Текст книги "Йога, тыква, два хвоста (СИ)"

Автор книги: Наталья Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26
Тыквенные секреты

Тишина дома после ночного побега была обманчивой. Она не приносила покоя, а лишь подчёркивала гулкое эхо мыслей в моей голове. На столе передо мной лежали два краеугольных камня моего нынешнего существования в Тейре: сумка с дневниками Арианны и неприметный конверт с вызовом от её сына, который гласил: «Приходите одна».

Эти слова жгли меня. Я понимала их истинный смысл: без Трюфеля, без Корнелии, без видимых козырей. Наедине с магом, чья боль и ярость, направленные на отца, могли в любой момент обратиться против меня. Глупо идти неподготовленной. Надо подумать, что я могу противопоставить магии Дэйра? Свою йогу? Убедительные доводы?

Мой взгляд упал на полку у камина. Туда, где на резной подставке покоилась моя тыква. При тусклом свете масляной лампы её бороздки и выпуклости казались древними письменами, а упругий зелёный хвостик – рукоятью неведомого инструмента. Не просто символ дома Рьорны Хэллоки. Крайне необычный и симпатичный живой гримуар.

– Пора перестать относиться к тебе как к талисману, – тихо сказала я, подходя и беря её в руки. Тыква была тёплой, почти живой на ощупь. – Ты библиотека знаний. Мне очень нужна твоя помощь. Не просто поддержка, а конкретные ответы.

Я уселась в кресло, устроив тыкву на коленях, и закрыла глаза, как когда-то учила меня Корнелия – не силой, а намерением. Мысленно я представила не расплывчатую «помощь», а чёткие запросы. Будто вводила ключевые слова в поисковую систему другого мира.

Защита разума от внушения и допроса.

Скрытие правды безо лжи.

Артефакт для пассивной охраны, не требующий активного контроля.

Распознавание ядов и магических меток.

Внутри тыквы что-то зашевелилось. Не физически, а на уровне восприятия. Будто переворачивались невидимые страницы, скрипели перья, пульсировала живая растительная мудрость. Затем в моё сознание хлынул поток образов, символов, ярких и понятных картинок.

Это было ошеломляюще. Не готовые заклинания, а… база данных. Алхимические формулы, схемы плетения амулетов, мантры для концентрации, рецепты мазей, усиливающих природную сопротивляемость магии и колдовству, ядам и физическому нападению. Всё это было помечено странными символами – видимо, рейтингом сложности или эффективности. Всё это требовало осмысления, выбора и, главное, ресурсов и времени, которого у меня не было.

– Слишком много, – прошептала я, чувствуя начинающуюся головную боль от перегрузки. – Мне нужно что-то простое. Что можно сделать здесь и сейчас из того, что есть в доме.

Поток информации дрогнул и, будто прислушиваясь, начал фильтроваться. Второстепенные схемы отступили. На первый план вышли три простых, элегантных решения.

Первое: «Немая правда». Не заклинание, а психосоматический приём, основанный на контроле дыхания и микроскопических мышечных зажимов. Он не позволял сказать прямую ложь, но давал возможность, отвечая, смещать акцент или уходить в технические детали, не вызывая срабатывания магических детекторов лжи. Похоже на продвинутую йогическую технику. Этому можно было научиться за час медитации.

Второе: «Серёжки-невидимки». Простейший артефакт. Нужно было взять две мелкие бусины из горного хрусталя (у меня такие были в шкатулке для создания аромакулонов), зарядить их намерением «отвод внимания» и носить в ушах. Они не делали владельца невидимым, но заставляли взгляд незнакомца слегка скользить мимо, не цепляясь за детали лица. Идеальная пассивная защита для встречи с тем, кто слишком много хочет разглядеть.

Третье: «Чай бдительности». Травяной сбор на основе мяты, розмарина и щепотки корня дремотника (обработанного особым способом, чтобы нейтрализовать снотворный эффект и оставить лишь свойство обострять восприятие). Рецепт приготовления был подробно расписан. Он не давал сверхспособностей, но прогонял усталость и затуманенность мысли, вызванную стрессом и недосыпом.

