Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Тем временем Джейс, уже восстановивший дыхание и старательно изображал жертву отцовского произвола: хмурился, вздыхал и старательно пытался не косится на Лося, возжелавшего провести матч-реванш с Жабкой.

– Иван, – растягивая гласные, сказала Брунгильда. – Почему ты здесь? Ты же должен был быть на помолвке!

– Ты знаешь? – выпал в осадок «принц».

– Конечно, – похлопав его по плечу, подтвердила Брунгильда. – Твой отец оставил мне сообщение: ты должен был присутствовать на помолвки твоего двоюродного дедушки. Из-за проклятия ему приходится жениться на старой склизкой карге из семейства ЗемноВод, владельцев Утопного болота.

– Нет, любимая! – с горечью опроверг слова своего батюшки принц. – Мое сердце рвется от боли, но я должен признаться тебе. Мой отец… – Джейс всхлипнул. Надеюсь, что от смеха, а не от инфаркта, скрутившего его на сцене от нелепости его реплик. – Мой отец… Ты же знаешь, он никогда не ценил меня, государство было для него всем. Как и карточный долг. И теперь, я должен выплатить его долги. Но любимая, каждую минуту я думал только о тебе. Всю дорогу, что я вел эту противную жабу, я думал о тебе. С мыслями о тебе, я позволял ей облизывать мое лицо. О, как я несчастен. Как я страдал!

Как Джейс смог произнести это, не померев от передоза сиропа и пафоса в крови, я даже не догадывалась. На репетициях вместо этого горестно-унылого порождения нашей полуночной фантазии, болотник напевал всяческие песенки, но позволить себе сорвать выступление… На такое он не мог пойти. И терпел.

Зал сочувственно хлопал. Джейсу, а не принцу. Кто-то даже пустил скупую мужскую слезу и бросил на сцену фляжку. Болотник благодарно кивнул и ногой откатил выпивку подальше за кулису до лучших времен.

– Жабу? Ты думал обо мне, а вел какую-то жабу? Значит со мной тебе плохо? Экстрима захотелось?!

Увы, принцесса Брунгильда не оценила героизм сбежавшего возлюбленного и, как всякая прекрасная принцесса, в первую очередь решила обидеться. И хотя наша героиня была девушкой неглупой, но все же девушкой, а потому решила извлекать все прелести от своего обиженного положения. – Как ты мог ставить меня даже в мыслях в один ряд с какой-то жабой! А ты и на словах это сделал. В одной фразе! Меня и Жабу!

Жабка согласно квакнула из-за кулис. Вот-вот, как он мог? Ее и какую-то волосатую принцессу без единого пупырышка на лице! Позор на его слюнявую голову!

– Дорогая, – принц тоже, как известно был Не Дурак, и положением умел владеть по самое нехочу. – Как ты могла такое сказать! Ты и какая-то Жаба. Вы же разные! Совсем разные! Как такое могло прийти в твою чудесную головушку! – Он подошел ближе к «Брунгильде» и поцеловал. – Ну, милая, ну как же можно сравнивать такую чудесную девушку как ты, с кем-нибудь из Земно-Водных.

– Так они существуют? – Брунгильда занервничала. – Значит, я зря нагрубила твоему отцу?

– Не зря. И будет очень даже хорошо, если ты еще и никому не скажешь, что я у тебя.

– А не то?..

– А не то женят меня на какой-то земноводной и будете вы всю жизнь в моей памяти идти одной строкой.

– Такого я допустить не могу, – подумав, выдала принцесса, сцапала принца и поволокла в подвал.

Произошла новая смена декораций, а я все так же сидела в кустах. Да уж, это карма. Вот как попала в этот мир – и в кусты, так и продолжаю в них сидеть и за всеми подглядывать. Кто, что и куда понес, с кем и зачем, и сколько им заплатили. Полезно, наверное, но так скучно…

В носу защекотало, и я чихнула. Оглушительно, на весь зрительский зал. Повисла напряженная тишина.

– Дорогая, здесь кто-то есть?

По сценарию наши влюбленные шли в подвал для дальнейшего обсуждения планов. Подвал, как водится, совмещался с тюремными подземельями и камерами пыток. У нас даже музычка была заготовлена, но я чихнула раньше.

