Текст книги "Второй шанс: Истинная для Хранителя (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Та крестьянка в деревне, которую я напугала магией холодного пламени, успела показать мне дикорастущие травы, годные для приправ и чая. Теперь я каждый день собираю их и подвешиваю либо раскладываю для сушки.

А ещё я заготовила целый мешок сушёных яблок. За тем деревом, что я обнаружила первым, оказались ещё два поменьше с похожими плодами.

Как быть с мёдом, я тоже придумала. Сходила ещё раз в деревню и нашла там человека, который имел дело с пчёлами. После этого договорилась, что он соберёт мёд, и за работу возьмёт себе его часть.

Он поснимал верхушки с колод, и вырезал из них соты. Я заполнила ими все свободные горшки, и даже здоровенную деревянную лохань для стирки.

Куда мне столько? Буду обмениваться на другие продукты – решаю я.

Беру пару горшков и иду в деревню. И приношу назад двух молодых куриц, крупу, сыр и творог.

Я селю живность в сарае. Надеюсь, их никто не сожрёт. Крестьянка, у которой я их выменяла, уверяла, что здесь не водятся опасные для них звери типа наших лис. А от хищных птиц они с цыплячьего возраста привыкли прятаться в траве и кустах. Вот и пусть гуляют в моих диких зарослях, набивая желудки насекомыми, улитками и семенами травы.

Правда, с яйцами всё равно будет не очень. Достижения селекции нашего мира тут ещё не освоили. Поэтому местные куры нормально несутся только весной, а в остальное время хорошо, если раз в неделю. Да и яйца у них мелкие.

Более-менее обеспечив своё выживание, я начинаю страдать без общения. Всё-таки слыть колдуньей не очень-то приятно. Да, тебя боятся и не обижают, но ведь и дружить никто не хочет!

Я всё время размышляю, как решить эту проблему, но вскоре она решается сама. В одно прекрасное утро я выхожу из дома и обнаруживаю спящую прямо на крыльце девочку лет десяти на вид.

Услышав мои шаги, она просыпается и вскидывается в испуге. Я ласково улыбаюсь и приветствую её. Она спрыгивает с крыльца, но не убегает. Я замечаю, что она совсем худая, лицо у неё грязное, а нечёсаные волосы торчат в разные стороны.

– Есть хочешь? – спрашиваю я.

Она топчется в нерешительности, потом взглядывает на меня и кивает.

Приглашаю её в дом. Она заходит. Двигается робко, держится настороже, словно готова в любой момент убежать.

Я ставлю перед ней кружку со вчерашним компотом, подслащенным мёдом, и отрезаю большой ломоть хлеба.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Дайна! – отвечает она, мгновенно расправляясь с угощением.

А потом встаёт, низко кланяется и убегает.

Жаль. Я так надеялась с ней поговорить, а может, даже подружиться.

Но через пару дней она приходит опять.

Я занимаюсь тем, что обрабатываю лежащий на куске полотна хлебный сноп, выбивая из него палкой зерно. Дайна стоит и смотрит. И не убегает, даже когда я запускаю лёгкий вихрь, чтобы сдуть шелуху. А когда я сажусь пересыпать зерно в мешок, попутно просматривая, не осталось ли в нём ещё какого мусора, она присаживается рядом и начинает помогать.

Вскоре я узнаю её печальную историю. Дайна – незаконнорожденная. Хорошо ещё, что её отец бросил мать уже после заключённой помолвки, иначе ту и вовсе изгнали бы из деревни.

– Мы жили бедно, но хорошо! – рассказывает девочка. – Да, бывало, ложились спать голодными. Но мама всегда пела мне песни и рассказывала сказки. Пока не появился этот...

Ещё в своём мире я никогда не могла понять, как можно променять своего ребёнка, свою кровиночку, на какого-то мужика. И уж тем более на такого, как отчим Дайны.

– Раньше я всегда радовалась, когда праздник, – продолжает она. – Люди веселятся, угощают вкусным. Вечером все пляшут и смеются. А теперь...

По праздникам отчим Дайны ходит в трактир, где напивается допьяна. Я, конечно, не настолько хорошо знаю их жизнь. Но мне сложно понять, неужели статус замужней женщины стоит того, чтобы терпеть брань и побои? Да ещё и видеть, как всё это щедро перепадает и твоему ребёнку тоже?

