явно для внушительного вида. Ещё и останавливают некоторых. Тех, кто на телегах. Правда, получив от них кое-что в широкие ладони, спокойно пропускают в город.

На миг меня охватывает страх. Вдруг Падлор уже успел заявить о моём побеге?

Но вовремя спохватываюсь, делаю спокойное лицо и шагаю вперёд. Стражники скользят по мне равнодушными взглядами.

Отхожу подальше и останавливаюсь. Оглядываюсь вокруг в полной растерянности. Совсем скоро вокруг меня начинают шнырять оборванные детишки весьма подозрительного вида. Как хорошо, что по совету возницы я спрятала свой узел под полушубок!

Близится вечер, и я понимаю, что вряд ли успею найти сегодня дом подруги. А ночью здесь опасно. Захожу в одну из лавок и спрашиваю, нет ли поблизости недорогой, но приличной гостиницы. Лавочница окидывает меня любопытным взглядом, однако объясняет, как пройти.

Отдаю за ночлег одну из трёх имеющихся у меня серебряных монет. Но ничего, завтра прямо с утра пойду искать особняк Люсии.

Дохожу до центральной площади, откуда лучами расходятся широкие улицы, соединённые переулками. Память Ирейны подсказывает, что дом подруги как раз и находится в одном из них.

А где, кстати, мой собственный? По идее, где-то рядом. Точно же, он совсем недалеко от городской управы! Нахожу её здание с высоким шпилем и иду в нужную сторону. Хоть это моя предшественница умудрилась запомнить.

А домик-то очень даже ничего! Три этажа, колонны, красивые барельефы. Но близко не подхожу. Ещё увидит кто-нибудь из прислуги.

Вспоминаю, что к дому Люсии меня подвозили в карете. Но не слишком долго. Вот только куда?

Делать нечего, принимаюсь наматывать круги, точнее, спираль, вокруг центральной площади, всё больше от неё удаляясь. Подходит время обеда, когда я, наконец, останавливаюсь. Этот? Вроде похож.

Поднимаюсь по каменным ступеням и замираю перед дверью. Что мне сказать-то? После некоторых колебаний решаю сказать всё, как есть. В конце концов, у Ирейны были искренние и тёплые отношения с подругой. Да и её мать вела себя вполне доброжелательно.

Решительно стучу. Через некоторое время дверь приоткрывается и оттуда выглядывает мужчина в длинном пиджаке с блестящими пуговицами.

– Что вам угодно? – сухо спрашивает он.

– Я – Ирейна дин Миор! И мне необходимо срочно переговорить с молодой госпожой Люсией!

Он окидывает меня совершенно недоумевающим взглядом.

– Но почему вы одна? Где ваша карета?

– Мой отец умер и я попала в беду! Мне нужна помощь! Пожалуйста, позовите мою подругу Люсию, я всё объясню!

– Подождите!

Дверь захлопывается прямо перед моим носом. Я долго стою на холодном ветру, недоумевая, что происходит. Или я что-то сделала не так?

Глава 10

– Пройдите! – произносит всё тот же мужчина, распахивая передо мной дверь.

Я вхожу. Память Ирейны подсказывает, что это лакей и он должен помочь мне снять верхнюю одежду. Однако он почему-то медлит.

– Да помогите же мне, наконец! – прошу я.

Нехотя, с каким-то брезгливым выражением лица, лакей помогает мне выскользнуть из тяжёлого и грубого овчинного полушубка. После чего пристраивает его на вешалку в прилегающей к прихожей гардеробной, где он смотрится совершенно чужеродно.

Кому он принадлежал раньше? Явно кому-то из слуг. Хорошо ещё, не сильно грязный и не воняет, как одежда в крестьянском доме, где мне пришлось ночевать. Вот уж был бы позор!

– Идите за мной! – говорит слуга и проводит меня в гостиную.

Но вместо моей подруги меня встречает её мать. Я делаю изящный поклон и приветствую её, как положено. Хорошо, заранее прояснила некоторые аспекты здешнего этикета.

– Присядьте и расскажите, что случилось! – сухо произносит она.

– А Люсия, она здесь? – спрашиваю я.

– Сначала ответьте на мой вопрос!

– Да-да, конечно! – соглашаюсь я и принимаюсь рассказывать. Всё, как есть.