– Конечно, старший брат отрабатывает новейшую методику пыток. Называется «чихощекоточная»! – не растерялась Кира. – Мы собираемся внедрять ее в общую практику. Тебе, как будущему родственнику, братик не откажет и даже проведет сеанс, чтобы ты оценил все ее прелести.

– Как-нибудь в другой раз, – сглотнул Джейс, так натуралистично соврала Кира. Или его девушка не соврала и такая пытка есть? Нет уж, лучше неведение.

– Пришли! – радостно оповестила Кира, когда декорации устоялись. Теперь они находились в одной из камер, разве что класса люкс. Из трех комнат, с ярким, как в солнечный день, освещением, огромной кроватью, выходом в ванную комнату и в кабинет. – Располагайся!

– А это что?

– Это гостевые тюремные покои! Здесь папа пережидает, когда мама разозлиться. Не бойся, тут свой повар, готовит блюда любой кухни и в любое время суток. Бывший отравитель, профессионал,– поделилась, вошедшая в роль девушка.

– Верю. – Нашему принцу явно поплохело, но он ничем себя не выдал. Настоящий политик, хотя, если в роли повара тоже будет Кира выступать, то ясно, почему отравитель профессионал. Я сама сглотнула, вспомнив недавнюю попытку девушки приготовить борщ. Бордовые следы тянулись по всему общежитию. На полу, на стенах, даже на потолке имелись отметины окровавленных человеческих пальцев или протектора ботинок. Про кухню и вовсе лучше умолчать. Отмывали все вместе и в темпе, но до сих пор по общежитию ходят слухи про маньяка, который под покровом ночи выходит на охоту, чтобы утром недосчитались кого-то из студентов.

Разумеется, все адепты оставались на месте, но портить историю никто не решился. Чувствую, следующий первый курс будет учиться манной небесной питаться и ночью в коридор не выходить. Это и к лучшему: меньше свидетелей наших разгулов.

Кира между тем поковырялась в шкафу, который мы приволокли из комнаты братьев, ибо более жуткого у нас не нашлось, да и не всякая иллюзия бы сравнилась с творением их рук, и извлекла чистый пергамент и карту. Для колорита девушка еще и шариковую ручку за ухо впихнула, чтоб уж совсем продвинутой быть.

– Итак, где ты эту жабу подцепил? – деловито осведомилась принцесса.

– Подстрелил, – поправил принц и тыкнул в угол.

– Плохо стреляешь, – хмыкнула Брунгильда. – Надо точнее.

– Да, пара уроков не повредит, – в тон ей подтвердил принц. – Стрелял бы лучше – проблем было бы меньше.

– Ничего, разберемся, – заверила принцесса. – От меня еще никто не уходил.

Мне послышалось или она еще и костяшками хрустнула. Ну все, капут, белому шутнику. Впрочем, его мне было не жалко. Понарошку же, да и на нем все, как на собаке заживает, даром, что оборотень в ролях.

Не ушел, это я поняла спустя пять минуток, когда завывания огласили сцену. Следом за ними шепотом доносились извинения, но об этом мы умолчим: травмы на производстве фабрики грез тоже имеют место, так что нечего сырость понапрасну разводить!

«Но волка жаааалко», – шепнула мне совесть.

«И мне», – согласилась я с ней, но ничего поделать не могла.

Допрос с пристрастием по новой методике брата Брунгильды прошел успешно: боевая принцесса узнала не только, где самая дешевая и качественная косметика, но и в какой день бесплатный вход в самый престижный клуб для иностранцев в Кирстане и много другой полезной для зрителей информации. План колдуна был отметем с полного одобрения зрителей и так бы и было, если бы…

– Дорогая, но может мы узнаем, как мне избавиться от свалившейся на голову Жабы?

– Э… Да, милый.

Зал разочарованно выдохнул, а бедный оборотень, которого, кстати, Майком звали, выдохнул с облегчением. Ненадолго.

– Вот как ты мог! – принялась стыдить нерадивого колдуна принцесса. – Как ты мог, так испортить жизнь мне…

Я стремительно заткнула уши: опыт подсказывал, что лучше сделать это сейчас, до того, как я окончательно оглохну. Кира великолепно отыгрывала принцессу: со страстью, отдачей и оставаясь симпатичной даже с разноцветным маникюром.

