Текст книги "Второй шанс: Истинная для Хранителя (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать? – отчим Дайны замахивается на меня рукой в меховой рукавице.

Я уворачиваюсь от удара так быстро, что не успеваю этого осознать. Как будто моё тело действует само, повинуясь доведённому до автоматизма навыку.

Клуб пламени, такой же алый, как моя ярость, возникает между нами. От него даже сыплются искры. Мой противник отступает на шаг. Я смотрю ему в глаза. А потом начинаю гонять огненный шар вокруг его шеи. Я не отвожу взгляд и вижу, как его глаза становятся трезвыми. А потом в них появляется страх.

– Тронешь её хоть пальцем – выжгу с корнями твоё мужское достоинство! – медленно и чётко произношу я.

Он начинает кивать. Часто и мелко. Потом падает на колени. Падаль...

Я поворачиваюсь и шагаю к костру. Смешиваюсь с толпой и пляшу до самого утра. Под разудалую музыку и залихватские песни о солнце, длинном дне и богатом урожае.

Я возвращаюсь в дом, когда уже рассвело. И обнаруживаю Ужика, свернувшегося колечком на кухонной лавке.

– С праздником тебя! – произносит он. – С хорошшшим поворотом!

Весь остаток зимы я тренируюсь в магии и занимаюсь рукоделием. Я даже сваляла себе тёплые тапочки из шерсти, что стояла в мешке в углу сарая. А потом расшила их красивым орнаментом. Вот что бы я делала здесь, если бы в той прежней жизни не посещала множество мастер-классов по творчеству и ремёслам?

Дайна прибегает совсем редко. И рассказывает, что отчим её больше не лапает и даже шпынять за мнимое безделье почти перестал. Мы повторяем буквы и цифры, выписывая их угольками прямо на печке.

А когда не остаётся места, я запускаю крошечный вихрь, который собирает угольную пыль и вылетает в печную трубу. Моя маленькая гостья смотрит на это и звонко смеётся.

Всё было бы хорошо, если бы не сны, через которые я вновь и вновь проникаю в память злополучной Яры. Из них потихоньку вырисовывается всё более страшная картина.

Я, наконец, узнаю, кто такой этот Двуединый.

-И вселятся праведники в сады, насажденные для них от начала мира! – вещает высокий худой человек с огненным, да нет, скорее испепеляющим взором, одетый в чёрную с золотом мантию. – Щедр Двуединый к тем, кто хранит его слово сам и несёт другим! Живут они в мраморных дворцах, и ходят в одеждах из драгоценного шёлка! Едят и пьют они на золоте, и даже отхожие сосуды у них из серебра! Когда же устанут они от наслаждений, ждёт их другая услада – садятся они у окон в преисподнюю и взирают намученияневерных инечестивцев!

Вот не могу я этого понять, – размышляю я, втихаря переминаясь с ноги на ногу от холода в зале. – Ну что приятного на такое смотреть?

Тут я полностью согласна с прежней хозяйкой моего тела. Неужели действительно можно получать удовольствие от таких вещей?

С каждым сном я всё больше погружаюсь в её жуткую реальность.

Сегодня я целый день вспоминаю мой потерянный рай. Даже плакала уже. Эрин заметила, пришлось её как следует за волосы оттаскать.

Видели бы мама с папой, какой я теперь стала. Если они правда могутсмотреть из загробного мира, они там, наверное, плачут о моей погибшей душе.

Они меня учили всех жалеть, помогать слабым, говорить только правду. Мама всегда нищих кормила. И одевала их детей в мою старую одежду. А у меня были игрушки и даже две книжки. Папа меня ещё в пять лет читать научил.

Однажды ночью к нам пришли стражники. Папа велел нам с мамой вылезти через окно позади дома, а сам пошёл открывать. Это моя самая страшная тайна, о которой даже Мастер не знает.