Дайна показывает здоровенный синяк на бедре:

– Это он меня ногой пнул! Сказал, нечего без дела болтаться!

Я с ужасом понимаю, что эту девочку никто и никогда не защитит.

– Ты только не говори никому, что я у тебя была! – просит Дайна. – Мать с отчимом прибьют, ещё и ребята с девчатами колдовским отродьем задразнят.

Но девочке у меня явно нравится. Она стабильно приходит раз в несколько дней. Она помогает мне по хозяйству, и я узнаю у неё много важных и полезных вещей и даже кулинарных рецептов. Здесь не как у нас, в её возрасте всякая девочка – уже опытная хозяйка. Знает и умеет столько всего, что её ровесницам в нашем мире и не снилось.

Дайна ведёт меня в лес и показывает ягодные места. Потом учит собирать и заготавливать впрок древесные грибы. А ещё показывает, как сплести из прутьев ловушку для рыбы. Оказывается, здесь тоже пользуются примерно такими, как я видела в детстве у бабушки.

Я же учу её грамоте и счёту, рисуя буквы и цифры прямо на утоптанной земле перед домом. А ещё втолковываю, что надо следить за собой – умываться и причёсываться. Сначала она смеётся в ответ и говорит, что она никакая не барыня, а крестьянке это ни к чему. Приходится долго объяснять важность соблюдения гигиены.

Она и посуду-то сначала мыла кое-как. Так, споласкивала, и всё. Пока я не рассказала про бактерии и разносимые ими болезни.

На исходе последние дни лета. Вечера теперь тёмные и долгие, но благодаря технике холодного пламени я от этого не страдаю. Просто создаю маленький светящийся фонарик и подвешиваю там, где мне надо. Или заставляю плыть перед собой по воздуху, когда куда-то иду. Однажды я забираюсь далеко в лес и спохватываюсь, лишь когда начинает темнеть.

Я тут же поворачиваю к дому, но темнота ложится раньше. Зато на небе светят целых две луны, и по ним легко ориентироваться в сторонах света. Да и бояться мне нечего. Опасных хищников тут нет, а слава колдуньи защитит меня от недобрых людей.

Я натыкаюсь вдруг на очаровательную полянку. Она гладкая и ровная, и трава на ней совсем невысокая. А по краям на кустах звёздами сияют в лунном свете капельки росы, осевшие на симметрично выплетенной паутине.

Я не выдерживаю и начинаю кружиться под льющимся с неба жемчужным светом. А потом выпускаю целую стайку светлячков из холодного пламени и заставляю танцевать вокруг себя. Я смеюсь от восторга, но мне этого мало. Я развешиваю на деревьях фонарики и расцвечиваю их всеми цветами радуги.

Похоже, у меня всё-таки открылись эти самые каналы. Потому что мне легко и радостно. Я погружаюсь в танец, полностью отдаваясь звучащей во мне музыке стихий.

Наверное, это очень красиво. Жаль, что никто не видит. И тут я понимаю, что ошибаюсь.

Потому что на меня смотрят!

Глава 10

Он делает пару шагов в мою сторону и лунный свет озаряет его статную фигуру и мужественное лицо. Я замираю на миг, охваченная страхом. Но в воздухе словно разлито какое-то волшебство, потому что страх мгновенно улетучивается. Пришелец глядит на меня, но в его взгляде нет ни агрессии, ни похоти. Так, наверное, смотрят на восход солнца, звёздное небо или прекрасную античную статую.

Он протягивает мне руку, а я призывно улыбаюсь в ответ. Наши ладони соприкасаются. Теперь мы вместе движемся в дивном танце. Но что это? Вокруг нас засияли вдруг переливающиеся изумительными красками всполохи, и начали раскрываться причудливыми огненными цветами. Мы кружимся в вальсе огня, отдаваясь соединившему нас в одно целое ритму стихий. Цветы превращаются в сказочных птиц и поднимаются в небо. Мы остаёмся одни посреди поляны.

Голос разума и здравый смысл просыпаются во мне и заставляют отпустить руку загадочного незнакомца. Как я могла быть такой неосмотрительной? Немедленно бежать!

С бешено колотящимся сердцем я врываюсь в дом и запираю дверь на засов. Надеюсь, он не станет преследовать. Потому что я вряд ли смогу ему противостоять. Ведь он маг! Да такой, что я в подмётки ему не гожусь. Огненные цветы и птицы – мне до этого ещё годы, наверное, расти.