Я завистливо вздохнула.

Пол перестал трястись, и я возликовала: мой выполз приближался!

Посмотрев по сторонам, я оценила дислокацию и заулыбалась: пришел. Улыбались и остальные (еще бы они не радовались): Лось присмирел и повинился, понуро опустив голову и уперев в пол рога. Жизнь налаживалась.

Налаживалось все и у белого мага, которого перестали пытать перышком и придали ускорение за кулисы, где Вита уже заготовила валерьянку и кусок сырого мяса, так и не решив, что лучше успокоит беднягу. Голубки же… они всегда одинаковые: сидят, воркуют, уходят в закат… в моих кустах стало многолюдно.

– Ползите туда, – шепотом подсказала я коллегам направление. Парочка понятливо кивнула и поползла. Да уж, и это меня учили ползать! А сами-то!..

На сцену вышла Вита и кратко, как могла только она, обосновала необходимость развода Ивана с Жабкой. Почтенная публика, самая добрая публика в мире, не поддержала. Кикимора в ответ на свист из зала, сделала пару шагов вперед, по-доброму им улыбнулась, и свист сменился аплодисментами: боялись нашу кудесницу едва ли не все. Разве что… Ядоделы оскалились улыбками, и хлопнули себя по карманам. Все друг друга поняли.

Влетевший на сцену Трейс, который начал нарезать круги еще в начале нашего спектакля, наконец запыхался и выскочил на сцену уже достаточно утомленный.

– Миледи! Его величество негодует: принц сбежал, и никто не знает, куда он делся. Мы должны принять меры!

– Меры? – задумчиво переспросила Вита. Ну вот не поворачивается у меня язык ее Бабой Ягой звать! – Мы их примем.

Следующая сцена была полностью посвящена маханию волшебной палочкой “made in China”, которую мы сменяли на десять золотых монет (жадные пошли иномирцы!), вокруг Жабки. Та цвела и пахла, наслаждаясь таким щепетильным вниманием к своей особе. И даже слова актеров ее не задевали, лишь бы продолжали таким приятным тоном ей говорить, а любимая хозяйка почесывала брюшко.

То, что любимой хозяйке было неудобно, тварюшку не занимало, как, впрочем, и болотников, нашедших способ заставить земноводное сидеть на месте и внимать.

– Ты знаешь, это не простая Жаба, – внезапно для зрителей, но как бальзам на душу мне, сказала Вита.

– А какая?

– Это Жабкус Пустулис, – выдала внезапно кикимора, хотя должна была говорить иное. – Это же большая редкость!

– Редкость? – недоверчиво переспросил Трейс и пожал плечами. – По мне обычная ездовая жаба.

– Обычная, да непростая, – снисходительно усмехнулась болотница. – Сходи в библиотеку и просветись. Стыдно не знать про Пустулис!

Трейсу стыдно не было – это я даже через иллюзорный барьер видела. А вот Альтар задумался и, прищурившись, на меня посмотрел. Я не мудрствуя лукаво показала ему кулак. Ну а что? Нечего насмехаться над маленькими! Мне итак нелегко здесь сидеть, попа затекла, рука устала брюшко всяким зеленым чесать, и вообще тортик хочу! С шоколадом.

Наш «принц» усмехнулся и… Мерзавец, как можно есть тортик за кулисами, когда его, тортик в смысле, хочу я, но доползти не могу! Все, развод! Не будет у нас хэппи энда, как превратится Жабка в меня, так и сживет со свету принца, заберем его лося (в хозяйстве пригодится) и уедем жить на болота!

Альтар прищурился и вместо того, чтобы покаяться и переместить тортик мне, вовсе его убрал. А запах! Запах-то остался! Негодяй! И я бы еще долго мысленно его костерила, прекрасно осознавая, что он все-все слышит, но пора было вылезать. Мы вновь вернулись к плану, и Вита распиналась перед Жабкой, что та у нас не простое земноводное, а заколдованное принцессО. Жабка внимала и поворачивала голову, следя за перемещениями болотницы. Наконец, они договорили. Вита исступленно опустилась на стул-кресло-кровать (иллюзии не знают границ!), взглянула в зал и, тяжело вздохнув, удалилась.