Мы с мамой долго шли пешком. Останавливались в деревнях, тогда ещё были деньги платить за ночлег и еду. Потом деньги кончились. Мама заболела и умерла на постоялом дворе. Она там мыла и стирала за остатки со столов гостей и ночлег. Хозяйка сочла, что я слишком маленькая и слабая, чтобы её заменить, и сдала меня в приют. Мне тогда лет семь всего было.

Боже, какое счастье, что я не попала в этот ужасный Раудан, – думаю я. – Бедная Яра...

Не будь этих снов, моя жизнь была бы совершенно безмятежной. Я нежусь в постели, пока не взойдёт солнце. Потом хлопочу по хозяйству и гуляю по натоптанным вокруг дома тропам. Получив молодое тело, я забыла про ломоту в спине и боли в суставах.

Я хорошо потрудилась осенью, и теперь наслаждаюсь покоем и уютом. Да и к одиночеству я ещё в своём прежнем мире привыкла. Весной отправлюсь в город, может, хоть книг прикуплю. Судя по моему учебнику магии стихий, книгопечатание здесь уже изобрели. Значит, они должны быть доступны и обычным людям.

Надо только придумать, как деньги заработать. Один способ я уже знаю – можно продавать мёд. Он в большой цене, потому что сахара здесь пока не знают. Но этого мало. Да и, как приговаривала моя бабушка, нельзя класть все яйца в одну корзину. Вдруг лето приключится дождливое, или мор какой на пчёл нападёт?

Моя надежда всё-таки на город. Узнаю, как у них дела с модами обстоят. Наверняка ведь есть тут какие-нибудь портнихи. А может, даже что-то типа ателье.

Я много чего могу. Шью неплохо. Вяжу крючком и на спицах. Три вида кружев плести умею. Думаю, найду себе сбыт. Можно будет ещё и нескольких крестьянок в деревне обучить, скупать у них потом товар и везти в город. Они рады будут зимой подработать. Тут ведь ни телевизора, ни интернета нет, и когда снег лежит, делать особо и нечего.

Со временем, глядишь, свой модный дом открою. И стану богачкой. Ещё и замуж выйду, какие мои годы. А что, имею полное право! Я ведь вдова.

И деток ещё рожу. Только не повторю больше ошибки со своей дочерью. Всех буду воспитывать сама лично.

Ну, размечталась! – осаживаю себя я и открываю учебник магии. Путь в город долгий, мало ли кто по дороге встретится. Надо научиться себя защищать. Но стихия настоящего огня, который жжёт, даётся непросто.

И вихрь усиливать пока не очень получается. Максимум, что мне удаётся сдувать с его помощью – пыль да сухие листья. Ничего, буду тренироваться. Терпение и труд всё перетрут!

Глава 14

Ближе к концу зимы солнце пригревает всё больше. Снег оседает и становится плотным. Теперь я могу гулять не только рядом с домом.

Я отправляюсь в лес. Хочу посмотреть, как там сейчас. Скоро он начнёт просыпаться.

Я иду меж деревьев. Впереди будет болотце, маленькое, но топкое, и я забираю вправо, чтобы не провалиться. И тут я слышу какой-то странный звук. Оборачиваюсь и вижу ужасную картину. Прямо из трясины торчит человеческая голова.

Он же сейчас увязнет! – осознаю я. – И кажется, это кто-то из нашей деревни. Не знаю, как его зовут, но лицо вроде знакомо. Хотя могу и ошибаться. Потому что очень уж страшное это лицо. Искажённое смертельным ужасом. Я даже в глаза ему не могу смотреть, потому что страшно.

– Сейчас, сейчас, – лепечу я и начинаю метаться по краю болотца. Я в полной растерянности и пытаюсь сообразить, что надо делать.

Как же ему помочь-то? Если попробую к нему подобраться, меня тоже затянет!

В моем родном мире я бы просто набрала 112, и всё. Приехали бы специально обученные люди и спасли бы. Ага, если успели бы... Потому что он скоро весь скроется!

