Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Судя по учащенному дыханию кустов – модно. Ну и ладно, пусть наслаждаются. А мы не гордые. Мы в тенечке посидим и потом искупнемся, как все уйдут. Или лучше прогуляться?

Поскольку лес за время мое проживания у Ваничны был изучен довольно неплохо, да и пожилая кикимора научила меня «слушать тишину», потеряться я больше не боялась. В крайнем случае, Жабка меня найдет. Я в нее верю. Получше пса сторожевого. Только я на порог, так она уже двери сарая таранит. А если на выгул пустили… То как сегодня – раз и лицо отмыть уже сложно.

Поднявшись и отряхнув сарафан, хотя к нему на удивление грязь не цеплялась, я неторопливо пошла гулять в лес. Случайно (выискивая добрый час времени) вышла на дорожку, с которой начался мой путь, нашла брошенную в кустах подушку и решила пройтись по памятному пути, срезая вихляющие петли пути. Теперь-то я знала, куда ведет дорога, мне Ванична рассказала, что там еще одно болото есть. Особое такое болото. Считается, что там кикиморы на кладке сидят. И если потревожит их кто-нибудь, не отпустят они смутьяна, съед… на кладку посадят, а мелкие кикиморы его и съедят. Да, вот так жестоко обращаются кикиморы с теми, кто их на единении с природой поймал. Впрочем, по тому, как посмеивалась Ванична, это все бред первостатейный был, а болото, тем не менее, существовало здесь очень давно. И именно в нем собирались утопить незадачливого юношу. Чем местным насолил залетный кавалер, я предполагала, но спрашивать постеснялась.

Памятные кусты встретили меня одобрительным колыханием веток. Они были рады, как и все вокруг увидеть свою новую кикимору. Как мне объяснили, для леса кикимора – неплохой бонус. Правда, в чем именно заключается бонус, я пока не поняла, но видимо он был. Иначе от такой невезучей кошмарины, как я, убежали бы все окрестные звери, а кусты научились доставать корни и передвигаться на своих дцати????. Но не будем о плохом.

Внимательно оглядев место недавних разборок, мной были найдены и выковыряны следующие предметы: пуговицы – три штуки (как на подбор, золотая, серебряная и бронзовая), челюсть вставная металлическая – одна штука, бижутерия на шею – две штуки, а-ля глобус на цепочке – одна штука. А неплохой клад, однако, сохранило для меня болото. Если здесь еще есть, то можно целый бизнес устроить. Продажа потерянных вещей. Докажите, что ваша – берите бесплатно. Но, чует моя попа, документов на пуговицы здесь никто не выдает. А значит – все мое.

Аккуратно уложив скарб в корзинку и прикрыв непользованным купальным платьем, я присела на дорожке и принялась кушать. Руки помыла! В болото засунула и подождала. Вода там под всем этим покровом почище чем в давешнем пруду. Но не для всех. Для кикимор только.

Бутерброды от Ваничны были великолепны. Свежие, ароматные, без грамма химии и прочих ГМО. Да, портился продукт, конечно, быстро. Лучше бы за полдня съесть, а то после… да, смотреть страшно. Но я же всегда в срок укладываюсь, так что наслаждаемся.

Перекусив, я задумалась, чем же заняться в оставшееся время. Вернуться к Ваничне до захода солнца, значило обречь себя на труд во благо болота. Нет, я совсем не против поравнять его немного, но вот колоть дрова. Ой, тяжко мне тяжко. Почему здесь еще пилу не сделали? Циркулярную. Или какая там самая лучшая?

В любом случае, возвращение домой до срока отметалось тут же. В село что ли прогуляться? Или в город сходить? Если на телеге, то управляюсь. Вот только вдруг обратно попутки не найду? Да и боязно с незнакомыми людьми ехать. То и гляди окажутся маньяками. Здесь-то с оповещение совсем грустно.

На небе собирались тучи. Медленно, но верно серел горизонт, не предвещая ничего хорошего заблудившимся на болоте людям. Тяжело вздохнув, я отправилась к Ваничне. Все же, крыша лучше, чем мокнуть под открытым небом.

