Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Мы поможем, – решила за нас обеих Вита. – Болотные своих не бросают.

– Но ведь я из ино…

– Ты одна из нас, – не согласилась с ней кикимора. – А мы своих разглядим везде. Так что никому мы тебя не отдадим.

– Джейс тоже так сказал.

– Так верь ему, – подмигнула кикимора. – И поспешим, иначе потом нам придется верить в незлопамятность Ганса. Но чувствую я, что наша вера обречена.

– Бежим уже, – поддакнула я.

Погода была ужасная, принцесса была прекрасная, днем во втором часу, прогуляла она… Додумать, что бы могла прогулять принцесса мне не дали, отобрав тетрадку со всеми рисунками.

Ганс негодовал! Ганс топал ногами! Ганс обещал сослать меня на Колыму… Упс, это уже из другой оперы. В общем, он обещал сделать мою жизнь невыносимой и ужасной. Именно поэтому он забрал мою тетрадь с рисунками и дал всем письменное задание. И, конечно же, он следил коршуном за его выполнением, а не читал украдкой мои записи. Гад, а я там такую мангу начала рисовать. Про отважного преподавателя пространственных перемещений и злого мага, которого он должен был победить.

Да, знаю, нехорошо к начальству подлизываться, но разве дело будет, если он мне из вредности трояк поставит? Как я буду в глаза смотреть потомкам! Или пять, или кол. Третьего не дано. И мы будем стараться, чтобы не уронить честь семьи в болото.

– Купился, – шепотом прокомментировал Трейс, который видел мой графический шедевр.

Я погрозила ему кулаком и уткнулась в чистый лист. Заполнять его я не собиралась: да и никто из болотников этому глупому порыву поддаваться не хотел.

– Пять минут до конца занятия, – напомнил, оторвавшийся от чтения преподаватель. – На следующем занятии пишем промежуточный зачет. Найду шпоры…

Уточнять, что будет с любителями посписывать, он не стал, а профессионалы и так знали – ничего. Ведь они не попадутся, а на нет и суда нет, как говориться. Это просто читалось по их насмешливым лицам.

Сдаваться мы шли с воодушевлением. Вся болотная делегация и Кира, которая решила окончательно отколоться от иномирцев и вступить в болотный клуб, шла рядом и несла такую же пустую работу, как и все мы. Гордости на ее лице было столько, как будто она познала неведомую истину.

Мы выждали, пока все сдали свои работы и закрыли их, положив свои чистые листы на все варианты. Дело было сделано, свой балл мы уже предвидели, Трейс ступил на первую ступеньку лестницы…

– Госпожа Вересная, задержитесь, – остановил меня Ганс. – Вы забыли. – Он протянул мне мою тетрадь. – Впредь будьте внимательнее на моих занятиях. Они могут вам пригодиться. Хотя бы как материал для ваших «работ», – намекая совсем уж не на контрольные и эссе, проговорил преподаватель и, бодро подобрав наши ответы со стола, покинул аудиторию.

– У тебя появился поклонник, – насмешливо заявил Трейс. – Смотри, еще личным цензором станет!

– Боже упаси! – я даже перекрестилась, вызвав недоумение среди зрителей.

– Да ладно, – Джейс был более благодушен, – радоваться нужно, что талант Даньки оценили, а вы…

– А мы рассказываем о последствиях, – закончил за него брат.

– А я расскажу вам о последствиях нашего опоздания на ядоделание, – усмехнулась Вита. – У нас осталось не так много, чтобы успеть.

– Вперед марш! – распорядился Трейс и первым припустил в сторону заветного кабинета.

На яды мы успели. Как раз к началу вбежали в тихую, как будто пустую, аудиторию, быстренько заняли свои места, обернулись к столу преподавателя и замерли.

На доске большими буквами значилось.

«Уехала на симпозиум. Занятий не будет. В следующий раз контрольная. Задание на дом узнаете в конце занятия, если будете вести себя хорошо. До тех пор соблюдайте тишину и порядок. Теории не будет».

