Текст книги "100 дней до... (СИ)"
Автор книги: Наталья Герман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 15. Нечто нежное и хрупкое.
Затянув последнюю коробку скотчем, я с грустью обнаружила, что, по сути, вещей то у меня и не было практически. Три небольшие коробочки и те, заполнены не до конца.
На прикроватной тумбочке лежал список, почти каждый пункт из которого был перечёркнут линией, что говорило о том, что я была на шаг близка к тому, чтобы осуществить всё, что запланировала.
Как же быстро пролетело время и как много успело произойти: в моей жизни появились новые очень хорошие люди, я нашла друга, которого потеряла когда-то очень давно, сделала столько вещей, о которых раньше даже мечтать не смела.
Все эти мысли вызвали невольную улыбку.
На первом этаже послышалось копошение, будто кто-то перебирал посуду, и я последовала на этот звук, ведомая любопытством.
Спустившись на первый этаж, я тут же уловила до дрожи знакомый запах кофе, который заполонил собой весь первый этаж. Я опёрлась плечом на кухонную арку, наблюдая за тем, как Ной мерно размешивал чёрную жидкость в одной из двух кружек. Он стоял ко мне спиной, одетый в белую футболку и свободные домашние штаны, темно серого цвета. В тот момент, я поймала себя на мысли, что мне не хватало этого зрелища, по-настоящему домашнего, теплого. Будто я на самом деле находилась в доме, где меня ждут с чашкой горячего и вкусного кофе.
Движения Ноя были немного медленнее, нежели обычно, ленивее. Будто он никуда не торопился, а просто занимался тем, что доставляло ему удовольствие. Он казался другим человеком.
– Я скоро начну брать деньги за просмотр, – усмехнулся он, не оборачиваясь, – спиной ощущаю, как ты меня глазами сверлишь.
– Вовсе не сверлю, – улыбнулась я в ответ, – просто рада видеть тебя снова в добром здравии.
Ной обернулся и хитро сощурил глаза, как будто готовил заговор. Было в это взгляде что-то по-мальчишески озорное и светлое, словно груз ответственности, что давил на него долго время, сошёл на нет. Синяки под его глазами практически исчезли, цвета приобрёл здоровый оттенок, от чего медовые глаза казались ещё ярче и теплее.
– У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – он протянул мне кружку с кофе, которую помешивал мгновение назад.
– Когда это я отказывалась от кофе? – я взяла кружку из его рук и поднесла к лицу, вдыхая полной грудью приятный аромат.
– Кофе всего лишь прелюдия, – Ной приблизился ко мне и протянув руку, заправил за моё ухо выбившуюся прядь волос.
– Прелюдия к чему? – поинтересовалась я, встретившись взглядом с хитрыми медовыми глазами.
– К тому, -он медленно подался вперёд и моего лба нежно коснулись мягкие губы, – что, я надеюсь, тебе понравится.
******
Сумрак, будто заботливый родитель укутывал всё вокруг в мягкий тёмно-серый плед, готовя город, словно непослушного ребёнка, к положенному сну. Люди сновали туда и сюда самостоятельными потоками: кто-то счастливо улыбался и сотрясал окружение звонким смехом, а кто-то шёл тихо, опустив глаза в мокрый от снега асфальт.
Мы шли по посеревшей аллее, совсем близко и молчали, время от времени соприкасаясь локтями.
Ной кутался в чёрную куртку с большим капюшоном, который закрывал его лицо, отбрасывая на него густую чёрную тень. А нос и губы скрывались под маской тёмно-серого шарфа, который я вязала, пока Ной находился в больнице. Оно и понятно…в таком людном месте совсем не стоит показывать лицо на всеобщее обозрение.
– Пришли, – выдохнул он, подняв голову и опустив шарф до шеи, – иди за мной.
Я подняла глаза и обнаружила, что мы остановились возле высоких резных ворот, из металлических вензелей с красивой вывеской «Парк аттракционов».