Вот сейчас наступала пора моего выпрыгивания из-за кустов. Итак, три, два, один….

И случилось то, чего все так долго ждали. Разверзлись кусты, и под свет софитов выползла, цепляясь подолом, злая и лохматая я. Жабка прониклась больше всех и опять меня лизнула. Уходить со сцены без любимой хозяйки она не собиралась, но и находиться здесь со мной ей по сценарию было не положено. Оставался только один выход: затолкать ее под иллюзию.

Зал замер в ожидании. Они не хуже меня понимали эту простую истину. Замер… и взорвался смехом. Да уж, не туда я пошла: какая академия? Цирк – вот наше призвание!

Жабка упиралась! Жабка цеплялась за паркет! Жабка стонала и страдала! Жабка не сдвинулась ни на дюйм!

Утомленная, я приподняла юбки, чтобы было удобнее присаживаться, и тяжело выдохнула, проверяя, как работает усилитель голоса, и начала свой монолог:

– Эх, жизнь моя жестянка. Да ну ее в болото! Хочу я возвратиться и прыгать беззаботно! – с чувством продекламировала я, под одобрительное жабкино «Ква!». Вот уж кто был со мной абсолютно согласен. – Жила себе не тужила, мамок-нянек гоняла, кредиты брала, возвращать не надо было, – начала я описывать беззаботное детство Царевны-Жабки, – но угораздило сказать «да» одному приезжему. А он каков! Даже тортиком не поделился, ирод! И почто я его полюбила? Почто мамок-нянек не слушала?! Говорили умные люди, неча по заграницам шляться, свое болото – лучшее. Не слушала я их, помчалась к своему иногороднему. А там! – сколько негодования я вылила в это «там»! – Выиграл милый у белого злобного, по лбу ему стукнул, за волосенки потягал в счет долга. Кто ж знал, что кудесник так обидится?

Зал молчал и слушал. Особенно внимательно слушала женская половина населения. Кто-то даже конспектировал! Вот, пойдет в массы печальная история, составленная на коленке за пять минут.

– И как мне быть теперь? Как расколдоваться? – продолжала стенать я. Жабка одобрительно положила мне на плечо свой липкий язык. Заботливая! – Как показать этой болотной, что я не земноводное?

– Изготовь к царской трапезе хлеб мягкий! – подсказал голос за кадром, имитирующий мозг царевны.

– Точно! – прониклась царевна мыслей. – Изготовлю-ка я хлеб мягкий! По сусекам поскребу, пыли нагребу и изготовлю!

И поднялся над сценой столб пыли, и запрыгала я, изображая бурную деятельность, и подсунули готовый каравай из-за кустиков-стенок. С чувством выполненного долга я выбежала из пыльного облака и продемонстрировала «свой» шедевр. Публика тревожно глянула на меня, на хлеб, на облако и… промолчала. Но я же молчать не могла!

– Испекла! Сама! Старалась! Ночи не спала, глаз не сомкнула, печь растопила, тесто поставила, – вещала я на фоне сменяющихся декораций. Теперь, когда с нами был Альтар, мы показывали полноценное кино. – Как есть – лучший знак принцессиной руки.

И, поставив каравай на стул-стол-кровать, я удалилась в обжитые кусты. Жабка под покровом пыли последовала за мной. Едва мы скрылись, на сцене прояснилось.

Ночь стала днем, пыль рассеялась, послышался звонкий смех и петушиный крик. Интересно, кто за музыкально сопровождение отвечал? Это же прямая пропаганда жестокого обращения с животными. Дети ржут, а петух орет-надрывается! Цензура, ты где? Как могли такое пропустить такое кощунство!

Словно в ответ на мои мысли мелодия сменилась. Теперь кричал петух, орали дети, ругался низкий мужской голос и обещал этого петуха… Нет, тоже нехорошо! И почему за окном дворца, пусть и его хозяйственных построек не может вальс играть? Обязательно крестьянам туда-сюда сновать и работать?! Знаю, что обязательно, что натуральное хозяйство, но у нас же постановка! Эх, дядя Обоснуй, ты не всегда приятен и хорош. Еще бы навозом пахнули для полноты картины…

Я едва успела зажать нос, прежде чем со сцены понесло перегноем. Маг в команде – это сила, хороший маг – зло, но как приятно, что это зло на твоей стороне.