Наконец, я успокаиваюсь и ложусь спать. Но перед моим внутренним взором продолжает стоять красивое мужественное лицо. Как же он на меня смотрел! Так, наверное, только на богинь взирают!

Ах, о чём я думаю? Расслабилась, подвергла себя опасности! А если бы он меня похитил? Или просто бы изнасиловал?

Да не похож он на насильника от слова совсем! Хотя кто их тут разберёт? Судя по виду, он явно не простой человек. Один замысловатый знак из драгоценных камней, висящий на золотой цепи, чего стоит. Может, он привык, что каждая, на кого он взгляд бросит, сама будет рада ему отдаться?

Ой, страшно мне... И ведь сама виновата! Нечего было ночью по лесу шляться!

С другой стороны, а что такого-то? Я здесь живу, в конце концов. Неужели во всех мирах мы, женщины, только и должны, что бояться? Туда не ходи, сюда не смотри. Ну, сколько можно?

Кажется, Ужик что-то говорил про боевую магию? Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до лежащей рядом книги. Выучу её от корки до корки и овладею всем, что там написано!

Но где-то там, в глубине души, я это знаю точно, таится жгучее желание: любить и быть любимой. Вот только влюблённых принцев, готовых бросить мир к твоим ногам, в жизни не бывает. По крайней мере, в моем прежнем мире. Может, в этом иначе?

На следующий день около моего дома объявляется новая гостья. Крестьянка, причём уже не молодая. Но и старухой её называть ещё рано.

И приходит она не просто так. А с просьбой приворожить охладевшего к ней мужа.

Я судорожно соображаю, как бы её отшить. Тем более, я знаю от Дайны, баба она склочная и остра на язык.

Однако просительница пускает слезу. А потом долго и сбивчиво рассказывает о своей проблеме. Которую сама же себе и устроила, неустанно вынося мозг своему благоверному. В конце концов я даже начинаю сочувствовать несчастному. Неудивительно, что его не тянет домой.

– Уж я его и так, и эдак чехвощу, – жалуется баба, – а он всё равно в трактир бегает! Ну как заведёт себе зазнобу молодую? Там такие девки-вертихвостки ошиваются!

А, была – не была, – думаю я. – Сколько там времени привычка формируется? 21 день, кажется?

Я выхожу во двор и подбираю красивый камушек. Хорошенько мою его и споласкиваю кипятком.

А потом вручаю языкатой бабе и говорю:

– Вот тебе талисман на приворот заговорённый! Как услышишь, что муж дверь открывает, сразу клади его себе в рот. И держи так весь вечер, пока в постель с мужем не ляжешь. Только смотри, надо ровно 21 день выдержать, иначе ещё хуже прежнего станет!

– Выдержу, выдержу! Главное, чтоб толк с этого вышел!

Баба прощается, а я чувствую себя какой-то инфоцыганкой.

Однако через три с лишним недели она приходит опять. Возвращает камушек и блаженно улыбается.

– Помогло, ох, помогло твоё заклятье! Муж в трактир-то ходить перестал. Сидит дома, и, как раньше, всякую красоту из дерева режет! А я по хозяйству хлопочу, на него смотрю, да не нарадуюсь!

И подаёт мне солоночку резную, даже с крышечкой. Очень красивую! Знать, супруг её и в самом деле большой мастер.

– Ты только не болтай никому, что тебе помогло, – прошу я.

– Знамо дело, – отвечает она. – Бабы завидовать станут. Мужик-то у меня ого-го!

Тем временем осень вступает свои права. Урожай репы переселяется в мой погреб и я заканчиваю с последними припасами на зиму.

Вспоминаю, как делал мой муж на даче, и складываю во дворе коптильню из нарезанного дерна. Буду и зимой лакомиться рыбой. Туда же отправляются и несколько мигрирующих на юг уток, пойманных сачком на пруду.

Каждый день я обязательно практикуюсь в магии. Сначала работаю со стихией земли, подготавливая огород к новому сезону. Потом изучаю и осваиваю что-нибудь новенькое. И от души радуюсь своим достижениям. Ну что б я делала без магии огня долгими тёмными вечерами?

Жаль только, что Дайна теперь приходит редко. Да и Ужик куда-то пропал. Скучно. Я даже за рукоделие взялась.

