Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Рядом ползла Кира, которую также судьба не пощадила. Она у нас изображала девушку активную и хваткую, в двух местах одновременно присутствующую. За нами плелись, прихрамывая, наши парни болотные. И последней, королевой банды, шла Вита. Вот уж кто был создан для своей роли. Серый кардинал нашего мини-царства, она являла собой образчик благонравного спокойствия и уверенности, не металась по сцене, не повышала голос, не пыталась удержать Жабку за поводья – она просто царила.

Вы скажете: кого-то забыла? Хм, возможно. Дайте-ка подумать. Нас было семеро, пятеро ползли, один на четырех лапах догонял, еще один… А он не устал! Ходил себе по сцене два раза туда-обратно и смеялась с первого ряда, подрывая дисциплину. И кто?! Доблестный педагог, преподаватель со стажем, уважаемый человек!.. Испортил нам всю малину.

Поэтому, когда репетиция кончилась, мы (я, Жабка и Кира) демонстративно не включили его в список ползунов. Страшная мстя! Очень страшная! Он так смеялся, так умолял не лишать его возможности ползти со всеми, но мы были неумолимы.

– Ваше высочество, вы хорошо справились, – отметила предательница Вита. Эта тоже отказалась ползти. Мы переглянулись и поднялись, решая не лишать уборщиков удовольствия помыть полы тряпкой.

– Угу, тут любой бы справился, – «поддакнул» Трейс и получил легкую затрещину от Виты.

– Не у всех есть лось! – наставительно подняла указательный палец кикимора и погрозила своему «вестнику». И снова Альтару: – Благодарим, что присоединились к нашей постановке. Надеюсь, вам нравится сотрудничать с нами.

– Более чем, – усмехнулся маг. – Никогда не думал, что театр может доставлять столько удовольствия.

Вита согласно кивнула, а я смутилась. И Кира как-то порозовела. И даже Джейс отвел глаза. Трейс угрюмо промолчал. Вот мы и выяснили, кто целовался ради кадра, а кого обделили.

Ключ от зала отправилась сдавать Вита, мы же всей компанией отправились к расписанию.

В этот предночный час только редкие адепты посещали академию добровольно. Да и те больше походили на зомби, чем на порядочных лоботрясов, коих принято представлять. Проводив одного из таких несчастных и корпевших над дипломом до самого закрытия библиотеки сочувственными взглядами, мы по привычке глянули, что готовит нам грядущая неделя (для меня это было особенно актуально), и пошли на выход.

– Будет контрольная работа по практическому применению простейших атакующих чар, – шепотом предупредил меня маг, когда мы друг за дружкой выходили из здания академии.

– Я не сдам, – автоматически захныкала я, а после сообразила, кому и что я говорю. Краснота – моя вторая кожа. Может того, переквалифицироваться? Какая я кикимора, а индейка, от слова краснокожая. Коренная жительница Латинской Америки, которая как-то попала в Европу.

Сзади послышался смешок, выражавший все, что мой доблестный преподаватель думал о столь поспешном заявлении своей нерадивой ученицы. Вот всегда так! Я на полном серьезе говорю, что не сдам, а мне не верят! Как будто я не чело… кикимора! Как будто права на ошибку у меня нет. А вот есть! Как раз сейчас, когда жизнь моя не зависит от учебы, право ошибаться у меня и появилось. И что поразительно? Я стала учить лучше! Вот так-то господа хорошие. Из-под палки добра не делают, а вот добровольно…

– Не присоединитесь к нам? – внезапно предложила Вита, под один тяжкий выдох всех нас. Даже волк из солидарности повыл или это он намекал, чтобы ему обувь отдали?

Видя такое единодушие, Альтар закономерно решил согласиться и, как он выразился, вспомнить студенческую жизнь полную приключений и впечатлений.

Я решила слинять от греха подальше, благо отмазка имелась и весьма впечатляющая, за подписью главной целительницы и обещанием ректору вести себя хорошо и с постельки не ходить дальше столовой. Меня провожали скорбными взглядами. Да уж, вечер в компании препода – что может быть лучше?

Этикет, на который спихнули ответственность за безрассудство Виты, все дружно мысленно возлюбили.