Заскрипели половицы, взметнулась снова пыль, Баба Яга пришла оценивать знаки Жабки. Взглянула на каравайчик мой выстраданный, цокнула языком, сгребла в ручки загребущие, вес прикинула и унесла, чтобы… разобрать на составляющие в своей лаборатории. По официальной версии, конечно. Не поверила, мудрейшая, что хлеб съедобен, вырвала у вестника своего голодного, дождалась, пока уйдет и сама откусила.

Жабка недовольно квакнула, но кто к ней прислушиваться будет. Она-то уже вдоволь пирогов наелась на репетициях, а Вите еще ни одного не досталось! И даже запах ей не мешал: подготовилась кикимора, амулетик простой от вони на шею повесила.

– Вкусно, – с удивление проговорила Бабя Яга, уничижительно взглянула на вестника и усмехнулась. – Но поскольку хлеб случайно пропал, то и доказательств нет. Да и не вериться, что принцессы печь могут. А ради крестьянки… Незачем зря принца тревожить, пусть себе у Брунгильды сидит-пережидает.

С этими словами Вита стремительно удалилась. Еще бы немного и ей в след полетел бы еще один пирог – запасной. Нет, ну не могла сказать, мол, все прекрасно, верю. Сократили бы количество актов – меньше бы позориться пришлось. Так нет – играем по сценарию.

И я полезла на сцену. Выползла и плюхнулась на попу, уставилась в зал и, горько вздохнув, посетовала:

– Ну вот что мне с этими недоверчивыми делать? Доказывать им что-то – себе дороже! Задарма работать? Так не по-болотному – еще и сами придерутся, – размышляла я, почесывая спутанную гриву, и обличительно выпалила, сама поражаясь собственной, в смысле принцессиной, наглости: – Им бы только на бедных Жабках пахать!

Жабка согласно квакнула из кустиков. Да уж, еще чуть-чуть и мы здесь первый болотный гринпис откроем. В юридическом адресе так и укажем «кусты у болота, третьи слева от четвертой кочки». Никто не ошибется! Но нужно было что-то решать, точнее возвращаться к плану. А что у нас по плану было? Рубашки? Нет, это не годиться! Нужно что-то весомей и заметнее. Какой-нибудь акт отмщения, чтобы всем сразу ясно стало – с Жабками не шутят.

Оглядев сцену в поисках ответа, я скосила глаза в сторону Альтара и поклянчила:

– Вот если бы у меня Кирит-трава была! – мечтательно выдала я. И пусть рояль – в сказках можно. Даже положено! Иначе сказка будет на три года больше идти – столько кирит-траве расти нужно, чтобы свойства свои приобрести.

По мановению волшебной палочки-выручалочки, на краю сцены появился пучок растущей только в горах травы.

– О, случайно завалялся! – воспряла духом всеми покинутая героиня. – Сейчас я им устрою, я им всем покажу.

Опускаться до членовредительства я не стала. Так – слегка пошкодничала: отомстила так сказать за минуты в кустах. С упоением засыпав травку в импровизированный котел из-под старой столовской кастрюли, я принялась помешивать будущий краситель. Импровизированный огонь приятно лизал пальцы, но я ругалась, как будто он был настоящим, и грозила наказать за плохое поведение.

Под покровом кулисы я пробралась на царско-княжескую кухню и приступила к исполнению коварного плана.

В следующей сцене все щеголяли синими языками. Вита больше не шутила над бедным разумным животным и его человеческим заменителем.

– Вижу, скрывается в тебе дева сердитая! – не удержалась все же от подколки болотница. – Нет в тебе сострадания и любви к ближнему!

Еще бы она была! Спина затекла, голова разболелась – какое тут сострадание?! Но меня как обычно никто не слушал.

По спине пробежался холодок, показывая, что один слушатель у меня имеется. И пусть поговаривают злые языка, что один в поле не воин, но мы-то знаем – все от поля зависит. А на поприще лечебной магии Альтар стоил едва ли не десятерых. По моему мнению.

