Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Освещение отсутствовало, и нам приходилось идти едва ли не в кромешной тьме. Только редкие лучи Луны проникали в обетованный болотниками уголок.

–Ууууу, – завыл кто-то, а мне стало смешно. Похожее выступление я уже сегодня наблюдала.

– Плохо! – крикнул куда-то в темноту тот, что ухо вниз тянул. – Возьмите пару уроков у оборотня!

– Взяли, – повинилась темнота.

– И не поддавайтесь на провокации! – нравоучительно изрекла Вита. – Посетитель мог не знать, что вы прячетесь неподалеку и не должен был догадаться!

– Простите, госпожа Витара, – раскаялись детки, но свет так и не зажегся, давая нам уникальных шанс почувствовать себя заблудившимися путниками не кладбище. Кресты и гробы имелись, сооруженные из подручных и подножных материалов.

– Они бы еще фосфором разжились, – недовольно прошептала себе под нос я и почувствовала, как Витара, давясь смехом, тянет меня за рукав.

Так и есть, фосфор детки тоже нашли, разукрасив стены. И теперь некоторые ее куски светились, как будто… их помазали фосфором. Логично ведь, чего придумывать велосипед?

Я никогда не любила, как по стеклу ведут железом, я на стенку лезла от этого звука, но сейчас эти звуки выходили особенно мерзко и, пожалуй, не будь рядом трех посмеивающихся болотников, я бы совершила кругосветное по коридору, с остановкой на потолке, благо, опыт имелся.

– Хоть что-то отрепетировали, – отметил волну мурашек, уверенными колоннами маршировавших по моему телу, один из парней и громко крикнул: – Зачет за звуки, неуд за освещение. Мистика, дети, это не когда темень, а когда тени пугают. Тени!

– Мы учтем, мастер, – повинились уже другие голоса.

Я почувствовала, как у меня по голове ползет нечто, перебирает лапками, стрекочет на ухо, чешет лапкой щеку…

– Аааааа!

Дворец дернулся. Даже оборотень-имитатор затих, сраженный звуковой волной. Болотники шарахнулись в сторону. Детки довольно завизжали, внося свой вклад в неразбериху.

– Свет! – скомандовал кто-то взрослый, и коридор осветился сотней огоньков.

Я скосила глаза в сторону. Нечто точно так же скосило свои усики на меня и… Дворец выстоял. Он учился с первого раза.

– Что это? – тихо, чтобы насекомоподобная тварь на моей голове, не среагировала, поинтересовалась я. От омерзения меня едва ли не выворачивало.

– Это духолов, – невозмутимо пояснила Вита, протягивая руку к насекомому размером с мою ладонь. – Он не кусается.

– А почему тогда лов? – Я замерла, наблюдая, как ОНО перебирается на ладонь кикиморы.

– Так он запахи задерживает. Считай, природный освежитель. Чем тухлее, тем ему приятнее. Видимо, на тебе больше всех амбре, вот он и приступил к работе. Волосы же лучше всего ароматы впитывают.

– Ясно.

А детки между тем довольно прыгали.

– Испугалась, испугалась, она испугалась. – И пальцами в меня тыкали. Грязными! В фосфоре! Извращенцы малолетние! Но вступать в дискуссии с детьми было выше моего достоинства, а потому, вздернув нос, я прошествовала мимо довольной детворы вслед за Витой.

Несмотря на полное разграбление основного коридора, маленьких ответвлений, ведущих в своеобразные боксы, нападение юных болотников не коснулось. Здесь исправно работали осветительные шары, паутина спадала только до плеч и насекомые-переростки не спрыгивали на голову случайным прохожим.

– Маленькие еще, учатся, – извиняясь, проговорила кикимора.

– А когда вырастут, то шалости с летальным исходом будут? – недовольно буркнула я.

– Да, от шока, – подтвердила Вита. – Поэтому с возрастом болотники становятся степеннее некуда. Кто сейчас сможет представить, что ее величество бегала по саду с лопаткой и закапывала взрывающиеся шарики-вонючки на главное аллее дворца.