Глава 11

Думаю, если бы не слава колдуньи, у меня точно были бы уже подруги в деревне. Люди здесь, в общем-то, неплохие. Казалось бы, средневековье, а они тут даже о немощных и сиротах заботятся, и как бы не лучше, чем в моём прежнем мире.

К одиноким старикам, у кого нет семьи, ходят по очереди помогать. Если надо, то и еду приносят.

И сирот дома не лишают – а опять же по очереди приходят присматривать и вести хозяйство. И даже ночуют с ними, если дети совсем маленькие. А заодно обучают всем крестьянским хозяйственным премудростям, необходимым для здешней жизни. Отвечает же за всё это деревенский староста. Это прямо прописано в его обязанностях.

Интересно, какая у них в городах жизнь? Вот кончится зима, посажу огород, попробую выбраться в ближайший город и посмотреть.

***

С первым снегом ко мне пожаловал незваный и весьма неприятный гость.

– Ну, здравствуй, Яра! – слышу я, как только открываю дверь и шагаю на крыльцо. Я едва не роняю тарелку с отходами для кур.

Старики бывают разными. Многие и в старости красивы. Конечно, не юной свежестью, а спокойным достоинством и мудростью во взгляде. Этого же можно охарактеризовать одним-единственным словом: противный. Одна волосатая бородавка под глазом чего стоит!

Моей первой мыслью было не пускать его вообще. Если бы он постучался в дверь, я бы, наверное, так и сделала. Просто не открыла бы.

Но, поразмыслив, я всё-таки решаю с ним пообщаться. Так, пожалуй, лучше. Хоть буду знать, чего ожидать, раз уж меня угораздило вселиться в тело этой несчастной девушки.

И тут я осознаю вдруг, что он говорит со мной на другом языке. Я же совершенно спокойно ему отвечаю. Яра, получается, не из Арокайи?

– А ты, смотрю, неплохо тут устроилась! – замечает гость, обрыскав цепким взглядом мою кухню.

Я как раз собиралась ужинать. Теперь приходится предложить и ему.

Расправившись с едой, он разваливается на стуле и устремляет на меня похотливые, словно масленые, глазки.

Я напрягаюсь, и это не ускользает от его внимания.

– Ну-ну, не дёргайся! Я же не претендую на твою целку! Знаю, она тебе нужна, дабы охмурить твоего Хранителя. Мастер знает, что делает!

Я замираю в растерянности.

– А вот по-другому могла бы меня и ублажить! Как в старые добрые времена!

Что он имеет в виду? Неужели?

– Гордая, смотрю, стала! Зазвездилась! Старик-учитель уже побоку! А кто сделал тебя лучшей? Возился с тобой, слёзки твои вытирал?

О чём он вообще? Я чувствую, что близка к панике.

– Задание моё, кстати, выполнила?

Какое ещё задание? – в ужасе соображаю я.

– Что, сложно было зайти в долину Нары? Делов-то всего – осмотреть укрепления, выяснить, где какие гарнизоны! – со злобным ехидством произносит старикашка.

Мамочки, во что я вляпалась вообще? И тут я почему-то вспоминаю Ужика и овладеваю собой.

– Меня змея, между прочим, ужалила! – вываливаю я первое, что пришло мне в голову.

– Змея? Сочувствую. Но ты это пережила! Я всегда в тебя верил! Знал, что рано или поздно ты победишь свой дурацкий страх!

Вышвырнуть бы его сейчас из дома, – мечтаю я. – Да как бы хуже не вышло.

Гость придвигает стул поближе к печке, смотрит на пламя в приоткрытой дверце и блаженно жмурится. Лишь иногда взглядывает, как я убираю со стола и мою посуду.

– Постели мне постель, где тепло! – требует он. – Лягу пораньше, выйду до рассвета.

Что?! Он ещё и ночевать здесь собрался?

Но делать нечего. Я стелю ему постель в гостиной, у задней стены печки.

Вечером я поднимаюсь в свою спальню. Хорошо, что на двери есть крючок. Надеюсь, этот противный старикан меня не обворует. Впрочем, у него и у этого Мастера на меня явно имеются какие-то планы. И было бы неплохо их выяснить.

Я уверена, что не смогу заснуть, пока в моем доме находится этот гадкий тип. Но погружаюсь в сон, едва закрыв глаза.

-Да, учитель!

Неужели это мой голос так дрожит?

Я берусь за завязку платья. Мои пальцы холодны, как лёд.