Я медленно брела к общежитию, едва-едва переставляя ноги. Шаркать здесь хоть и не было принято повсеместно, но допускалось. Тем более если сил совсем нет, как в моем случае. Все же я себя переоценила, когда решила податься на сцену, не оправившись полностью. Но после боя не принято махать кулаками, а я решила не жаловаться на собственную глупость.

Начинался дождь. Или это туман медленно садился на землю? Я запрокинула голову и поймала холодную каплю переносицей. Все же дождь, а я не могу остаться. Грусть воспоминаний возникла сама собой. Первый раз я гуляла вот так, одна, предоставленная только самой себе, под холодным дождем, в лагере. То было в так называемую последнюю ночь.

Это событие повторялось каждый год – последняя ночь лагеря. Единственное время, когда можно было гулять до самого рассвета. Можно было и нужно было. Все чувствовали скорое расставание, чувствовали отъезд. По комнатам стояли уже собранные сумки, а в шкафу гулял ветер. По корпусам звенели кашки, и можно было напиться чаю на несколько лет вперед, но важен ли был сам чай? Нет, важны были люди. Кого я больше так никогда и не увижу. Капля пробежала по щеке, как будто слезинка.

В ту ночь я гуляла под дождем. Дикий, беспощадный, он трепал деревья, что окружали наш маленький лагерь, целый мир, для поселившихся там на те три недели. Трепал, но не мог согнуть. Он и не испортил веселья – в корпусах тоже было много места, а без вмешательства вожатых мы нашли, чем себя занять.

Я гуляла одна. В корпусе, где горел свет, пили теплых, согревающих чай, смеялись и плакали друг у друга на плече… Я не могла туда пойти. Не чувствовала в себе сил, не видела смысла, не знала, как я смогу пройти мимо и не выдать того, что на сердце.

На улице лил дождь. Я сидела на качелях, и глотала капли холодной воды. Соленые. Они были слишком соленные на вкус.

Я ничего ему не сказала.

Губы сами вытянулись в улыбку. Жалкую, как мне кажется. Как и я в прошлом. Но это все лишь прошлое, и я решила оставить его там. Его тени уйдут вместе с дождем, а дорого домой найдут только теплые воспоминания. Семья, ее я не забуду никогда. Я буду скучать, но смогу улыбаться. А дождь… Теперь мне не нужно гулять одной, опасаясь света.

Я толкнула дверь вперед. Она не поддалась.

– На себя, – подсказал оранжевый, как солнечный апельсин, голос Альтара.

Я потянула на себя, удивляясь, как могла ошибиться – столько раз уже ходила этой дорогой, – и удивленно замерла с поднятой рукой.

– Вы… ты собирался пойти с ними, – напомнила я ему.

– Решил не портить ребятам выходной, – пояснил маг и сам открыл дверь, пропуская меня вперед.

– А сейчас ты идешь в гости к Георгу?

– Нет, – коротко ответили мне. – У меня важная миссия.

– Миссия?

– Проводить тебя до комнаты и проследить, чтобы ты не убежала танцевать с ветром через окно.

– У меня этаж не тот, – напомнила я, припоминая, сколько падать до земли. Выходило весьма болезненно.

– Кто же кикимору поймет, – пожал плечами Альтар и добавил: – Ступенька.

– Я знаю, что здесь… – начала возникать я, но едва не упала именно на этой первой подлой ступеньки, с которой у меня никогда не было проблем. Вот что за день?!

– Суббота, – подсказал маг, как будто мысли прочитал.

Я пригляделась к его слишком честному лицу, где ни глаз не моргнул, ни щека не дрогнула, и выдохнула:

– Нехорошо подглядывать! И ты же обещал, что не станешь!..

– Нет, не обещал, – спокойно выдал этот нехороший человек, а я смутилась. И с какого момента он слушает мой хаос?

– Как увидел гуляющую под дождем, – успокоил меня маг. – Не волнуйся, никто посторонний ничего не услышит.

– Мне достаточно того, что видишь ты! – не выдержала я. – Это возмутительно так поступать!