Вспомнив Коху, я почему-то не удивилась. Привыкла уже, видимо, и смирилась, что от болотников, как и от себя, можно ожидать всего.

Мы вошли в просторную комнату без лишней мебели, а точнее сказать, и вовсе пустую, если не считать пледов на полу, и уселись по-турецки. Тот, что с красной полоской, протянул руки в центр и с его рук соскользнули искры пламени.

– Хорошо-то как! – потянулась Вита, кутаясь в плед. – На этих приемах совсем не топят.

– Это точно, – подтвердил тритий болотник, выпростав из-под покрывала ноги и устроив их поближе к огню.

Удивительное дело, дыма не было, да и не другие предмета пламя не перекидывалось. Неужели здесь уже изобрели устройство «умный огонь» – обогреет, но не опалит! Хотя, судя по аккуратности, с которой парень приближал свои конечности к пламени, недоработки еще имелись.

– Сама-то ты кто, раз Коха просит приглядеть? – перевела стрелки кикимора, пытливо уставившись на меня. Болотники повторили ее жест.

– Данька, – представилась я, протягивая им руку для пожатия, но, заметив с каким скепсисом они на меня посмотрели, спрятала ее за спину. – А вы тоже в КАКе учится будете?

– Где? – поморщился болотник. Ассоциации, судя по скривившемуся лицу, у него возникли не из приятных.

– В Кирстенской академии колдовства! – расшифровала я.

– А, в академке, – рассмеялась Вита. – Да, ее отдали нам на разграбление.

– И на эксперименты! – добавил второй.

– И на подвиги! – поддержал третий.

– И как вам собеседование? – припомнив сие действо, поинтересовалась я. Что-то не казались мне мои собеседники глупцами!

– Посмеялись, – ответила за всех Вита. – Но это и к лучшему. Имидж поддерживать легче, чем создавать с нуля.

– Имидж?

– А ты серьезно думаешь, что мы читаем по складам и считать не умеем? По тебе я такого не заметила, так чем остальные хуже?

– Ничем. Но тогда…

– Иногда дурой казаться полезнее, чем пытаться из кожи вон лезть.

– А оценки, мне сказали, что учиться нужно на плохие баллы.

– Это да. Мы же платники! Нужно соответствовать. Да и не будет никто в Семиречинске на этот диплом смотреть. Мы же свои экзамены сдаем по пройденным темам. И вот нашим сдать – это не здесь на шезлонге загорать. Так гонять будут, спины не разогнешь! Потому-то у нас и самое стабильное государство и магических катаклизмов нет.

– Сплюнь! – предложила Вита. – Сейчас кого из иномирцев припишут – разгребать не успеешь.

– А я слышал, что нам никого не достанется. У них и так группа маленькая, а потенциальный болотник пропал куда-то! Не будут же они вновь связь устанавливать. Да и к лучшему это: глянем, что с другими расами будет – решим, лезть ли в бутылку к демону.

Остальные согласно кивнули. Я, что логично, промолчала, разглядывая пламя.

– Данька, ты с нами в академке будешь? – не дала мне скучать Вита. – Странно, что нас раньше не представили: в одной команде же работать будем. Мы с тобой еще и жить вместе.

– Вместе? С чего ты взяла?

– Так одной расы. Ректорат не любит конфликтов, и так общежитие уже тритий раз за пять лет перестраивали, поэтому и стараются существ с одним менталитетом вместе селить. Или ты одна хочешь жить? Не бойся, я не храплю! – заверили меня.

– Не боюсь, – усмехнулась я. – Я так сплю, что пушкой не разбудишь.

– А взрывом? – заинтересовался болотник. Так, что-то я никак не узнаю из имен! Непорядок!

– А взрывы будете устраивать в отведенных для этого местах, – прервала наш междуусобчик Коха.

Быстро же она вернулась. Что-то пошло не так?

В нарушение традиций, последний вопрос не произнесла вслух. Но он и так вертелся у всех на языке, а потому был задан, но Витой.

– Вилан пошел на необходимые мне уступки, а шкуру неубитого бронезуба пусть сами делят, у меня есть дела поважнее, – взглянув на меня, закончила Коха. – Данька, идем.