Жабка согласно квакнула, припомнив мне все немногочисленные (я надеюсь!) грешки. Предательница! Не могла из солидарности кустистых промолчать? Хотя, чего я удивляюсь. Жабка и промолчать? Ой не могу, смешно мне. Из вредности ткнула ее локтем. Земноводное лизнула мне лоб.

«Квиты», – поняла я.

– Эх, непутевая ты, тварюшка… – продолжала вещать советник его величества Баба-Яга. – Что ж ты так колдуна-то разгневала? – Жабка недовольно квакнула из-за кустов, опровергая опрометчивое заявление болотницы. – Влюбилась в абы-кого! Нет, чтобы в правильного юношу. Доброго, честного, в карты проигрывающего! Нет же, выбрала себе шулера профессионального, а тот белого мага-то и надул, глупый. А маги народ тот еще! – И на моей улице праздник! Не только ей Жабок костерить! – Корыстный, злопамятный, за справедливость стоят. Вот только близорукий больно. Промазали чары, не в того попали. Бедная Жабка, непутевая. Не ты должна была лягухой стать.

Получилось! Свершилось! Улыбка моя дотянулась едва ли не до ушей! Режем сценарий, скоро все кончится! Кончатся муки, отступит радикулит, Жабка перестанет быть моим стилистом, все станут жить дружно и счастливо, пока кто-то не принесет тортик. Я с сожалением выдохнула, понимая всю утопичность подобных идей и реальность борьбы за вкусняшку. Вот она цена гуманности – тортик. Я непроизвольно облизнулась: запасной пирог все еще стоял в кустах. Жабка на него даже почти не села.

– И что же делать нам? – этот вопрос волновал не только меня, Бабу-Ягу и Альтара, которому, как и мне ранее в кустах, наскучило ожидать своего выхода, но и ту часть зрителей, что еще пыталась уследить за причинно-следственной связью полуночной женской логики сдобренной желанием наконец-то завалиться спать.

Кусты молчали. Даже Жабка притихла, ожидая решения начальства. Лось… лось и без того грустил и сожалел. Пора было что-то делать.

– Призрака, – шепотом попросила я мага и полезла на сцену. – Это я, дух плененной царевны! Я пришел подсказать тебе ответ на твой вопрос! – первые ряды слегли. – Найдите моего милого, притащит… приведите его ко мне. Его любовь чары снимет, и будут все счастливы. Аминь!

– Аминь! – пронеслось по залу. Да уж, шестой час постановки смотреть, даже наш уважаемый ректор не удержался и прикорнул. Но нам он пока не нужен был. Мы же того – еще не женимся. Эта точка в нашем представлении значилась заключительной и бесповоротной. А то плавали – знаем, чем кончается совместное проживание влюбленных. Посуда в дребезги, нервы в соплях, обручальное кольцо в ломбарде, а адвокаты дерутся на персидском ковре, под бдительным оком своих клиентов.

Терпение зрителей было на исходе. Все чувствовали это каждой ниточкой своих зачесавшихся носков. Необходимо было действовать – и мы действовали. Сыскные работы пали на хрупкие плечи ее высочества Брунгильды Третьей, Железный каблук, тактические маневры разрабатывал Иван, а бегал на побегушках – Трейс показал начальству кулак – бедный вестник, которого даже в титрах не упомянули. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что на титры нам не хватило: весь бюджет съели рогатые и слизклявые. Даже Альтар на добровольных началах работал.

Эпической сцены не получилось. Бедный белый маг, которому уже была оказана честь пообщаться с принцессой Брунгильдой, а после и ее закадровым братом, в приватной обстановке сдал все явки и пароли и полез в кусты есть пирог, чтобы ну хоть как-то компенсировать моральные страдания.

– А еще есть? – жуя, спросил бедняга оборотень.

– Нет, – с сожалением глядя, как последний кусочек так и не надкусанного мной пирога исчезает во рту нашего белого.

– Жаль, – с грустью выдал этот изверг, облизывая пальцы, которые успели немного испачкаться в вишневом джеме.