Мы переглянулись, потом снова… Сравнили разрез глаз друг друга, а после сели на пол. Трейс и вовсе залез под стол и высунул голову с нашей стороны.

– Играем в угадайку?

– Идет, – оживилась Вита.

Игра была проста и непритязательна: не требовалось пророчить судьбы стран или королевских династий, нужно было просто угадать домашку по ядоделанию. Постепенно игра распространилась и на другие предметы, а после и вовсе перешла в бытовую сферу. Угадывали все – вплоть до вида каши, количества булочек или цвета брюк преподавателя по местной физ-ре.

– Делаем ставки, – привычно озвучила я. Из-за не слишком большой посвященности в многообразие учебных зелий, я чаще всего выступала в роли арбитра.

– От пищевых колик. – Трейс был самым гуманным из спорящих, что могло показаться странным, если бы мы не знали его маленькую слабость – любовь к острому.

– От запора бы еще предложил, – усмехнулся Джейс.

– Засчитано, засчитано, – кивнув каждому из братьев, заверила я. Джейс недовольно сверкнул глазами, но возмущаться не стал. Время ставок было объявлено, кто же виноват, что его язык был ему злейшим врагом?

– Ускоритель роста растений, – сверивших со своим конспектом, внесла предложение Кира.

– Ничего, – блеснула улыбкой Вита и открыла учебник по «общему ядоделанию» под редакцией проф. Янувари. Мы все недоуменно на нее вылупились.

– Это еще почему? – не выдержала Кира.

– Потому что хорошо себя здесь никто не ведет. Условие не выполнено, следовательно – придется повторять все, без каких-либо подсказок. Да и не в духе болотном кому-то работу облегчать, – пояснила кикимора и погрузилась в чтение.

Как и предрекала Вита, спустя час двадцать учебного времени на доске расцвела красная надпись «Повторяйте все пройденное», которая ехидно померцала, пока все не ознакомились с волей преподавательницы, и исчезла, махнув нам всем хвостиком буквы «р».

Мало кто знает, что преподаватели тоже люди. В смысле, думают, чувствуют, переживают и ленятся ходить на пары. А когда приходится – с такой же неохотой ступают на песок стадиона, чтобы сорвать всю злость за выход на работу в свой выходной на адептах. А адепты тоже, не горят желанием страдать и бегать, и всячески пытаются сорвать пару.

В этот раз в обморок падала Гриза из дриад, а ногу от чрезмерного усердия подворачивал бедняга Аполинер, вытянувший короткую палочку на предварительной жеребьевке.

Мы в этой глупой забаве не участвовали. Я – потому что больно, для братьев это ниже их чувства собственного достоинства, Кира поддержала меня, а Вита из солидарности и нежелания портить прическу. Ей еще предстояло идти и отбирать актеров с реквизитом, а после терпеть нападки гномихи. Героическая женщина наша Вита!

– Ах, я умираю, – оповестила весь стадион Гриза, картинно закатывая глазки и падая на ровном месте. Соломка оказалась под дриадой чисто случайно, загодя уложенная плотным слоем.

– О как! – ухмыльнулся наш любимый измыватель и гаркнул: – Бригада, закопать!

В стане дриад побледнели и наметились настоящие обмороки.

– А может в лазарет? – несмело предложила одна из древесных.

–Если она от ветерка падает, лазарет не поможет. Зачем продлевать агонию, если смерть рано или поздно придет за ней.

– Лучше поздно! – пискнула Гриза, подрываясь с места и уносясь в сторону беговой дорожки.

– Эх, хорошо бежит, – отметил тот, кто еще недавно хотел закопать. – Вот если бы вы мне все так нормативы сдавали…

Я промолчала. Пока из всех моих успехов был только один – с лошади перестала падать, но в остальном физическая форма едва ли улучшилась хоть не грамм. Даже жаль, может на диету сесть? Набрать пару лишних кило? А то совсем тонкая стала: кожа, кости и шерсть зеленная, да и та уже не так топорщится!

– Все на исходную. Бегом марш! Кто срежет – будет бежать лишних два круга за каждую попытку! – предупредил в своей излюбленной угрожающей манере наш любимый преподаватель.