– Я приношу свои извинения, – послушно выдал мужчина. – Но если ты заболеешь, миледи Коха вновь посетит академию, а у магистра Бродседа больное сердце и редкая борода. Ты хочешь оставить магистра без предмета обожания?

– Это было бы жестоко, – согласилась я, но гнев на милость не сменила. Мы поднимались по лестнице.

Комната замаячила на горизонте раньше, чем я успела придумать, почему не хочу приглашать своего кавалера… я замялась… спутника в комнату. Отмазки одна другой бредовее возникали в моей голове, и я уже готова была высказать лидера своих дум, когда совершенно неожиданно для себя спросила:

– А у тебя есть горячий шоколад?

Повисла минутная тишина, во время которой я пыталась сообразить, растут ли здесь какао-бобы, а Альтар выпал из реальности, видимо, проверяя запасы на своей кухне.

– Есть. Но приготовить его здесь мы не сможем.

– На улице дождь, – напомнила я, разочарованно вздыхая. В горле першило, предвосхищая утренний ужас.

– Ты забыла, где имеешь честь обучаться.

– Разве? Мне не дают забыть, – укорила я собеседника. Не слишком приятно слышать, что ты не молодец, а рассеянная клуша, пусть все и так красиво сказано.

– Я не хотел обидеть. Прости.

– Ничего, это просто я сегодня… – я попыталась подобрать определение, но оно или не подходило, или мне не нравилось. Так ничего и не выбрав, я принялась многозначительно отмалчиваться на пороге собственной комнаты. Пустой комнаты. В субботу вечером. Стоя с мужчиной. Сплетники, ау, вы где?

– Я убрал свидетелей, – поделился секретом маг, а я рассмеялась. Почему? Я решила не думать, чтобы не выдавать себя совсем уж с потрохами.

– Горячий шоколад? – напомнил мужчина.

– Только ненадолго, – согласилась я под бурное ликование организма. Подсказывало мне седьмое чувство и оракул-желудок, что одним шоколадом дело не кончится.

Мы ушли по-английски: Альтар без лишних движений открыл портал и просто кивнул мне, дескать, заходи. На том конце маячила знакомая библиотека, маньяков с разделочным ножом не было видно, и я решила рискнуть. Убежала же однажды – значит, смоюсь и сейчас.

Я с нескрываемым удовольствием выдохнула: в доме мага было тепло. Не знаю уж сколько и кому он платит за отопление, но система того стоит. Хотелось лечь на пол и просушиться. Наверное, я опять думала слишком громко, ведь мой спутник по-доброму улыбнулся и указал на паркет.

– В твоем распоряжении.

Я решила смутиться. Подумала и… передумала. В конце концов, ну что тут такого? Захотелось одинокой и мокрой кикиморе полежать на чужом полу с подогревом. Можно даже в прихожей, если в гостиной общественность смущается. Мне же не принципиально! Здесь везде тепло.

И я уселась пятой точкой на пол, размышляя, как бы помягче прилечь. Доски – они в Африке доски, а мне бы одеялко. Или коврик? Пожалуй, коврик бы подошел, если не очень топтаный. А то к мокрому всякая грязь липнет только так! Отмываться потом…

Скорбь на моем лице была столь безгранична, что меня закутали в плед.

– Спасибо! – вежливость залог двойной порции!

– Тройной, – поправил меня хозяин дома, колдуя на кухне.

– Тройной, – быстро поправилась я. Чтобы я и от шоколада отказывалась? Не было такого! Как пить дать – не было! А кто видел – тому приснилось!

– Ты странная, – заметил Альтар, измельчая настоящую плитку шоколада. Я с недоумением проследила за процессом. Думала, что мне какао дадут, а тут настоящий шоколад. Потребую еще и питье!

– Ты тоже, – вернула комплимент я. Это же похвала была, верно? А то если подколка… Нет ничего вреднее обиженной кикиморы!

– И я, – подтвердил маг, но веселья в его словах не было. Да и все лицо его как будто окаменело, и даже шоколадная крошка, попавшая на щеку и таявшая прямо на глазах, не могла изменить ситуацию. Альтар выглядел обеспокоенным.

