Текст книги "Йога, тыква, два хвоста (СИ)"

Автор книги: Наталья Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23
Потайная дверь

Трюфель, перестав ворчать, пристально посмотрел на меня. Его зрачки расширились в полумраке комнаты.

– Ты уверена, что поступаешь мудро после всего, что сказал маг? Он называет Вейна чуланом со скелетами. Идти туда одной – всё равно, что сунуть голову в пасть спящему василиску.

– Не одна, – поправила я, натягивая более тёмный, простой плащ поверх домашнего платья. Официальные визиты требуют официального платья, но сейчас нужна была свобода движений и… незаметность. – Со мной будешь ты. Корнелия будет наготове у входа.

– Утешительно, – проворчал кот, но его хвост выпрямился, а уши настороженно повернулись, ловя каждый шорох за окном. – Какой предлог? «Здравствуйте, лорд Вейн, я тут мимо проходила. Решила зайти спросить, не вы ли помогли избавиться от неудобной целительницы?».

– Предлог самый что ни на есть легитимный, – сказала я, открывая шкатулку с образцами трав. – «Успокоительный сбор для её высочества принцессы Мирадии после пережитого волнения». Его состав, кстати, был разработан совместно леди Арианной и лордом Вейном. Об этом есть запись в открытом реестре аптекарского приказа. Я проверяла. Это даёт мне право консультироваться с соавтором рецепта… Особенно если состояние пациентки значительно ухудшилось.

Выбрала несколько флаконов с настойками, которые действительно могли бы помочь Мирадии, если бы она была в состоянии их принять. Действуя строго по правилам, я лишала Вейна возможности просто вышвырнуть меня вон. Отказ помочь принцессе – уже не просто дурной тон, а роскошная заявка на многолетнюю королевскую опалу.

Дорога в южный квартал, где располагались особняки знати, заняла на помеле не больше десяти минут. «Дворец» Вейна был именно таким, каким я его и представляла после слов Дэйра: солидным, мрачноватым, с прекрасной, но подёрнутой зимней дрёмой садовой оградой. Он не сиял богатством, а веско говорил о древности рода и предпочтении теней яркому свету.

Меня встретил немолодой, бесстрастный мажордом. Услышав имя и официальный повод, он, не моргнув глазом, проводил меня в кабинет явно учёного. Воздух пах старым пергаментом, консервирующими травами и… чем-то едва уловимо горьким, как полынь. На полках стояли не книги по геральдике, а фолианты по алхимии, анатомии и редким видам магической флоры.

Лорд Вейн поднялся мне навстречу из-за массивного стола. Он был высок, сухопар, с лицом аскета, на котором время выгравировало не морщины, а жёсткие, решительные линии. Его глаза, цвета тёмного янтаря, изучали меня без любопытства. Лишь с холодным профессиональным интересом.

– Леди Кирсанова, – его голос был тихим, но отчётливым, будто скользящим лезвием. – Неожиданно. Мажордом говорит, вы обеспокоены состоянием принцессы и ссылаетесь на старые работы. Чем я могу быть вам полезен?

Он не предложил сесть, это было проявлением неуважения.

– Вашей экспертизой, милорд, – я поставила на край его стола свою сумку с флаконами. – Рецепт «Лунного шалфея», соавтором которого вы значитесь. При постоянном стрессе, который испытывает её высочество, классическая формула может дать нежелательные побочные эффекты. Я хотела уточнить пропорцию корня валерианы в связке с дремотником. В архивах остался лишь конечный вариант, но не черновики с обоснованием.

Я говорила уверенно, смотря ему прямо в глаза. Это был проверочный выстрел. Если он увлечётся, начнёт спорить о пропорциях – он всё ещё учёный. Если же резко сменит тему или попытается отделаться, то только с виду благообразный и безобидный старичок не так прост и скрывает нечто большее.

Вейн медленно обвёл взглядом мою сумку, потом снова поднял его на меня.

– Вы… скрупулёзны, – произнёс он, и в его голосе прозвучала тень чего-то, похожего на уважение, но тут же погасла. – Черновиков не сохранилось. Леди Арианна была перфекционисткой. Всё лишнее сразу же уничтожала. Конечный вариант рецепта точен. Побочные эффекты возникают лишь при грубом нарушении технологии приготовления, чего, я уверен, вы не допустите.