И мы побежали: а что оставалось делать? Все же методисты – плохие люди, чтоб им икалось. Поставить вместо теоретического ядоделания ЭТО… за что нам такое наказание…

– Темп держите! – напомнил преподаватель, и мы окончательно погрустнели. Уж лучше бы вовсе не пошли. Хотя, говорят, отработки у него еще более жесткие.

В душ первой попала Вита. Я, хоть и стонала мысленно от негодования, была вынуждена отступить: кто, если не она, отправиться на «дело»? Желающих встречаться с гномихой не было, и ванная оказалась в полном распоряжении мудрейшей из нас.

И самой чистой. Как Вита умудрялась не нахвататься пыли, не упасть в грязь и не измазаться в чем-то, чью природу не хотелось определять, мы не знали. Кира предполагала, что Вита обладает тайным знанием, выменянным у старшекурсников на чудо-средство от прыщей, которым кикимора пользовалась ежедневно. Я же только плечами пожимала, но в глубине души начала раздумывать над предложенным вариантом.

Вита выпорхнула из душа чистой и свежей, я даже от зависти слегка позеленела, но быстро скрылась в заветной комнатке. Едва ли кикимора оценит мой вялый пессимизм, а грязная и потная я была способна только на него.

Кое-как помыв голову (с десятого раза шампунь наконец подействовал!), приняв ванну и надышавшись успокаивающими травками, я, расслабленно улыбаясь, вернулась к жизни. И лучше бы не возвращалась!

Вита, которая сушила волосы старым дедовским способом – на воздухе, составляла календарь контрольных. Судя по всему, кроме сегодняшних объявлений имели место и озвученные ранее, а это означало, что деньки у нас начались великие и плодотворные. Не в плане учебы, а в другом, более денежном. Болотные выходили на тропу шпорописания – исконный вид подпольной деятельности адептов.

Глава 9. Шпорописательная, или практикум по каллиграфии

Уж сколько раз твердили миру…

А шпоры пишут до сих пор.

Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь придет, заплатит целый золотой за мой оставленный покой. С чего вдруг золотой? А все очень просто. Именно столько запрашивала подпольная мануфактура по производству шпор всех видов точности и скрытности.

Базировалась сия преступная организация, как и полагается всем преступным объединениям в подполье, то есть в зашкафье, куда по случаю нехватки рабочих рук пустили и Киру, после принесения «страшной тайны» и тортика.

Получив таким образом еще одного бесплатного помощника, триада подпольщиков-профессионалов приступила к набору заказов, выполнять которые приходилось подневольным рабам в лице меня и Киры. Вита заведовала деньгами и зельями, братья отвечали за сбыт, Жабка… Жабка просто отвечала, устраивая нам песнопения под окнами.

Проникнувшись нашим горем, Ее величество Коха приложила свою ручку к решению проблемы и прислала нам Жабку. Мою любимую Жабку с Ваничного болота. Сама хозяйка пупырчатой животинки также явилась, чтобы своими глазами взглянуть на место, где обучается ее новоявленная кровиночка.

Я не протестовала: сама успела соскучиться по добрым глазам немолодой кикиморы, которые с такой радостью и гордостью смотрели на меня, словно я как минимум кандидатскую защитила в двадцать годков, или лучше – открыла семейный бизнес. Первое для меня было на грани фантастики, раз что темой предстояло выбрать – сто три способа отжать ванную у соседки-кикиморы, а второе… пока на моем счету была лишь проданная идея, а для открытия собственного дела этого было маловато. Так что пришлось стыдливо молчать, а вечерами сидеть с подельниками над шпорами.

– Кажется, я уже могу идти сдавать Гансу, – устало проговорила я, откладывая в сторону двадцать какую-то шпаргалку. Мне еще предстояло настрочить с полдюжины, а настроение скатилось едва ли не до плинтусов.

– Без проблем подтвердишь диплом, – Кира была на редкость оптимистична, как будто не она готовила в надцатый раз «сто базовых лечебных растений и способы их сбора». Рядом с этим вопросом от нашего биолога, даже конспекты Ганса шли на ура.