Я послушно поднялась со своего места, отдала угол пледа Вите и молча последовала за главной кикиморой. Вот теперь мне стало страшно. Неизвестность пугала, заползая во все уголочки души, замораживая несвойственной серьезностью сердце, заставляя с тревогой ждать следующих слов Кохи, которых все не звучало.

Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо хмурого длинноволосого воина, который учтиво поклонился моей спутнице, и вошли в небольшую комнатку. Не спальню, но и не кабинет. Впрочем, на чем лежать, здесь имелось.

– Присаживайся, прости, что так просто. – Она кивнула на сваленные в углу матрасы. – Это детская комната, поэтому, сама понимаешь, здесь никого не бывает.

– Идеальное место для неудобных разговоров, – признала я, вытягивая себе матрас и присаживаясь. Коха сделала ровно то же самое. – У вас есть вопросы?

– Пара, – призналась кикимора. Ее лицо было серьезно, и мне удалось рассмотреть две морщинки у крыльев носа. Больше ничего не выдавало возраст собеседницы. Разве что – глаза. Они смотрели серьезно и настороженно, хоть губы и улыбались. Наверное, так должна была бы выглядеть и Ванична, если бы была моложе.

– Задавайте, – разрешила я, хотя мы обе понимали: это пустая формальность.

– Ты нездешняя. С языком у тебя были проблемы. Наверняка, и письменность не знаешь. Тем не менее, устный счет на уровне и голова светлая, – быстро перечислила кикимора, не отрывая от меня взгляда. – Твоя одежда была странной и не приспособленной для прогулок. Поведение – ненормально для людей и не совсем типично для нас. – Я молча слушала. – Ты поступила в академию. Сама и без нашей помощи. Разобралась, как морочить голову окружающим, в соответствии с нашими традициями. О них тебе сестра рассказала?

– Упоминала кое-что, – призналась я. Скрывать факт помощи Ваничны было глупо.

– Хорошо, – кивнула Коха. – Я не буду ходить вокруг да около и спрошу прямо, ты не наша, верно? Не из Кирстена и тем более не из Болотных земель.

– Не ваша. Раньше была, – тихо призналась. Всего несколько слов, а выдавить их из себя стоило таких усилий, что я вспотела.

– Ты из них, из иномирцев, верно? – продолжала допытываться Коха. – Вания не знала об эксперименте, но я не могла не сопоставить. Время сходиться, но… я видела остальных. Несмотря на предрасположенность, они не переняли черты расы при переходе. Но ты, – она указала на мои волосы, на лицо, глаза, – ты стала, как и мы. Никто так и не понял, кто ты. Даже демон, с которым ты пришла, уверен, что ты одна из нас.

– Это плохо?

– Это отлично. Люблю, когда мы опережаем этих глупых магов, – рассмеялась Коха. – Люблю с ними играть. И ты, судя по кое-каким моментам, тоже.

Я покраснела, как будто Коха могла видеть, как я торгуюсь с Альтаром, как грузы бутерброды в беседке. Как катаюсь на люстре. Пусть и вынуждено, но это приносило мне радость. Пакостить в меру сил и возможностей, оставаясь зеленной и пушистой.

– Значит, я не ошиблась?

– Нет, вы правы, ваше…

– Мы не любим титулов, тем более в семье.

– В семье?

– Вания признала тебя, и это ее право. Никто не станет оспаривать, что в нашем роду появилась новая достойная дочь. Более чем достойная, – подмигнула она мне, – которая не только обманула глупых магов, но еще и сам разобралась в ситуации. Я горжусь тобой, и Вания тоже. Если потребуется поддержка семьи – мы ее окажем.

– И не отдадите на опыты? – меня передернуло от собственных слов.

– Мы – болотники! Мы своих не отдаем! Никому и никогда!

И пусть в ее словах было слишком много пафоса, я чувствовала, что он был уместен. По ее голосу, по теплу в зеленых глазах, по тому насмешливо-доброму состоянию, что было между моими будущими сокурсниками, по чумазым детям, которые радовались и смеялись – по всему тому, что позволяет понять, ты здесь любим, несмотря ни на что.