– Но там же так много людей! – я замерла на месте, не зная, что делать дальше. В груди нарастало беспокойство и тревога за Ноя, ведь новые слухи и сплетни ему были ни к чему после недавней аварии.
Ной обернулся и сверкнул хитрыми глазами, а затем открыл ворота.
– Присмотрись, Нора.
Парк аттракционов горел всеми огнями, играла задорная музыка, но…он выглядел мёртвым. Посетителей не было.
Я неуверенно шагнула за Ноем, озираясь по сторонам и пытаясь найти хоть кого-нибудь.
– Что здесь…
– Я арендовал парк, – улыбнулся Ной, – на ближайшие пару часов он только твой.
Я замерла на месте уставившись на него во все глаза и совершенно не зная, как реагировать на услышанное.
– Как ты… – неуверенно промямлила я.
– Нора, – Ной приподнял моё лицо за подбородок и коснулся кончиком носа моей щеки, тяжело выдохнув, – а как ты ухаживала за мной, пока я лежал на больничной койке? Как ты ночами не спала, прислушиваясь к моему дыханию после операции? Думаешь, я не знаю про всё это?
От его слов в груди всё невольно сжалось, а в голове моментально пронеслись неприятные воспоминания, связанные с его госпитализацией.
– Я всё помню. И это меньшее, чем я могу отплатить тебе за спасённую жизнь и уход. Я обязан тебе таким многим, что не знаю, как расплачиваться буду, – Ной тихо рассмеялся и посмотрел мне в глаза из-под опущенных ресниц.
– Ты тоже дал мне очень много, Ной, – улыбнулась я в ответ, – мы давно в расчёте.
– Я так не считаю, – ответил он и потянул меня за руку в глубь пустого парка аттракционов.
А дальше…всё закрутилось и завертелось: мы носились по парку, как маленькие дети, меняя один аттракцион за другим. Обслуживающий персонал был на месте, так что…мёртвым это место больше не казалось, а совсем наоборот. Появилось ощущение, что всё в этом мире на пару часов только для нас двоих, что мы особенные. И, кажется, я действительно в это поверила.
Я пищала от восторга, а Ной смеялся, как ребёнок и подтрунивал надо мной. Видеть его таким было непривычно, но безумно приятно, будто все тяготы уши на второй план и остались только я и он. Более ничего не имело значения.
– Осталось ещё кое-что, – Ной указал рукой в сторону огромного колеса обозрения, – вишенка на тортике – вид на город с высоты птичьего полёта.
Он взял меня за руку, переплетая вместе наши пальцы и потянул за собой. Я широко улыбалась и с трепетом в груди следовала за ним.
Это казалось волшебством. Маленькая мечта с самого детства, гревшая маленькое сердечко, как огонёк на кончике предпоследней спички. Каждый раз, когда я видела из далека колесо обозрения, мне казалось, что забравшись в маленькую кабинку, и в мгновение пика на самом верху мне по плечу станет совершенно всё, что далёкие звёзды, что манили своей красотой и свободой на мгновение станут досягаемыми…протяни руку и возьми.
– Не спи, солнце, – из оцепенения вывел голос Ноя, – быстрее!
Секунда и за моей спиной захлопнулась дверца маленькой кабинки, мерно раскачивавшейся из стороны в сторону. Внутри было два небольших сидения, установленных друг напротив друга. И мы быстро заняли места, чтобы сохранить равновесие.
За прозрачным стеклом мерно опускались вниз аттракционы, гирлянды и уличные фонари, а вместе с тем замирало сердце от ощущения прикосновения к чему-то прекрасному.
Казалось бы, что такого в этом колесе обозрения? Но для меня это было намного больше, чем простой аттракцион. Для меня эта маленькая кабинка была кораблём, который унесёт меня ближе к небу, ближе к свободе от вечного потока неприятностей и гонений.
Ещё пара минут и перед нами раскрылся вид на тонущий в океане огней город. Он мерцал, будто множество светлячков на чёрном бархате, так красиво, что было невозможно оторвать глаз, но я невольно обернулась и посмотрела на Ноя.
