Текст книги "Любишь кататься - умей и кувыркаться (СИ)"

Автор книги: Наталья Мазуркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Эти два субъекта стояли и пялились в самый центр болота, даже не замечая, как недовольное вмешательством, оно втягивает их в свои недра, желая наказать смутьянов. И все бы у него получилось, если бы, увы, не мое пришествие. Не заметить Жабку смог бы разве что глухо и слепой, да еще и начисто лишенный разума, раз уж полез на болото! Слепыми и глухими маги не были, а потому, услыхав недовольный Жабкин квак, спохватились и начали выбираться на устойчивую землю.

– Как идут поиски? – невзначай поинтересовалась я, слезая с Жабки. Проникнувшись важностью момента, она даже плюхнулась на брюшко, чтобы мне было сподручнее слазить.

Судя по суровым лицам, поиски продвигались не так успешно, как хотелось бы Георгу. Альтару же, казалось, было все равно. Он думал о чем-то своем, что было подозрительно, учитывая его якобы заинтересованность в поисках. А еще он странно смотрел на меня. И кормил пирогом каждый вечер. Заговор?

– Продвигаются! – недовольно бросил Георг, снял ботинки и начал выливать из них вонючую жижу. Бр…

– Продуктивно? – намекая на болотный продукт в его обуви, спросила я.

– Очень, – самодовольно похвалился Георг. – Мы уже обследовали две трети болот. Артефакта нигде не выявлено, что сужает наш круг поисков.

– А если не успеете? – резонно поинтересовалась.

– Значит, вернусь на каникулах, – судя по гримасе, на миг исказившей лицо Георга, возвращаться сюда он больше не хотел ни за какие коврижки, но кто поспорит с начальством – огребет еще больше.

– Наверное, – протянула я, больше внимания уделяя Альтару. Маг не стал жертвой болотный тины. Его сапоги хоть и потеряли несколько товарный вид, оказались слишком высоки, чтобы болото смогло разыграться и пометить путешественника своим фирменным, непередаваемым ароматом тухлой воды. – А ваши поиски как продвигаются?

Альтар дернулся, после успокоился и с прищуром воззрился на меня. Я бы наверное испугалась, но кикиморы ничего не боятся, а такие как Данька, совсем свихнувшиеся то есть, и вовсе тяжелая артиллерия. Маг тем временем на чем-то сосредоточился, пробормотал себе под нос какую-то малопонятную тарабарщину и цепко взглянул на меня. Я взглянула на него, стараясь сделать большие, как в аниме, глаза, показывая всю-всю степень изумления. Такого явного непочтения к своем особе темноволосый не ожидал: подавился и… махнул на меня рукой. Ах, так, ну вот опять! Забил он на меня! А как же пламенные речи, горящие взгляды, патетика и пафос на благо родного болота? Вот никакого понятия нет о том. Как на массы влиять. Хотя пирог он делает вкусный. Мдя.

– Нет, это не можешь быть ты, – себе под нос проговорил маг и помрачнел, едва понял, что ушки кикиморы всегда на макушке и готовы слушать про себя все до мельчайших подробностей. А уж в таком интересном контексте…

– Почему не могу? – возмутилась я, порывисто дыша для большего эффекта. Пусть знает, как сильно я негодую! Хотя если он про портреты с надписью «Их разыскивает городская стража», то неееет, конечно не я, как он мог подумать!

– Слишком привычная к окружающей среде, – недовольно ответил Альтар.

– Это минус? – начала допытываться я, размышляя, а не меня ли он искал. И в связи с этим откровением возникал другой вопрос: а зачем ему я? Тот фрик сдал? Но тогда… нет, этого быть не может. Страна Глюкландия реально существует и меня в нее каким-то ветром занесло? Да уж, то еще ощущеньице. А все так хорошо начиналось!

Память радостно подбросила картинку сидения в кустах с комарами. Бр, нет, начиналось все не так уж и радостно. Вот продолжалось – вполне себе достойно. Но это его не оправдывает! Фрик обречен на мучительную смерть, а Альтар… на вечное кулинарное рабство!