Отказ. Чистый и жёсткий. В его словах прозвучало имя «Леди Арианна». Не «покойная леди» или «несчастная женщина», а именно так, будто она только что вышла из комнаты.

– Жаль, – вздохнула я, делая вид, что собираюсь уходить, и будто случайно провела рукой по краю стола. – Её методы были новаторскими. Особенно в части психосоматики. Говорят, она вела личные дневники, где связывала физическое здоровье с душевными травмами. Уникальный подход для Тейра.

Я не смотрела на него, но кожей ощутила, как воздух в кабинете стал гуще. Наступила тишина, которую, как сказал Дэйр, «боятся нарушить даже крысы».

– Откуда вам известно о дневниках? – спросил Вейн. Его голос потерял всякую теплоту, даже искусственную. В нём было лишь стальное лезвие.

– Из того же архива, – солгала я, повернувшись к нему. – В описи имущества, переданного в королевскую библиотеку после её… отъезда, был пункт «личные бумаги». Только самих бумаг на полках нет. Я подумала, может, вы, как её близкий коллега, взяли их для изучения? Чтобы продолжить её работу.

Это была опасная игра. Я обвиняла его в сокрытии улик, прикрываясь благородным предлогом.

Лицо Вейна стало совершенно непроницаемым.

– Вы ошибаетесь, леди Кирсанова. Никаких дневников я не видел. А архив… – он сделал едва заметную паузу, – был приведён в порядок до того, как туда допустили посторонних. Во избежание распространения опасных заблуждений. Методы леди Арианны были не просто новаторскими. Они были… временами недопустимыми и крайне опасными. В итоге привели её к печальному финалу. Я бы не советовал вам идти по её стопам. Даже с вашей экзотической «йогой».

Угроза прозвучала мягко, обёрнутая в заботу. Идеально.

В этот момент Трюфель, до сих пор тихо сидевший у моих ног, вдруг потянулся и «нечаянно» задел лапой низ тяжёлой портьеры у стены. Полотно дрогнуло, и на секунду обнажилась не стена, а… дверь. Небольшая, потайная, почти неотличимая от панелей.

Вейн замер. Его янтарные глаза сверкнули холодным, хищным светом. Он понял, что это не случайность.

– Ваш фамильяр слишком любопытен для своей же безопасности, – произнёс он ледяным тоном.

– Просто полностью разделяет интерес хозяйки к истории медицины, – парировала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Простите за беспокойство, милорд. Благодарю за консультацию.

Я быстро собрала сумку, не спуская глаз с Вейна. Он не двигался, лишь смотрел на нас с Трюфелем взглядом человека, который только что увидел в своём доме незваных и преступно умных и изворотливых грызунов.

Мы вышли из особняка под пристальным взглядом мажордома. Только когда ворота закрылись за нами, я позволила себе глубже вдохнуть колкий ноябрьский воздух.

– Ну? – мысленно спросил Трюфель, запрыгивая на рукоять помела. – Получила то, за чем пришла?

– Больше, чем хотела, – прошептала я, мысленно подгоняя метлу. – Он знает о дневниках и не отрицал их существование. Сказал, что «не видел». Более того, лорд Вэйн намеренно очистил архив. Чтобы скрыть не «опасные заблуждения», а неудобную правду. Ещё в его кабинете есть потайная дверь.

– План «Б»? – спросил Трюфель, оглядываясь на мрачный особняк, тонувший в сумерках.

– План «Б», – подтвердила я, направляя Корнелию не домой, а к тёмному, неосвещённому переулку неподалёку. – Только сначала нам нужно найти того, кто знает, куда ведёт эта дверь, и у кого есть ключ. Магистр Дэйр сказал про аптекарский флигель и подвал. Думаю, пора проверить его информацию. Если он дал нам карту, значит, где-то рядом должна быть и лазейка.

Особняк Вейна остался позади, но холодный, оценивающий взгляд его хозяина, казалось, всё ещё с угрозой буравил мою спину. Мы нашли первую ниточку. Потянув за неё, мы могли размотать весь клубок… или запутаться в нём насмерть. Только отступать уже было некуда.

Глава 24
Скелеты в кладовке

Ночь над затихшим кварталом была не чёрной, а густо-синей. Словно бархатной, прошитой редкими жемчужинами звёзд. Идеальная для того, чтобы остаться незамеченным. Я приземлила Корнелию в тени высоких кустов, окаймлявших служебный двор.