– Наскучили аттракционы? – он загадочно улыбнулся. – Ты глаз с меня не сводишь.
– Извини, – я поспешно отвернулась, пряча румянец выступивши на щеках.
Ной тихо рассмеялся и последовав моему примеру, вернулся к виду по ту сторону кабинки.
– Красиво, неправда ли? Мне всегда нравилось забираться повыше и смотреть на ночной город. Эти огни, будто дорога в бесконечность. От неё веет свободой.
– Если бы я не знала тебя так хорошо, то сочла бы твои слова странными, – улыбнулась я.
Ной склонил голову на бок, прислонившись лбом к холодному стеклу.
– Это бесценно. Быть свободным в своём выборе, в действиях и иметь при этом поддержку. Быть уверенным в том, что за твое спиной стоит человек, который не даст тебе упасть. Раньше я не задумывался об этом. Знаешь, что я чувствую? – он широко улыбнулся, но взгляд будто блуждал где-то далеко. – Мне будто развязали глаза. Я был жалок и мелочен, не замечал важного. Счастье….оно ведь в мелочах. В кружке кофе утром, в тёплом шарфе на шее, и любимых глазах, которые смотрят на тебя с нежностью.
Мои глаза расширились от удивления.
– Все эти мелочи сложились в единый образ. Образ человека, рядом с которым я чувствую себя живым, свободным и могу свернуть горы. Сделать всё, о чём только подумаю. Это непривычно и.., – он прикусил губу, подбирая слова, – невероятно приятно. Я чувствую себя таким сильным.
Казалось, что воздух вокруг нас стал тягучим и горячим.
– Спасибо, Нора.
– И тебе спасибо, – выдохнула я, – за сегодняшний вечер.
– В таком случае пообещай мне кое-что.
– Что же?
Ной нежно улыбнулся и сощурил глаза.
– Пообещай, что это не последний раз, когда мы вот так проводим время. Просто скажи, когда захочешь куда-то поехать или увидеть что-то. Я отвезу тебя.
******
Перешагнув порог дома, я направилась к лестнице на второй этаж, избегая взгляда Ноя, в попытке спрятать от него пылающие щёки.
Этот вечер казался чем-то невероятным. Чем-то, что вероятнее всего запомнится мне на все оставшиеся дни.
Губы невольно растянулись в улыбке, при воспоминании о том, как Ной смотрел на меня весь вечер. Это взгляд, удивительно тёплый и нежный, казалось он согревал меня от макушки до кончиков ноготков.
– Нора…, – меня резко отдёрнули назад и спина коснулась стены, – прости, но я больше не могу себя сдерживать. Твоё присутствие.., – ключицу обожгло горячее дыхание, вызвавшее россыпь мурашек по всему телу, – путает мои мысли. Весь этот вечер я думал только том, как сильно хочу прикоснуться к тебе.
– Ной…, – сорвался с губ томный шёпот.
Сердце в груди отчаянно забилось, бессовестно выдавая с головой нараставший внутри жар.
– Если будешь так произносить моё имя, – он легонько прикусил кожу на шее, там, где чертовски бешено бился пульс, – всё может закончится плохо. Моему терпению приходит конец.
– Тогда меньше слов…. – пальцы скользили по его плечам, освобождая их от куртки и шарфа и в этот же момент его губы жадно впились мои.
Моя верхняя одежда летела на пол так стремительно, как и растекавшееся по всему тело желание.
Резким движение мои руки были сведены над головой за запястья, а проворные пальцы тем временем расстёгивали пуговицы блузки.
Мысли в голове потерялись не непроглядном тумане и всё…совершенно всё потеряло значимость. Были только его горячие руки на моей коже и пьянящий вкус его губ.
– Ты моя, – выдохнул он мои губы.
От этих слов по коже пробежали мурашки, собираясь внизу живота в горячий клубок.
– Кто же это решил? – томно улыбнулась я, ощущая, как от его прикосновений ноги начали подкашиваться.