– Ты окончательно решила к нам податься? – просто ради того, чтобы отвлечься, поинтересовалась я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза руками.

– Да, Джейс уже подал прошение от моего имени. Мы ждем, пока его рассмотрят.

– Давно подали?

– Три дня назад, – подумав, ответила девушка. – Джейс сказал, что все займет не меньше месяца, но даже если и так, если мне ответят положительно, то я еду с вами на практику.

– На какую еще практику? – Я едва не упала со стула от неожиданности. Практика? А я ни сном ни духом? Совсем ты, Данька, разленилась, если даже иномирцы знают больше. Хотя может им специальный курс по организационным вопросам прочли.

– Производственную, – хихикнула Кира. – Думаешь, нас просто так лекарственными средствами мурыжат? – она кивнула на стопочку шпаргалок собственного производства. – Нам предстоит эти самые травы, в зависимости от региона, собирать.

– А там распределение? – Что-то не улыбалась мне перспектива куковать у эльфов.

– У вас нет, это только за нас решат, – погрустнела Кира. – Но мы с Джейсом хотим сделать так, чтобы на меня пришел именной запрос. Тогда академия меня с вами пошлет. На болото.

– То есть мы в родных топи возвращаемся?

– Да, все проходят практику по месту жительства, – кивнула девушка. – Джейс обещал мне экскурсию по Семиречинску.

– Классно, – ответила я, а сама задумалась: где у меня интересно прописка? – Подождешь меня? Мне надо кое-что сделать.

Я выразительно посмотрела на дверь. Кира хихикнула и потянулась.

– Иди, я пока тоже передохну.

Удостоверившись, что девушка за мой не пошла, я рванула к тумбочке, вынула свои документы и с облегчение выдохнула. Семиречинск значился и моей родиной, а значит… Добро пожаловать в столицу, Данька. На душе стало тепло и сладко, как будто кто-то сиропом полил. Гад, лучше бы мне так отдал, я бы хоть поела. Желудок согласно заурчал.

Я взглянула на часы, мирно тикавшие на подоконнике (как они там оказались, я не помнила), и вздохнула: столовая уже успела закрыться и нам оставалось только отправлять посланца в ближайшую таверну или ждать, что вернется Вита и покормит подневольных.

Шел уже шестой день с того момента, как мы повесили наши объявления, и пятый, как начался отбор актеров на две пустующие роли. Точнее – уже одну. Белого мага мы нашли. А вот с лосем дело обстояло сложнее.

Это мы беспокоились, что лоси объедят клумбу у таверны? Ха-ха-ха, нам бы хоть одно лосика привели. Все лошадей и лошадей тащат, морок наведут и думают, что молодцы. Смотреть противно! А нам репетировать уже начинать надо, сценарий писать, а как без лосиного принца? Курам на смех, а не сценарий, но все шло к переделыванию истории. Очередному.

– Данька, ты еще долго?

Кире надоело сидеть в одиночестве, и она начала проявлять обеспокоенность моим отсутствием.

– Уже иду! – крикнула я ей, глянула в темное окошко и потопала на работу.

Мануфактура продолжила свою работу.

Вита вернулась уставшая, но довольная и с едой. Последнему обстоятельству мы обрадовались больше, чем первым двум и даже не скрывали. Усмехнувшись себе под нос и обозвав нас «проглотами», кикимора сходила в душ, пока мы сервировали поляну на ковре, и вернулась, обретя второе дыхание.

Улыбка не сходила с ее губ, и мы затаили дыхание в ожидании новостей. Неужели будут хорошие новости? Кира сглотнула: еда слишком приятно пахла.

– Ешьте уже, – махнула Вита. Мы не заставили себя ждать.

– Что-то хорошее произошло? – осторожно спросила я, в перерывах между поеданием куриного шашлыка.

– Да. Все просто чудесно.

– И? – хором спросили мы с Кирой. Совместная работа сплачивала, позволяла лучше узнать друг дружку.

– У нас есть лось! – торжественно объявила кикимора.

Общежитие сотряслось от радостного смеха. Такого ликования у нас еще не было.