Это было посильно и гениально в своей простоте.

– Трюфель! – позвала я, уже вставая и направляясь к полкам с ингредиентами.

Кот появился из тени, облизывая лапу. Он выглядел довольным после ночной победы.

– Снова в бой? Или решила отравить магистра до встречи, чтобы было проще?

– Мне нужна твоя помощь. Довольно пустой болтовни. У нас нет на неё времени, – отрезала я, уже насыпая в ступку сушёную мяту. – Ищи в моей шкатулке две маленькие прозрачные бусины, идеально круглые. Ещё принеси серебряную проволоку. Обязательно самую тонкую.

Пока Трюфель с неохотой, но послушно рыскал в моих запасах, я погрузилась в работу. Приготовление «чая бдительности» было сродни священнодействию. Важно было не просто смешать травы, а сделать это в определённой последовательности. Каждое действие сопроводить чётким мысленным образом: ясность, бдительность, контроль. Я растирала корень дремотника с кристаллами соли, чтобы «усыпить» его ненужные для моей цели свойства, как учила тыква. Запах стал резким, острым, бодрящим.

Затем взялась за серёжки. С бусинами из горного хрусталя было проще. Нужно было просто держать их в сомкнутых ладонях, дышать ровно и представлять, как моё собственное желание остаться «незаметной в толпе деталей» наполняет кристаллы. Через несколько минут прозрачные каменные шарики стали на ощупь чуть теплее. Я ловко, с помощью магии и пинцета, обернула их серебряной проволокой, создав простые, но изящные украшения.

На обучение «Немой правде» ушло больше всего времени. Я села в позу лотоса прямо на ковре перед камином, отключила все посторонние мысли и начала отрабатывать дыхательный паттерн. Сначала глубокий вдох, задержка, медленный выдох с одновременным едва уловимым напряжением мышц гортани и диафрагмы. В первый час у меня ничего не получалось. Потом пришло понимание – это не обман, а управление подачей правды. На выдохе с этим микрозажимом я могла сказать: «Я была в аптекарском флигеле». И это была правда. Но я не могла бы сказать: «Я не брала дневники Арианны», потому что это была бы ложь. Метод создавал внутренний барьер только против прямой лжи, оставляя простор для умолчаний и полуправд. Это было честно и… безумно хитро.

Когда первые лучи рассвета стали золотить стёкла окон, я была готова. В моих ушах поблескивали новые серёжки. В маленькой термосной фляжке на поясе дымился «чай бдительности». В голове отчётливо звучал ритм «Немой правды». В секретном кармане платья, помимо ключа и миниатюры, лежала выписка из тыквенного гримуара – копия той самой страницы с рецептом «Лунного шалфея», где стояла подпись Вейна. Не главный козырь, но первый камень в основание моей версии событий.

Я взглянула на свой необычный гримуар, мирно лежавший на своём месте. Казалось, волшебная тыква смотрела на меня с тихим одобрением.

– Спасибо, – прошептала я. – Не подведи.

Трюфель, свернувшись калачиком на спинке кресла, открыл один глаз и проворчал:

– Ты пахнешь мятой, решимостью и глупостью. Классический набор для попадания в крупные неприятности. Надеюсь, твоя оранжерейная сказка закончится не тем, что тебя посадят в горшок с орхидеей.

– Если что, – сказала я, поправляя плащ, – сигнал будет «внезапный ливень из розовых лепестков». Приготовь Корнелию к возможным срочным манёврам.

– О, всегда мечтал о тактическом цветочном дожде, – фыркнул кот, но его хвост дёрнулся от беспокойства.

Я вышла в хмурый предрассветный час. Воздух был чист, колок и полон обещаний. Теперь шла не с не с пустыми руками. С оружием, которое создала сама из знаний своего оказавшегося таким чутким и отзывчивым гримуарам. На встречу с правдой, которая могла быть страшнее любой лжи.