Его пальцы нырнули за мою спину, расстёгивая застёжку бюстгальтера.
– Я.
Глава 16. Скажи то, о чём правда думаешь
«Тик-так» мерное тикание часов пронзало тишину вокруг, и тонуло в глубоком небытие.
– Где я? – мой голос на мгновение отразился от тьмы, что заволокла всё вокруг и пропал, будто я не произносила и слова.
«– Мне не для чего и не для кого жить. Потому и совсем нет разницы в том, умру я сегодня, завтра или через пять лет. Никто даже скорбеть не будет. У меня нет ни родных людей, ни близких, ни цели в этой жизни. Так почему я должна держаться за неё?» – мой собственный голос звучал будто из самой пустоты, сотрясая тяжёлый воздух и вколачиваясь в грудь тупым, ржавым гвоздём.
– Не нужно…-сорвался с губ шёпот, – прошу…
Я зажала уши ладонями, оседая на колени.
«– В таком случае я полностью принимаю факт своей смерти».
– Нет, нет, нет…пожалуйста, нет!
По щекам тепли слёзы, они казались настолько горячими, будто были способны прожечь кожу насквозь, но срывались с подбородка вниз, так и не успев совершить задуманное.
«Не стоило ради меня так стараться, я правда не имею ничего против, чтобы умереть прямо сейчас, даже если придётся подождать, как ты там сказал…суда».
Тупая боль сжала грудь, заставляя задыхаться от собственных всхлипов и нехватки воздуха.
Нет…всё не может так закончиться… Я ведь не успела самое главное! Не успела сказать ему, как сильно он нужен мне! Не успела поблагодарить его за всё! Я не могу умереть сейчас! Мне нужно ещё немного времени!
С губ сорвался крик, раздражая горло до боли, до хрипоты, но я будто не чувствовала ничего, а лишь била кулаком в пол и каждый удар отражался от призрачной поверхности лёгкой вибрацией, будто рябь по водной глади.
Ушей коснулся тонкий звук соприкосновения стекла об стекло. Я подняла глаза и сквозь полупрозрачную дымку увидела смутные очертания гостиной комнаты: знакомый диван, кофейный столик, множество корзин у светлых стен с завявшими и высохшими цветами. На диване сидел Ной, сильно похудевший на вид, одетый в растянутую серую футболку и шорты. Темные волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны. Бледное лицо с глубокими темными синяками под пустыми янтарными глазами. Он сидел неподвижно, уперев взгляд в стену, а на полу возле дивана стояли шеренги пустых бутылок из-под вина и коньяка.
Спустя мгновение тишину пронзил звон стекла, то была бутылка, разлившаяся о стену, оставив на ней небольшое вишнево-красное пятно. Очередным рывком ещё одна бутылка полетела в стену, затем ещё и ещё...
– Чертова тишина, – прорычал Ной, грубо и низко... никогда прежде мне не доводилось слышать его голос таким, – аж тошно.
Сердце в моей груди сжалось от боли, и я сама не заметила, как прикусила губу до крови.
– Как ты могла уйти так быстро, – Ной осел на пол, облокотившись спиной на стену, – что мне теперь делать без тебя, Нора?
Пустота в его глазах и полное отсутствие эмоций на лице казались удавкой, которая сжималась на моей шее, лишая возможности сделать вдох.
Рука сама собой потянулась вперёд, в слепой надежде прикоснуться к непроницаемому лицу, но стоило пальцам замереть в паре миллиметров от щеки Ноя, как призрачный образ гостиной тут же исчез, оставив меня совершенно одну.
– Ной, – мой собственный голос звучал глухо и низко, казалось, что он мне больше не принадлежал, – ещё слишком рано. Боже…-обессиленный шёпот сотрясал пустоту, будто она имела вес, – как же я хочу обнять тебя.
Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мне будет так больно даже думать о том, что я исчезну навсегда, что больше никогда не смогу прикоснуться к кому-то столь важному для меня и столь ценному, будто он сам был моей жизнью. Жизнью, данной мне на ничтожные сто дней.