Мама Люсии внимательно слушает. А ещё возмущённо качает головой и теребит надушенный кружевной платочек. Похоже, впечатлилась и поможет.

Но когда я дохожу до описания домогательств жениха, она вдруг багровеет и взвивается с места:

– Вы! Грязное, распущенное, испорченное создание! Да как вы посмели осквернять мои уши подобными речами! Немедленно покиньте этот дом!

Может, мне послышалось? Смотрю на неё в полной растерянности…

– Убирайтесь сейчас же! – её голос приобретает откровенно визгливые интонации. – Или я прикажу вас вытолкать!

Она хватает со столика колокольчик для вызова слуг и принимается яростно трясти. Потом швыряет его прямо на пол и вперивает в меня яростный взгляд:

– Нет, постойте!

Но я уже не слушаю дальше, а несусь к выходу. Инстинкт самосохранения просто вопит об опасности. Хватаю из гардеробной свой полушубок и бросаюсь к двери. Хорошо хоть, она заперта не на ключ, а на засов, который я легко сбрасываю.

Бегу так, словно за мной гонится стая злых волков. Прихожу в себя лишь в паре улиц от столь негостеприимного особняка. На глаза наворачиваются слёзы обиды. А ещё зверски колет в боку. Я же не привыкла так бегать.

С трудом перевожу дыхание и из последних сил тихонько шагаю вдоль улицы, чтобы не привлечь к себе недоброжелательное внимание. Куда мне теперь?

Но почему мать Люсии так отреагировала на мой рассказ? Почему оказалась такой немилосердной? Наматываю круги по улицам и роюсь в памяти прежней Ирейны. И тут до меня доходит, в чём дело.

Здешние благородные девицы не знают о сексе от слова совсем! Вспоминаю, как мучительно подыскивала слова, объясняясь с изгнавшей меня матерью подруги. Так вот что её возмутило, значит! Я самым вопиющим образом нарушила здешние правила приличия!

Хотя, если рассудить, всё это – лишь лицемерие, прикрывающее омерзительную изнанку жизни, в чём я уже успела убедиться. Но куда мне теперь податься?

Делать нечего, возвращаюсь на постоялый двор и трачу свою вторую монету. Осталась лишь одна.

Правда, у меня есть серебряный стаканчик. Надо попробовать его продать. А толку-то? На два месяца жизни всё равно не хватит.

Опять выхожу и навожу справки о гостиницах подешевле. Есть в городе и такие. Расположены на окраине и называются постоялыми дворами. Но, зайдя в один из них, я прихожу в ужас от царящего там бардака и антисанитарии. Не хватало ещё вшей подцепить.

На обратном пути захожу в лавку, где торгуют дорогими предметами обихода и пытаюсь продать серебряную посудину. Но приказчик смотрит на меня с подозрением и предлагает просто смешную цену. А в ответ на моё возмущённое замечание спрашивает:

– А ну, признавайся, где украла?

Решительно хватаю с прилавка свой стаканчик и ухожу прочь. В следующей лавке мне дают чуть больше и я соглашаюсь. Теперь у меня ещё три монеты.

Но тратить их точно нельзя. Мало ли что? Например, обувь развалится. Да и платье у меня только одно – то, что на мне.

Прикидываю и так, и эдак, и понимаю, что надо искать работу. Но уже вечер, и мне приходится вернуться в гостиницу.

Наутро начинаю обходить разные лавки и предлагать свои услуги. Я всё-таки грамотная. Увы, меня не воспринимают всерьёз. Лишь в одном месте выслушивают, но спрашивают рекомендацию, которой у меня, естественно, нет.

Понимаю, что надо поумерить аппетиты и искать место прислуги. Потом вспоминаю Нирию и её шашни с дядюшкой Падлором. Попробую-ка я лучше в трактир какой-нибудь пристроиться.

Обхожу больше десятка таких заведений. Вот только прислуга нигде не требуется.

Я совсем падаю духом. Но упорно толкаю всё новые и новые двери.

– Может, тебе в доме напротив попробовать спросить? – уперев руки в боки, советует краснощёкая трактирщица.

– А что там? – спрашиваю я.

– Дом увеселений! Ты молодая, красивая, ещё глядишь и подцепишь какого-нибудь господинчика!

Слёзы обиды брызжут из глаз. За что она так со мной?

– Я не такая! – сдавленным голосом произношу я.

Как же кружится голова. Ну да, с утра на ногах и ни крошки во рту.