Дождь начался раньше, чем я успела, добежать до болота. Крупные капли хлестали по лицу, заставляя часто жмуриться, одежда промокла тут же, превратившись в одно сплошное холодное покрывало. Но во всем нужно искать свои плюсы, и я нашла. Мои спутанные волосы наконец разгладились и даже распутались, являя собой однородный слой водорослей.

Чтобы попасть к крыльцу, мне пришлось вброд миновать наше болото. Разуться я, конечно, не додумалась и теперь выливала воду из лаптей. Вылила и вошла.

В доме никого не было на первый взгляд. Темнота, тишина, и только Жабка в сарае довольно квакает: в самый раз ей погодка.

– Ванична, я вернулась, – громко крикнула я. Мой голос эхом пронесся по дому, заставляя вспыхнуть свет. Хм, раньше эти мирно дремавшие под потолком огоньки меня напрочь игнорировали. Передумали? Пожалели меня? Или мебель, которую я в темноте могла сломать. Впрочем, вопрос «почему» меня в этот момент занимал меньше всего. Главное – путь в комнату, где можно было переодеться в сухую, теплую одежду был открыт.

Быстренько спустившись по ступенькам вниз, я вынула из своего шкафа рубашку, юбку, белье и носки. Переодевшись. Вновь почувствовала себя белым человеком. Тепло, сухо и хорошо. Голод пока появлялся только на задворках сознания и меня не беспокоил. Зато вопрос, куда исчезла Ванична, все настойчивее крутился в моей бедной головушке.

В печке нашлась теплая картошка с грибами, что немного меня успокоило: если Ванична приготовила ужин заранее, то наверняка ее уход был запланированным мероприятием и скоро она вернется. Она и купаться меня отправила, чтобы здесь одна не скучала.

Убедившись, что все логично, я отправилась на свой любимый чердак. Крыша в доме не протекала, и можно было сполна насладиться шумом капель по ту сторону навеса.

Вскоре стемнело и мне пришлось подманивать один из потухших огоньков. Как назло, подлетел чуть зеленоватый и теперь, если бы кто-нибудь решил посмотреть на хатку, то заметил бы зеленное сияние с крыши и убоялся приближаться к дому.

Скрип двери, заставил меня вздрогнуть, но недовольный бурчащий себе под нос голос Ваничны заставил радостно нестись вниз, встречать свою опекуншу. Пожилая кикимора была зла. Я не понимала, что именно ее злит, пока не заглянула за спину и не заметила того самого субтильного типчика, жертву местных молодцев.

– Данька, вода теплая есть? Надо бы натаскать, – быстро распорядилась Ванична, затягивая в дом этого ненормального. Судя по его виду, он решил искупаться в болоте сегодняшним погожим деньком, но вот с одежкой прогадал. Надо было раздеться хотя бы до пояса, о то в камзоле, как у рыцарей всяких, да в местные лужи бултыхаться… Не ценит он труд прачек, ох не ценит. – Ты еще здесь? – прикрикнула на меня Ванична.

Ничего другого, кроме как идти греть воду, не оставалось, и я быстренько спустилась вниз по ступенькам в подвал. Здесь, в одной из комнат, был теплый пруд, из которого кикимора черпала воду для мытья, да и я частенько носила ведерко-другое раз надцать подряд, пока Ванична не кивала, дескать, достаточно. И если бы это было для меня! Нет!

Теплую водичку предпочитала Жабка, а на ее купание требовалось ой как много ресурсов. Так что, мышцы на руках у меня заметно укрепились. Сейчас же, поскольку я сомневалась. Что мыть собираются Жабку, воду следовало носить в купальню. Увы и ах, это место было на первом, надболотным этажом.

Следующие полчаса были для меня совершенно однотипны. Принести ведро, забрать ведро, наполнить ведро, принести ведро… И так полчаса подряд. Впрочем, чего я жалуюсь? Зато кормят бесплатно. И одежкой снабдили. В общем, отрабатываем и не ноем.