Заброшенная оранжерея ждала меня и пугала грязным бельём придворных и королевского рода Тейра. Мне было жаль принцессу Мирадию. Бедная девушка явно угодила в слишком плотный клубок коварных и отлично продуманных интриг местных аристократов.

Глава 27
Козырные карты для дамы сердца

Заброшенная оранжерея встретила меня запахом влажной земли, тления и былой роскоши. Лунный свет, пробиваясь через разбитые стекла купола, рисовал на заросшей плитке причудливые узоры. Я стояла, вцепившись в сумку с дневниками Арианны, и пыталась дышать ровно, как учила «Немая правда». Серёжки-невидимки горели на мочках ушей ледяным огнём. Они выдали ясное предупреждение о мощной чужой магии поблизости.

Он появился из тени колоннады беззвучно, словно сам был частью этого запустения. Лорэлл Дэйр. Только совсем не тот язвительный, острый как бритва маг. Передо мной стоял человек, с которого содрали всю защиту. Словно вместе с кожей. Тёмные круги под глазами, непослушная прядь чёрных волос на лбу, сжатые в бессильном гневе кулаки.

– Вы пришли, – произнёс он. Голос был хриплым, будто он не спал ночей. – Одна. Это смело. Хотя, скорее, безрассудно. Впрочем, для вас это синонимы.

– Вы сказали – правда об отце, – ответила я, не делая шага навстречу. – Говорите. Я внимательно вас слушаю.

Он коротко, безжалостно к себе, выложил всё. Как Вейн ухаживал за герцогиней Арианной. Их роман был тайной. Как он, Лорэлл, был их сыном, рождённым втайне. Поэтому его отдали на воспитание дальней родне, у которой не было своих детей. Только для того, чтобы не пятнать репутацию отца-аристократа. Как Арианна продолжала любить их обоих. Как год назад Вейн, под давлением или по приказу, начал выведывать у неё секреты драконьей крови.

– Он не убивал её своими руками, – сказал Дэйр, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а бесконечная усталость. – Он просто открыл дверь. Привёл её в то подвальное святилище и… ушёл. Зная, что за ней придут другие. Те, кому её исследования были как кость в горле.

– Элинор, – прошептала я.

Он кивнул, не удивившись, что знаю это имя.

– Моя дорогая тётка. Она не умерла, а была изгнана за попытку чернокнижия против собственной семьи. Она была изгнана, но выжила. Всё это время копила силы, чтобы вернуть «своё». Арианна была препятствием. Вы новая преграда для её восшествия на трон Тейра.

Он вынул из складок плаща не письмо, а маленький, тёмный деревянный пенал и протянул мне.

– Код. Личный шифр моей матери для самых важных записей о драконьей субстанции. Там всё. Доказательства, что сила Мирадии и Тейранна – не уродство, а эволюция. Ключ к их контролю. Тот, у кого это есть, может… сделать их либо величайшим оружием, либо величайшим бедствием для нашего мира.

Я взяла пенал. Дерево на ощупь было приятно тёплым.

– Почему вы отдаёте это мне? Вы же ненавидели меня.

Дэйр сделал шаг вперёд. Лунный свет упал ему прямо в лицо, и я увидела в его синих глазах не ненависть.

– Я ненавидел то, что вы всколыхнули. Надежду. Что можно всё исправить. Это опасная иллюзия. Но вы… – он запнулся, сжав губы. – Вы не иллюзия. Вы ураган, ворвавшийся в наш затхлый мир. Против такой силы из иного мира бессильны все, даже Элинор.

Наступила тишина, нарушаемая только шорохом листьев под ночным ветерком. Я ждала продолжения обвинений, холодного расчёта, предложения сделки. Только он сказал нечто совсем иное.

– Я должен сказать вам кое-что, – произнёс он так тихо, что я едва расслышала. – Я скажу это только один раз. Потому что после сегодняшнего, возможно, не решусь повторить свои признания.