– Я могу помочь? – я не могла не спросить. Все же я в какой-то мере мешаю ему, заставляю кормить старую знакомую, отрываю от дел.

– Ты не виновата, – вновь читая мои мысли, предвосхитил вопрос мужчина.

– Перестань, мне не нравится, что ты все читаешь! – надулась я и подползла на попе ближе к кухне. Здесь не только пол, но и воздух был тепел, свеж и пах шоколадом.

– Прости.

– Когда перестанешь, тогда прощу, – поставила условие я, укутываясь в плед поглубже. Челка еще была сырой, а с прядок капало.

– Это… сложно. – Альтар подошел к шкафчику и извлек ковшик.

– Я могу помочь?

– Ответь честно, – не глядя на меня, сказал он.

– Задай вопрос, – внутренне сжимаясь, разрешила я. Вопроса я не могла предугадать, но предчувствие было не из самых лучших.

– Данька… Дана. – Он повернулся ко мне. Мы встретились глазами, и отвести взгляд я уже не сумела. – Этот мир не твой родной?

Он произнес это так, что едва ли походило на вопрос. Скорее – он делился догадкой. Даже не так, разгадкой, в правильности которой был уверен. Он не спрашивал, он хотел еще раз убедиться. Убедиться в том, что уже знал.

Я дернулась и вскочила на ноги. Бросилась к двери, но замок был закрыт и не поддался. Я ударила дверь. Больно… В сериалах почему-то дверь с первого раза поддавалась, а плечо у человека-тарана не болело. У меня же… похныкивая, я поползла обратно высказать все, что я думаю об этом провокаторе и смыться в окно. Об исполнении я решила не думать – и так стремалась идти сдаваться.

Альтар все так же стоял и готовил. Как будто не видел моего бегства, как будто не слышал боя с дверью, как будто не замечал моих горестных стонов… Нет, последнее он заметил и быстро направился ко мне. Я не успела отстраниться прежде, чем мое плечо ощупали и легкий холодок пробежал по коже, проник глубже, снимая боль.

– Я прав?

Его руки лежали на моих плечах, он смотрел на меня, ожидая ответ, который уже знал. И все же – ждал. А я не хотела отвечать: не хотела признаваться, не хотела проводить черту между собой и этим новым миром, не хотела делить нас на противоположные стороны, не хотела…

– Да… – не хотела, но другого ответа быть не могло.

Он тяжело выдохнул и обнял, притягивая к себе. Я не сопротивлялась – просто стояла и слушала. Его дыхание, долгие вдохи и такие же тяжелые выдохи. Наконец, он захотел отстраниться. Я не отпустила.

Пусть делает, что хочет, но я буду висеть на нем макакой и затыкать рот ладошкой всякий раз, когда он захочет кому-то что-то сообщить!

– Шоколад подгорает, – напомнил мне Альтар и сжал пальцы вокруг моего запястья. – Я перемещаю и тут же вернусь, хорошо?

Хорошего в его уходе было мало, но в горелом шоколаде еще меньше и я его отпустила. Сама же – бежать наверх было глупо – осталась стоять на пороге кухни.

– Хочешь?

Он опустил ложку в топленный шоколад и протянул мне.

– Горячий, – предупредил, чтобы не обожглась.

– И что теперь? – дело было не в шоколаде, и мы оба это понимали.

– Я получил ответ, – подумав, произнес маг.

– Эксперимент? – Говорить много не получалось: слова выдавливались с трудом, шоколад – тоже требовал внимания.

– Нет. Этого я не позволю.

– Ты, а если кто-то другой?..

– Коха тоже не позволит. И твои друзья. Они же знают?

– Болотники, – подтвердила я. – Кире… ей мы не говорили.

– Но из программы эксперимента вывели, – кивнул своим мыслям Альтар.

– Ты против? – мне почему-то стало обидно. Не за себя – за болотных! Опять мы им не угодили!

– Мы? Ты считаешь себя одной из них?

– Считаю, – серьезно ответила я и вернула ему ложку. – Пока они считают меня своей, я буду с ними.

– В таком случае…

Договорить он не успел. Хлопнула дверь и в комнату вошли.