Спустя полчаса, когда меня отпустили восвояси, я, разумеется, ушла, чтобы забраться на чердак и оттуда слушать, что же случилось. А вдруг это будет что-то полезное или, на худой конец, интересное. Да и вообще, интересно же, что этот типчик забыл на болотах в лесу. Даже старостин сынок бы не додумался приходить в дождь. Да он и не пришел, проявив чудеса интеллекта. Или лени. В последнее мне верилось куда охотнее, чем в наличие мозгов у этого широколобого субъекта.

– Данька, спать иди, – крикнула Ванична, как будто знала, что я сижу и слушаю. Хотя, дом-то ее, могла и знать. А меня-то зачем отсылает? Едой делиться не хочет? Как настоящая Баба-Яга? Только без прелюдий в виде фарширования путника? А что, помыл и зажарил. И нет проблем и тревог про «пропеклась ли начиночка». – Данька, я к кому обращаюсь!

Обращалась Ванична, понятное дело ко мне. И игнорировать ее, судя по недовольным ноткам в голосе. Становилось опасно. Ну и ладно, если на утро типчика не будет, а будет пирог с мясом, я с полной уверенностью скажу, из чего он был сделан. Так-то.

Громко шурша подошвой тапочек я ушла к себе и, переодевшись в ночную рубашку, сладко заснула, свернувшись калачиком.

Утро встретило меня радостным кваканьем Жабки, как будто нашелся тот ненормальный, что выйдет из дома на болото утром, играть с этим хладнокровным переростком. Поднявшись, я переоделась в приличную, по здешним меркам, и чересчур чопорную одежду, по сравнению с привычными мне нарядами. А именно в длинную, только чуть короче, чем спальная, рубаху, которую нужно было звать платьем, не иначе, и штаны, которые под юбкой-то и разглядеть сложно было.

Вот в таком, приличном виде я спускалась к завтраку. Вдохнула аромат, который завлекательно доносился из печки, и согнулась пополам. Если я что-нибудь понимаю в запахах, то из глубин кухни несло пирогом с мясом. Баба-Яга, я тебя нашла?!

– Данечка, ты уже встала?

В дверях показалась Ванична. Было видно, что она только вернулась из леса. В руках у нее было лукошко полное какой-то незнакомой травой. Вид она имела крайне деловитый и, судя по всему, намеревалась отправиться куда-то еще.

– Да, матушка. Проснулась. А вы уже в делах?

– Да, милая. Как Солнышко проснулось, так и я встала. Нечего в доме сидеть, чай, думаю, травок лекарственных пособираю.

– А наш вчерашний гость? – осторожно поинтересовалась я, уже готовая послушно верить в его внезапное выздоровление и скоростное возвращение домой.

– Так ему лучше стало, – совершенно серьезно ответила Ванична, поставила лукошко на стул у входа и отправилась руки мыть. – Сейчас позавтракаем, и в лавку сходишь. Дядька Михал ярмарку обещал, вот и выберешь себе к дороге одежонки. А то негоже такой красотуле в обносках ходить.

– Негоже, – согласно покивала я. Радуясь перспективе обогащения гардероба в соответствии со своим собственным вкусом. Мое сердце грела надежда, что если к учебе кикиморы относились, мягко говоря, наплевательски, то уж выбор моих нарядов тоже спишут на особенности болотного развития.

– Руки мыть и к столу, – распорядилась Ванична, и я последовала за ней в купальню.

– Тетушка, а я уже выгулял вашу Жабку, что-нибудь еще сделать нужно? – Какой же звонкий голос у этого типчика. Какой-то слишком звонкий для начинки пирога. Признаться, я даже разочаровалась. Такая хорошая теория пропала!

С неудовольствием воззрившись на вошедшего, я тут потеряла к нему интерес, учуяв запах мяса. Ванична в отличие от меня не отвлекалась на всяких-разных и уже вынимала из нутра печи наш завтрак. Большой, румяный, наверняка, мягкий и полный вкуснейшей (ага, лучше мяса может быть только мясо!) начинки пирог. Мням!

Я даже облизнулась непроизвольно на все это великолепие. А уж как за столом оказалась – одни только ноги знают. Сами донесли!

Еще одним плюсом деревенского местожительства было отсутствие правил. Ванична нисколько не возражала, когда я ела пирог руками, без помощи столовых приборов. А вот наш гость, судя по недовольно искривленным губам, еще как возражал.