Здесь только я одна. Никто не поможет. До деревни бежать слишком далеко.

Дура, – говорю я себе. – Ты и его не спасёшь, и сама за компанию утопнешь!

Но повернуться и уйти у меня не получается. Даже голос разума бессилен. Господи, что же мне делать?

Настил из веток! – осеняет меня.

– Держись, пожалуйста! – кричу я. Надо бы ему хоть палку какую под руки подсунуть.

Я хватаюсь за торчащий из снега сук. Не вытащить. Нахожу другой, он обламывается.

Боже, его же затягивает, он уже и на помощь звать не может. Мне страшно. Руки дрожат. Я не смотрю на его лицо.

Наконец, вытаскиваю подходящую палку. Как только её передать? Наклоняю молодое деревце, крепко хватаюсь за верхушку, становлюсь на кочку и тянусь палкой к утопающему. Только бы ноги в трясину не соскользнули!

Я изгибаюсь змеёй, и, наконец, у него получается дотянуться до спасительной палки. Вот он хватается за неё и второй рукой, и начинает подтягивать под себя. Жаль, деревце к нему не наклонить, не хватит высоты.

Я ломаю ветки, вытаскиваю из-под снега сучья и кидаю в болото. А потом понимаю, что я слишком маленькая и лёгкая, чтобы вытащить увязшего по шею мужчину. Что же делать-то? Подползаю к нему и привязываю к палке, за которую он держится, свой свёрнутый в жгут платок.

– Подожди, подожди, – шепчу я. Опять наклоняю деревце, одной рукой держусь за верхушку, другой тяну за платок.

– Помогай мне! – кричу я. – Мне тебя не вытащить!

Наконец, он начинает медленно, очень медленно выползать на проминающийся под ним настил.

Я уже вся мокрая, и вспотела, и сама провалилась немного. Но тяну изо всех сил. Высвободившись из трясины, мужчина лежит и не шевелится. Я начинаю его тормошить и кричать, что надо идти, иначе он замёрзнет, заболеет и умрёт. Если он полежит так и схватит воспаление лёгких – ему ведь конец. Антибиотиков тут нету.

Он не реагирует. Тогда я начинаю его пинать и обзывать дураком и самоубийцей. Кое-как с моей помощью он поднимается на ноги.

Не знаю, как мы добрались до дома. Я всё время думала, вот, ещё шаг, и всё. Упаду и больше не встану. Но мы дошли.

Я сбрасываю с себя верхнюю одежду и раздеваю спасённого. Прямо догола. Сейчас не до приличий. Укладываю его на лежанку в гостиной вплотную к тёплым кирпичам печи и накрываю поверх одеяла всем, что под рукой. А потом отправляюсь на кухню за тёплым питьём. Котелок с водой, стоящий на печке, ещё не успел остыть. Я добавляю туда травяного чая и мёда и иду отпаивать несчастного.

Дождавшись, когда гость хорошенько пропотеет, убираю лишние покрывала и меняю постельное бельё.

Он, наконец, обретает дар речи и принимается меня благодарить. Начинает темнеть, и я зажигаю фонарик из холодного пламени.

– Не бойся, это просто природа! – объясняю я, заметив испуганный взгляд. – Как солнце, дождь или ветер! Я не общаюсь ни с какими тёмными духами!

Не знаю, поверил он мне или нет. Потому что он ничего на это не отвечает и вскоре засыпает. Я сижу рядом, прислушиваясь к его дыханию. Удостоверившись, что всё в порядке, поднимаюсь к себе в спальню.

Наутро меня будит громкий стук в дверь. Оказывается, моего гостя всю ночь искали деревенские мужики. Вскоре они подгоняют к моему дому сани и увозят его в деревню.

Я пью чай на кухне и удивляюсь себе самой. Как я смогла это сделать? Похоже, этот мир меня всё-таки изменил.