Глава 6. Перекусочная, или о пользе правильного питания

Мы долго бегали по лесу,

Искали чистые кусты,

Но эти гадкие пельмени

Везде оставили хвосты!

Никогда не просыпайте пары! Эту простую истинную я уяснила в первый же день, когда швырнув подушку в будильник, выключила его с первой попытки. Вита, которая должна была въехать только следующим днем, еще отсутствовала, и растолкать меня было просто некому.

Я сладко потягивалась в кроватке, досматривая энный сон про большую и чистую, а по коридору неслось стадо мамонтов. Жалобно скрипели половицы, и их стоны доносились до моего сонного сознания волнами колыбельной. И только отборный русский мат смог достучаться до грезившего наяву мозга кикиморы.

Кто-то ругался. Ругался так искренне и самозабвенно, что я поняла: дело нечисто. Потянувшись, с полуприкрытыми глазами (я не хотела выбираться из сладкого плена), поправив пижаму, я выглянула в коридор.

Посреди прохода, зацепившись шнурками за едва виднеющийся гвоздь, стоял простой русский парень в рубашке застегнутой впопыхах, джинсах и кедах на босу ногу. Рядом с ним, опустившись на колени и разглядывая преступный объект, находилась девушка с рыжими, непричесанными волосами. На душе стало легче. Если моим вихрам оправдание было, чужим проколам пакостное сердечко болотницы радовалось, как собственным успехам.

Позевывая, я подошла к рыжей службе спасения и помогла отцепить застрявший шнурок от выскочки гвоздя.

– Спасибо, – бросила мне девчонка, спешно поднимаясь. – Ник, побежали, а то на пары опоздаем.

– Опоздаем? – сонный мозг подозрительно зашевелился. – А сколько сейчас?

– Без трех минут девять, – быстро сообщил парень, взглянув на часы. Наручные, как у нормальных людей.

Я не стала ругаться и проклинать свой долгий сон. Я бросилась одеваться. Хорошо еще, что природная лень заставила не убирать предыдущим вечером одежку, и брюки с туникой висели на спинке кровати, готовые к подвигам на мое благо.

Другое приятное обстоятельство состояло в том, что после вчерашней вылазки, когда мы с другими болотниками изучали архитектуру академки, я весьма сносно ориентировалась в переходах-коридорах-тупиках, чтобы не терять много времени на поиск нужной мне аудитории.

Как и положено, в первый день учебы, первая лекция была общей и проходила в печально известной сто тринадцатой аудитории.

Скрипнув дверью, я, прикрываясь колонной, проскочила к заседавшим на галерке болотникам. Джейс, тот, что с красной полоской, быстро подвинулся, уступая мне место с краю. Вита толкнула мне чистую тетрадь и заточенный карандаш. Перьями болотники принципиально не писали. Впрочем, они и на парах не писали, полагаясь на записи информационных кристаллов, которые они таскали с собой под видом украшений. А для рисования удобнее было использовать карандаши, нежели перья. Так что – выбор очевиден.

– Я много пропустила?

– Препода зовут Ганс Ройтен, ему тридцать семь, не женат, болотников не любит, говорит, что больше двойки не поставит, – хмыкнул Трейс, брат Джейса, который любил потягивать себя за мочку уха.

– Невелика потеря, – шепотом откликнулась Вита, вырисовывающая растительный орнамент на полях.

– На галерке, хотите встать на мое место? – окликнул нас преподаватель.

Я сделала вид, что увлеченно что-то пишу. Да уж, издержки воспитания. Остальные болотники радостно закивали и поднялись, готовые идти к кафедре. Бедный препод сник.

– Соблюдайте тишину! – рявкнул он в ответ на начавшиеся волнения в аудитории. – Записываем, предметом исследования теории пространственных перемещений, является…

Аудитория зашуршала перьями. Я с сожалением глянула на карандаш, припоминая, что местной грамоте еще не обучена и начала проявлять солидарность. Орнамент на полях моей тетради мало походил на растительный рай, скорее – на ад флориста. Но, не дал бог изобразительного таланта, так что теперь – не рисовать вовсе?!