Он посмотрел на меня прямо, безоружный, без сарказма.

– Я без ума от вас, леди Дарья. С той самой первой нашей скверной перепалки в библиотеке. Ваш ум, ярость, эта нелепая, прекрасная вера в то, что мир можно исцелить дыханием и добрым словом… Вы ворвались сюда и осветили всё. Включая самые тёмные углы моей души, о которых предпочёл бы никогда не вспоминать.

У меня перехватило дыхание. «Немая правда» сжала горло, не позволяя вымолвить ни слова. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как ледяная броня моих приготовлений даёт трещину. Он увидел мой шок и горько усмехнулся, отступив на шаг и давая мне пространство.

– Вам не нужно ничего отвечать. Мне не нужно ваше сострадание или вежливый отказ. Мне просто нужно было, чтобы вы знали. Чтобы, когда всё кончится, и я уйду в ту тень, откуда пришёл, у меня осталось знание, что я был хоть немного… честен. Хотя бы в этом.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Дэйр, – вырвалось у меня.

Он замер.

– Спасибо. За правду. И… за честность.

Он кивнул, не оборачиваясь.

– Заброшенная оранжерея. Хорошее место для таких признаний. Никто, кроме духов прошлого, не станет свидетелем. Теперь идите. Будьте осторожны. Она не прощает счастья другим. Даже такого призрачного.

Он растворился в тени, будто его и не было. А я, я стояла, сжимая в руке тёплый деревянный пенал, чувствуя, как в груди бушует хаос из вины, жалости, нежности и леденящего ужаса от осознания, во что он только что втянул нас обоих. Его признание было не козырем. Это была мина замедленного действия, заложенная под фундамент всего, что складывалось между мной и Тейранном.

Только времени на разбор чувств пока не было. Я сунула пенал в самую глубь сумки и почти побежала прочь из оранжереи. Мне нужно было попасть к королю прямо сейчас.

Я ворвалась в его кабинет, минуя церемонии и протесты камергера. Он сидел за столом, заваленным бумагами, но при моём появлении мгновенно поднял голову. По его лицу пробежала тень тревоги.

– Даша? Что случилось?

Я молча выложила на стол миниатюру Арианны с Дэйром и деревянный пенал. Потом, сбивчиво, почти без пауз, пересказала всё. Об Элинор. О Вейне. О том, что Дэйр – их сын. О его признании… в измене отцу и в мести за мать. О том чувстве, которое я в нём увидела. Я пропустила только одно. Его последние слова ко мне. Это была моя тайна, и я пока не знала, что с ней делать.

Тейранн слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё более каменным, но не от гнева. От холодной, смертоносной ярости, которую он научился усмирять. Когда я закончила, дракон медленно поднялся.

– Элинор, – произнёс он имя, будто выплёвывая яд. – Предательница крови. Отец был слишком мягок. Надо было казнить.

Он подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

– Она играет в долгую игру. Чтобы свалить меня, ей нужно доказать, что я – плохой король, а моя сестра – ущербная наследница. Её план – выставить нас монстрами. Наш план… – он обернулся, и в его карих глазах вспыхнул тот самый драконий огонь, но теперь обузданный волей. – Наш план будет другим. Мы не будем оправдываться. Мы будем демонстрировать силу. Силу Мирадии и династии. Мы обратим её главный козырь против неё самой.

Он изложил суть «плана Бастион». Скорый, пышный брак Мирадии. Публичная демонстрация её контроля над магией с помощью расшифрованных записей Арианны. Контрпропаганда при дворе об истинной причине изгнания Элинор.

– А Дэйр? – спросила я.

– Он орудие мести против отца и тётки. Пока его цели совпадают с нашими, он союзник. После… – Тейранн тяжело вздохнул. – После пусть решает сам. Но если он причинит тебе боль… – в его голосе прорвался тот самый, не укрощённый до конца рёв дракона.