– Это факт, – поморщился темноволосый, согнал с рукава рубашки комара, который пытался оказать мне услугу и испить кровушки этого злого человека. Хороший комарик, точнее комариха, это же только самки сего достойного племени пьют кровь.

– И что нам с ним делать? – признаю, ум так и просвечивался в каждом предложении. Просвечивался и исчезал в далеких непроходимых далях, переезжая на ПМЖ к кому-то более достойному.

– Жить, – хмыкнул мужчина. – Георг, думаю, на сегодня хватит.

– Но ведь… – возвращаться на упомянутых каникулах жертве деканата не хотелось.

– Завтра мы покинем дом этой милой барышни, – напомнил и мне, и молодому человеку Альтар. И как я обойдусь без готовых ужинов-обедов?

Память услужливо подсказала, что я и сама должна выдвигаться покорять столицу. Правда, чем будем покорять, она благоразумно не уточнила, оставляя простор для воображения. А оно, как можно догадаться, пошло в хозяйку и болело, болело, болело, ни на секунду не возвращаясь к своему здоровому состоянию.

Быстро собрав свои экспедиционные пожитки в количестве одного лукошка с бутербродами и куртки, перекинутой через ветку, веселая компания отправилась в нашу экологически чистую избу с уникальной технологией криогенной заморозки, коя начала проявлять себя по ночам. Мне-то ничего, я себе второе одеяло раздобыла, а вот маги… Они промолчали. Как и всегда.

Проникшись важностью момента, Жабка грациозно перебирала лапами, отчего любая лошадь подавилась бы от зависти, углядев, как следует исполнять аллюр.

Мы прогарцевали мимо пеших мужчин, едва не отхватив Альтару голову: Жабке приглянулся особенно толстый комар. Никак кровушки мажьей насосался вдоволь! Эх, и грустно же мне было осознавать, что изба опустеет к вечеру, и никто не сготовит бедной маленькой мне прощальный ужин в семь блюд.

С другой стороны – что мешает мне увязаться вслед за магами? Так и надежнее, и быстрее, и питание правильное. Не думаю, что найдется еще один оригинал, который так магов надует и осмелиться тухлятину подать. Почему еще один? А мы тут изучали китайскую кухню по памяти и в полевых условиях. Увы, ничего кроме того, что нужны тухлые бобы я не вспомнила, а потому для закрепления эффекта пришлось еще и мясо немного обработать. Но, как и все хорошее в мире, мой кулинарный шедевр был обречен. Его съела Жабка, а на нее обижаться – да разве можно обижаться, глядя в эти честные глазки, когда ее липкий язык скользит по твоему лицу… Каюсь, я убежала быстрее, чем успела отобрать свое блюдо. Ужин в тот день опять готовил Альтар.

Решив, что хорошего должно быть в меру, я разрешила Жабке ускориться и лишить обоих магов нашего очаровательного общества. В конце концов девушке нужно собраться. И хоть с ярмаркой у нас не срослось, но деньги-то имелись и неплохие. В столице закупимся!

К возвращению двух равномерно грязных, как будто мимо них машина проехала и обдала слякотью, магов, мои сборы были почти окончены и сундук стащен вниз, к порогу, чтобы нагрузить своим имуществом кого-нибудь из добрых волшебников.

Увы, их перекошенные лица намекали, что сейчас оба мага предстанут в своей иной ипостаси. Злые черные колдуны, скрючившись и топоча, пересекли порог. Их старые морщинистые лица вселяли ужас в сердца обывателей. Никто не желал вставать у них на пути. Никто, кроме героя. И звали этого героя – сундук. Да, хотелось бы мне так сказать, но…

Все было совсем не так.

Альтар пусть и был немного недоволен, но самообладания не терял и легко обошел сундук, стоявший поперек входа. Выглянув на лестничную площадку. Я поняла, что он отправился мыться. Георг же… вот он был где-то далеко. Такого грохота я еще никогда не слышала! Если он задел мой сундук!..

Сундук, и правда, был героем и выстоял в этой нелегкой схватке. Ни одного пятнышка, ни одной вмятинки не появилось на его лакированных боках, и только человек, этот варвар, с лицом искаженным яростью и болью, глядел на нашего героя. Не знаю, чего он хотел добиться, но выдержки у сундука было не занимать. Он не велся ни на словесные, ни на физические угрозы, стойко снося гнев смертного.