Я придерживалась диаметрально противоположного мнения, а потому усердно мазюкала на полях поникшие цветочки, изредка, ради разнообразия, разбавляя крестиками. Увы, дожив до своих семнадцати лет, лучше всего я умела рисовать гробы и кладбище. Так уж сложилось, плюсики обрастали черточками и сливались в самые настоящие крестики. А добавить пару черт, изображая деревянный… Да уж, нет чтобы принцесс рисовать, но эти благие девы получались у меня уж слишком блаженными и волоокими, с разными степенями косоглазая и кривизны ног.

Предвкушающее поскрипывание сидений могло выдавать две вещи: конец пары, что было бы слишком жирно для адептов, либо демонстрацию. Оторвавшись от вынужденного рисования, я взглянула на подиум с кафедрой.

Там, стоя на самом краю, преподаватель увлеченно речитативил. Первые ряды с упоением конспектировали его выпендреж, а задние сели поудобнее, ожидая шоу.

Вита выругалась и быстро захлопнула тетрадь, скрывая свои художества от взглядов посторонних. Я решила, что лучше последовать примеру более опытной коллеги, и закрыла тетрадку, придавая лицу мечтательнейшее выражение. Джейс и Трейс извлекли из-под парты заготовки морского боя и принялись делать вид, что с упоением играют.

Высунувшаяся у них за спинами рука, по манжете рубашки которой легко узнавалась конечность преподавателя, рванула листки с заготовками и исчезла, как и появилась. Мы с ребятами переглянулись, ожидая продолжения.

– Итак, я продемонстрировал вам простейший пример работы с пространством, – громко, чтобы даже мы на галерке слышали, сказал Ганс Ройтен, заглядывая в листики. Лицо его скривилось, как будто фабрика по производству лимонного сока работала у него прямо во рту.

– Я там кое-что написал, – шепотом пояснил Джейс. – Не думаю, что он зачитывать станет.

И мистер Ройтен не стал. Вместо этого он зло взглянул на Джейса и сквозь зубы выдал:

– Останетесь после занятия и узнаете про отработку.

Болотник довольно оскалился во все тридцать с чем-то (что-то глядя на его сияющую улыбку я засомневалась, что зубчиков у него, как у людей!) и поднял руку с сжатыми в кулак пальцами вверх, как бы говоря «страна должна своих своих ур… героев». Страна знала, и пусть не рукоплескала, но одобряла.

Корни этого одобрения крылись еще в начале лекции. Так уж получилось, что Ройтен, будучи еще не таким уж опытным преподавателем, принялся распинаться не только об учебном процессе, но и об уровне современных адептов. Разумеется, подрастающее поколение было выставлено в не лучшем свете, что не добавило очков обожания преподу. И все бы ничего, но линию отрицания Ганс продолжал до самого конца, постоянно подчеркивая, что мы и он – совершенно разные. А аудитория такого не прощает.

Вот и сейчас, когда Джейс повел себя дурно, аудитория была на его стороне, ибо он был свой, а мистер Ройтен… А мистера Ройтена теперь не любили, как угнетателя бедных адептов. Да уж, попал дяденька, с первого же дня. Интересно, экзамен ему сдать сложно?

– Зачет, – как бы в ответ моим мыслям простонала Вита. Судя по всему, в ее зеленой головке крутились те же мысли. Препод был обречен.

–Продолжаем работу! – прикрикнул Ройтен, но его уже никто внимательно не слушал. Пара была сорвана.

Трейс под партой дал пять Джейсу, как будто троллить препода было их священной миссией. Хотя имидж болотных отпрысков предполагал подобные шаги, которые эти двое с радостью предпринимали.

До конца занятия оставалось не так уж и много времени: это было заметно по оживлению среди первых рядов. Ошибочно считать, что там, где сидели преимущественно отличники, никто не помышляет о свежем, теплой пирожке и не считает секунды до окончания пытки. Вовсе нет, именно там, на первых рядах и сидят самые большие торопыги, которые в свободное от записывания время – точно как на галерке рисуют в конспекте цветочки и проклинают ту нелегкую, что занесла их на амбразуру.