Уже чуть позже, когда от еды остались только приятные воспоминания и довольное мурлыканье желудка, мы задали другой важный вопрос:

– А кто теперь будет играть с нами?

– Увидите на репетиции, – усмехнулась Вита. – Но вы его знаете. Некоторые даже особенно хорошо.

Я помрачнела: намек, хотя чего уж тут, прямое указание предназначалось вероятнее всего мне. А кого я знаю особенно хорошего? Я задумалась, но так ни к чему и не пришла: кандидатов все же было больше одного.

Девушки тем временем перешли на деловые темы.

– Все готово?

– Еще нет, – с огорчением выдохнула Кира. – Может, присоединишься?

Вита прикусила губу, что-то планируя и просчитывая. Наконец, она согласно кивнула:

– У меня есть минут сорок, – сказала она нам. – Так что если хотите помощников, то вперед.

Втроем работа пошла веселее и, что было важнее, быстрее.

День перед экзаменом – самый страшный день в семестре. Страшный суд – не иначе. Час расплаты и раскаяния. Время, когда адепт вспоминает даже то, чего в жизни не знал.

У нас экзамены были еще далеки, но вот контрольные изрядно портили нервы, успокоить которые могли только хорошо припрятанные шпоры. И народ то и дело (дилетанты!) поглаживал укромные места, где под юбкой, в поясе или в лифе таилась заветная бумажка с ценнейшей информацией.

Мне после всего того, что пришлось пережить, шпоры были не нужны. Более того – смотреть на них тошно было. Судя по оговорке одного из братьев, это было нормальное состояние.

«К следующему году пройдет», – успокоили меня, а их самих передернуло от воспоминаний.

Вопрос, где они успели подвиснуть на шпорописательской деятельности, я предпочла опустить, чтобы не бередить ни их, ни свою рану. Кира также пребывала в состоянии легкой апатии и думать о чем-либо кроме подушке отказывалась. На пару к Гансу мы едва-едва ее выволокли, но девушка и норовила утопать обратно в объятия Морфея или же заснуть прямо тут.

– Заходим и рассаживаемся. Через одного, – дал свои указания Ганс, открыл аудиторию и поспешил посторониться, что не быть снесенным хлынувшей толпой адептов.

Началась битва за места, в которой мы решили не участвовать: потерь много – результат не очень. Да и нужна нам наша галерка сегодня? Пусть страждущие выдохнут с облегчением – она им все равно не поможет. Именно на галерке списывать сложнее всего, ведь в эту сторону будут направлены все поисковые чары преподавателя. А если и не чары – он лично будет следить, чтобы шпоры не покидали карманов и не попадались на глаза несчастным адептам.

Выждав, пока двери перестанут ломиться от потока озабоченных оценками, мы, поздоровавшись с Гансом, пошли к первому ряду. Здесь царила тишина, пустота и умиротворенность. Столь вакантные места оказались почти пусты: только на третьем ряду находился ближайший к нам адепт. Что показательно – он шпор не покупал. Профи. Такие только собственными работают.

Шум в аудитории стоял еще с четверть часа: кто-то вырывал листы из тетради, кто-то повторял про себя основные формулы, кто-то молился, а кто-то для успокоения выколупывал гвоздь из парты. В любом случае – все были заняты делом. Скучали только болотные, то есть не выспавшиеся мы. А все из-за некоторых…

Я обернулась к галерке, где сидела внешне совершенно спокойная эльфийка, ночью прибежавшая к нам и заказавшая комплект шпор по всем предметам для контрольных за тройную цену. Отказать братья не смогли, и мы всей компанией корпели над заказом.

– Итак, – Ганс прошел к своему столу, уселся, вытянул ноги, демонстрируя нам свои новые туфли, и с явным наслаждением объявил: – Начинаем работу.

Не было никаких эффектных пассов, заклятий или прочей мишуры – просто перед нами появились варианты. Судя по скорбным лицам адептов, у каждого был свой, и списать еще и у соседа возможности не было.