– Можно я посижу немного? – из последних сил спрашиваю я. – Чаю попью. У меня правда есть чем заплатить!

Делаю шаг в сторону ближайшего стола. Перед глазами мельтешат мутные расплывчатые пятна. Пол уходит из-под ног. Последнее, что я слышу – испуганный возглас трактирщицы.

Глава 11

Прихожу в себя от ощущения холодных брызг на лице. Даже не понимаю толком, где я. Лежу на чём-то твёрдом. Не сразу, но доходит, что это – деревянная лавка, а рядом стоит стол. Я в трактире!

Поднимаюсь и сажусь. Рядом со мной хлопочет хозяйка:

– Ну-ка, рассказывай, что у тебя приключилось! – произносит она,

Поднимаю глаза. Мне кажется, или в её взгляде правда читается сочувствие?

– Отец умер, а дядюшка решил отнять у меня наследство, – начинаю я. – И знакомые отказались поддержать. Получается, мне просто некуда идти!

– Ну-ка, покажи руки! – просит трактирщица.

Недоумеваю, но протягиваю к ней ладони.

– Ну конечно, белоручка! И как ты работать собираешься?

– Я правда буду стараться!

– Моей кухарке нужна помощница. Но учти – будешь ныть и отлынивать – сразу вылетишь вон!

– Я только за вещами сбегаю! – произношу, не веря своему счастью. – Я быстро!

– Съешь хоть тарелку похлёбки! Не хватало ещё на улице где-нибудь упасть! – отвечает трактирщица.

Она говорит, что её зовут Кирия. Я тоже называю своё имя. Только про родовое молчу. Пусть лучше думает, что я из купцов.

Может, она и не злая на самом деле? – соображаю я. – Работать, конечно, трудно будет. Я к такому не привыкла. В моём родном мире был совсем другой быт.

Представляю, каково мне придётся. Таскать воду из колодца, дрова. Мыть посуду и стирать без водопровода. Это же ужас просто!

Да и тело Ирейны действительно слишком изнеженное и не готово к таким нагрузкам. Справлюсь ли я? Но ведь деваться всё равно некуда! Всего-то два месяца поднапрячься.

Похлёбка такая горячая и вкусная! Теперь скорей в гостиницу и обратно.

– Это что, все твои вещи? – удивлённо спрашивает трактирщица.

Уныло киваю.

– Ладно, разберёмся! Сейчас не до этого! Скоро вечер и будет полно работы! Мне надо показать тебе кухню!

У огромной печи с плитой стоит пожилая женщина и мешает мясо на большой сковороде. Трактирщица же подводит меня к лавке, на которой стоят несколько лоханей. В углу – бочка с водой.

Она показывает кастрюлю, в которой греть воду. Потом ведёт меня дальше – к выходу во двор:

– Вон там колодец, если что. А за углом – поленница!

– Вы только говорите мне, что надо делать! – прошу я. – Я не сильно во всём этом разбираюсь.

– Я уже поняла! – усмехается хозяйка и протягивает мне холщовый фартук.

Я таскаю воду и дрова. Потом принимаюсь мыть посуду. Слишком медленно. Кухарка Рания осыпает меня ругательствами. Я стараюсь изо всех сил, но быстрее не выходит. Слишком уж тут непривычно всё. И тело ещё подводит. Всё-таки я, пожалуй, ещё не оправилась от болезни.

Когда трактир, наконец, закрывается, я уже ничего не соображаю толком. Двигаюсь, как зомби. И голова гудит.

– Завтра с утра натаскаешь воды и дров и будешь помогать Рании чистить овощи и ощипывать и потрошить птицу! – говорит хозяйка.

Пока не выгоняет, и это уже хорошо.

– Ну-ка, пойдём! – говорит она и ведёт меня в каморку, заваленную разными вещами. Она протягивает мне юбку и кофту. Вещи поношенные и из грубой ткани, но крепкие.

– Шить, надеюсь, умеешь?

Я киваю.

– Ушьёшь по себе! А то твоё платье через неделю превратится в тряпку! И вот ещё тапочки из войлока! А теперь пойдём, покажу, где будешь спать!

Она вручает мне корзинку с нитками и иголками и ведёт на чердак по узкой скрипучей лестнице. Проводит через комнату, где висит сохнущее бельё и открывает низкую дверь:

– Прибраться надо немного, зато от трубы тепло!