Мне писать было не положено, и я развлекалась наблюдениями. Парочку знакомых затылков я усмотрела и на первых рядах. Но интереснее было наблюдать за иномирцами. Интереснее и полезнее, чтобы знать, как поступать нельзя.

Вита проследила мой взгляд и фыркнула, рассматривая байку короткостриженной блондинки. Или кикиморе ее пирсинг не угодил? Признаться, мне лишние дырки в теле никогда не нравились, но такой насмешки не вызывали, а моя соседка по парте, едва не съезжала под этот самый стол.

Я решила похихикать вместе с ней. Мало ли – это какое-то клеймо, или знак чего-то там – от болотников всего можно было знать. Хорошо если не неприличное предложение. Хотя… к неприличным предложениям болотная раса относилась с понимаем, а вот в вопросах красоты имела строгие стандарты, нарушение которых ложилось несмываемым позором на семью. Так, к примеру, нельзя было обесцвечивать волосы, становясь блондинкой. Это считалось несусветной глупостью, ибо добровольно отказаться от приятной зеленцы… Ну разве можно о таком помыслить?! Вита заверяла, что нет, и еще два часа уговаривала меня одуматься и выбросить эти мысли из головы. Я едва на потолок не залезла, желая избавиться от ее нравоучений.

Как бы то ни было, мне приходилось прилагать усилия, чтобы вписаться в местное болотное общество, а потому по большей части приходилось прикидываться умной, т.е. молчать. Выходило не всегда, но я упорно старалась. Джейс оценил и предложил выпить, чтобы дурью не маялась. Я оскорбилась в лучших чувствах. Он оскорбился за отечественный алкоголь. Пришлось вызывать Виту, чтобы та решила недоразумение.

Я тяжело вздохнуло: как же с ними тяжело! Но я также понимала, что без них, пришлось бы туго. Какие-никакие, но они теперь были моими если не друзьями, то сообщниками. Нас роднила одна идея, и объединяла раса, а здесь это играло важную роль. Не потому ли все адепты расселись группками. Даже иномирцы держались рядом, ощущая недружелюбность этого мира.

– Не долго им так сидеть, – прокомментировала джинсовую общность Вита. – Скоро их поделят.

– А нас тоже поделят?

– Мы и так особняком! – гордо высказался Трейс. – Болотных никогда не делят. Иначе, думают, сорвем деятельность всех групп.

– Вы можете, – простонала я, братцы лешие разулыбались. Для них лучшего комплемента не существовало. Вот только что-то мне подсказывало, что за такие же слова в Семиречинске на меня бы смертельно обиделись, ведь дома серьезнее нелюдя, чем болотник, сложно было найти. Если иные расы расслаблялись, оказываясь дома, то кикиморы становились ответственными до невозможности. По крайней мере, мне так казалось.

Пара закончилась вполне себе стандартно. Рыкнув «звонок – это для меня!», Ройтен додиктовал предложение и только тогда позволил всем загреметь сиденьями, заскрипеть зубами (задержал на целых пять минут!) и понестись в следующую аудиторию, где нас должны были научить правильно травить друг друга.

Джейс остался выслушивать нотации, а мы втроем отправились на ядоделание, желая занять лучший места. Что-то мне подсказывало, что за места поближе к выходу развернется настоящая бойня. Нам места трусов были ни к чему, а потому мы заняли себе вакантные в уголке. Мне надлежало работать с Витой, а болотникам в паре. Впрочем, они и так всегда все делали сообща.

Яды преподавала кикимора. Это стало ясно, едва она переступила порог. Высокая стройная женщина со строгим лицом и веселыми, с чертятами, глазами. Ее несколько тускневшие зеленые волосы поражали своей послушностью, что заставило нас с Витой переглянуться и уважительно покоситься на преподавательницу, втайне желая узнать рецептик. Свои прядки она собрала на макушке и заколола китайской заколкой-палочкой.

– Она полукровка, – наконец выдала Вита, после тщательного изучения преподавательницы.