Родственники – они созданы для того, чтобы приходить в самые неподходящие моменты. Приходить и наводнять дом своими проблемами и грязными носками.

Уже знакомый мне брат Альтара (Лиан, кажется) был слегка не в себе. Он едва держался на ногах, но больше опирался на другого, коренастого и небритого мужчину, при виде которого мне захотелось достать телефон и сфоткать. Увы, мой смарт остался дома, да и ютуба тут не существовало, чтобы поделиться с друзьями зрелищем настоящего гоблина.

– Лорк, отнеси его в угловую, – распорядился Альтар, закрывая за внезапным посетителем дверь. – И что опять случилось?

Гоблин странно покосился на меня, после – снова на мага, как будто убеждался в его трезвом уме. Трезвость я готова была подтвердить, а вот наличие ума… Альтар неодобрительно мне погрозил пальцем. Не очень-то и хотелось!

Я по широкой дуге обошла не виданный объект под кодовым названием «гоблин-доморазноситель» и уселась на диван. Даже плед по дороге подняла, чтобы никто не наступил! На дверь старалась не коситься. Что бы там ни было, появление третьих лишних могло сыграть мне на руку.

– Дана, прошу прощения, я вынужден оставить вас на пару минут, – подчеркнуто официально, видать, для заглянувших на огонек, попросил Альтар. – Подождите меня здесь.

Ждать я не собиралась, но вот так подставлять мага перед подчиненными было нельзя, и я согласно кивнула. Кулинар-любитель не поверил, но ничего говорить не стал. А я… я дождалась. Пока они скроются из виду и медленно пошла. В сторону плиты. Шоколад безбожно сгорел.

Прихваткой кое-как дотащила горячий ковшик до раковины, сунула под струю воды, пытаясь горестно не вдыхать над невинно убиенным шоколадом, и задумалась.

По всему выходило, что день сегодня не мой. Настолько не мой, что даже у окружающих начинают проявляться признаки невезения. Ведь если Альтар, который до сей поры ни одного блюда не испортил, проморгал шоколад… Да уж, я могу вместо бомбы ходить. И зона поражения больше, и эффект длительней.

Хлопнула дверь, тяжелые шаги послышались в коридоре, и спустя пару минут на свет вышел гоблин. Он все так же горбился и близоруко хмурил свои глаза-бусинки. Руки его были свободны, но тяжесть походки осталась.

«Видимо, свойственна всем представителям вида», – сделала вывод я, домывая ковшик.

– Миледи.

Мне самым натуральным образом поклонились и, выждав, пока я не кивну (больше от удивления, чем от чего бы то ни было другого), подошли ближе, оперевшись о стену. Там он и замер, не сводя с меня взгляда и внимательно прислушиваясь к самому тихому шороху.

– Сторожите? – преувеличенно настороженно осведомилась я.

– Как приказал хозяин, – пожал плечами страж. – А вы кем будете?

– Хозяйкой? – предположила я.

– А, ну тогда ясно, – гоблин почесал затылок. – То-то младший господин так негодовал.

– Лютовал? – посочувствовала я.

– Да не… так, выпил. Да на то и другие причины были. Просто обмолвился он, вот я и решил спросить…

– Ясно, – сделала вид, что мне все равно, и мелкими шажками к окну прошла. Страж даже глазом не повел. Не повел он и потом, когда я мимо него продефилировала и к двери входной пошла. Гоблин повернулся корпусом в мою сторону и промолчал. Ни слова возражения, ни даже махонького предупреждения.

– А вы не со мной? – решила внести ясность, но еще больше запуталась я.

– Если хозяйка желает, – пожал плечами гоблин и отлепился от стены.

– А если нет?

– Ну так бы и сказали, – с укоризной пробасил бедняга.

– А хозяин вам что приказал?

– Следить и не пускать, – бесхитростно ответил этот большой ребенок.

– И?..

– А я что? Хозяин – одно, хозяйка – другое. А мы же не дураки службу служить, когда ладу нет, – пояснил гоблин и поделился своим, местным откровением: – Мамка-то главнее.

– Это точно, – поддержала я соображения мохнатого. – Маму слушаться надо.

– Хозяйку! – довольно вторил мне собеседник.