– Георг, вы уже вернулись? – Словно миротворческая армия, в битву вмешалась третья сторона в лице меня. – И чем тебе так моя мебель не угодила? Ты ее еще и пинал?! – от возмущения я едва не задохнулась. – Как ты мог, это же все, что осталось от наследства моего четвероюродного дядюшки по отцовской линии со стороны его второй жены!

– Чьего наследства? – не понял юный маг. Признаться, я и сама плохо представляла такое дальнее родство, но звучало пафосно, а значит – верно.

– Моего четвероюродного дядюшки по отцовской линии со стороны его второй жены, – выпалила, как скороговорку я, радуясь, что еще не успела забыть чего я там напридумывала. Георг уныло вздохнул.

– Прости, – вот и все, что он выдал, и поплелся к себе. Решил переодеться? Ну и пусть, сам за собой полы мыть будет, если следы останутся!

За окошком снова закапал дождик и, вторя ему, заквакала, как заправская лягушка, моя милая Жабка. Ну хоть кому-то природная серость доставляла удовольствие. Мне же скорее наводила уныние. Отчаянно хотелось спать под мерный аккомпанемент дождя моим скорбным мыслям. Совсем не по-кикиморски тоскливо я молча взирала на дождь с облюбованного чердака.

Завтра маги уедут, и я поеду вслед за ними. Казалось бы, что тут такого тоскливого, но почему-то мне казалось, что все то будущее, которое вот уже стоит на пороге, никак не может быть моим. И мне казалось, что я занимаю чье-то место, и, наверняка, кто-то сейчас занимает мое. Последняя мысль резанула по самому ценному и вдохновительному, что у меня было, – по гордости. Такого неуважения к себе она, гордость, перенести не могла, и отправила импульс всем системам, прогоняя скуку. Это как получается? Пока мы тут предаемся самокопанию и упадническим мыслям, какая-то жаба штурмует наше родное болото? Не позволю! Ее болото захвачу, себе все устрою, а она... да не отдам я никому своего. Горло перегрузу, одна останусь, но болото в обиду не дадим. Когда громко скрипя половицами, в кухню ввалилась собранная я, маги изволили разговаривать. Недолго. Увидев похорошевшую в лучших традициях американских индейцев по случаю переговоров меня, мужчины замолкли на полуслове, сраженные моей неземной красотой. Вероятно, если бы проводился конкурс красоты среди инопланетян, первое место отдали бы мне. За старание!

– Не помешаю? – судя по сузившимся в ожидании предстоящего разговора глазам Альтара, ничего хорошего он не ожидал.

– Нет, леди, мы как раз закончили, – намекнул своему недалекому собеседнику на необходимость молчать старший маг.

– Простите, – все же порой нужно изображать вежливую девочку. Ключевое слово изображать, но, где наша не пропадала, Данька – лучшая школьная лицедейка! Или все просто боялись сказать иначе...

– Ничего. Чего вы хотели?

Рассказывать мужчине все, чего бы я хотела, я не стала. Неокрепшая мужская психика вряд ли бы вынесла весь пласт желаний обычной среднестатистической студентки-первокурсницы, переживающей ломку по гаджетам. Ах, кто бы мне планшет с интернетом сейчас дал... Все пятьсот золотых бы заплатила! Как все же хорошо, что инета здесь нет – конец бы моим финансам настал...

– Вы же в КАКу поедете? – очи в пол, как у приличной.

– Нет, – усмехнулся маг, заметив, с каким удивлением я на него вытаращилась. Да уж, лицедейкой нас явно за кулаки прозвали. Позорище!

– Как нет?!

– До академии не менее недели пути, поэтому мы с Георгом отправимся в ближайший город и просто воспользуемся порталом. Так сумеем сэкономить шесть дней.

– А я...

– И вы тоже можете составить нам компанию, если, конечно, желаете.

– Желаю, – сбитая с толку проговорила я. Это что получается: мне даже уговаривать не пришлось? Обломали так обломали, кому расскажешь – смеяться будут.