– Кикимора, – пренебрежительно, но очень тихо бросил он. Я только фыркнула. Сам-то чем лучше? В луже искупался, грязным и остался. Пусть его отмыли, а про совесть забыли!

Ванична сделала вид, что ничего не замечает, и присоединилась к трапезе. Видно, в уступку гостю, сегодня она решила долго мучить пирог приборами и старательно скрипела ножом о тарелку, вызывая у меня нехорошие ассоциации. Нет, наверное, все же Баба-Яга. Вот откормит этот суповой набор… Я оценивающе прошлась взглядом по нашему сотрапезнику, отчего он, конечно же совершенно случайно, подавился.

– Вы так смотрите, как будто очень голодны, – заметил он уже менее уверенно и без пренебрежения. Ага, испугался!

– Не обращайте внимания, Георг, – вклинилась в начавшийся было разговор Ванична, – лучше поведайте нам, зачем вы прибыли в село и что заставило вас ходить на болото в такую ужасную погоду?

– Поручение магистра Бродседа, – тяжело вздохнул подневольный исполнитель. – В этом году он рассчитал примерное местоположение великого артефакта прозрения, потерянного некогда самим великим героем Гаваром. Он предположил, что артефакт покоится где-то в здешних болотах и выйдет на поверхность, если устроить ливень. – Ванична недобро прищурилась. – Это его рук дело, не моих, – поспешил оправдаться юноша. – Я вообще младший преподаватель. Мне не под силу такое устроить.

– Не под силу? – внезапно рассвирепела Ванична. – А кто мне всех лягушек распугал своими огненными шариками? Кто слизняков в зародыше передавил? Это кто натворил? Бродсед ваш?

– Я не думал, что так получится, – отвел глаза этот негодяй.

– Не думал он, не думал. Все вы не думаете, а нам потом болотный баланс восстанавливай. Мне ж теперь в сам Семиречинск за новыми лягушками отбывать. А кто за дочкой-то присмотрит? Кто по лавкам с ней пойдет?

Судя по обреченному виду молодого мага, он понял, куда клонит Ванична.

– Поможешь дочке по хозяйству, получишь свою подвеску. – Кикимора вытянула из-за пояса похожий на мою недавнюю находку-висюльку. – Данька, сама не шали. И этому злыдню не давай. А то не разгребем мы последствия его деятельности. Все поняла?

Я согласна кивнула. А что тут непонятного? У меня теперь личный надзиратель и носильщик в одном лице появился. Не справится – не видать ему побрякушки. А его полезность целиком и полностью определяется мной. Все честно, вы не находите?

Маг, конечно, был совершенно иного мнения. Хмуро взглянул на меня, заметил предвкушение на моем лице, которое я даже не пыталась скрыть, и протяжно вздохнул. Наверное, мысленно он уже прощался со своей висюлькой. Впрочем, это не наша забота. А Ванична между тем продолжала:

– Отлично, детишки. Сейчас поедите и на ярмарку. Данька, чтобы накупила себе приличных нарядов! Не желаю видеть на тебя одежку моей юности. Деньги дам. И еще. Когда вернетесь, не удивляйся, если меня не застанешь, – обращаясь уже только ко мне, ласково сказала кикимора. – До Семиречинска идти долго. Коль дела пораньше закончу, так и выйду. – И магу: – Обидишь Даньку, в луже утопнешь.

Судя по сбледнувшему с лица юноше, проклятие это было весомое. Это только мне утопление в луже казалось невозможным чисто физически, хотя…. лужи тоже разные бывают. Та, к примеру, что у дома была, вечно велосипедистов роняла. Ехали они, ехали. Волны пускали. А тут бах и в асфальте дырка, как раз для колеса. Попал – и бултых в грязную воду. Видимо, здесь лужи такие же, если утонуть не проблема.

Пирог как-то совершенно незаметно кончился, заставив меня усомниться в обычности желудка нашего подневольного гостя. Не иначе поколдовал кто! Это же надо умудриться пол мясного пирога за раз умять и голодными глазами на мой кусик смотреть! А не дам, самой нужно. Пусть идет к Жабке выпрашивает. Авось ей корочка перепадет.