«Тик-так» тикали часы из глубины пустоты, давя на голову ещё больше.
– Нора…-знакомый голос прорезал пространство вокруг, будто острый нож, – слышишь меня? Нора?
Голос звучал безумно тепло и обеспокоенно, будто его владельца что-то терзало. Я знала, кому он принадлежит, ни с чьим другим я не смогла бы его спутать.
– Проснись, солнце моё…
Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света. С губ сорвалось недовольное поскуливание и мысли блуждали по сознанию до раздражения хаотично.
Чья-то тёплая ладонь коснулась моей щеки, вынуждая сощурить глаза, противясь яркому свету.
– Доброе утро, – первым, что я увидела, были янтарные глаза, удивительно тёплые и нежные, – всё хорошо? Ты ворочалась во сне и звала меня.
Я прикусила губу и закрыла лицо ладонями.
Это был всего лишь сон. Чёртов сон о том, чего я на данный момент боюсь больше всего.
– Нора? – голос Ноя звучал встревоженно и тихо. – Ты в порядке? Может…я что-то не так сделал?
Я замерла от внезапного осознания того, что произошло минувшей ночью. Перед глазами замелькали живые образы того, как жарко руки Ноя гуляли по моему телу, как жадно его губы касались моей кожи, оставляя отметины и распуская мурашки…и как я расплывалась по простыни его постели от наслаждения будучи полностью в его власти.
К щекам прилила кровь, и я поспешно помотала головой.
– Нет, нет, мне ни с кем не было так хорошо, – я повернулась на бок и уткнулась лбом в его обнажённую грудь, – просто дурной сон. Не бери в голову.
– Поверю на слово, – Ной притянул меня к себе, заключая в нежные объятья, – ты же мне расскажешь, если что-то будет не так?
Я зажмурила глаза и сильнее прикусила губу, осознавая, что мне придётся соврать самому дорогому для меня человеку.
– Конечно скажу.
– Вот и славно, кстати, я хотел…-договорить ему не дала вибрация, противно жужжавшая где-то на полу рядом с кроватью, – черт. Подожди секунду, нужно ответить.
Ной нехотя выбрался из-под одеяла и начал искать мобильник в вещах, разбросанных по полу в беспорядке.
А я тем временем украдкой любовалась его подтянутым и безумно красивым телом.
– Слушаю, Стас, – спустя пару секунд разговора лицо Ноя вытянулось, он в спешке раскрыл шкаф и вынув из него не глядя пару вещей, – я тебя понял, дай мне десять минут.
– Что-то случилось?
Ной обернулся и виновато посмотрел на меня из-под опущенных ресниц.
– Я совершенно забыл, что сегодня чтение нового сценария. Стас ждёт меня возле дома, нужно ехать.
Внутри меня что-то болезненно сжалось, ругаясь на превратности судьбы и эгоистично сетуя на то, что если он уйдёт, мы потеряем драгоценное время, которого осталось от слова ничего.
– Прости.
– Ничего, – я выдавила из себя улыбку, – это работа, ничего не поделать.
Ной подошёл ко мне и нежно коснулся губами моего лба.
– До вечера, родная. Постараюсь закончить побыстрее.
Он захлопнул за собой дверь и исчез. Я слышала его торопливые шаги по лестнице, как он метался из ванной комнаты в кухню, а затем щелкнула замком входная дверь.
Казалось, что сердце в моей груди замерло. Оно отказывалось принимать происходившее.
********
Весь день я всеми силами старалась себя чем-то занять: носилась по дому, дважды вымыв всё от первого этажа до мансарды, пока в конечном итоге, стоя на кухне возле плиты не осознала, что и этот день уже подходит к концу. Стрелки на напольных часах выписывали круг за кругом, напоминая о том, что мне осталось совсем немного. И эта мысль прожигала моё сознание, будто раскалённая кочерга кожу.