– Жди здесь, – мысленно приказала я помелу, проводя рукой по её тёплой рукояти. – Если что-то пойдёт не так… создай шум. Самый громкий, на какой только способны.

– «Что-то пойдёт не так» – это мой девиз с момента, как ты решила проведать лорда-паука в его логове, – проворчал Трюфель, растворяясь в тени, чтобы слиться с темнотой. Его голос прозвучал прямо у меня в голове. – Но ладно. Я начеку.

Аптекарский флигель был низким, приземистым зданием из тёмного камня, похожим на уснувшего каменного зверя. Здесь не было роскоши главного дворца. Только практичность и лёгкий, стойкий запах сушёных трав, пропитавший самые стены. Согласно пергаменту Дэйра, нужный подвал находился в восточном крыле. Магистр не солгал: заваленная пустыми бочками из-под настоек дверь действительно была неприметной и не запертой на серьёзный замок. Лишь на засов изнутри.

«Во избежание распространения опасных заблуждений», – сразу вспомнились слова Вейна. Он явно постарался, чтобы сюда не совали нос.

Мне потребовалось несколько минут тихой работы с тонким лезвием из набора травника, чтобы отодвинуть засов. Дверь, скрипнув, подалась, впустив в ночь струю затхлого, холодного воздуха. Пахло не травами, а пылью, сыростью и долгим запустением.

– Приветствуем в царстве пауков и мыслей о плохих решениях, – мысленно просигналил Трюфель и первым проскользнул в чёрный прямоугольник проёма.

Я зажгла маленькую, неярко сияющую сферу. Скромный фокус, которому научил меня Дэйр на одном из первых уроков контроля магии. Мягкий серебристый свет выхватил из тьмы узкую каменную лестницу, ведущую вниз, и груды хлама по бокам: сломанные стулья, пустые полки, свёртки истлевшей ткани.

«Личные заметки. Не для отчётов», – вспомнила я слова мага.

Спуск показался нам бесконечным. Воздух становился всё холоднее и более затхлым. Наконец, лестница упёрлась в небольшую подвальную комнату. Вернее, в то, что от неё осталось. Посередине стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, свитками и причудливыми стеклянными инструментами, покрытыми толстым слоем пыли. Полки вдоль стен гнулись под тяжестью книг, ящиков и гербариев. Но это был не хаос, а застывший порядок, внезапно брошенный и забытый.

Сердце защемило. Это было личное пространство Арианны. Здесь осталась жизнь пропавшей целительницы.

– Скелеты, говорил маг, – Трюфель прыгнул на стол, осторожно обходя чернильницы. – Пока вижу только бумажных призраков и очень много пыли. Ах, да, вот и кости.

Он указал лапой в сторону угла, где на отдельном столике под стеклянным колпаком стоял изящный, почти целиком собранный скелет… лесной мыши. Рядом аккуратно лежали зарисовки, помеченные стрелочками и заметками о строении суставов.

Я невольно улыбнулась. Магистр Дэйр, как всегда, оказался склонен к драматизму. Но метафора была точна. Здесь хранились «скелеты» её мыслей и открытий.

Неторопливо подошла к главному столу и осторожно, стараясь не поднять облако пыли, развернула верхний лист в стопке. Чёткий, уверенный почерк. Не отчёт, а поток сознания.

«…Мирадия сегодня снова плакала в подушку. Говорит, что её ненавидят за слишком пышное тело. Только она ошибается. Завидуют и не принимают принцессу за то, что она живое напоминание о силе драконьей крови, которую двор предпочёл бы забыть. Её полнота – не недостаток, а знак мощи, которую она так и не научилась направлять. Нужно работать не с ним, а с духом и силой воли. Но как объяснить это ей, когда зеркала кричат обратное»?

Удивлённо замерла. Так вот с чего всё начиналось. Арианна видела корень проблемы. Ту самую, с которой я боролась сейчас.

Следующая запись была датирована несколькими неделями позже.

«Вейн принёс новую книгу по анатомии эльфийских кланов. Интересные параллели с нашей физиологией. Но его интерес… становится навязчивым. Спрашивает не о методах, а о пациентах. Особенно о Мирадии. Говорит, что „такой уникальный случай нужно тщательно документировать“. Чувствую холодок. Нужно быть осторожнее с черновиками».