Я лениво глянула свой. Одна страничка, две, три, четыре, пять… Моему недоумению не было предела, когда я остановилась на двенадцатой. Вопросы имелись на каждой и. судя по нумерации, всего их было сто двадцать семь. Тотальный опрос, на каждый из вопросов меньше минуты. Да уж, куда тут списывать. Хорошо хоть варианты ответов были.

Открыв тетрадку под внимательным взглядом преподавателя, я выдрала себе листик и принялась рисовать ромашки. Сегодня меня тянуло на растительный орнамент на полях моей пустой работы. Хотя… Я решила немного пошкодить и… ответила на все вопросы. Разумеется, неправильно. Только неправильно. На все вопросы.

Вита, которая кажется поняла, чем я занимаюсь, неодобрительно покачала головой, но от комментариев воздержалась. Плюсик к контрольной, здесь никто не может говорить вслух кроме преподавателя. Хотя… были люди, которым это разрешалось.

В аудиторию, тихо постучавшись, вошел декан. Кажется, он был главным у боевых магов, но точно сказать я бы не рискнула. Сами-то мы пока ни к какому из направлений не принадлежали. Только после сдачи первой сессии у нас поинтересуются, кого мы хотим осчастливить своей персоной и, если результаты экзаменов будут соответствовать, то после сдачи практики нас обрадуют известием о нашем новом факультете. А пока, как это говорится, мы абитуриенты, то есть никто в иерархии любимой академии.

Декан одобрительно оглядел занятых работой адептов, споткнувшись на нашей честной компании, которая на бланках играла в крестики-нолики с воображаемыми друзьями, или рисовала мангу – вместе с Кирой нам удалось заразить этой напастью и остальных. Вита сопротивлялась больше других, но и она поддалась тлетворному влиянию. И только мне было грустно, потому что вопросы как-то быстро кончились и выбрать нечто неверное я уже не могла.

Мужчина прошел к нашему Гансу и сел рядом с ним, о чем-то тихо ему говоря. Наш преподаватель молчал, предпочитая слушать вышестоящих, но радости от сообщаемого явно не испытывал.

– Мела, Кристон, Вирдин, Калеса, Триган, Мелори, Эндакат, Вир, Эливианель, Лоенс, Мактор, ноль за работу, покиньте аудиторию. Шпоры оставите на входе, мне любопытно.

Названные с явным неудовольствием поднялись и посеменили на выход. Пререкаться никто не стал – это вам не наши школы, где дети клянчат оценки и рыдают перед столом учителя, вместо того, чтобы учить. Тут же попался – свободен. Удивительно, что на нас никто из уходящих не смотрел. Сами попались – сами и виноваты. А мне, пожалуй, нравится система.

– Четверть часа до конца, – громко оповестил преподаватель, сделал жест, как будто открывал ящик стола и выложил перед собой шпаргалки. Декан тоже решил полюбопытствовать.

Я уткнулась в свою работу, делая вид, что очень занята. Так занята, что даже их взгляды колючие не ощущаю. Совсем-совсем.

– Написавшие – сдаем работы, – разрешил Ганс и началось паломничество. Каждый подходил, клал свои листочки разной степени исписанности, сжимал в кармане чудо-шпору и шел довольный. Как там говорят? Не пойман – не вор. Здесь вот тоже так жили адепты. Не пойман – сдал.

Декан только головой качал:

– Достойная смена.

– Думаешь? – Ганс был не столь очарован. – Я просто не стал срезать тех, кто ходил. Должен же быть бонус у ребят. Только не говори, что ты не заметил.

– Заметил, – усмехнулся наш незапланированный наблюдатель. – Но если мы их сейчас разучим списывать, как я буду веселиться в следующем семестре. Да и ребятам денег нужно подзаработать.

– Этим? – Ганс покосился в нашу сторону. – Не думаю, что у них недостаток карманных.

– Зато смекалка на уровне и поработали они славно, – декан толкнул ему одну из шпор моего производства. Я же делала вид, что перечитываю свою работу. Ага, вверх ногами читаю, развиваю технику чтения.

– Славно, – согласился наш любимый преподаватель, глянул в мою сторону и, заметив пристальное внимание с моей стороны, усмехнулся. – Даже не верится.