– И мне, – без капли лукавства подтвердила я.

– Ква! – обличительно разнеслось по всем сцене. Лось предпочел промолчать, не вдаваясь в дискуссии со своей гужевой коллегой.

А тем временем сыск был в самом разгаре. Кира под руку с Джейсом носилась по сцене, изображая бурную деятельность. Ей в затылок прицельно прилетали самолетики с «отчетами» ее детективов. Один из них даже к нам пролетел, и мы немного выпали в осадок, видя, как самолетики дублируются и несутся со сцены к зрителям. Вот только нас ошарашило не то, что самолетики полетели в массы, а то, что на них написано было.

Из зала послышался смешок, и, не выдержав, мы на секунду высунулись из кустов: магистр Ганс один за один подманивал самолетики и тщательно уничтожал. Вот она – цензура в действии. Но… уничтожить все он не сумел, контрабандисты успели вынести послание из зала. Не удивлюсь, если после спектакля листовки будут в каждой комнате. Ой да Трейс, вот о чем он с хозяином «Слонов» беседовал! Флаеры в массы – аншлаг в таверне. Кроме того, предъявителю флаера предоставлялась скидка на шпаргалки – в размере от трех до пятнадцати процентов в зависимости от суммы заказа.

Джейс не стал дожидаться, пока изничтожат все флаеры брата, и произнес свое веское слово:

– Нашел! – скупо обрадовал он напарницу.

И понеслось. Явление во дворец принца-шулера зал встретил одобрительными аплодисментами. Я с недоумением воззрилась на волчонка, требуя объяснений:

– Это Кирстанский дворец, – шепотом поставили меня в известность. – А младший принц, поговаривают, имеет страсть к картам и довольно часто появляется в игорных заведениях инкогнито. Впрочем, некоторые его уже в лицо знают, поэтому едва его высочество порог пересечет – уходят. Слишком уж хорошо мерзавец. Весь в брата. Тот тоже куролесил в юности, но как академию закончил…

Договорить он не успел. Явление Альтара массам вызвало фурор, и я просто не услышала ничего из того, что так желал мне сказать бедняга оборотень. А он старался – я по губам видела, что речь он не прервал, наоборот, стал прилагать больше усилий, но… он был один, а в зале сидело больше трех сотен зрителей. Шансы были примерно равны, но на стороне ликующих были демоны. Они-то и перекричали всех.

– Ваше высочество, – взял слово Джейс, – мы нашли вашу невесту.

На лице Альтара цвела и пахла осень. Его герой был так счастлив известию, что не смог сдержать своей радости и икнул:

– К-кого?

На лицах наших королевских посланцев появилось нескрываемое непонимание. Сценарий несся к чертям, и уже никто не придерживался текста. Вот как оно происходит, если хоть что-то меняется. Малое меняет великое! И ложка дегтя портит даже самую большую бочку с медом. Или не портит? Я задумалась, но химия была не из тех предметов, что приходили мне на помощь в абсурдных ситуациях. Хотя, если зелья – это вариант химии…

– Ва-ша не-вес-та, – по слогам произнес Джейс. – Такая. – Болотник попытался обрисовать контур человеческого тела, но то ли глазомер у него хромал, то ли и вовсе отсутствовал, но если бы мне такую невесту предложили, я бы тикала в подсолнечник прятаться. Или в кукурузу. В бамбук на худой конец!

– Ничего не знаю, – в лучших традициях несознанки ответствовал Альтар, повернулся к кустам лицом и улыбнулся.

– Но как же?.. – В бой пошла Кира. – Третьего числа седьмого месяца вами было подано заявление о пропаже невесты. Мы ее нашли. Извольте получить.

– А вы точно ее нашли? Мне уже кого только не приводили. Но все не то, не то… То тощая, то лысая, то покусанная, то оборотень с воровскими наклонностями и демонами в родне! И никто, никто не сумел отыскать мою милую…

– Мы – нашли! – Кира была уверенна и перла вперед как бронетранспортер.

– Ведите! – поколебавшись, все же позволил Альтар. Подозреваю, если бы он продолжил колебаться, то его бы покусали, и он стал бы эльфой, причем болотной. Интересно, а такие бывают?