– Хорошо. Завтра с утра выступаем. И еще, за то, что мы вас сопровождаем, нам полагается награда. Вы так не считаете?

– Сколько? – обреченно спросила я. Да уж, мстя это. Но все пятьсот своих монет назад не получит.

– Сто пятьдесят монет, – да уж, аппетиты у него были крокодильи. Но ничего не поделаешь. Монополия – она такая. Или плати, или... а второго варианта-то и нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Но за портал платите вы. И завтрак тоже готовите.

– Идет.

И почему, уходя под смешки Георга наверх, мне казалось, что я переплатила? Нет, Альтар действительно хотел нажить в моем лице врага. И зачем ему тяжелая юность? Я же не подарок. Вот освоюсь в школе и устрою ему самую страшную месть – открою фан-клуб. Чем он так страшен? А все очень просто. Как можно обижаться на искренне влюбленных в тебя людей? Они все ради тебя делают. Все-все. И в кустах сидят и сопят от усердия, и с биноклем за твоими окнами наблюдают, и бегают на перегонки к тебе, с высунутыми от усердия языками, сбивая с ног ожидаемую тобой девушку, и будят в пять утра свежесочиненными признаниями в любви, и... и еще много таких «И», от которых нормальный человек повесится, а айдол будет вымученно улыбаться. Ну так сотворим себе кумира, и пусть кумир сам повеситься от привалившего ему счастья цианидного!

Завтракали в лучших традициях восточного базара. Такого шума за столом у нас еще не было за всю неделю вынужденного сосуществования. Георг то и дело ронял вилку, заставляя меня с ужасом представлять, скольких гостей сегодня принесет нелегкая в нашу кикиморину избушку. Впрочем, Жабка травоядностью не отличалась, а значит, сэкономим на корме. Все равно ее полагалось отпустить, чтобы ездовая нашла свою старшую хозяйку после того, как довезет меня с пожитками до села. Шокировать горожан видом ездовой жабы мне успела запретить Ванична, которая лучше всех остальных распознала шкодливую сущность своей подопечной.

– Хочу еще! – попросила я, протягивая миску Альтару. Не то чтобы я всегда так много ела, но памятуя про голодные студенческие будни, желудок резко решил запастись. Как всегда самые ценные мысли приходят с опозданием.

Каша кончилась совершенно внезапно, после того, как мне трижды выдали добавки и, заметив конкуренцию Георг, тоже присосался к кастрюле как клещ, не желая уступать без боя ни ложки. Альтар только головой покачал, наблюдая за нашими детсадовскими разборками. Ну и ладно, не нравится – пусть не смотрит.

Когда наконец мы разделили по-братски, то есть по старшинству – мне все, ему, что успел отхватить, – кашу, Альтар скомандовал собираться в дорогу. Хорошо ему, у него всего одна сумка, и та с какими-то книгами. Где он одежду хранил – я до сих не нашла, но ладно, зависть – недостойное чувство. Но очень мотивирующая.

После долгих размышлений сундук был оставлен дома. Вместо него на чердаке из кучи завалявшихся штук был выужена холщовая заплечная сумка, которую с криком ‘Рюкзак!’ я утащила к себе. Жизнь в тот вечер была налажена.

Собрав свои немногочисленные пожитки – слава накупленным вещам на ярмарке, я рассовала деньги по карманам, отсчитала мзду магу и, расплатившись сразу, чтобы уже ни о чем не думать, ушла к Жабке. Бедное существо трагически воспринимало мою отлучку и, чтобы она хоть немного успокоилась, мне пришлось вынести три процедуры умывания-благословения, заверяя, что я скоро вернусь. А Жабка все ныла, ныла, бодаясь своей пупырчатой головой и норовя меня уронить. Маги вышли еще не скоро, полностью опровергая миф, что дольше всего собираются девушки. Девушки, да будет им известно, собираются быстрее всех, но, наблюдая, как тормозят остальные, начинают скучать и идут наводить красоту. А это процесс долгий и обстоятельный. И, конечно, по закону подлости, именно в момент, когда один глаз накрашен, а второй являет собой ужас офтальмолога в купе с кошмаром косметолога, все заканчивают свои дела и с недовольством пялятся на бедную девушку, которой просто надоело бесцельно проводить время.