Я беру горшочек мёда на обмен и иду в деревню. Сначала захожу проведать спасённого мной из болота. Он лежит на печи и благодарит меня хриплым голосом. Всё-таки купание не прошло бесследно. А вот его жена зыркает на меня явно недобрым взглядом.

Вскоре выясняется и причина. Хозяйка, у которой я беру сыр и творог, рассказывает, что супруга того крестьянина разносит по всей деревне, будто бы я сманиваю чужих мужей. И всё из-за того, что её благоверный провёл целую ночь в моём доме.

Я смотрю на неё полным недоумения взглядом.

– Да ей не верит никто особо! Склочная очень баба. Сама же недавно жаловалась, что муж в постели не ах. Куда уж ему после болота-то? – с усмешкой добавляет она.

Но отношение ко мне после этого случая явно теплеет. А в мой следующий визит в деревню ко мне подходит сам староста.

– Не водишься, значит, с Тёмными-то? – спрашивает он.

– Да что ты! Зачем же я буду душу губить? – отвечаю я.

– А огонь свой как делаешь?

– Оно само как-то получается. Я думаю просто. Представляю в голове, а оно раз, и выходит. Сила такая в мире присутствует.

Он задумывается, аж голову рукой чешет.

– Если я людям начну вредить, то и силой этой пользоваться не смогу, – добавляю я.

– А ну, покажь, а то мало ли чего люди болтают!

Я зажигаю весёлый жёлтый огонёк, похожий на крошечное солнышко.

Староста отступает на шаг, и смотрит, с сомнением качая головой.

Глава 15

Я с нетерпением жду весны. Уже вовсю звенит капель, а по утрам я просыпаюсь от весёлых птичьих трелей. Скоро, совсем скоро!

Всегда мечтала иметь свой дом на земле. Но вместо этого всю жизнь прожила в квартире. Сейчас моя мечта, наконец, сбылась. Я наслаждаюсь и тающим снегом, и капелью, и ослепительно ясной голубизной неба.

Вот только ночами я перемещаюсь из своей уютной спаленки в места одно страшнее другого.

Я не знала, что так бывает. Там, в трактире, конечно, всякого насмотрелась. Но у взрослых хоть какие-то берега есть. Здесь же...

Закон жизни в приюте, по сути, один: кто сильнее и хитрее – тот и прав. Жалости здесь не знают. Над сочувствием – смеются. Здесь холодно и есть всё время хочется.

Я даже обрадовалась, когда школа началась. Не сразу поняла, почему её все так ненавидят. Сидишь себе за партой, повторяешь за учителем, отвечаешь, когда спросит. Но спрашивают редко.

Ещё в классе более-менее тепло. Хоть немного, но топят. Иначе чернила замёрзнут.

Читать я умею, и писать немного тоже. Поэтому мне палкой ещё ни разу не доставалось. Так-то её почти все уже перепробовали.

Один раз только на коленях рядом с кафедрой пришлось постоять. Потому что учитель заметил, что я только рот открываю, а не выкрикиваю вместе со всеми то, что он заставляет нас повторять. Что король – наш отец, и что вера наша правая, и что Раудан превыше всего. В общем, всё такое, что каждый истинный рауданец должен знать и повторять, хоть даже его ночью разбуди.

У меня тогда горло болело, я прощения просила, но учитель всё равно меня наказал. Потому что Раудан – превыше всего.

Я просыпаюсь в холодном поту. Как она выдерживала этот гнетущий ужас? А потом думаю о своём прежнем мире. Ведь там у нас в разных местах и в разные времена тоже такое было.

Посещение школы обязательно для всех детей в Раудане, начиная с 8 лет. Она длится два года. А когда кончается, далеко не все умеют писать и даже читать. Но это не важно. Главное, чтобы думали правильно. Когда я была во втором классе, в наш приют приехал Мастер. Он каждый год целый месяц тратит, чтобы ездить по приютам и отбирать подходящих детей. Иногда на весь приют и одного не находится. Потому что ему умные нужны. А ещё чтоб здоровые были и выносливые. В общем, он меня выбрал и ещё одного мальчика.