Жабка как будто услышала мои мысли и потерлась об угол дома, отчего его изрядно тряхнуло. Нет, такая не отдаст своего. Вцепится и всеми лапами отбиваться будет. Настоящая леди. Уверенная и идущая к цели, а что зеленая… так нет среди нас идеальных.

Заслышав приближение Жабки, маг заметно приуныл. Он уже имел честь познакомиться с особенностями ее воспитания, а точнее полным отсутствием оного, и вряд ли питал надежды договориться. А предложить что-то более привлекательное для зеленной аристократки он не мог. Не было у него ничего нужного этой милейшей пупырчатой особе. Признаться, даже жалко его стало. Но не настолько, чтобы уступить ему огрызок пирога. Нет уж, мой желудок в гневе страшнее. А маг… перетерпит.

Когда на моей тарелке не осталось даже крошек, Ванична довольно усмехнулась и отправила меня переодеваться. Для выходов у нас был предписан сарафан, и именно его мне надлежало напялить на себя.

Мага явление зеленоволосой красы в моем лице не впечатлило. Не знаю, чего он ожидал, но мне даже обидно стало. Нет, я конечно не эталон сарафанной моды, но так разочарованно оглядывать мои бедные метр шестьдесят пять… Он нажил себе злейшего врага не сказав ни слова. Профи.

Хотя, можно и ему отомстить:

– Господин Георг, – он даже приосанился, – а вы не поможете мне с выбором одежды? Понимаете, я долго жила в болотном городе и совсем отстала от моды. Вы, наверняка, больше моего понимаете в современных тенденциях. И потому, как специалист, не могли бы вы мне прояснить один маленький нюанс: дырявые носки новый тренд? Мне стоит запастись парочкой, пока их не раскупили?

По тому, как позеленело от негодования лицо Георга, я поняла, что шпилька попала в самую цель. В его уязвленное самолюбие и болезненный пиетет перед этикетом. Все же, дырки в носках и у нас в прогрессивном обществе, где драные джинсы – норма, а всякие выемки с вкраплением металла в тело и вовсе – мода, не принято выставлять напоказ.

– Господин с вами все в порядке? – Я не утерпела: подошла и потыкала пальчиком этого маскирующегося под Жабку субъекта. Хм, а неплохо так замаскировался. Почти и не отличишь. Такой же злобный и с выпученными глазами. И вовсе я не больно! Подумаешь в солнечное сплетение. Пресс тренировать нужно.

– Данька, а чего это с ним? – поинтересовалась спускающаяся с лестницы Ванична. В руках она держала тканевую сумку, в которой хорошо так позвякивало.

– Отравился видимо. Мали ли каким бутербродом вчера перекусил, вот сегодня и проявилось.

– Хм, – задумалась старшая кикимора. – Подождите, я сейчас ему настоечки налью, чтоб без проблем поход пережил. А потом ты его сама полечишь – я инструкцию оставлю.

Быстро передав мне сумку и не забыв перевесить висюльку мага мне на шею, Ванична с небывалой прытью бросилась в наше подболотье. Оценив на глазок скорость, я присвистнула: судя по всему, ждет нашего скорчившегося гостя нечто настолько малоприятное, что добрейшая кикимора до сих пор ни на ком это зелье не испробовала, но вот оставить без помощи по-настоящему нуждающегося… Он же потерпит, ради его же блага мучают.

Вернулась Ванична и правда со склянкой какой-то темной жидкости, которую опасливо держала на вытянутой руке.

– Юноша, выйдемте на улицу. В доме я не рискну это открывать.

По перекошенной физиономии юноши, мне стало понятно, что и он обладает зачатками интеллекта и ничего хорошего от этой скляночки не ждет. Раньше думать следовало! Обидел кикимору – полезай в болото!

Подбадриваемый моим едва сдерживаемым смехом и покровительственными заверениями Ваничны, дескать, все будет хорошо, бедный маг вышел на наше болотце. Мне, конечно, хотелось посмотреть на укрощение строптивых, но женщина заявила: лечение – процесс интимный, – и захлопнула перед носом дверь.

Ха, как будто гордость наш порок, а чердак зазорное место. Там и видимость получше, и слышимость, да и баррикадироваться проще.