Предчувствие, тяжёлое и ледяное, сдавило мне горло. Я лихорадочно стала перебирать другие листы, ища последние записи. Облегчённо выдохнула, когда их нашла. Аккуратно сложенный вдвое, спрятанный под прессом для бумаг.

Дата была всего за три дня до её исчезновения.

«Сегодня Вейн прямо спросил о „механизме влияния эмоций на драконью субстанцию“. Это уже не научный интерес. Это допрос. Он что-то ищет. Что-то конкретное. Боюсь, он связан с теми, кто хочет ослабить корону, выставив Мирадию не просто некрасивой, но и… опасной. Нужно предупредить Тейранна. Но он сейчас в отъезде, а его сестра… его сестра так на него зла и не доверяет. Завтра пойду в архив, возьму старые отчёты по драконьим метаморфозам. Нужны доказательства, а не подозрения. Если со мной что-то случится, пусть ищут здесь. Я спрятала копию ключа…»

Запись обрывалась на полуслове. Рука, писавшая её, казалось, дрогнула.

– Ключ, – прошептала я. – Трюфель, ищем ключ! Маленький, металлический. Может быть, похожий на ключ от шкатулки или потайной двери!

Мы с фамильяром осторожно, но быстро обыскали стол, книги, перетряхнули все ящики. Пыль висела в воздухе, щекоча нос. И вдруг я увидела. Не ключ, а нечто гораздо более важное.

В самом углу стола, под слоем паутины, стояла маленькая, изящная серебряная рамка. И в ней… выцветшая миниатюра. Портрет молодой женщины с тёмными волосами и спокойными глазами. Рядом с ней был юноша с дерзким, умным лицом и знакомыми пронзительными синими глазами.

Лорэлл Дэйр. На много лет моложе. Без морщин усталости и цинизма, но с тем же ясным, острым взглядом.

Под рамкой, на пожелтевшей бумажке, аккуратной рукой Арианны было выведено: «Мой Вэйн. Моя гордость. Мой секрет».

Время в подвале остановилось. Гул в ушах заглушил даже собственное дыхание. Все кусочки мозаики с грохотом встали на свои места, образуя картину такой ясной и ужасающей простоты, что от неё перехватило дух.

Лорд Вейн был не просто коллегой и не просто подозреваемым.

Он был отцом её ребёнка.

А Лорэлл Дэйр… был их сыном.

Тяжёлое, ледяное понимание обожгло сознание. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от миниатюры, пока пальцы сами не разжались, и листок с последней записью Арианны не упал на пыльный пол.

Тихий звук заставил вздрогнуть. Я машинально наклонилась, чтобы поднять его, и в ту же секунду свет моей сферы выхватил из-под стола, из самой глубины, ещё один предмет. Тот, что раньше был скрыт тенью.

Не ключ.

Пара изящных дамских туфелек. Неброских, удобных для долгой работы. Они стояли аккуратно, будто хозяйка сняла их, собираясь на минуту прилечь на походную кушетку в углу. На сером камне пола, между туфельками и ножкой стола, лежало маленькое, тусклое пятно. Его почти не было видно. Только под странным углом падающего света оно отдавало тёмным, почти чёрным, бурым оттенком, въевшимся в поры камня навсегда.

Пятно. Маленькое. Размером с монету.

Я вдруг со всей ясностью представила, как оно появилось. Не в результате несчастного случая. Не от падения. А от удара. Точного, резкого, в основание черепа. От удара, после которого тело не упало вперёд, а обмякло и сползло на пол именно здесь, головой к этому пятну. Пока туфельки оставались там, где были сняты.

Не «если со мной что-то случится», а «когда со мной это случится».

Она знала. Остро чувствовала ловушку, сжимающуюся вокруг. Только всё равно пошла за доказательствами. Не просто исчезла. Цинично убрали. Здесь, в её же святилище.

В глазах потемнело. Воздух, и без того затхлый, стал густым и вязким, как сироп. Я судорожно сглотнула, но ком в горле не исчезал.

– Хозяйка, – тихий, лишённый всякой иронии голос Трюфеля донёсся до сознания сквозь гул. Он подошёл и мягко, но настойчиво ткнулся мордочкой в мою руку. – Мы должны уходить. Сейчас. Ты нашла не скелеты. Ты нашла место преступления. Тот, кто его устроил, наверняка следит за тем, чтобы сюда никто не проник.