– Отправляемся? – простонала я, защищая лицо руками, чтобы чей-то липкий язык (не будет показывать пальцем) не попал случайно в глаз. Нет, я, конечно, верю в местную медицину, но вера вещь крайне изменчивая и редко окупаемая, а значит лучше не создавать необходимость знакомства.

– Да, – кивнул Альтар и первым ступил на тропу.

Итак, мой путь начинался. Держись, КАКа, кикимора уже в пути!

Глава 4. Экзаменосдавательная

Невозможно? Нерешаемо? Недоказуемо?

Экзамен расставит все по местам.

Быстро! Качественно! Надежно!

Прояснение мозга за двадцать минут!

P.S. С гарантией! Проверенно студентами!

Хорошо живет на свете Винни-Пух, потому что не поет он свои песни вслух. Ибо только б попытался, пыли знатно б наглотался, потому и не поет в дороге Винни-Пух.

Примерно такие мысли одолевали, обнявшую коня за шею и страдавшую от внезапно открывшей морской болезни, меня. А все началось в селе, когда была отослана Жабка и мне пришлось пересесть на почтового коня. Ничем иным, кроме наглой морды и отвратного характера данный конь не отличался от тысяч своих подкованных собратьев. Даже зубы (каюсь, заглянула) имел по-лошадиному большие и не чищенные пастой с ментолом. О том, что в природе существует дезодорант, он также имел весьма отдаленное представление, а потому мне стало дурно от одного только запаха.

Но если запах еще можно было пережить – затычки в нос входили в комплект проката коня. То вот сесть на это хвостатое чудо после Жабки было кощунством. Конь же без пупырышков, держаться не за что. За седло? А если сползет? Эти невеселые мысли не давали мне покоя, заставляя с опаской косится на животное, которое, прочувствовав, что его бояться, игриво встало на дыбы, демонстрируя свирепость и жажду подвигов.

– Я на это не сяду! – гордо воскликнула я. Работники почты присели и поползли в укрытие, как будто с неба ожидалась массированная атака.

– Данька, ну разве этот милый конь ЭТО!

Георг почувствовал себя мужчиной. Ну как всегда! Нет, чтобы дракона любимой принести с цветами к ужину? А тут коня не испугался! Подвиг!

Я обиженно отвернулась.

– Ну, Данька, ну смотри. Он же милый. Ты ему нрааавишься, – продолжал увещевать Георг. – Смотри, какие глаза добрые!

Я неосмотрительно взглянула-таки в глаза животинки. Ой, лучше бы я этого не делала. Смерть во цвете лет под колесами… тьфу ты, копытами средневекового транспортного средства никогда не прельщала меня.

– Ну, Дааанька!..

И когда на двадцать пятом уговоре, я даже тихонечко, бочком, дошла до этого самца, Альтар, успевший оседлать своего коня и утрясти все вопросы по прокату скомандовал:

– В путь!

И они поехали! Без меня!

Мерно цокали копытами наши кони, вздымая клубы противной дорожной пыли. Чует мое сердце, что к тому моменту, как мы окажемся в городе, моя шевелюра перестанет выделяться бодрой зеленцой, сравнявшись по цвету с половой тряпкой придорожного трактира.

Но даже такое попрание гигиены меня заботило в меньшей степени: в горле опять поднялся ком, и меня самым унизительным образом вырвало прямо на тракте. И вы думаете эти два аристократа остановились? Как бы не так. Они еще и ржали, как кони. Или это даже кони ржали с меня? Ууууууу, пива с бузиной налью. Пурген уже не в моде, нужно действовать проверенными общепитом способами. А что? Там продают пиво с бузиной! Сама видела! Вот, угощу магов (Как же они мне дороги!) самым лучшим пивком, с яблочным вкусом. Пусть наслаждаются! А уж как наслаждаться буду я…

Пожалуй, лишь эти мысли помогли мне дотерпеть до города. Бренча доспехами, к нам бодро припустила стража. Один из них, матерого вида рецидивист, на глаз оценил никчемность моей прически, опухшее личико и рвотные позывы и решил, что никакой контрабанды у меня при себе не имеется, а значит можно даже не приближаться. И документы не проверил! И хорошо, ибо документов у меня еще не было. Ванична обещала сделать, но пока не успела.