Было страшно до жути, когда он посадил нас в свою чёрную карету. Но он привёз нас в трактир и накормил досыта. Так что мы всю дорогу до Школы потом спали.

Снег наконец-то сошёл и я осматриваю свой огород. Всегда любила это дивное время. Яркое солнце, прохладная свежесть, разлитая в воздухе. И запах талой воды и земли – явный знак наступившей весны.

Ничего себе, как я за зиму в магии продвинулась! Уже не так тяжело с землёй работать. Я даже на цветочные клумбы рядом с крыльцом замахнулась. Люблю, когда вокруг красиво!

Я опять иду в деревню. Я почти подружилась с двумя крестьянками, одна меня даже однажды к столу пригласила. А это у них о многом говорит. С кем попало тут есть не станут.

Эта женщина, Одилина, очень заинтересовалась моим рукоделием. Тогда я её крючком вязать научила. А её муж пообещал мне место на своей телеге, когда поедет в город после окончания полевых работ. Это очень здорово, потому что одной всё-таки было бы страшно в город идти.

За зиму я много всего сделала руками. И кружево, и вышивки, и пару шалей связала. Возьму с собой, надеюсь, удастся продать.

Одилина мне семена разные дала. И клубни очень вкусного растения, напоминающего нашу родную картошку. Поэтому огород у меня засажен на славу.

Вот, наконец, и время для поездки в город подошло. Муж Одилины не один едет. Говорит, опасно одному. Разбойники, бывает, пошаливают. В итоге чуть ли не целый обоз собирается. Некоторые крестьяне даже с детьми старшими и жёнами. И староста тоже с нами едет. Ему ещё в городскую управу надо зайти. Тут у них тоже какая-то система управления есть, и даже подати собирают. Мне этой осенью тоже платить придётся. Либо зерном, либо деньгами. Но, думаю, проблем у меня с этим не будет.

Дорога на крестьянской повозке – не из приятных. Хорошо ещё, что у них на телегах дуги из толстых прутьев установлены и сверху холстом затянуты. Иначе я бы точно обгорела на весеннем солнышке.

Ехать до города – целых два дня. Ночевать прямо в телеге пришлось. Муж Одилины меня там оставил, а сам к соседу спать ушёл, который в одиночку едет.

Места здесь красивые. Правда, одно мне ну очень не понравилось. Там лес густой вплотную к дороге подходит, и я всё время боялась, что оттуда какие-нибудь разбойники выйдут.

А сам город, оказывается, на древнерусский похож. Называется он Лоон. Каменных зданий в нём не так много, и даже стена вокруг из толстых брёвен, кроме участка у ворот да угловых башен. Я впервые в жизни настоящие терема увидела. Трёхэтажные, резные, загляденье просто!

И на удивление чисто тут. Никто никаких нечистот на улицу не выбрасывает, как у нас в книжках про Средневековье пишут.

Мы этот Лоон насквозь проезжаем, и останавливаемся на постоялом дворе почти на самой окраине. Комнаты, конечно, убогие, и удобства на улице. Но хотя бы чисто и тараканов нет. Мы, женщины, размещаемся в одной комнате, мужчины в другой. В таких дешёвых местах, где крестьяне останавливаются, отдельных аппартаментов не предусмотрено.

Перед сном мы ужинаем. Хлеб все свой привезли, а вот похлёбку горячую в трапезном зале взяли. По горшку на каждый из столов, за которыми наши деревенские разместились.

Мне очень трудно из общей посуды есть. Хотя бабушка мне рассказывала, что раньше и у нас в деревнях все так жили. Но они тогда про микробов не знали. А я знаю. Да и с медициной тут наверняка плохо. Но ничего не поделаешь, приходится соответствовать.