Не успела! Нет. Ну как можно заставить этого противного мага выпить зелье быстрее, чем я на чердак залезла? Это же ни в какие ворота не лезет! Нет, я в нем разочарована. Как он мог так легко сдаться? Тоже гордости нет? Или поизмываться над моим бедным детским любопытством посмел? Вот уж я его…

Придумать, что же именно я ему сделаю, не успела. Пришлось быстренько слазить и делать вид, что как хорошая кикимора сидела у двери и ждала, когда же мне позволят уже пойти в село за побрякушками. Впрочем, по ироничной усмешке Ваничны я поняла, что она в курсе, куда первым делом направились мои стопы, стоило ей закрыть дверь. А уж после ее тихих слов: – Паутина в волосах, – и вовсе было бы глупо гордиться навыками слежки.

Но, тем не менее, гордой косолапой поступью мы наконец отправились в село. Тропинки за время ливня изрядно залило, и теперь идти по ним – означало играть в вечную игру с мирозданием – повезет не повезет.

– Аааааааа…

Не повезло, меланхолично отметила я, даже не оборачиваясь. Судя по доносившимся ругательствам Георг был цел и практически невредим. Разве что его гордость теперь медленно обтекала, как и его одежда. Да уж, стирать сам будет. Буду я еще из-за него ручки мочить! Еще эта жижа… Нет. Мерзость. Пусть сам глину оттирает.

Идти в село в таком пятнающем репутацию виде маг отказался. Идти в деревню без личного гужевого транспорта отказалась уже я. Он скрипнул зубами, я сверкнула глазами… В общем, пришли к полному взаимопониманию.

В селе я появилась первой, гордо прошествовала через ворота и, миновав городскую площадь, остановилась перед первым ярмарочным шатром. Всего их было поставлено пять и, судя по ажиотажу, это было много.

Решив, что у мага есть хоть какие-то познания в поисках девиц (хотя бы при помощи магии!), я шагнула в первый шатер, чтобы оказаться в царстве обуви великолепной выделки. Хотела бы я так сказать. Но, увы, вместо товарного раздолья здесь обитал один седеющий старичок, три модели сапог, две калош и одна туфель. Да уж, ярмарка решила поразить меня с первых минут.

Про то, что клиент всегда прав, старичок, конечно, не слышал, но вот про то, что клиент всегда глуп и нерешителен, почтенный дядечка ведал еще со времен своей лихой молодости. А потому, стоило мне только переступить порог, как убраться отсюда без скандала уже не представлялось возможности.

Меня тут же сцапали за руку и, не чураясь ни зелени на голове, ни неприкрытого раздражения на лице, принялись водить по импровизированному выставочному залу, расхваливая свой небогатый (зато ручной работы! Ага, как будто тут другая имелась) ассортимент. Мне же оставалось только кивать.

– Но у меня совсем нет денег. Мне не хватит, чтобы оплатить ваш уникальный товар, – воззвала к здравому смыслу торговца я.

– Ничего, деточка. Я тебе скидку сделаю, а ты потом мне еще кого-нибудь приведешь, – не сдавался дедок.

Я заметно приуныла и едва не пропустила векового свершения: к нам заглянула следующая жертва для торговца. Быстро отцепив его от собственной конечности, я бросилась наутек. Заверяя растерявшегося покупателя, что здесь все самое лучшее и совсем дешево. Да, подло. Да, стыдно. Но жить-то всем хочется… Надеюсь, икаться мне будет недолго.

Следующий шатер стал для меня настоящим шоком. Вот где-где, а здесь не то, что яблоку упасть негде было, здесь иголку бы потерять не получилось – застряла бы в чьих-нибудь рыхлых телесах. Хотя этого бы события никто и не заметил.

Вот где ассортимент поразил бы даже самого предвзятого любителя арабской экзотики. Увы, что синяя, что желтая, но паранджа меня не привлекала. Да, и в крапинку тоже, хотя мне и ее пытались впихнуть. На выход… на выпихе.