– Порой чудеса случаются, – поделился опытом мужчина и поднялся со своего места. – Заканчивай, собрание кафедры с минуты на минуту. Думаю, и дети хотят поскорее воздухом подышать.

Ганс кивнул. Дождавшись, пока наш незваный зритель удалится, он встал из-за стола:

– Заканчиваем. Две минуты, чтобы сдать свои работы и покинуть аудиторию.

Паломничество мгновенно набрало силу. Получить ноль за работу, а столько и ставилось, если вовсе не сдавал, не желал никто. Даже среди нас таких оригиналов не было.

Моя работа легла поверх всех остальных болотных, и быть ей погребенной под стопкой подпиравших нас сзади адептов, если бы Ганс не выхватил ее за секунду до полного исчезновения из виду.

«Прыткий», – не могла не отметить я. Чесались пятки, а это было к любопытству и отнюдь не к моему.

– Вересная, задержитесь.

Я даже не удивилась. И Вита не удивилась, и Кира, и даже братья-болотники.

– Не опаздывай, – кинули они мне и влились в убывающий поток адептов. Скорость, с какой они покидали аудиторию, не поддавалась точному измерению, но это было быстро. Очень быстро.

Я только вздохнула и помахала им рукой на прощание. Бросили, как есть бросили. На растерзание оставили. И кого? Одну хлипенькую меня, как будто я что-то могу противопоставить этому… Я покосилась на Ганса, который быстро проверял мою работу и хмурился. Досадливо так, как будто чего-то другого ожидал. А что другое? Не могла же я правильные ответы писать! Совесть не позволяла, да и скучно это.

– Дана, как вы это объясните? – наконец, сказал он, отдавая мне мою работу. Без оценки, но с кучей помет.

– Плохо подготовилась? – предположила я.

– Скорее уж очень плохо, – совершенно внезапно усмехнулся преподаватель. – Только неверные ответы.

– Да, так получилось.

Я потупилась. А ботинки у меня все же хорошие, можно рассматривать мыски. Даже интересно это, особенно когда в макушку устремлен чей-то досадливо-любопытствующий взгляд. И чем ему так моя маковка приглянулась? Вроде ушки еще на положенном месте, а других патологий не бывает.

– Интересная картина, – проговорил мой визави, подхватил со стола шпору и показал мне.

– Это не мое, – честно сказала, открещиваясь от компромата.

«Нет уж, ты мне двояк поставишь. В шпоре не признаюсь, ноль мне ни к чему!» – пронеслось у меня в голове, и я даже как-то подбоченилась, готовая опровергать все аргументы противника.

– Разумеется, – ласково, что у меня не осталось никаких сомнений в его «вере», сказал Ганс.

– Я могу идти?

Да, я струсила. Самым позорным образом, но нельзя же так внимательно смотреть! На психику знаете, как давит?!

– Конечно, – разрешил этот злодей. У меня уже душа в пятки ушла, пока он думал.

Я быстренько потрусила к выходу, рванула на себя дверь и…

– Пять, – донеслось мне в след. – Но я предпочитаю, когда знания показывают не обратным способом.

Я ошарашено обернулась, желая посмотреть в эту мерзкую рожу, которая мне всю малину собиралась испортить, но его уже не было.

Поскольку Январа Крисная, наш любимый преподаватель по практическому ядоделанию еще не вернулась, теорию ядоделания перенесли на одну пару раньше, и сейчас я неслась по коридору в любимую аудиторию Дитмара Гранова.

Опоздала, но нелегкая меня минула: Дитмар еще не проверял присутствующих, более того о чем-то сосредоточенно думал, не обращая внимания на притихших адептов. В любой момент это спокойствие могло нарушиться целым потоком сведений, пропустить хоть одно из которых было преступной халатностью, но полного конспекта не было ни у кого. Только мы на четверых смогли составить единый, образцовый текст.

– Он что-то говорил? – поинтересовалась я, бухаясь на свободное место рядом с болотниками. – А чего прошлый раз не было?

– Нет, не говорил. Ездил на конференцию, – кратко ответил на оба вопроса Трейс.