Он был прав. Каждая пылинка в воздухе вдруг казалась соглядатаем. Каждая тень за спиной – обещанием. Я дрожащей рукой схватила миниатюру и сунула её за пазуху. Вместе с роковым листком. Стёрла все наши следы на пыльном столе, насколько это было возможно.

– Ключ… – выдохнула я, последним усилием воли заставляя мозг работать. – Она спрятала копию ключа. От чего? От той самой потайной двери у Вейна? Или… от чего-то другого?

Трюфель, не теряя ни секунды, нырнул под стол, к тому месту, где стояли туфельки. Его лапа с когтями, осторожно, как хирургический инструмент, провела по стыку каменных плит. Раздался тихий, сухой щелчок. Из узкой щели выпал маленький, холодный предмет и со звоном ударился о камень.

Я подняла его. Ключ. Простой, стальной, ничем не примечательный. Но в эту минуту он весил в ладони как пудовая гиря.

Вверху, на уровне улицы, гулко, как набат, хлопнула дверь.

Мы замерли, вжавшись в темноту угла. Шаги. Не один человек. Тяжёлые, неторопливые, уверенные. Они остановились у верха лестницы. Луч фонаря прорезал темноту подвала, метнулся по стеллажам, скользнул по столу.

– Никого, – раздался низкий, безразличный голос. – Крысы, наверное. Или ветер дверь открыл.

– Прикажете запереть и печать поставить? – спросил второй.

Первый, судя по голосу старший, помолчал.

– Нет. Лорд Вейн велел оставить как есть. Приманка должна выглядеть естественно.

Шаги удалились. Дверь снова захлопнулась, но на этот раз снаружи щёлкнул замок.

Мы с Трюфелем переглянулись в серебристом свете сферы, которая теперь казалась ослепительно яркой и выдающей нас. Приманка. Это была не просто забытая кладовая. Это была ловушка. Мы только что сунули в неё свои любопытные носы и едва не попались.

Глава 25
Ключ и замочная скважина

Тишина, наступившая после щелчка замка, была громче и звонче любого шума. Она давила на уши, наполненная пульсацией моего собственного сердца. Я стояла, вжавшись в холодную каменную стену, и сжимала в потной ладони стальной ключ. Его зубцы впивались в кожу, напоминая: ты нашла. Но нашла ли выход к спасению?

– Ну что, великий стратег, – мысленный голос Трюфеля прозвучал с непривычной для него сдержанностью. Он сидел у моих ног, уши прижаты к голове, а взгляд сканировал лестницу. – План «сидеть тихо, пока не рассосётся» имеет один недостаток. Рассасываться тут нечему. Утренняя уборка, если она тут случается, обнаружит свежие следы на пыльном столе и отсутствие одной миниатюры.

Он был прав. Нам нужно было уходить. Не просто ускользнуть, а исчезнуть так, чтобы никто не заподозрил нашего присутствия. Мысли метались, как пойманные птицы, ударяясь о железные прутья фактов: убийство, Вейн, Дэйр… Лорэлл Дэйр – сын. Эта мысль перекрывала все остальные, создавая странную смесь из жалости, растерянности и острого, колющего понимания. Вот почему он был таким язвительным, замкнутым, одержимым очищением своего имени. Он не просто расследовал исчезновение коллеги. Он искал мать и подозревал отца в её гибели.

– Корнелия, – прошептала я, мысленно протягивая к ней нить связи. Помело отозвалось мгновенно, тёплой, тревожной волной. – Мы заперты. В подвале восточного крыла аптекарского флигеля. Можешь найти нас снаружи? Окно, воздуховод, любое отверстие.

Через паузу, наполненную её незримым поиском, пришёл ответ: чёткий, но безрадостный.

«Хозяйка. Стены толстые. Есть маленькое зарешеченное отверстие для стока талых вод под самым потолком в дальнем углу. Оно ведёт в ливневый канал. Но решётка… она старая, проржавевшая и очень маленькая. Для Трюфеля, может быть…»

Я посмотрела на фамильяра. Он уже понял.

– Прекрасно, – пробурчал он. – Мне – в ржавую трубу с талой водой, а тебе, видимо, предстоит продырявить потолок силой мысли? Или мы всё-таки воспользуемся дверью?