– Тар, можешь возвращаться! – приказал Альтар, вернувшийся из дальних покоев. – Хозяйка? – Маг насмешливо взглянул на меня, после на помытый ковшик и едва удержался, чтобы по лбу себя не хлопнуть. По крайней мере, я бы именно так и поступила: момент, благо, позволял.

– Поздравляю, господин, – пробасил несостоявшийся страж и проворно исчез из квартиры.

Мы вновь остались наедине.

Я молчала, стоя неподалеку от дверей и косилась на мага. Он, что нетрудно предположить, тоже помалкивал, но в отличие от зелененьких медленно подступал к путям отхода.

– Нам надо поговорить.

Всего три слова, но каких! Пожалуй, страшнее только «я тебя люблю», но и от этих хотелось бежать далеко и сверкая пятками. Видимо, мелькнула что-то в глазах, раз уж Альтар решительно шагнул вперед и отрезал традиционные пути отступления. Пришлось сдаваться на милость победителя. Желудок, протролленный запахом шоколада, вновь напомнил о себе, но уже коликами.

– Кушать хочу! – согнувшись от охватившего меня горя, выдавила я.

На лице Альтара отчетливо показалась тревога. Меня подхватили на руки, устроили на диване и ушли спасать от голодной смерти. По дому вновь начал распространяться такой желанный аромат. А разговор… разговор был забыт. Тщательно задвинут под диван и прикрыт свисающим пледом. От греха подальше.

– … В некотором царстве, в некотором государстве, в подболотном княжестве жил-был… – излагала за кулисами Баба-Яга, показывая кулак своему вестнику и пытаясь отвоевать текст у лося.

Животинка оказалась не промах и пергамент с натуральным ароматизатором «черника» просто так упускать не собиралась. Делая вид, что хочет «просто посмотреть» лосина доковылял до края кулис, боднул рогами занавес и был уличен в поедании текста. Теперь его держали все кроме хозяина. Альтар задерживался, но обещался быть к своему выступлению. Мы тянули, как могли, махнулись на последний номер, когда чипсы уже съедены, а антракта для пополнения запасов и поднятия настроения нет, но больше откладывать не получалось.

На сцену вышли болотный князь, который царь, (явное нарушение традиции зеленых устоев!) и его сын, заняли полагающиеся позы. Лики их были возвышенно прекрасны, как будто не они только что целовались с лосиной. Целоваться с Жабкой не разрешила сама Жабка, променяв их всех на одну не облизанную меня. Но мы отклонились.

Вышли, значится, наши лоси на сцену, встали горделиво, глазами сверкнули, профиль свой гордый показали… Анфас решили приберечь для более эффектных сцен: не каждый оценит живительную маску из лосинной слюны, которой обиженный зверь наградил их из-за кулис.

Вита принялась читать слова автора (коллективного и с больной фантазией невыспавшихся адептов, еженощно корректировавших сценарий по ходу проблем с реквизитом), а я поползла. Жабка гарцевала за моей спиной, сотрясая сцену. Но ей никто не сделал ни единого замечания. А мне… мне на каждой репетиции доставалось за топорщащийся над иллюзией травки зад.

И вот ползу я, ползу. Никому не мешаю, попу не выставляю – правильно ползу, как боец только без винтовки. Вместо оружия зажат в зубах повод, и Жабка радостно скачет, норовя припечатать кикимору-неудачницу к сцене и облобызать, чтобы красивее была.

Кое-как докатившись до кустика, который все же оставили непрозрачным, чтобы я могла уединяться и в носу ковырять, если заскучаю. Скучать не приходилось, но отбиваться от Счастливой Жабки и не пускать ее в открытую зрительскому взору часть сцены я еще не могла. Почему же я ползла, если никто не видел, может спросить любой разумный человек. А потому… что любителей сделать занавес прозрачным с одной стороны было, как показала практика предыдущих выступлений и, соответственно, более ранний опыт коллег, хоть отбавляй.