Старшая кикимора, как будто услышала нас, улыбнулась сообразительной болотнице.

– Итак, дети мои. – Едва она заговорила, шум стих, уступая место мертвой тишине. Да уж, кикимор боялись, пусть даже и не стопроцентных. Или это предмет так влиял на дисциплину? Наверное, второе было вернее. Ибо преподавательница подошла к застекленному шкафу, открыла дверцу и призывно махнула адептам.

– Все, что вы найдете здесь, вы можете использовать для приготовления своего зелья. Работаем в парах, также в парах будете оттирать следы своих побед, а потому рекомендую экспериментировать с умом. Для тех, кто не хочет творить, на доске, – женщина кивнула на зеленную поверхность, на которой проступали слова, – рецепт. На совершение вашего черного дела, у вас есть час. Приступаем, и да прибудет с вами мудрость. – На последних словах она хихикнула, показывая, как она относится к нашей «мудрости».

Вита сорвалась с места, вступая в битву за ингредиенты, я же замерла над нашим котлом, разглядывая его глубину и рассуждая, из чего он сделан. Увы, курса металлургии в школе не читали, и из всего многообразия мне шел на ум только чугун.

Битва за ингредиенты набирала обороты: у шкафа толпились возбужденные адепты, желающие оттяпать у других, если не нос, то редкую составляющую. По этому аншлагу я поняла, что такое предмет, как «практическое ядоделание» известен многим и, судя по остервенению, преподавался дома с пеленок.

Под шумок в аудиторию проник Джейс, кивнул преподавательнице, которая с осуждение покачала головой, сложив руки на груди. Болотник состроил извиняющую рожицу и быстренько поднялся ко мне.

– Битва за урожай?

– Ага, только кукурузы не хватает, – не выдержала я. Болотник странно на меня посмотрел, но промолчал, разводя огонь под котлом. Я повторила его действия, запоминая последовательность. А насколько было бы легче, если бы выдали просто спички! Честно, когда два порошка заискрили, среагировав друг с другом, я отшатнулась, и только стенка за спиной не дала мне позорно бухнуться на попу. Затылок заботы не оценил и теперь ныл, ушибленный. – Что Ройтен хотел?

– Проораться, – подмигнул мне парень. – Ну еще отработку дать. Хотел. Посмотрел на меня и передумал. Имущество академии для него оказалось слишком ценным и невоспроизводимым, а потому меня отпустили на все четыре, приказав написать тридцать раз «я раскаиваюсь» и сдать ему на следующей паре.

– Изверг! – посочувствовала я. Учитывая, какое наказание дали болотнику, я предположила, что мне дали бы похожее и хоть я не собиралась нарушать дисциплину, следовало подготовиться заранее. Сегодня же найду жертву с лингвистическим будущим и буду делать из него или нее педагога.

С поля битвы вернулась довольная, но слегка не в форме, Вита. Судя взъерошенности и царапине на руке, ей пришлось платить за добычу не только волосами, но и кровью. Суровый мир!

– С возвращением, Джейс, – кивнула нашему сокоманднику девушка и вывалила на стол честно добытое.

– Ух ты, – протянул парень. Он, видимо, знал, что нам предстоит готовить по задумке кикиморы и гордился выбором подруги.

– Ничего, Трейс, шерсть висельского носорога отвоевал, – шепотом поделилась девушка. Лицо Джейса просветлело.

Вита тем временем раскладывала составляющие по кучкам в порядке их использования.

– Нарежь это, – мне выдали нож и ткнули в россыпь травок.

«Фигня», – думала я.

«А вот и обломаешься», – думали они.

«Что за?» – возмутилась я.

«Выкуси», – торжествовали они.

Я приуныла: травки артачились и не хотели резаться. Вместо этого они норовили выпить моей кровушки. Гемоглобинчика им захотелось! А вот фигушки! Врагу не сдается наш храбрый варяг. Впрочем, враг тоже не собирался щадить мои нежные чувства.

Когда я уже готова была на стенку лезть от досады, к нам подошла преподавательница и молча перевернула мне нож с острой стороны лезвия на тупую. Тихо поблагодарив, я резанула по траве и… все получилось! Вот и пришло время ответить за свои деяния!