Дверь. Замок. Ключ в моей руке был слишком мал для наружного замка. Это был ключ от чего-то внутреннего, потайного. Возможно, от той самой двери в кабинете Вейна. Но здесь, в этом подвале… Мои глаза снова заскользили по стенам, по стеллажам. Арианна прятала его здесь не просто так. Она оставила подсказку для того, кто придёт её искать. «Если со мной что-то случится, пусть ищут здесь». Значит, здесь должна быть и замочная скважина.

– Она не просто спрятала ключ от тайны своей гибели, – сказала я вслух, и голос прозвучал хрипло от пыли и напряжения. – Она спрятала ключ к своим доказательствам. К тому, за чем пришла в архив. К тому, что стоило ей жизни. Ищи не выход, Трюфель, а то, что можно открыть.

Мы снова принялись за осмотр комнаты, но теперь с другой целью. Не беглый поиск улик, а тщательное, дюйм за дюймом, изучение. Я щупала камни стен, искала подвижные камни. Трюфель, используя кошачью гибкость и острое зрение, исследовал верхние полки, пространство за шкафами. Минуты тянулись, превращаясь в муку. Каждый шорох снаружи заставлял сердце прыгать в горло.

Именно Трюфель нашёл его. Приглушённое, торжествующее мурлыканье привлекло моё внимание. Он сидел на третьей полке огромного стеллажа с гербариями, рядом с коробкой, помеченной «Корень мандрагоры, образцы 14–16 лет».

– Хозяйка, – мысленно позвал он. – Посмотри сюда. Не на коробку. На стену за полкой.

Я подвинула тяжёлый ящик, подняв облако пыли. За ним, на грубо отёсанном камне, не было ничего примечательного. Почти. На одном из камней, на уровне глаз, была едва заметная, сколотая насечка. Не природный изъян, а сделанная рукой человека метка – небольшой треугольник. Я надавила на камень ниже метки. Ничего. Надавила выше. Камень чуть подался внутрь с тихим скрежетом. Сердце ёкнуло. Сразу же нажала сильнее.

Раздался мягкий щелчок. Не из стены. Сбоку, из самого стеллажа. Одна из вертикальных стоек, та, что казалась монолитной частью конструкции, отъехала в сторону на пару сантиметров, обнажив узкую, тёмную щель. И в ней – маленькую, тусклую бронзовую замочную скважину.

Замочная скважина. Та самая.

Рука дрожала, когда я поднесла к ней стальной ключ. Он вошёл бесшумно, как будто его ждали. Я затаила дыхание и повернула. Механизм сработал с глухим, убедительным щёлк-щёлк.

Секция стеллажа бесшумно отъехала в сторону, открыв проход в чёрную пустоту. Пахнуло не сыростью и пылью, а… сухим пергаментом, старой кожей и холодным камнем. Я подняла светящуюся сферу выше.

За стеллажом оказался крошечный тайник, не больше гардеробной и он был полон настоящими сокровищами.

На узких полках лежали не книги, а папки, туго перевязанные шпагатом. Свитки с восковыми королевскими печатями (настоящими, я почувствовала лёгкое магическое мерцание). Отдельно, в просмолённом ларце, хранились несколько потрёпанных тетрадей – те самые дневники Арианны, которые Вейн «не видел». Но больше всего меня поразило не это. На самой дальней полке стояли ряды небольших, аккуратных стеклянных сосудов с притёртыми пробками. И в них… образцы. Что-то, напоминающее кусочки перламутра, чешуи, засохшие капли смолы странного цвета. Каждый сосуд был подписан. Я приблизила свет и прочла на ближайшем: «Образец №7. Слёзная жидкость, фаза агрессии. Подопытный: Тейранн, 14 лет».

У меня перехватило дыхание. Это были не просто доказательства. Это была коллекция. Документирование драконьей физиологии. То самое, о чём так навязчиво спрашивал Вейн. Арианна не просто помогала Мирадии. Она вела полноценное научное исследование, рискуя всем. Кто-то очень не хотел, чтобы эти данные увидели свет.

– Доказательства, – прошептала я. – Она собрала целый архив. Не только о Мирадии. О Тейранне тоже. О всём роде.

– И кто-то очень хотел их заполучить или уничтожить, – добавил Трюфель, заглядывая в тайник. – Похоже, мы нашли не задницу мыши, а настоящего монстра в бумажном виде. Что будем делать со всем этим добром? Тащить на себе? Оставлять здесь?