Почтовое отделение, где меня избавили от компании копытного монстра, располагалось прямо за отделением местной таможни. Ушлые почтовики решили не упускать прибыли. По договору проката, сдать свой транспорт мы должны были в первом же виденном почтовом отделении, но за доплату (нашли дураков платить полстоимости аренды!) мы могли продлить договор на условиях пользования, составленных до городского массива.

Мы не отличались ни обилием денег, ни отсутствием мозга, ни тем более жаждой любоваться и осязать доблестных четвероногих, а потому сдали транспорт в предназначенные для этого конюшни.

Теперь, оказавшись на твердой земле, вдохнув привычный грязный воздух, я чувствовала себя как никогда счастливой. Ничто не качалось, не плыло и не заставляло страстно желать уединения с природой. Мир снова был прекрасен и удивителен.

– Данька, ты там чего? – Георг был как всегда тактичен и предупредителен. – Пошли уже! Хватит со скамейкой обниматься. Не убежит она, ее цепью приковали, чтоб воры не унесли.

Я недовольно подняла голову на этого обламывателя-любителя и нехотя встала. Скамеечка, как мне будет тебя не хватать! Деревянная, тепленькая, такая удобная, такая манящая… я бы на тебе даже поспать не отказалась после такой дороги. И заснула бы, ведь ты такая хорошая…

Признаться в любви скамейке мне не позволил Альтар, который с видом мученика, которого отказались сжигать, зато спровадили проповедовать темным и убогим, потянул меня за собой. Георг хмыкнул и хотел было повеселиться, но нести мой рюкзак маг не сподобился, у меня же обе ручки были заняты, так что именно наш веселый временно стал главным носильщиком.

О том, что увязалась с магами, я перестала жалеть, едва Альтар вывел нас к невысокому, но вполне приличному на мой притязательный вкус, трехэтажному зданию, где, судя по всему, мы должны были ночевать. И то хорошо, после такого насыщенного дня хотелось лишь упасть на кроватку и отбыть в объятья Морфея. Впрочем, можно и без объятий, я не обижусь. Главное – кроватка и сон.

Расплачивался маг, я же всячески изображала модель, то есть вешалку для собственной одежды, существо глупое и крайне неодушевленное, не требующее личного знакомства. Альтар почему-то ничего против не имел, с облегчением (!!!), наблюдая за выбранной мной моделью поведения. У, месть будет страшна. Наверное. Когда проснусь. Тем не менее, отсутствие интереса к моей персоне было весьма кстати. Ибо у нас даже у детей паспорта переснимали при регистрации в гостиницу. А здесь… здесь прокатило и так. Вот что значит вовремя заплаченные сто пятьдесят монет!

Звякнул колокольчик, послушалось недовольное сопение, намекающее, что лучше бы мне забрать свои пожитки, ибо до полного их исчезновения оставалось всего ничего. Георг недовольно ткнул мне прямо в руки рюкзак и протянул администратору свои документы. А я… я продолжаю притворяться ветошью, то есть моделью.

Закончив с формальностями, Альтар взял ключ. И Георг взял ключ. А мне ключ не дали! Но мы же не сдаемся! Мы так, слегка отступаем под тяготами судьбы, чтобы вернуться и всем накостылять. Вот и сейчас, нисколько не смущаясь, всего лишь покраснев от кончиков пальцев до макушки, я бодренько припустила за Альтаром, намереваясь выселить его из его же номера в пользу бедной и несчастной ветоши.

Облом. Выселять не пришлось. И даже ругаться за двуспальную кровать. Номер мне отдали сразу же, как будто и не собирались здесь жить. И ведь не собирались! Он даже вещи свои не оставил, быстро умотав куда-то и предупредив, что завтрак в восемь и, коли опоздаю, они меня ждать не будут. Ага, щаааз, ждать не будут. Я же как репей, пока не найду, к кому еще прицепиться – не отстану. Тем более в незнакомом городе! Тем более одна! Тем более кикимора! Позор, позор мне будет, не испортить лучшие дни их путешествия. А позорить новообретенный род – это как-то не комильфо.