И вот сижу я такая красивая: шевелюра зеленная, растрепанная, лаком стойкой фиксации от лучшей в мире компании Жабка и Ко прядки слеплены, на лбу огурец прицеплен (морщины разглаживать), пыпурчатая тварюшка играться хочет, беснует. Ей лось вторит. Вот уж кто нашел друг друга. Но жизнь несправедлива: нет на свете места их запретной любви.

– … сын мой, – распинался царь-батюшка, живописуя бедному Недураку, как он попал по воле рока. Да уж, наградили боги батюшкой, видать, думал бы настоящий болотный сын, слушая исповедь родителя. Это ж позор всей расы: сел играть, и полказны на ура спустил. И кому?! Светлому магу. А тот решил мало царя обуть, надо еще и опозорить: и давай на желания играть. Продул, вестимо, кто же с белым играть садиться. Эти же играют так, что у шулера шансов не будет, не то что у абстрактного царя, созданного для сюжета и ради денежных вливаний (посол желал постоять на сцене – пришлось идти на уступки). – … Возьми себе стрелу, лук тугой, – брови посла неодобрительно дернулись вверх, но он удержал их на уровне переносицы, – и пусти согласно уложению в места нелюдимые, чтобы компенсацию платить не пришлось, коли в поданного попадешь. Где стрела упадет, там и свататься будешь. Но не ближе пяти километров от городской черты, а то придется штраф за мусор платить, а казна и так пустая, – наставлял царь-батюшка отпрыска.

Взгрустнул Иван-царевич, прикинул, кто за городской чертой живет, посчитал в уме и пошел сдаваться советнице мудрейшей.

Тут я отвлеклась, ибо Жабка потеряла терпение и всякий стыд и высунулась из-за кулисы. Частично. Ее язык коснулся трубы, на которую занавес вешали, и лизнул железо. Пару секунд животное задумчиво не отпускала палку, но после… Болотные декорации стали самыми достоверными в мире. Так плеваться и чихать ни одно существо в мире не может.

Лось приревновал и решил доказать, что и он не робкого десятка. Над головой царя-батюшки пронесся артиллерийский заряд слюны и упал в тылу врага. Я повисла на поводе, надеясь, что хоть на мгновение удержать животинку, если она решит сравнять счет.

Жабка была выше низменных порывов, она напряглась и прицельно стрельнула в потолок, чтобы снаряд срикошетил от потолка и… Судя по опасно покрасневшему лицу Виты, полы придется мыть нам. И хорошо, если тряпки выдадут.

– Жабка, – фыркнула я на животинку. Зря. Меня она любила больше разборок с лосем. Прическа вновь стала нерукотворным эксклюзивом.

Между тем наша часть занавеса наконец открылась, и я была вынуждена поджать конечности и терпеть, не издавая ни звука. Жабка, эта мелочь нехорошая, пользовалась ситуацией, как будто в последний раз до любимого тела дорвалась.

Начался монолог Джейса, который рассуждал о превратностях судьбы: скудоумии попаши, принцессе, что ждала его в далекой колокольне, и проклятом белом маге, который – нет чтобы деньгами взять! – отправил беднягу по болотам шляться и в лягушек стрелять. Взглянув на количество тушек, свисающих с пояса царевича, любая бы Жабка сама самоубилась об дерево, нежели радостно рванула навстречу болотнику. Любая – но не наша.

Наша выбрала третий вариант. Горделиво тряхнув головой, она стрельнула глазками в предполагаемого мужа, припомнила, как он пытался добиться ее расположения на репетициях и… отвернулась. Трейс сквозь зубы выругался: он начал подозревать, что придется попотеть не только от зимнего парадного камзола (другой нам не уступили), но и от упертости нашей животины. Видя такую несправедливость, на дыбы встал лось. У закулисных задергался глаз. Левый. У всех.

«Как мне за себя квакушку взять? – взревел Джейс. – Квакушка не ровня мне!»

Жабка была точно такого же мнения о своем «избраннике» и гордо повернулась спиной к этому странному существу, раскричавшемуся на ее любимом болоте при ее любимой хозяйке. Такое не прощалось. Джейс сглотнул. Я поперхнулась и повисла на поводьях. Жабка ликовала. Так ее еще никогда не любили! Чую, еще пару раз и выгуливать противную тварюшку придется мне. Уезжать после нашей пламенной любви она не пожелает.