Хозяйка уходит, а я принимаюсь за уборку. Со слезами, потому что с трудом двигаюсь и у меня слипаются глаза. И пальцы распухли и покраснели от здешнего мыла.

Из последних сил вытираю пыль и вытряхиваю на улице подушку и одеяло. С ужасом думаю, как я тут буду спать, потому что от маленького окошка сильно дует.

Придвигаю низкую шаткую кровать поближе к трубе. Укладываюсь и понимаю, что тонкое одеяло меня не спасёт. Тогда спускаюсь за своим полушубком.

Сворачиваюсь под ним, поджав ноги и засыпаю.

Просыпаюсь от того, что меня тормошат за плечо:

– Вставай, засоня, уже светло! – говорит хозяйка. – В следующий раз не буду тебя будить. Не встанешь сама – пойдёшь в дом напротив! Там они до обеда дрыхнут!

Ну и шутки у неё. Мне от них плакать хочется. Как вспомню, от чего убежала…

Спускаюсь и надеваю фартук. Иду таскать воду и дрова. Бочка почти пустая и мне приходится бегать к колодцу много раз. Ещё и крутить тяжеленный ворот, чтобы достать воду. На руках вспухают мозоли. А ведь ещё утро! Целый день впереди!

Как они тут вообще выдерживают такую жизнь? Даже выходных нет!

Стиснув зубы, заставляю себя терпеть. Мне надо продержаться всего два месяца!

Рания протягивает мне поднос, на котором лежат куры. Дохлые. И в перьях.

– Давай ощипывай скорей! У меня уже вода на бульон поставлена!

В полной растерянности смотрю на лежащие передо мной тушки. Я имела дело только с филе, ножками и крылышками по отдельности. А тут такое!

– Я не умею! – чуть слышно лепечу я, содрогаясь от ужаса, что меня сейчас выгонят. – Покажите, как!

– Вот ведь свалилась на мою голову! – ворчит кухарка, но показывает.

Хватаюсь за перья натруженными пальцами и дёргаю. Хорошо, что я ещё не завтракала. Иначе наверняка бы стошнило.

– Всего лишь два месяца! – увещеваю я себя.

– Да что ты там, заснула, что ли? – возмущается кухарка.

Ощипываю проклятых куриц, заодно поливая слезами. А ведь их ещё потрошить придётся!

Глава 12

Держусь из последних сил. Вечером едва доползаю до кровати, а утром еле встаю. Кожа на руках загрубела и покрылась мозолями. Но страх попасть в лапы навязанного дядюшкой жениха сильнее.

Всего полтора месяца! – твержу я себе.

Кирия действительно оказывается не злой. Даже пару раз отпускает лечь пораньше, заметив, что я совсем никакая.

А ещё говорит со мной по душам, когда зовёт пить чай в редкие свободные минуты. Вскоре я рассказываю ей всю свою историю.

– Ох, тяжко тебе придётся! – качает она головой. – Раз этот Падлор такой ушлый, он просто так свою добычу не отдаст!

Понимаю, что она права. И ломаю голову, как быть. Ведь у меня ни денег, ни связей. Эх, почему я не додумалась спросить у домоправительницы насчёт друзей покойного отца? Может, хоть кто-нибудь из них помог бы?

– Если что, у меня один законник знакомый есть! – говорит хозяйка. – Как стукнет тебе восемнадцать, сходи к нему! Может, что и подскажет толковое.

– Спасибо! – вздыхаю я.

Вот только чем я ему платить буду? Кирия, конечно, добросовестно выдаёт мне раз в неделю причитающееся жалованье. Но оно весьма скромное. Да и чего иного ожидать от должности прислуги?

Ладно, поживём – увидим. Главное, до совершеннолетия дотянуть.

Ещё через неделю я вдруг осознаю, что мне становится легче. Втянулась, привыкла. Уже и спать не так хочется, и работа в руках просто горит.

Я даже вспоминаю про свои упражнения по развитию магического дара. Делаю их каждый вечер перед сном. А иногда и после обеда, если удаётся выкроить время на отдых.

И от холода уже не страдаю, потому что наконец пришла весна. Правда, в городе по-прежнему серо и уныло. Но яркое солнце и весёлое чириканье птиц, а ещё пробивающиеся то тут, то там под яркими лучами солнца зелёные травинки согревают душу.