Впрочем, все недовольство и раздражение испарилось, стоило мне заглянуть за закрытую дверцу и обнаружить там самую настоящую ванную. Белую, красивую, с краником и теплой водой. И мне было совершенно все равно, должно это чудо быть в поросшем деревней мире или нет. Я просто наслаждалась водичкой, смывая с себя все прелести долгой конной дороги. О том, что бывают путешествия и подлине, я старалась не думать, чтобы не травмировать свою детскую психику. Она мне ее пригодиться!

Наплескавшись вдоволь и закутавшись в полотенце до самых пяток, я возлюбила весь мир. Счастье есть на белом свете! Желудок противно заурчал, напоминая, как быстротечны минуты покоя.

Расколупав свой рюкзак и, радостно запрыгав при виде чистого бельишка и сарафана, отчего полотенце не очень прилично задралось (но я же одна в комнате живу, так что нечего стыдить!), я переоделась и отправилась в самый важный и жизненно необходимый квест. Путь мой лежал мимо церберов и великанов, страшных хранителей врат и добродушно-пузатого повара, который, взглянув на мою печальную мордочку, сам подвинул миску с супом поближе. Хм, видимо питание было включено в стоимость проживания. Иначе я подобную щедрость объяснить не в силах.

Нет, десерт был явно лишний, думалось мне, когда я поднималась по лестнице. С каждым шагом расстояние между ступеньками все увеличивалось, и я собиралась с мыслями всякий раз, планируя поднять ногу. И не пила же вроде… Мозг радостно подсунул воспоминание с условным названием «Данька и кисель». То-то повар так косился, когда я вторую чашку пила. Но ведь не было! Не было там алкоголя! Самым дорогим – зеленной шевелюрой клянусь!

Споткнулась я случайно, но, как говориться, все к лучшему. Эту истину я вкусила, осознала и прониклась, едва сделала свой первый условно четвероногий шаг. Лестница больше не покачивалась и даже ступеньки не вырастали, вот только как-то укоризненно на меня смотрели носки дорогих сапог на лестничной площадке. А после их обладатель совсем уж бесцеремонно поднял тельце кикиморы, мое то бишь, и как нашкодившего котенка, за шкирку, понес в номер. А я что? Я ничего. Доставка – это даже хорошо. Не придется ползти дальше.

Кажется, я заснула прежде, чем меня перенесли через порог номера.

Никогда не думала, что спать в обнимку с подушкой – такое несравнимое удовольствие. Она теплая, она мягкая, она заботливо стягивает с тебя одеяла… Что стягивает?

Я села на кровати, распахнув глаза во все пять копеек. Оживших подушек с функцией похищения одеял я еще не наблюдала. Но до чего странная я, до того и чокнутый мир. Эн нет. Мир как раз был обычный, просто подушка была очень… эм, как это сказать, нетипичной подушкой. Очень нетипичной подушкой. Вот сейчас проснется эта подушка и каааак объяснит мне, где я была не права этой ночью.

Сглотнула автоматически. Даже мой почти незнакомый с реалиями этого мира мозг, догадывался, что портить отдых магу – дело травмоопасное и с рук не сходящее. Что же делать, что же делать, что же мне теперь делать…

Мысль пришла внезапно, и как всякая пришедшая в подобной обстановке мысль ничем умным она не отличалась. Но поскольку другие и вовсе не пришли отметиться, то…

– Аааааааааааааааааааааааааа!!!

Вот никогда не думала, что могу так громко. Видимо, у кикимор это был особый скилл, заставлять всех терять ориентацию (в пространстве!) от их чудесного голоска.

Альтар подскочил с кровати. Альтар проснулся. Я быстро натянула одеяло на себя, прячась от злого-злого мага, который обидел маленькую и бедную меня. Память услужливо подсказала, кто кого обижал, но отступать было поздно. Ничего не помню! И вообще! Он мужчина – мог бы и отбиться! Наверное…

– Дана? – Альтар потер сонные глаза и что-то прошептал. Судя по его взбодрившейся физиономии, произнесение абракадабры имело положительные эффекты.