Ух, если и три последних шатерка меня так же порадуют, можно смело записываться в аскеты, ибо если это модно и эстетично, то быть мне навеки страхолюдиной болотной. Передохнув и кое-как восстановив душевное равновесие, я заприметила третий, на вид менее посещаемый чем второй, но более многолюдный нежели третий шатер.

Аккуратно, чтобы можно было слинять по-тихому, я заглянула за шторку и едва не сплясала танец радостного индейца. Здесь была одежда! Настоящая, без извращений, без кучи стразиков и прорезей для глаз. Одежда! Здесь была именно она.

Радостно ввалившись в шатер, я едва не налетела на какого-то мужчину, но вовремя сменив курс… врезалась в другого. В шатре установилась тишина. Если, конечно, исключить фоновые звуки ярмарки. Кажется, я опять пришла не совсем туда, куда следовало…

– Простите, вы не могли бы меня отпустить, – вежливо попросила я того, кто остановил мой стремительный полет. – Очень уж на ножки хочется.

Мужчина усмехнулся, отчего у него на щеках появились ямочки. Очаровательные, наверное, будь ситуация несколько иной.

– Если леди желает, – сказал этот образчик местного плейбоя, но на ноги меня так и не поставил, продолжая прижимать к своей широкой и вкусно пахнущей груди.

– Желает, – повторила я свою просьбу и зло прищурилась, заметив, как загораются самодовольством глаза этого самца. – Очень желает встать на ножки. Не могли бы вы мне в этом поспособствовать, а то так в уголок хочется, что прямо неудержимо.

Мужчина усмехнулся, но продолжил удерживать, только одна из рук сместилась с поясницы на попу. Вот уж чего захотел! Локоть в живот и…. ой, ты ж блин… Пресс у него будь здоров! Как об стену саданула…

– Госпоже неудобно? – дошло, наконец, до этого качка. И он, о чудо, поставил меня на ноги, но продолжил удерживать за запястье.

– Да, – разозлилась я, кое-как выдернула свою многострадальную руку из его пальцев и с раздражением обвела взглядом всех собравшихся.

А собрались здесь одни только мужчины. И что они забыли в женской одежде? Под их внимательными взглядами и многозначительными ухмылками, я медленно прошлась мимо развала с брюками, пытаясь найти себе самый маленький размер. Увы, до стандартных размеров здесь еще не додумались, а вводить в моду привычные размеры среди глюков – нет уж, на костер мы не хотим! – мне было откровенно лениво, а потому пришлось рыться, ругаясь себе под нос под аккомпанемент тишины. В какой-то момент ее вдруг нарушили пришедшие с улицы, но их быстро утихомирили. Сервис!

Наконец, кое-что, что подходило мне хотя бы по росту, было найдено и даже приложено к ноге. Вроде бы в самый раз, если не учитывать талию, но здесь ремень нам товарищ!

– Уважаемый, а где бы примерить?

Самый недоедавший в детстве из мужчин махнул куда-то вглубь шатра, где за ширмами копошилась женщина лет тридцати с рассеченным глазом. Она с интересом взглянула на меня, хмыкнула при виде зеленой шевелюры и задернула шторки, лишая всех небывалого зрелища «кикимора переодевается».

– Местная? – поинтересовалась женщина осторожно, помогая снять сарафан.

– Угу, – ответила я, разглядывая выбранные брюки. Эх, не джинсы, конечно, но что поделать. Там подкосать, здесь ушить.

– В воительницы надумала? – продолжала расспрашивать женщина.

– Неа, – отрицательно покачала головой, снимая свои вездеходные калоши.

– А что тогда здесь делаешь? – не поняла собеседница.

– Одежду выбираю. Если бы еще размерчик был поменьше, – недовольно откликнулась я, вползая в брюки и пытаясь найти застежку.

– Это мужские, – начала было женщина.

– Ничего. Мужские – даже лучше. Не так облегают, а то меня тут за попрание морали сожгут, – поедлилась наблюдениями я. – А ремня нет?

Ремень нашелся быстро, стоило визави протянуть руку за ширму. У, догадливые, хвалю! Подпоясавшись и заправив брюки в калоши, я вышла покрасоваться. Зрители оценили, одобрительно распахнув зенки. Кто-то даже у виска покрутил. Хм, обычно у нас это не жест восхищения, но кто этих поймет?