– Это просто невыносимо, – выдохнула я, пытаясь протолкнуть вниз ком, вставший поперёк горла. Но как бы глубоко я не дышала, ничего не выходило. С каждой минутой меня всё больше и больше накрывала паника.
– Могу себе представить, – прозвучал знакомый голос. Я обернулась и увидела Серафима, стоявшего возле приготовленного к ужину стола.
Он выглядел подавленным, будто произошло что-то, что безумно его расстроило, но мне хорошо были известно, что с ним было не так. Он переживал за меня. Переживал, как старший брат за младшую сестрёнку.
– Неужели уже пора? – я попятилась назад, уронив на пол лопатку, которой минуту назад перемешивала кусочки мяса на сковороде.
Серафим покачал головой и устремил взгляд в стену, безмолвно, будто приведение. Было очень похоже на то, что он очень хотел мне что-то сказать, но никак не мог подобрать нужных слов.
– Могу ли я украсть у тебя немного времени? До прихода Ноя. – он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде было столько боли и отчаяния, что на сердце стало ещё тяжелее, чем прежде. – Я хочу тебе кое-что показать.
– Что же это? – ответа не последовало, лишь послышался звук щелчка пальцев.
Кухня сменилась незнакомой мне комнатой, очень маленькой и мрачной. Свет в комнате не горел, но даже и без него было хорошо видно всё, что в ней находилось: мебель в ней была старой и потрёпанной, будто в этой квартире уже давно никто не жил, а на полу в беспорядке были разбросаны пустые бутылки, обрывки книг и пустые контейнеры из под продуктов быстрого приготовления. За маленьким окошком было сумрачно, а сильный дождь тарабанил в старые деревянные рамы с серьёзным намерением выбить из них мутные и потрескавшиеся стёкла.
До ушей доносился звук лившейся воды, будто кто-то забыл выключить кран.
– Где мы? – прошептала я, настороженно озираясь по сторонам и стараясь ни на что не наступить.
– Тебе было интересно, почему я стал жнецом, – Серафим подошёл к окну и протянув руку, коснулся оконного стекла, – это произошло три года назад, как ты, наверное, поняла.
Комнату осветила яркая вспышка молнии и я заметила в углу комнаты силуэт человека. Осознав, что в комнате есть ещё кто-то я отступила на шаг назад, боясь внезапной агрессии от владельца.
– Не бойся, – Серафим грустно улыбнулся, – мы в воспоминаниях. Он тебе уже ничего не сделает.
Я повернулась к неподвижной фигуре, пытаясь рассмотреть получше незнакомца: с виду это был парень, одетый в растянутую тёмную футболку и станы. Светлые волосы торчали в разные стороны в полном беспорядке, а бледное лицо оттеняла запущенная растительность. Его глаза были закрыты, а ресницы в вспышках молнии отбрасывали на скулы густые тени, но спустя мгновение стало понятно, что это были синяки под глазами.
Сквозь полный внешний беспорядок прорисовывались знакомые черты, которые сложно было спутать с кем-либо другим.
– Серафим….-сорвался с губ растерянный шёпот, – что произошло?..
Парень в углу открыл глаза и поднёс к лицу руку, в которой было что-то похожее на смятую фотографию. Пустые глаза рассматривали изображение, будто совершенно ничего не видя.
– Чувство вины, – выдохнул Серафим, подойдя ко мне, – из-за меня погиб человек, который был мне дорог. Я не смог помочь. Не смог смириться.
Парень положил фотографию в карман и медленно, опираясь на стену поднялся. Пошатываясь из стороны в сторону, он поднял с пола недопитую бутылку с чем-то прозрачным и залпом её осушил.
– Нам с тобой не повезло, как в детстве, так и во взрослой жизни, – усмехнулся он.
Прошлый Серафим выпустил бутылку из рук и она со звоном разбилась о грязный пол. Парень молча обогнул осколки и пошатываясь зашёл в небольшую ванную комнату.
С тяжёлым сердцем я следовала за ним по пятам и через пару секунд нашла его лежавшим в наполненной водой ванной.