– Бери! – крикнул ему Трейс из-за кулис. Посол спешно отбыл домой, спасаясь от нашего зверья, а потому отдувались своими силами. – Знать, судьба твоя такая!

Джейс недовольно обернулся в сторону кулис, встретился взглядом с лосем, под копытами которого треснула сцена, сглотнул и потянулся к жабкиному поводу. Наша царевна негодовала! Ее повод! Грязными руками! Какой-то плебей! Нет, любимая хозяйка, это что за произвол?!

Я ясно читала жесточайшее негодование в больших глазах пупырчатой красавицы, но поделать ничего не могла. Работа – она такая. Приходит и сковородкой по голове. А потом еще раз, и еще, и еще… Жабка, ты слишком рано поняла, как несовершенен этот мир. Я предательски сунула повод скорчившемуся под весом жабкиной лапы Джейсу.

– Откормили, – шепотом простонал мне он.

– Похудела, – не согласилась я. Юноша неодобрительно зыркнул на меня из-под косой принцевой челки и потащил Жабку к лосю. Нам предстояла битва титанов. Выжить мог только один.

То и дело поворачивая голову ко мне, Жабка понуро брела за кулисы, как дева на заклание. Глаза ее были так печальны, так горели нескрываемым азартом, что Лось невольно сдал назад и пригнул голову, отчего кончики рогов выглянули в зрительный зал. Увы, мне от этого легче не стало.

По полу потянуло холодком: местные умельцы жаждали узреть, что же так привлекло земноводное. Я только шепотом выругалась, благо, усиление голоса на меня еще никто не кастовал, и скучковалась помощнее. Если это свои же сделали, чтобы на иллюзорные кустики сил меньше тратить!..

– И собрался народ… – вещала из-за кулис Вита. – И хотел он узреть величайшей событие современности. И куплены были все билеты, и ждали только выхода главного героя!

На сцену вырвался лось, пробежал в другую кулису и затих, но бывалая болотница не растерялась, взяла себя в руки и продолжила:

– Но сбежал гужевой транспорт, пробки на дороге образовались, кони взбрыкнули, и разбежался кортеж Ивана. А сам Иван подумал и решил…

На сцену вытолкнули недоумевающего Джейса. Сценарий менялся на глазах, но где наша не пропадала!

– А не пойти бы всем далеко и надолго! – озвучил больше свои мысли болотник, обернулся к Жабке, которая может и не обладала интеллектом вундеркинда, но намеки и интонации вполне себе понимала, и, сглотнув, исправился: – И мне пора! Опаздываю! Как есть опаздываю! К любимой моей, дорогой и нежной!

От переполнявших его чувств, Джейс упал на колени и пополз в противоположную кулису. Лось был признан более надежным соратником, чем друзья, выпихивающие в спину.

Далее все шло строго по сценарию. Иллюзия кустов сменилась на стену и картину на ней, к зрителям выпорхнула Кира, являя собой идеал прекрасной принцессы. Ради роли девушке пришлось покраситься, чтобы цвет был самый правильный, как у настоящей принцессы, – черный как смоль. Ее ботфорты кокетливо прятались под коротенькую юбчонку, а рукава рубахи едва прикрывали плечи. Чело ее венчала ярко-красная бандана, а через плечо моталась сумка-треугольник из замши. Все в ней было прекрасно и соответствовало канонам последней демонической моды.

Зал взорвался аплодисментами, а мы с облегчением выдохнули: нашу смелость оценили самые предвзятые специалисты.

– Пронесло, – в сторону бросила Кира.

– Еще как! – вторил ей зал.

– Подслушивать – нехорошо! – устыдила принцесса зрителей и начала вживаться в роль.

Тектоник мы разучивали всей комнатой, и теперь Кира была великолепна. Думаю, половина зрителей среди сильного пола запомнит нашу трактовку образа, а то от кринолина и бахромы над сценой уже моль стаями летала, ныне же шло массированное штабелепадение крылатых. Падали, разумеется, к ногам. Впрочем, даже дохлая моль не испортила бы имидж прекрасной принцессы Брунгильды из далекого Нутыпристала.