– Он не причинит, – быстро сказала я, и сама удивилась своей уверенности. Доброй ночи, ваше высочество.

Следующей моей остановкой были покои Мирадии. Принцесса встретила меня с холодным достоинством, но без прежней враждебности. Я не стала ходить вокруг да около.

– Ваша тётка Элинор жива. Она хочет отнять трон у брата. Чтобы его получить, ей нужно, чтобы вы и ваш брат выглядели неудачниками. Ваш брак, ваша сила – вот что сломает её планы. Вы готовы бороться? Не за мужа, а за свой дом?

Мирадия замерла. Потом её круглое, милое лицо застыло в незнакомом, твёрдом выражении. В её синих глазах вспыхнул тот же огонь, что горел в глазах брата.

– Что я должна делать?

Мы просидели с ней два часа, строя новый график занятий. Теперь это была не просто йога для похудения, а практика контроля. Я показала ей первые, расшифрованные с помощью кода Дэйра, записи Арианны о природе её «драконьей субстанции». Принцесса слушала, затаив дыхание, впервые видя в своей особенности не проклятие, а наследие.

Вернувшись домой глубокой ночью, я была опустошена, но наэлектризована. Я достала пенал и потянулась к тыкве-гримуару, чтобы начать расшифровку…

И в этот момент браслет на моём запястье стал ледяным.

Тревога разрезала сознание как нож. Я бросилась к тыкве – и увидела, как по её гладкому боку поползла тонкая, чёрная, как смола, трещина. Из трещины сочился зловещий зелёный дымок. Воздух наполнился запахом гнили и горечи миндаля.

– Нет! – вырвалось у меня.

Это была не атака на меня. Это была порча на связь. Кто-то пытался отравить сам канал знаний, связывающий меня с гримуаром, с наследием многих поколений Рьорн Хэллоки.

Трюфель, спавший на полке, вскочил с шипением. Его шерсть встала дыбом.

– Отойди! – мысленно закричал он.

Только я не могла выполнить его требование. Прикрыла тыкву руками, инстинктивно пытаясь вдохнуть в неё свою целительную силу, свою связь с этим миром, который стал домом. Из моих ладоней повалил лёгкий золотистый туман – чистая, чудесная магия жизни, которую я до сих пор боялась использовать.

Чёрная трещина встретилась с золотым светом. Раздалось шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Тыква дрогнула. Свет померк, но трещина перестала расползаться. Она осталась, как уродливый шрам на коже, но гримуар был жив. Я чувствовала его слабый, испуганный отклик.

Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, залитый лунным светом с улицы, стоял Тейранн. Он был без плаща, в одной рубашке, и в его руке сжимался не меч, а сгусток малинового пламени – чистой, дикой магии дракона.

Он окинул взглядом комнату, почерневшую стену у полки, меня на полу с потрескавшейся тыквой в руках, Трюфеля, ощетинившегося в защитной стойке. Пламя в его руке погасло.

Он переступил порог. Подошёл. Не спрашивая, не говоря ни слова, он встал на колени на каменный пол передо мной. Его большое, сильное тело закрыло меня и тыкву от двери, от ночи, от всей враждебной вселенной.

Осторожно, чтобы не задеть мои руки, он положил свою ладонь на повреждённый бок тыквы.

– Мой дом – твой дом, – проговорил он низким слегка рычащим голосом, и в его голосе звучала не королевская власть, а что-то древнее и непоколебимое. – Моя сила – твоя защита. Моя кровь – твой щит. Клянусь драконьей сутью. Никто не тронет то, что твоё.

Под его ладонью шрам на тыкве будто сжался, зарубцевался, превратившись из чёрной раны в тонкий, бледный след. Тыква слабо дрогнула и затихла, её свет восстановился до тусклого, но ровного свечения.

Я подняла глаза на этого невозможного и непредсказуемого мужчину. В его взгляде не было вопроса, не было ревности, не было требования. Была только эта страшная, всепоглощающая уверенность. Он не спрашивал, любила ли я Дэйра. Он просто заявлял своё право и свой долг защищать то, что стало его.