– Не смотри, – на мои глаза легла прохладная ладонь, мешая увидеть то, что должно было случиться дальше, но там, где заканчивалась ладонь Серафима, было видно собиравшуюся на полу красноватую лужицу.
– Серафим! – в ужасе я дернулась вперёд, но сильные руки развернули меня спиной к ужасной картине и только после этого я осознала, что дрожу всем телом. По щекам градом косились слёзы, которые я была остановить не в силах. – Зачем ты… Это же несправедливо… Так несправедливо… Ты должен был жить!
Руки сами по себе поднялись в верх, ударяя кулаками грудь в чёрной рубашке. Будто это могло хоть что-то исправить.
Плечи вздрагивали от всхлипов, а сердце в груди было готово разорваться на части от боли и тяжести.
– Тише, тише, – Серафим легонько погладил меня по голове, – не стоит меня оплакивать. Это было так давно. – он широко улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли радости или былого озорства, только боль.
– Почему ты так поступил?
– Я думал, что если умру, боль отступит. – он смахнул с моей щеки слезинку. – Ещё никогда в жизни я так не ошибался. Кто же знал, что самоубийц наказывают так жёстко. За то, что я добровольно лишил себя жизни, меня обязали стать проводником умерших. Вот тогда я и пожалел о том, что натворил, но было уже слишком поздно. Но во всей этой непроглядной тьме была маленькая девочка, которая несмотря на все тяготы продолжала идти вперёд. Не сдавалась, не жаловалась, как бы не было тяжело. И когда ко мне в руки попала твоя карточка, я был готов проклясть всё. Я не мог увидеть, как погибнет ещё один дорогой для меня человек – моя маленькая подруга детства, девочка, которая никогда не сдавалась.
Я отшатнулась от него и иллюзия вокруг исчезла, мы снова вернулись на кухню в доме Ноя.
– Но ты же сказал, что моё время ещё не вышло! Что мои песочные часы…
– Я соврал, – его голос звучал низко и тихо, в нём отчётливо прослеживалось чувство вины и сожаление, – по-другому я не мог убедить тебя прожить эти сто дней для себя. Когда жнец собирает определённое количество душ, ему дают одно желание. И…я решил помочь тебе. Я очень хотел, чтобы та маленькая девочка из приюта почувствовала себя счастливой хотя бы чуть-чуть. Прости меня, Нора, я очень хотел помочь тебе.
Я замерла на месте, не в силах проронить ни слова. Всё в одночасье перевернулось с ног на голову, перемешалось и рассыпалось на множество частей.
Выходит, я и правда должна была умереть. Но мой друг, который в далёком детстве помогал мне, подарил мне горстку времени на закате моей ничтожной жизни.
– Пожалуйста, только не молчи, – его рука потянулась ко мне и замерев в паре сантиметром от моего плеча медленно сжалась в кулак, а затем отстранилась, – скажи хоть что-нибудь. Я только, – он отвёл взгляд с сторону и прикусил губу, – надеюсь, что в последние минуты своей жизни ты не возненавидишь меня всем сердцем. Мне так жаль…
Я поймала на лету его руку и сжала его кулак в своих ладонях.
– Спасибо, – тихо сорвалось с моих губ.
Глаза Серафима расширились от удивления, а губы приоткрылись в порыве что-то сказать, но я его опередила.
– За заботу и искреннее желание помочь.
– Как бы я хотел сделать для тебя больше.
– Ты уже сделал немыслимо много, мой Ангел-хранитель, – я улыбнулась ему настолько лучезарно, на сколько только была способна, хоть это и давалось мне с огромным трудом. – Только…когда я уйду…не забывай обо мне. Хорошо?
Серафим горько рассмеялся, накрыв мои ладони прохладными пальцами.
– Это невозможно, – он тяжело вздохнул. – Мне жаль это говорить, но Нора, это последние тридцать минут твоей жизни. Проведи их с тем, кто тебе дорог. Мы увидимся, когда всё закончится. – и он исчез, щёлкнув пальцами.