Трава стонала, трава скрипела, и адский смех над ней летал, котел звенел, вода журчала, и смрадный дух над ним восстал. В смысле, мы добавили травку в котел с водой и дружно прятались от газовой атаки.

– Не учла, – зажимая нос и прячась под столом, проговорила Вита. – Видимо свежее сено попалось.

– Еще какое, – недовольно пробурчал вернувшийся Трейс. Они также прятались под столом, пережидая первое извержение. Что творилось с теми, кто не успел уйти из зоны поражения, то есть присесть (запах распространялся только по верхней половине аудитории), мы не знали, но пожелания в адрес болотного народа не оставляли сомнений – только мы успели спрятаться. Мы – и преподавательница, которая залегла где-то за преподавательским столом.

– Долго еще? – деловито осведомился Джейс.

– Минуты две, – подумав, вынесла вердикт кикимора.

– Я пошел, – предупредил болотник и пополз на охоту.

– У меня лапки тризуба увели, – пояснил Трейс.

– Такое не прощают! – понимающе выдала кикимора и подкинула еще травки в воду, усиливая эффект. – Все ради товарища! – зажмуриваясь, ибо от дыма щипало глаза, прошептала девушка.

Запах исчез через три минуты, как будто его никогда и не было. Мы споро вылезли из-под столов и продолжили работу. Джейс улыбался и толок в ступке честно переукраденные лапки тризуба.

Болотники сдались первые.

Преподавательница усмехнулась, принимая наши работы, и протянула вперед руку, как будто требовала что-то отдать. Братья-болотники хмуро переглянулись и вытащили из карманов по полной пробирке.

– Отлично, – объявила нам наши оценки женщина. – Можете быть свободны. До конца пары еще десять минут, так что успеете перекусить.

– Спасибо, – хором поблагодарили мы и вытекли из аудитории, под гневно-завистливые взгляды. Все же, наш небольшой недосмотр с травкой заставил всех поднапрячься и ускорить работу, наверстывая упущенное время.

Коридор еще пустовал и, воровато оглядевшись, жест преподавательницы с рукой повторил Трейс. Вита, усмехнувшись, выудила из кармана два флакончика с жидкостью того же цвета, что была у братьев в пробирках.

Да уж, запас карман не тянет, но вот вопрос: а знала ли преподавательница? Что-то мне подсказывало, что знала.

Болотники спрятали флаконы в карманы и громко смеясь затопали впереди. Наш путь лежал на теорию, но прежде… Именно, прежде мы отправились перекусить.

Голод, как известно, не тетка, но, увы, даже с теткой порой договориться нереально, что уж говорить про страдающий желудок. А он страдал! И вынужден был страдать и следующую пару, ибо, когда мы спустились в столовую, оказалось, что такие умные не только мы. Очередь кончалась дверьми.

Тяжело повздыхав, нам пришлось возвращаться ни с чем. Единственная отрада, выпавшая нам, были четыре бутерброда от Виты (по одному на брата), которые только раззадорили голод.

– Больше нет, – пряча пакетик в сумку, сказала кикимора. Ей вторили три тяжкие вздоха.

Судя по разочарованию, крушению всяких надежд, не одна я проспала завтрак. Да уж, а я еще и на боевую магию собиралась. Смех да и только. Отвоевать себе пирожок не смогла, а все туда же – на боевку.

На теорию мы пришли первыми и заняли самые привилегированные места – на галерке. Именно там можно было при наличии должных навыков есть, спать, рисовать и даже красить ногти. А что, я таких оригиналов знаю. Сели подальше, лак достали. Если он еще и не очень вонючий, то и вовсе никто не спалит. А если вонючий – простите, друзья-сокурсники, придется потерпеть.

Так что, думаю, понятно, почему самые востребованные места задние. И совершенно логично, что гордые собой, мы устремили наши стопы наверх. Удивительно было другое – Вита собиралась писать конспект, не полагаясь на записывающие кристаллы. Джейс и Трейс также достали тетради.