Внезапно я поняла, что игра изменилась. Элинор вытащила свой козырной туз – удар по самому сердцу моей силы. Тейранн только что показал свой – не титул, не армию, а готовность встать на колени в пыли ради того, во что верил.

Карты были сданы. Ставки сделаны. Где-то в тени, за всем этим, оставалось эхо слов другого человека, который был без ума от меня, и только что подарил мне оружие против собственной семьи.

Глава 28
Урок контроля

Утро пришло серое и нерешительное, будто само небо боялось потревожить остатки ночного кошмара. Я проснулась от знакомого щемящего чувства в груди. Не страха, а тяжёлой, трезвой ясности. Война была объявлена. Я больше не могла позволить себе роскошь метаться между чувствами двух мужчин, как испуганная лань.

В моём кабинете ласково отозвалась на мой беззвучный вопль души тыква-гримуар. Она светилась ровным, тусклым светом, как это было положено. Бледный шрам на боку болел не физически, а на каком-то глубинном, магическом уровне – как ноет старый перелом к дождю. Я сразу почувствовала её лёгкий дискомфорт и раздражение из-за того, что кто-то в угоду тщеславию мог поставить под угрозу накопленные в ней бесценные знания. Это было напоминание. Не только об атаке, но и о моей уязвимости. Я пришла в свой кабинет и прикоснулась пальцами к шраму на яркой кожице волшебного плода. Тыква отозвалась слабым, тёплым пульсом. В голове запульсировало тихое подтверждение: «Со мной всё в полном порядке, благодаря помощи короля Тейранна».

Тут же в голове вспыхнуло неудобное воспоминание и слова магистра Дэйра: «Я без ума от вас, леди Дарья».

Слова Главного королевского мага врезались в память с чёткостью заточки. Нежность и ужас. Он бросил их, как гранату, и ушёл, предоставив мне разбираться с осколками собственной невозмутимости. Это был дар и мина одновременно. И я пока не знала, как мне быть с этим неожиданным откровением.

Тейранн. Его клятва не оставляла выбора, она создавала реальность. Не давила, окружала, как стены крепости. В этом была и защита, и ловушка. Утонуть в этой уверенности было бы слишком легко. Слишком опасно: «Мой дом – твой дом. Моя кровь – твой щит».

Я глубоко вдохнула, собирая себя буквально по кусочкам. Сначала королевство и те, кого я успела полюбить здесь: Мирадия, этот упрямый, горячий король, магистр Дэйр, даже язвительный Трюфель и ворчливая Корнелия, затем дом. Потом… потом посмотрим, что останется от моего сердца после этой бури.

Покои принцессы Мирадии встретили меня непривычной тишиной. Не той, что от одиночества, а сосредоточенной, наполненной внутренним усилием. Принцесса стояла посреди комнаты в простом платье для занятий. Глаза закрыты, руки сложены на животе. Она дышала медленно, глубоко, с той самой задержкой на выдохе, которой я учила её для быстрого и эффективного успокоения.

Я замерла на пороге, наблюдая. Это была не йога. Это было нечто иное, уходящее корнями в записи Арианны. Концентрация на внутреннем огне.

Услышав шаги, Мирадия открыла глаза. В них не было прежней неуверенности или обиды. Был спокойный, твёрдый фокус.

– Я чувствую её, – сказала она без предисловий. – Драконью субстанцию. Не как жир или бремя. Как… спящую печь глубоко внутри. Она всегда была голодна. Я кормила её сладостями и злостью. Теперь… теперь я пытаюсь подбрасывать в неё дрова спокойствия. Это сложнее, но она больше не причиняет мне прежней боли и не доставляет беспокойства.

Гордость, острая и чистая, кольнула меня. Это был прорыв. Не внешний, а внутренний – самый главный.

– Сегодня мы закрепим урок на практике, – сказала я. – Лучше в саду. Свежий воздух пойдёт нам обеим на пользу.