Понять аборигенов мне не позволили, втянув за ширму вновь.

– Куда? – выдохнула женщина. – Это же неприлично!

– То есть? – Моему удивлению не было предела, и даже ее палец, указывающий на мои верхние девяност… восемьдесят шесть, скажем правду, мало помог мне.

– Рубашка!

И только тут до мен дошло, что прогулялась я к несуществующему зеркалу в нижней рубашке, что доходила мне до середины бедра, и было вполне себе целомудренной. У нас. А вот что местные подумали… Мне стало жарковато и желания выглядывать из-за ширмы поубавилось.

– А они скоро уйдут?

– Нет. Ты же сказала Саю, что в «Уголок» хочешь. А он не скряга, если приглянусь, то будет тебе «Уголок». А ты ему приглянулась.

– С чего вы взяли? – Женщина усмехнулась и, выглянув, объяснила: – Так там только наемники Сая и остались. Никому войти не дают, чтобы ты спокойно выбирала. Ты, детка, лучше побольше бери. Сай – он обеспеченный, коль понравилась, подарит с короб, и нам с Грегом доход. Раньше-то по дорогам ходили, а теперь, как в передрягу попали, так все, кончилось наше странствие вольными наемниками.

– Печально, – только и смогла выдавить я. – А он отходчивый, этот Сай? – зачем-то решила уточнить.

– Конечно, отходчивый. Ты не думай. Он сам не убивает, он в сторонку отходит. Так что тебя кровью точно не заляпает. Не переживай, он же настоящий мужчина, от всего закроет…

– … И ключ выбросит, – закончила мысль я.

– И в обиду не даст, – неодобрительно сказала женщина.

Угу, знаем мы таких… тикать надо, тикать, пока возможность есть. Или ее уже нет? Я выглянула из-за ширмы и чуть не подавилась, завидев, как одобрительно мне улыбается этот Сай. Да уж, попадалово. Неужели ему кикиморы нравятся?

– Госпожа…

– Гата, – подсказала женщина, усаживаясь на стульчик, который вообще-то для посетителей предназначался обычно.

– А ничего. Что я несколько не людской наружности? – решила проявить дипломатию по отношению к себе я. Все же обзывать себя страхолюдиной болотной не хотелось. Да и страхолюдности кроме вороньего гнезда на голове и не наблюдалось…

– Так даже лучше. Для наемника жена – чем страшнее, тем важна. Все же знают, коль мегера дома, так на подвиги рвется воин. Да и сам Саи не совсем чистой крови. Там, говорят, великаны отметились. Карликовые.

– Я плохая жена, – честно предупредила я зачем-то женщину. – Готовить не умею, стираю погано, шью крестиком и вышиваю бантиком. Да и вообще, тиной болотной все углы в доме замажу, пауков насобираю. А в сарай жабу посажу.

– И это плохая? – неподдельно удивилась Гата, а мне захотелось о стену головой удариться. Если ЭТО хорошая, то плохая какая?

– Все равно замуж не пойду, – предупредила я.

– И не надо, – заверила женщина и крикнула: – Сай, невеста готова, похищай! Уголок уже открыться должен был. Сейчас вас распишут, и за товарами приходи, как женатому, со скидкой отдадим!

И эта предательница распахнула занавески.

Я всегда думала, что умею быстро бегать. Всегда успевала уносить ноги прежде, чем мальчишки успевали подумать и рвануть за мной. Но нет, я ошибалась. Раньше я бегать не умела… Вот сейчас!

Протаранив насквозь шатер, выскочив на улицу, я за считанные секунды добралась до дома старосты и снесла дверь. У старосты были гости…

Не знаю, кем они были по национальности, но при виде меня резко сменили прописку на «Мир анимешности, няшности и большеглазости». Увы, мне было не до тонкой организации их душ. Самое ценное и интуитивно подкованное место направляло мои ноги наверх, на чердак, к свободной пыли и мерзким насекомым… Упс, лучше без последних. Я пока только комаров любить научилась, об остальном речи не шло.

Не зря Сай был командиром. Нюха и скорости ему было не занимать. В дом он ворвался через минуту после меня, распознав место моего укрытия.