Звездный час Жабки настал. Эту сцену ни разу не репетировали, потому что целоваться с нашей несравненной удовольствие доступное немногим. Альтар не был болотником и решил лишний раз не рисковать. Но сейчас ему предстояло совершить подвиг, а мне – вовремя выпрыгнуть из-за кустов. Я уже приготовилась прыгать, когда наш принц вновь заартачился. Ну вот и какой он после этого принц? Лосинный? Разве что!

– Это? Вы серьезно? Моя Васька хоть и была странной, но не до такой же степени!

Альтар обошел Жабку со всех сторон. Понюхал, пальцами не трогал, но зрелище ему явно не понравилось. Он скривил свой аристократический нос и выдал:

– Уберите это!

Ах так! Теперь уже я была зла. Не для того я здесь час сидела и на пирог смотрела, чтобы еще полчаса это смотреть. С криком «Ату его!», я выскочила из кустов (Жабка прикрывала от части зрителей мое шедевральное появление) и придала Жабка ускорение, сдобрив его командой «Лижи». Обрадованное животное понеслось исполнять поручение любимой хозяйки, радостно открыв рот и высунув язык от усердия, аки собака.

Альтар успел увернуться, а вот я по инерции не успела и тоже помчалась здороваться я полом. Глаза зажмурила в процессе падения, но знакомства с деревом не произошло. А вот с чем-то мягким и теплым, которое к тому же приятно пахло и заботливо обнимало… Хм, какое-то слишком знакомое тепло!

Я открыла глаза, оценила обстановку, глянула на зрителей, которые ошарашено смотрели на наши обнимашки на сцене и выдала:

– Аааа, я снова не Жабка. Я снова могу нюхать цветы и есть морожко!

После чего «принц» был отпихнут в сторону, а я было помчалась за кулисы к Трейсу, который, гад такой, где-то целое ведерко раздобыл, пока мы тут батрачили.

– Васька, ты вернулась! – меня сцапали в охапку и оттащили с середины сцены. Я упиралась, брыкалась и ныла, что хочу мороженное, но принц был неумолим. Или это Альтар мне тот памятный вечер припоминал? И вот не может просто взять и забыть! – Теперь мы сможем пожениться, как всегда хотели!

Я замерла, пытаясь понять, о чем он вообще говорит. Мороженое занимало мои мысли куда больше нашего представления. Желудок целиком поддерживал мозг и рвался к заветному молочному, но…

– Да, это так прекрасно! – выдала я, подумала и добавила: – Почему ты меня не искал? Я ждала тебя на болоте, но ты не приходил! А эти злые люди, – я обличительно ткнула к Джейса и Киру, – плохо меня кормили. И вообще, любимый, где мой подарок на каждый четырнадцатые день месяца?! Ты обещал, что будешь делать все, что в твоих силах, чтобы радовать меня.

– Мои силы не безграничны! – заметил «принц», радость которого поумерилась, сойдя едва ли не до нуля.

– А твоя любовь? – внимательно заглядывая в глаза своему «герою» подначила я.

– А любовь не знает границ!

– Но тогда почему…

Разразиться скандалу не дала Баба-Яга. Сцапав меня за шиворот, она утащила глупую кикимору в закулисье и тихо, на весь зал, стала объяснять, КАК нужно разговаривать с принцами до свадьбы. Инструкцию по бракоразводному процессу же болотница тихо засунула в карман глупой принцессе, но так, чтобы всем внимательным зрителям был виден заголовок.

Из кулис я вышла важная, как пава, и неповоротливая, как медведь. Еще и сердитая: не сутулиться – сложное это занятие. Посидели бы с мое в кустах, вообще бы не разогнулись!

– Дорогой, я так рада тебя видеть. Ты же помнишь о своем самом главном обещании, – сладко пропела я. Джейс поперхнулся, Кира вытаращилась, Вита дала себе по лбу, Альтар… Альтар был самым эмоционально устойчивым, а потому он только кивнул и подал мне руку. Со сцены уходили вместе с почти настоящими улыбками. Жабка, попав в кулису лося, истязала бедное животное своим липким языком. Но даже спеша, я все равно украдкой поправила инструкцию по разводу, чтобы ну уж точно все заметили.