«Несчастный случай» был устроен с изящной простотой. Садовый маг-подмастерье, один из немногих, кому доверял Тейранн, «случайно» не запер клетку с парой крылатых, прекрасных, безумно агрессивных и ядовитых для человека змевуров. Маленькие, не опасные для драконов зверьки в панике были способны выжечь токсичным дыханием редкий куст или обжечь садовника. Один из них, самый пугливый, сорвался с насеста и, шипя, закружил над розарием, сея панику среди слуг и других вырвавшихся на свободу пленников.

– Ваше высочество! Осторожно! – закричал старший садовник, но Мирадия уже сделала шаг вперёд.

Она не кричала. Не махала руками. Она просто… остановилась. Вдохнула. После чего на выдохе издала тихий, шипящий звук, больше похожий на шуршание чешуи о камень. Язык, которого не знала, но который понимала на уровне инстинкта её кровь.

Крылатый змей замер в воздухе. Его радужные крылья сложились. Он мягко планировал вниз и упал прямо в осторожно подставленные руки садовника, где тут же свернулся клубком и затих.

Тишина повисла густая, осязаемая. Слуги и парочка придворных, оказавшихся поблизости, смотрели на принцессу широко распахнутыми глазами. Это был не фокус, не грубая магия подавления. Это был… авторитет. Спокойный, непререкаемый. Сила, которая не ломала, а усмиряла.

Мирадия обернулась ко мне. На её губах играла едва заметная, победоносная улыбка. В её синих глазах горел тот самый огонь. Не яростный, а уверенный. Теперь девушкой полностью контролируемый.

– Кажется, получилось, – тихо сказала она.

Первый камушек был брошен. Теперь нужно было ждать, как разойдутся круги.

По пути назад я намеренно выбрала коридоры через Малую галерею, где по утрам любили собираться придворные в ожидании аудиенций. Мне не пришлось подслушивать, шёпоты сами долетали до ушей.

«…видели? Она даже пальцем не пошевелила, просто посмотрела…»

«…а мне говорили, она из-за своей полноты и магии лишилась… Гляди, сила-то какая…»

«…король неспроста эту целительницу ко двору призвал. Чует, ветер меняется…»

Уголки моих губ сами потянулись вверх. «План Бастион» работал. Лёд тронулся. Но я знала, что под тонким первым слоем могла быть пустота. Нужно было продолжать давить, создавать новые факты и не терять бдительности.

Эйфорию оборвал гонец в мантии с гербом Совета магов, поджидавший у дверей моего дома. Не Дэйр. Безликий служака с каменным лицом.

– Леди Дарья Кирсанова, – отчеканил он, вручая мне свиток с восковой печатью. – От имени Верховного Совета магии Тейра. Вас вызывают на дознание завтра, в час дня. По вопросам, касающимся порчи королевской реликвии и… неподобающего сближения с магом Лорэллом Дэйром, фигурантом дела о государственной измене.

Холодная волна прокатилась по моей спине. Они не стали ждать. Перешли в контратаку на самом уязвимом поле – законности и репутации. Вытащить меня из-под защиты Тейранна. Выставить смутьянкой и соучастницей. Заставить под присягой либо солгать о Дэйре. Это могло сработать против «Немой правды» и дискредитировать меня навсегда. Либо выдать то, что знала о нём, предав его доверие.

Это была идеальная ловушка. Направлена интрига была на мою главную силу – честность.

Я не стала ждать вечера. Я прошмыгнула в личные покои короля через потайной ход, о котором мне когда-то шепнул Трюфель. Тейранн был один, изучая карту приграничных земель. Он взглянул на моё лицо, и всё понял без слов.

Я протянула ему свиток. Он развернул, пробежал глазами. Его челюсть напряглась, но голос остался ровным, холодным, как сталь клинка:

– Они играют по правилам, которые сами для себя пишут. Значит, нам нужен свой знаток их подлых тактик. Если что, они поплатятся за свою наглость. Не дай боги, с твоей и Лорэлла головы упадёт хоть один волос. Они поплатятся за своё предательство очень скоро! Я благодарен магистру Дэйру за шанс мне и сестре, который подарила нам его мать.