Я всё время боюсь, люди заметят, что я ничего толком про эту Арокайю не знаю. Вроде как король тут какой-то правит. Но как тут всё устроено, не имею ни малейшего понятия.

Тогда я вспоминаю историю той самой колдуньи, в чьём доме я живу. Дочка её с купцом, значит, сбежала. Допустим, они в Раудан уехали и я там родилась. А что, логично всё получается. Язык их я благодаря дару от Ужика знаю, вон, даже Тутар этот ужасный, коренной рауданец, ничего не заподозрил.

А если спросят, почему я сюда перебралась, отвечу, как у Яры было. Что отца стражники забрали, а мать заболела и умерла. И мне ничего не оставалось делать, как вернуться на её родину в бабушкин дом.

Обдумав всё это, я более-менее успокаиваюсь и засыпаю на соломенном тюфяке под размеренное дыхание пожилой соседки, супруги деревенского старосты.

Глава 16

Наутро я надеваю своё самое приличное платье, которое ещё с вечера расправила и вывесила на специально выструганных мной из подходящей ветки плечиках. Потом беру сумку с частью своего рукоделия и иду исследовать город.

Я добираюсь до центральной площади, окружённой внушительными каменными домами. Один из них даже напоминает маленький замок. Может, это и есть та самая городская управа?

Я обхожу площадь и сворачиваю на отходящую от неё улицу. Вот лавка, где продают одежду. Останавливаюсь и рассматриваю выставленные в витринных окнах платья. Драгоценные камни, золотые нити. Нет, пока это явно не мой уровень.

Я иду дальше. Просматриваю ещё несколько лавок. Вот здесь уже можно попытаться предложить свой товар. Толкаю дверь и вхожу. Звон колокольчика над дверью оповещает лавочницу о моём появлении.

– Что угодно милостивой сударыне?

Я предлагаю ей взглянуть на моё рукоделие. Такого тут точно не найдёшь. Она придирчиво разглядывает выложенные мною вещи. Встряхивает, растягивает и цокает языком.

– Откуда ж ты, девонька, привезла такое? – спрашивает, наконец, она.

Я начинаю волноваться. А потом набираюсь смелости и рассказываю продуманную мною историю.

– Из Раудана, значит... – морщится лавочница. – Ну да ладно, доброе ремесло и у врага не грех перенять.

Она предлагает мне цену, но я начинаю торговаться. Она сначала упирается, но когда я говорю, что у меня и другие вещи на постоялом дворе есть, вот только понесу их уже не к ней, уступает.

Я беру деньги и иду исследовать Лоон дальше. Кстати говоря, то платье на мне, что досталось от Яры, выглядит хоть и скромно, но весьма прилично по здешним меркам. Обхожу ещё несколько лавок с одеждой и текстилем и примечаю здешние модели, технологии и цены. А потом обедаю в маленькой уютной таверне и просто гуляю по городу.

Он производит на меня всё более приятное впечатление. Ни пьяных на улицах, ни бранных слов не услышишь. И люди очень доброжелательные. Все улыбаются, извиняются, если кого толкнули случайно.

Вечером муж Одилины отдаёт мне деньги за мой мёд, который он продал на базаре вместе со своим товаром. Завтра я отнесу лавочнице остатки своего рукоделия и закуплюсь впрок пряжей и тканью.

Наутро я опять иду в ту лавку, получаю деньги и договариваюсь, что привезу ещё больше товара на осеннюю ярмарку.

Я двигаюсь к центральной площади. И когда прохожу мимо той лавки с дорогой одеждой, что заметила самой первой, её дверь вдруг открывается, оттуда выглядывает женщина и тихонько манит меня пальцем.

Я недоумеваю, но подхожу.

– Здравствуй, Яра!

Ужас окатывает меня с головы до ног.