Оставить было нельзя. Это была причина убийства. Ещё ключ к тому, чтобы понять, как помочь Мирадии и Тейранну по-настоящему. Но унести всё за раз… физически невозможно.

– Выбираем самое важное, – решила я, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Повышается адреналин и меня начинает охватывать холодная, расчётливая решимость. – Дневники. Папку с последними выводами. И… несколько образцов. Остальное должно остаться здесь. Только мы должны пометить это место так, чтобы найти снова, и защитить его.

Я быстро отобрала три самые толстые тетради дневников и одну папку, помеченную «Гипотеза о психосоматическом контроле метаморфозы». В маленький мешочек для трав осторожно положила два образца: «слёзная жидкость, фаза агрессии» и «чешуя, фаза покоя». Остальное, с сожалением, оставила на полках.

– Как защитить? – спросил Трюфель. – Магический замок мы не поставим.

– Проще, – я достала из кармана маленький флакон с безвредным розовым порошком – маркером для определения влажности в травах. – Мы пометим. Рассыплем немного порошка на пол у входа в тайник и на несколько свитков внутри. Если кто-то сдвинет их, порошок перемешается или осыплется. Мы хотя бы будем знать, что сюда лезли.

Сделав это, я ещё раз окинула взглядом сокровищницу знаний Арианны, заперла тайник и вернула стеллаж на место. Ключ вынула и спрятала на самое дно своей сумки, под флаконы с настойками.

Теперь надо подумать о выходе. С добычей и доказательствами просто ждать утра было не просто глупостью. Это уже попахивало безумием.

– Корнелия, – снова мысленно обратилась я. – Трюфель выйдет через сток. Его задача – найти способ открыть дверь снаружи или отвлечь внимание. А ты… будь готова к резкому манёвру. Как только дверь откроется, мы вылетаем.

– План, достойный отчаянных сорванцов, – вздохнул Трюфель, но в его глазах блеснул азарт. – Ладно. Покажу класс. Держи ухо востро, любимая хозяйка. Мы всех порвём в клочья, если кто сунется к нам!

Он ловко взобрался по стеллажам к самому потолку, к тому самому ржавому отверстию. Словно тень, протиснулся между прутьями решётки. Она, к счастью, действительно отвалилась с одной стороны. После чего исчез в чёрной трубе.

Минуты ожидания стали самыми долгими в моей жизни. Я прислушивалась к каждому звуку, прижимая к груди сумку с бесценной, страшной ношей. Прошло пять минут. Десять.

Вдруг снаружи, со стороны служебного коридора, раздался оглушительный треск, звон разбитого стекла и истошный, нечеловеческий кошачий вопль, переходящий в яростное шипение. Потом крики стражей:

– Кот! Проклятый кот! Ловим!

В тот же миг щёлкнул замок двери. Она распахнулась, и в проёме, озарённый лунным светом, стоял Трюфель, мокрый, грязный, но с победным блеском в глазах. В зубах он держал большой железный ключ.

– Не стоять столбом! – прорвался его мысленный крик. – Беги!

Я выскочила из подвала, хлопнув дверью. Через секунду мы уже летели на Корнелии, ночная тьма стала нашим надёжным союзником. С трудом удержалась от дурашливого смешка. Два стража гонялись за призрачным отражением большого кота, мастерски созданным моим изобретательным фамильяром. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, но это был триумф свободы.

Мы приземлились у своего дома со стороны сада. Войдя в тёплые, пахнущие травами и тыквой стены, я впервые за несколько часов позволила себе выдохнуть. Только расслабляться пока что было рано. На столе в гостиной, куда я вошла, чтобы поставить сумку, лежал неожиданный предмет.

Конверт из плотного пергамента. Без печати. На нём был просто написан мой титул: «Рьорне Хэллоки». Проверили его с помощью наших способностей. Опасности не обнаружили.

Я осторожно вскрыла его. Внутри – один лист. На нём, твёрдым, узнаваемым почерком, всего одна фраза:

«Завтра на рассвете. Заброшенная оранжерея. Приходите одна. Цена вопроса – правда об отце. – Л. Д.»

Лорэлл Дэйр. Он выходил на связь и знал, что я что-то нашла. Игра только начиналась. С одним лишь изменением. Теперь у меня в руках были не просто догадки, а козыри. Оставалось понять, как и когда их разыграть.