– Отказаться? – спросила я, уже зная ответ.

– Нет. Это покажет страх и слабость. Надо изменить правила игры. Потребуем открытого заседания. Пусть весь Совет и половина двора видят и слышат. Риск выше, но и возможности… – он посмотрел на меня, оценивая. – Ты сможешь говорить не как обвиняемая, а как… свидетель. Со своей правдой.

Идея была дерзкой, безумной и блестящей

– И кто будет этим «адвокатом»? – спросила я. – Дэйр не может. Он обвиняется в государственной измене.

– Кассиан, – без колебаний сказал Тейранн. – Бывший хранитель архивов. Он знает каждый закон, каждую лазейку. Не любит Совет за то, что они вышвырнули его. Поэтому обязательно поможет.

– А вы? – вырвалось у меня прежде, чем я успела остановить произнесённую вслух глупость.

Он подошёл ближе. Не для объятия. Так, чтобы быть на одном уровне.

– Я приду. Не как король, требующий подчинения. Как… заинтересованная сторона. Как человек, чью личную целительницу и гостя пытаются оклеветать. Моё слово в Совете тоже имеет вес. Не решающий, но… достаточный, чтобы сбить спесь с пары особо рьяных инквизиторов.

Это была новая грань его поддержки. Не «я сделаю за тебя», а «я буду рядом, чтобы ты могла действовать». Стратегическое партнёрство, доверие. От этого сжалось горло.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не благодари. Мы в одной лодке, – он отвернулся к карте, давая мне пространство для размышлений и манёвра. – Иди и готовься. Имей в виду, они будут давить на связь с Дэйром. Готовь дерзкий и бескомпромиссный ответ.

Я вернулась домой, где уже суетился Трюфель, учуяв беду. Я отправила его с короткой, зашифрованной запиской к Кассиану. Потом осталась одна в тишине, где пахло травами и страхом моего верного фамильяра. На столе лежали потрёпанные тетради Арианны, деревянный пенал с кодом и тыква со шрамом. Смотрю на них, понимая: просто защищаться мало. Нужно атаковать. Но как? Через что? Убрала дневники погибшей матери моего «соучастника» в государственной измене в зачарованный сейф. Ласково погладила тыкву по яркому бочку.

Внезапно меня осенило. Они хотят говорить о Дэйре и о порче? Хорошо. Я заговорю о причине. О том, почему кто-то так отчаянно пытается заткнуть мне рот и отнять эти знания. О том, что настоящая измена – не в поддельных печатях, а в предательстве семьи. В чернокнижии против родной крови.

Мне нужно было расшифровать не только медицинские записи. Требовалось в дневниках Арианны то самое упоминание об истинных причинах изгнания Элинор. Подтверждение из первых рук. Вытащить это на свет на заседании Совета. Достала один из добытых не совсем честно раритетов и принялась изучать.

Я откинула крышку пенала, достала листок с причудливыми символами. Ключом к сердцу и разуму погибшей герцогини. Положила ладонь на шрам тыквы.

– Помоги, – прошептала я. – Мне нужна не просто защита, а оружие правды.

Гримуар дрогнул и словно очнулся от неглубокой дрёмы. Свет из тусклого стал чуть ярче, сосредоточенным, направленным внутрь, на страницы, которые мне предстояло прочесть. За окном сгущалась ночь. Заседание было назначено на завтрашний вечер. Защитные колдовские и магические конуры работали в полную силу. В доме было тихо. Но внутри меня, за стук сердца, уже начинала звучать речь. Речь обвинения. Не моей защиты, а чётко продуманного наступления.

Я больше не была жертвой, за которой охотятся. Стала полноправным игроком с козырными фактами в рукаве. Завтра мне предстоит сделать свой первый ход.