Я просыпаюсь на мокрой от слёз подушке. И думаю о том, кто сейчас спит в моей гостиной. Если бы у меня имелась какая-нибудь отрава, я бы точно подсыпала ему в завтрак. Тот, кто способен делать такие вещи с двенадцатилетним ребёнком, не имеет права ходить по земле и видеть свет солнца.

Нет, я ничего не смогу сделать. Чувствую себя совершенно беспомощной и обессиленной. Самой настоящей жертвой.

– Слава Двуединому! – произносит ужасный старик, когда уходит.

– Вовеки слава! – на автомате отвечаю я. А потом закрываю за ним дверь и начинаю думать, кто такой этот Двуединый? Может, их правитель?

Искренне надеюсь забыть всё это, как страшный сон. Но увы...

Я вспоминаю наш разговор. Раудан! И жуткий старик, и Яра – из Раудана! А зовут его Тутар, я помню из сна.

Боже, но ведь эта Яра, получается, была самой настоящей шпионкой! Меня начинает бить дрожь. Даже в моем прежнем мире в моё просвещённое время за такие вещи следовала жестокая расплата. А уж в далёком от гуманизма средневековье...

Нет, я не хочу сгинуть где-нибудь в подземной тюрьме или вовсе на эшафоте! Вот ведь попала так попала...

Глава 12

Я долго рыдаю, охваченная ужасом. Ведь я никогда не мечтала о приключениях. И всегда хотела спокойной и мирной жизни.

Я же девочка! Слабая, где-то даже глупая. Вон, и бабушка говорила: зачем девочке математика, учись лучше по хозяйству управляться!

Математика мне, правда, пригодилась, когда я пошла учиться на экономический. Но даже это не было моим собственным выбором. Так чего же я хочу на самом деле?

Мне страшно об этом думать. Но ведь Ужик сказал, что мне дали второй шанс именно за способность мыслить! Значит, я должна!

Опять захожусь в рыданиях. Ну не хочу я ни о чём таком думать! Только жизнь начала налаживаться, всё же так хорошо было, и на тебе...

Наконец, решаю, что подумаю обо всём этом как-нибудь в другой раз. Я всецело погружаюсь в житейские заботы, старательно отгоняя лезущие в голову неприятные мысли.

Вот только сны, в которых я погружаюсь в память прежней хозяйки моего тела, вновь и вновь заставляют меня думать о ней и всей этой ужасной ситуации.

Дотронуться до змеи? Нет, немыслимо! Я умру лучше. Зачем я рассказала об этом? Я знаю, если мне пригрозят, что бросят в яму со змеями, я забуду про всё.И про родину,ипро долг. Я сделаю всё, чтобы этого избежать. Это сильнее меня.

Мастер не раз заставлял меня побороть этот страх. Не помогло. Ни плеть, ни жажда – ничего не сработало. А когда мне неожиданно сунули в руки змею, я упала в обморок. Я бессильна это изменить.

Я размышляла, откуда у меня этот страх. Спрашивала умных людей. Целительница Школы рассказала, что слышала отсвоей знакомой, деревенской повитухи. Та много лет принимает младенцев и видит, как они вырастают. Она знает, как то, что случается в родах, влияет на жизнь рождённого. И то, что он сам этого не помнит – не имеет значения.Страх перед змеями присутствует у тех, кто был обвит пуповиной в утробе и почти удушен ею при родах. Допустим, это так. Но что толку от этого знания?

Как же мне всё-таки жалко эту Яру! Представляю, что ей пришлось пережить перед тем, как она умерла. Но ведь получается, что смерть спасла её от ещё более страшной участи?

Близится праздник зимнего Солнцеворота, и я решаю сходить в деревню. Дайна рассказывала, что в этот день на заходе солнца погасят все печи и светильники, а потом самый старый житель деревни зажжёт новый огонь и все разнесут его по своим домам. И устроят огромный костёр на центральной площади, а вокруг него – пляски до утра. Все будут веселиться и радоваться тому, что уже завтра день начнёт становиться длиннее. Короче, местный аналог моего любимого праздника – Нового года.

Праздничная одежда, приличествующая по здешним меркам, у меня уже готова. В сундуке обнаружилась пара меховых шкурок, и я сделала из них воротник на тёплый плащ, а остатками обшила его подол и рукава. А тёплую тёмную юбку украсила красивой яркой вышивкой с бусинками. На голову же связала крючком красивую шаль из тонкой, но пушистой пряжи опять же из сундука.