– А они разве не вместе с Январой?

– Видимо, нет, – пожал плечами болотник. А я задумалась: странно это все было.

– Записываем, для приготовления…

И понеслось. Как я и говорила, Дитмар диктовал быстро и только один раз, а потому все посторонние разговоры и даже мысли стихли, исчезнув в один миг, чтобы смениться скрипом. Да уж, средневековье – это ужасно. Хорошо хоть у иномирцев ручку стрельнула в обмен на шпаргалку. Все же перо, даже металлическое, – не мое писало.

– … на этом все на сегодня.

Этих слов ждали все. Руки отваливались, ладошки вспотели, на пальцах темнели мозоли, но никто даже пикнуть не решился – предмет не располагал к откровенности и искренности.

– Магистрессы Январы не будет еще четыре дня. Вместо практического ядоделания у вас будет теория. Но нельзя. Чтобы навык оставался без закрепления, поэтому мы немного передвинем нашу контрольную (Вы же о ней верно помните?) и напишем ее завтра. Все свободны.

К нашему счастью, большая часть платежеспособной клиентуры помнила и шпоры заказала заранее, так что… Все достаточно спокойно восприняли новость, и Дитмару не икалось. Хотя если бы и икалось, то недолго. Поговаривали, что проклятийник из него отменный, как, впрочем, и ядодел.

– Ну что? В огород грядки окучивать? – добавила оптимизма в наше продвижение в сторону выхода Кира. Волком на нее посмотрела не одна я. Видимо, ботаников-любителей, как и профессионалов, среди нас не водилось или же они умерли от счастья.

Грядки вызывали во мне двойственные чувства. С одной стороны вспоминался дом, где на там называемых уроках труда мы порой батрачили на благо родной школы, пропалывая морковь или собирая ягоды для компота. Второе было веселее и собирало куда больше народу. Вот только возвращались мы с таких работ страшненькими и довольными, особенно если ягоды были черными и маркими. Тут уж без натуральной помады на губах никто не уходил, а сколько ягодок отправлялось в рот, чтобы язык покрасить в модный цвет? Да уж, никто не считал, а то такой бы счет выставили…

С другой стороны – огород я никогда не любила. Еще когда маленькой была родители перестали заниматься этой гадостью, на которую-то и нервов тратишь больше, чем в итоге результатов имеешь. Но даже с тех далеких времен у меня осталась стойкая неприязнь в прополке, и единственное, на что меня могли уговорить – пощипать укропа и петрушки, но и это было не в числе любимых дел.

В общем, когда оказалось, что придется копаться в земле еще и здесь, я взгрустнула и отправилась запивать горе томатным соком, который также ненавидела. Готовилась я к предстоящему ужасу, выдержку тренировала. Пригодилось!

На первом занятии, которое было сугубо теоретическим, я немножко прикорнула на задней парте, после тщетной попытки запомнить, сколько и каким образом расположенных жилок должно быть у какой-то редкой травки, помогающей от запора. Это знание было мне настолько необходимо, что в сон меня склонило на третьей минуте. На седьмой я очнулась от чьего-то нежного удара локтем в бок. Прямо напротив нас стоял и толкал полную дидактизма речь наш препод. Уже в ту минуту я поняла, что зачет получу с боем. Осталось только выяснить – кто будет бороться.

Выясняли до сих пор с переменным успехом. Я героически сражалась с травками и собственной нелюбовью к ним, а преподаватель пытался не выказывать на людях свое негодование по поводу моего чересчур агрессивного метода работы с растениями. Получалось слабо. И у меня, и у него. Вот и сейчас шепотки за спиной начинали делать ставки, кто победит в грядущей битве. Я или сорняки. На сорняки ставили больше.

– Дань, я на тебя поставила, – подбодрила меня Кира.

– А я против, – громко, чтобы все слышали, сказала Тринита. Демонессы из ее свиты хихикнули. Я смолчала, но запомнила. Шпоры по обычному тарифу? Да? А обычный – это сколько? Для демонесс он только что увеличился. Раз так в пять-шесть.