– Данька, – хмуро поправила я. Еще чего взял, родное имя от глюка слышать!

– А вчера ты настаивала именно на нем, – тонко усмехнулся маг и поднялся с кровати. В штанах. Я едва сдержалась, чтобы облегченно не выдохнуть. Сдержалась! Почему он усмехнулся?! Заговор! Как есть заговор!

– Ничего не помню! – уперлась несуществующим рогом я, для полноты картины «оскорбленная невинность после гулянки» еще и отвернулась.

– Неужели? – Альтар уже откровенно забавлялся. – И даже про «я вся твоя, возьми меня?»

– Не было такого! – с уверенностью заявила я. Всего лишь подушкой в него запустила и упала. Я, а не подушка. И не на пол, а на мага.

– Но ты же ничего не помнишь?! – заметил мужчина, засовывая руки в карманы. – Или помнишь?

– Не помню! – Отступать не было куда, и пришлось терпеть.

– В таком случае, моя версия – единственно верная.

– И все равно не было такого! – возмутилась я.

– Докажи, – рассмеялся он и ушел в ванную. В мою ванную!

– Больно надо, – обиженно протянула я и полезла искать рюкзак. Я, конечно, понимаю, что ходить по пляжу можно в бикини, но по комнате в присутствии посторонних, даже майка до середины бедра казалась какой-то коротковатой.

Разыскав на кресле сарафан, который по ощущениям жевало целое стадо, я быстро натянуло одежку и, как воспитанная девочка, принялась ждать, когда уже маг покинет места не столь отдаленные, ибо мне хотелось в туалет. Естественная потребность, толкающая порой на самые небывалые подвиги. Пожалуй, если бы на марафонских бегах туалет был лишь в конце забега, а пить давали что-нибудь газированное… рекорд бы ставился ежегодно.

Наконец, заветный уголок освободился, и, игнорируя насмешливые взгляды Альтара, я пронеслась туда, куда ходят все.

– Встретимся за завтраком, – крикнули мне из-за двери и кто-то вышел. Впрочем, мне было абсолютно параллельно на всяких там, ибо меня ждала ванна. В предвкушении теплой водички я открыла кран, аккуратно проверила воду и…

– Уй, холодная-то какая! И как он ей мылся! – в сердцах выпалила я. То-то Альтар такой бодрый выходил. Теперь и я… бодрая. И злая, как сто тысяч обиженных Жабок. Нет, сто тысяч обиженных кикимор. Хм, нелогично. Я же всего одна. И я кикимора. Логика, почему ты так любишь обламывать все сравнения?!

Из комнаты выходила мелкими шажками. Каким бы слоем самолюбия не было защищено мое эго, одно дело делать вид, что ты велик и ужасен, а другое принимать это. А хорошей быть хотелось. И даже стыдно было. Подумать только, ползала по лестнице на коленках! Мама узнает – вот стыдоба будет.

Я погрустнела. Какая бы чудесная не была Глюкландия, родной домик – лучшая норка и ее всегда будет не хватать.

– Данька, ты чего такая злая? – Георг подошел сзади и кивнул вниз. – Неужели с Альтаром поругалась?

– Угу, – не вдаваясь в подробности, промычала я.

– Да ничего, нам только до портала дойти, а там уже столица, – попытался подбодрить меня юноша. А я почему-то загрустила. Вот как я обойдусь без завтрака? А я так привыкла к тому, что готовит серьезный маг. У самой – ни за что не получится. Взять парочку уроков что ли, пока есть возможность? Мозг услужливо подсказал, что возможности-то такой уже и нет. И я снова загрустила.

Без мамы, папы, брата, Ваничны и Жабки, да даже без завтрака! Вот что я делать буду?! Ехидная подсказка «учиться» была проигнорирована. Подсказка?

Я обернулась на источник звука и зло прищурилась. Нет, это уже совсем невозможно! Стоит и смеется, а между прочим о расставании грущу. Я о расставании! С его завтраком! Негодяй…