– Извини, что вчера к тебе сразу не подошла! Жену городничего обслуживала, сама понимаешь... А когда выскочила, ты уже ушла.

Я захожу в лавку. Ничего себе, такой роскоши я ещё в этом мире не встречала. Мраморный пол, стены обиты дорогой тканью, кисейные занавески на окнах подобраны лентами с бантами, прошитыми золотой нитью. Вдоль одной из стен – ряд роскошных платьев на манекенах. Вдоль другой – витрина, где выставлены различные аксессуары типа сумочек, поясов, бантов, пряжек и пуговиц.

Справа от входной двери маленький круглый столик на витых ножках, с изящным букетиком и серебряным подсвечником на нём. Вокруг три стула, тоже с витыми ножками. На сиденьях атласные подушечки, и такой же тканью затянуты спинки, украшенные сзади огромными бантами.

Лавочница хватает с прилавка колокольчик и начинает яростно трясти. Вскоре из задней двери, скрытой за парчовой занавеской, вбегает совсем юная девушка, видимо, служанка.

– Госпожа Лисса, вы меня звали?

– Не видишь, у меня гости? Принеси чай, быстро!

Служанка исчезает за занавеской, а я думаю, как же мне повезло. Теперь хоть знаю, как зовут мою собеседницу.

Лисса показывает мне на стул, приглашая присесть, и сама опускается на стоящий напротив.

– Наконец-то! Я думала, ты ещё в конце лета появишься! Потом Тутар пришёл и сказал, что у тебя проблемы какие-то возникли. Ты же знаешь, тот, кто тебе нужен, тут не так часто бывает! Но тебе повезло. Он как раз здесь. И сегодня собирается присутствовать на балу в управе. Так что сейчас подберём тебе платье пороскошней и будем наводить красоту!

– Но в качестве кого я приду на бал? Я ведь даже не дворянка!

– Ах, оставь! Знаешь же, что в этой чудовищной стране нет даже нормального потомственного дворянства! Только личное, за заслуги перед королевством. Ну и женщины ещё получают, когда выходят замуж за дворян. Что с них взять, если они даже короля выбирают из числа Хранителей!

Да и бал тут... Лоон ведь далеко не столица. Так, центр приграничной провинции. Но даже столице и самому двору, как говорят знающие люди, далеко до роскоши Великого Раудана!

– Но всё равно, – недоумеваю я, – не может же человек с улицы....

– Жена городничего знает меня прекрасно! Ведь мой модный дом обшивает и её, и дочек, и подруг! Всю городскую элиту! И она в курсе, что ко мне должна приехать красотка кузина из провинции! То есть ты!

Какое-то время я сижу в полной растерянности. Потом соображаю, что не могу вот так просто остаться здесь и пойти на этот бал. Но ведь хочется! Я же никогда не была на балах. Это что-то совершенно сказочное и романтическое!

В любом случае я должна хотя бы спутников моих предупредить. Они ведь наверняка тревогу поднимут, если я не появлюсь вечером.

– Мне надо отлучиться на часок! – говорю я. – Предупредить тех, с кем сюда приехала.

– Хорошо, только не задерживайся! – соглашается Лисса.

Я шагаю по улице и думаю, что мне делать. Пойти на этот бал или не стоит? Что опасней: идти или не идти? Вот ведь попала так попала...

Но что я теряю, если даже и пойду? Посмотрю хоть, как это вообще. Правда, я танцев здешних не знаю. В своём прежнем мире я только вальс пару раз танцевала. Ладно, на худой конец прикинусь смущённой провинциалкой и постою у стеночки. В конце концов, должна же я узнать, что это за человек, которого несчастной Яре было велено обольстить и погубить.

Я нахожу на постоялом дворе супругу старосты и говорю, что встретила свою старую подругу и останусь у неё ночевать. Она велит, чтобы я не опаздывала завтра, ведь надо пораньше выехать.

Я бегу обратно к Лиссе и отдаюсь подготовке к балу.