Как же мне не хватает любимых цветов! – осознаю я. Их здесь действительно нет. Вообще никаких.

Копаюсь в памяти прежней Ирейны, пытаясь выяснить, как выглядят здешние цветы. Да уж, бедненько. Единственная радость – здесь тоже есть розы! Хоть и не такие роскошные, как в моём прежнем мире. И в Аргусе они растут. На центральной площади перед городской управой и рядом с некоторыми особняками.

С них же черенки срезать можно! – осеняет меня. – И время как раз подходящее!

Меня аж зуд охватывает. Истосковалась без любимого дела. Надо обязательно этим заняться!

А через неделю-две на окружающих город лугах должны зацвести примулы. Ирейна всегда любовалась ими, подъезжая к Аргусу в карете. Вот бы хоть парочку кустиков сюда перетащить!

Когда в очередной раз выхожу за дровами, смотрю на крошечный задний дворик совсем другими глазами. Если прикрыть колодец декоративной изгородью из вьющихся растений…

Точно! Здесь же есть растение типа нашей фасоли. Оно даст сплошную зелёную стену, да ещё и цветёт ярко-красными цветками.

Мусор убрать. Поленницу передвинуть. Выполоть бурьян. По краям посадить цветы. А в середину влезут три стола со скамейками! Лето здесь тёплое и сухое. А Кирия всё время жалуется на недостаток места в зале по вечерам, когда приходит больше всего народу.

Излагаю хозяйке свою идею.

– Дело говоришь! – соглашается она. – Туда даже дверь заколоченная из зала ведёт. Раньше пристройка была, потом разобрать пришлось из-за ветхости.

Иду в центр города. Тащу с собой острый нож, чтобы втихаря срезать подходящие для черенков ветви. Опасаюсь нарваться на неприятности, но мне, похоже, везёт.

– И что, из этих палочек прямо настоящие розы вырастут? – недоверчиво качает головой Кирия.

– Скоро увидите! – говорю я.

Убирая мусор во дворе, нахожу пару большущих надтреснутых горшков. Надо их только украсить слегка, ведь я умею плести красивые ажурные кашпо. В своём родном мире я делала это из пластикового шнура, но можно и из прутьев.

Ставлю их по сторонам от входа в трактир и наполняю землёй, хорошенько перемешанной с золой и навозом. Этого добра здесь в избытке.

На следующий день с разрешения Кирии выхожу за город и выкапываю несколько кустиков примул. Уже с бутонами.

Через неделю посреди серого уныния городской улицы яркими огоньками сияют жёлтые шапки распустившихся цветов. Аж душа радуется! Вот только чем их заменить, когда отцветут?

Ещё несколько кустиков высажены на будущих клумбах во дворе. И рассада для будущей декоративной изгороди уже всходит. Кирия тем временем заказывает новые столы и скамейки.

Я даже выбираюсь на базар. В надежде прикупить каких-нибудь семян. Увы, там продаются исключительно овощи! Плохо тут у них с цветами, в общем!

Лишь у одной бабушки удаётся найти семена разноцветной ромашки типа нашей космеи, которую здесь используют, как пряность. Немедленно высеваю их в горшки рядом с примулами.

В голову приходит идея посетить аптечную лавку. Многие лекарственные травы очень даже декоративны. Наверняка и в этом мире то же самое.

Старичок-аптекарь весьма удивлён моему желанию приобрести семена растений с крупными яркими цветами. Но, покопавшись в своей кладовке, всё-таки находит кое-что по моему запросу.

Тем временем почки на черенках роз пробуждаются и идут в рост. Учитывая длинный тёплый сезон в здешних краях, к концу лета уже и зацветут.

Ещё несколько дней, и вместо мусора и бурьяна на заднем дворе появляется ровная площадка летней веранды, обрамлённая засаженными клумбами с красивым бордюром из ажурно переплетённых прутьев.

– А ещё говорят, что жалость до добра не доведёт! – улыбается Кирия. – Здорово, что я тебя тогда не прогнала!

Всё было бы хорошо, но в один прекрасный день она встречает меня с обеспокоенным видом:

– Смотри, не выходи ни на улицу, ни даже в зал! – говорит она. – До меня дошли слухи, что тебя разыскивают! Даже городской страже описание твоё сообщили!

Только не это! Я холодею от ужаса. Мне осталось продержаться всего лишь две недели!