Вот бы ещё знать, что у них модные дамы в городах носят? Но ничего, всему своё время.

Я выхожу из дома сразу после обеда. До захода солнца ещё есть время, но деревня уже полна нарядно одетой молодёжи, среди которой носятся весёлые стайки совсем малышей.

Вдруг я замечаю Дайну. Знаю, что не стоит общаться с ней на виду у всей деревни. Поэтому просто киваю своей маленькой подруге. Она кивает в ответ, а потом, словно невзначай, проходит мимо и просит выйти на задворки, когда наступят сумерки. У неё на лице синяк. Неужели опять отчим постарался?

Я подхожу к условленному месту. Девочка уже там. Она берёт меня за руку и уводит на чей-то сеновал.

– Здесь точно никто не увидит! – говорит она.

– Как же я по тебе соскучилась! – я не выдерживаю и обнимаю её.

– Я тоже! – отвечает Дайна.

Я киваю на её синяк:

– Отчим?

– Ага, – она опускает взгляд. – Совсем ополоумел! Лапать меня начал, и даже юбку задрать пытался. С матерью всё время бранится. Упрекает, что дети у неё мрут. Совсем житья не стало!

– Может, ко мне жить пойдёшь? – предлагаю я.

– Не, меня ж потом замуж никто не возьмёт, – отвечает Дайна. – И о тебе дурная слава пойдёт, что детей сманиваешь. Я уж как-нибудь, перетерплю. Постараюсь подальше от него держаться.

– Но ведь то, что он делает, это же... – мне сложно подобрать слова, особенно в разговоре с ребёнком.

Хотя я уже убедилась, что она в своём возрасте прекрасно осведомлена об отношениях между мужчинами и женщинами. Ну да, от деревенских детей такое не скроешь. Они же видят, как это происходит у скотины. И байки про аиста и капусту могут обмануть лишь совсем малышей.

– Он только когда пьяный пристаёт, – объясняет Дайна. – Трезвый-то он понимает, что за такое на каторгу отправляют.

Я прижимаю её к себе и глажу по голове.

– Ну ладно, – она выворачивается из моих объятий, – идти надо, а то самое интересное пропустим!

Она убегает, а я медленно бреду в сторону площади и думаю о том, что только что от неё услышала.

В моей душе происходит отчаянная борьба. Мне очень хочется защитить Дайну от страшной беды. Но кто я такая, чтобы вмешаться? Да и что я могу? Мне никто не поверит. Только хуже сделаю. А если сама?

Я тут же отбрасываю безумную идею. Я всего лишь женщина. Я плохо знаю здешнюю жизнь. Моя магия слишком слаба, чтобы защитить даже себя. Но ведь каждая женщина – прежде всего мать! А долг матери – защищать от опасностей слабых и беззащитных!

Даже звери готовы рисковать собой ради детёнышей. Никогда не забуду, как муж однажды пришёл домой со ссадиной на лбу. Заметил воронёнка в траве, решил подойти. А его заметила ворона. Сшибла кепку с головы, чуть глаз не выклевала.

А мы, люди? Безропотно отдаём наших детей всем, кто на них претендует. Чужим воспитателям, насаждающим в их головы идеи, противоречащие нашим убеждениям. Интернету с целым сонмом растлителей всех мастей.

Но мне ли обвинять кого бы то ни было? Разве я не поступала именно так со своей дочерью? И разве не пожала там, в прежней жизни, именно то, что сама же и посеяла?

Чувствую, как по щекам скатываются слёзы. Я не могу сейчас быть на этом празднике. Сворачиваю на боковую улицу и иду по ней до самой околицы. Потом поворачиваю назад.

Я прихожу на площадь, когда там уже зажигают костёр новым огнём. И сталкиваюсь с Дайной, которая идёт чуть позади мужчины и женщины. Она опускает взгляд. От её отчима ощутимо разит спиртным. Бедная девочка...

Мир лежит во зле... – вспоминаю я постоянно встречавшееся мне в моей прежней жизни изречение. – Но разве не по нашей вине?

Делаю ещё один круг по пустынным улицам. С площади доносятся звуки дудочки и чего-то струнного, и раздаются весёлые голоса празднующих.

Подхожу туда опять, с другой стороны. Отблески костра освещают тёмную фигуру. Он поворачивается, и я узнаю его. Заставляю себя сделать шаг вперёд.