Текст книги "100 дней до... (СИ)"

Автор книги: Наталья Герман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9. Лев с сердцем домашнего кота

Дом окутала всепоглощающая тишина. Сказать, давила она на меня или же наоборот помогала собрать мысли в единый поток и направить в нужное русло, я не могла. Слишком много всего пришлось удерживать в голове, слишком о многом пришлось задуматься.

Но в одном я была уверенна совершенно точно: глубоко внутри меня поселилось принятие того, что времени у меня осталось совсем немного, и каждая минута, каждое мгновение имеет огромную ценность.

До появления Ноя в моей жизни, до того, как я узнала о том, что такой прекрасный человек, служивший опорой и пристанищем для лучшего друга, скрывал ото всех собственную боль и не сумев с ней справиться принял для себя ужасно непростое решение, кануть в небытие я не понимала, на сколько важно оберегать то, что имеешь. Мне был дан второй шанс. И я проживу эту горстку дней так, как велит мне моё сердце.

– Осталась только мансарда, – выдохнула я, огладывая начищенный до блеска первый этаж, – радует, что Ной сам по себе чистюля.

Собрав все наглаженные рубашки, я поднялась на второй этаж и неуверенно раскрыла дверь комнаты Ноя.

– Сделаю влажную уборку, пока он на работе, – прошептала я себе, переступив порог его комнаты.

Внутри было непривычно темно для светлого солнечного дня. Проведя рукой по стене радом с дверью и нащупав выключатель, я легонько щёлкнула по нему пальцами.

Комната мгновенно залилась мягким золотистым светом.

Нос защекотал приятный хвойный аромат мужского парфюма, с тонкой сладкой ноткой, заставив губы растянуться в улыбке.

Сама комната имела такую же светлую цветовую гамму, как и весь дом: та же мебель из светлого дерева, то же мягкое покрывало на двуспальной кровати, только темнее, чем в моей комнате. Вместо трюмо с зеркалом стоял большой книжный шкаф, доверху забитый книгами, как в твёрдом переплёте, так и в мягком. Многие из них были похожи на те, что держал в руках Ной на днях, видимо – сценарии к фильмам, в которых он снимался.

Небольшое окно было плотно зашторено, сквозь теневые шторы свет совершенно не проникал. Стеклянного купола на потолке тоже не было.

Грудь сильно сдавило от неприятного ощущения, будто я находилась в темнице…в подземелье. Неожиданно я поймала себя на мысли, что от стен в этой комнате веет одиночеством, не смотря на обжитость и чистоту.

Я покачала головой и подойдя к окну резко отдёрнула шторы, впустив в одичавшую комнату яркие дневные лучи.

– Вот, так намного лучше, – улыбнувшись яркому свету, – определённо лучше.

Солнечные лучики заплясали на крошечных пёрышках пыли, что разлетались по комнате при каждом движении, будто искорки бенгальского огня, только в разы нежнее.

Я разложила по аккуратно заправленной кровати рубашки и открыла шкаф: моему взору открылись ряды вешалок с рубашками, футболками и поло, все были сдержанных мягких цветов, аккуратно выглажены.

В этом весь Ной. Педант во всём.

Взяв несколько свободных вешалок, я аккуратно развесила принесённые мной рубашки, застегнув на несколько центральных пуговиц и поправив воротнички.

Намереваясь закрыть дверцу, я невольно заметила на внутренней полочке батарею баночек с медикаментами, а за ними несколько бутылок с алкоголем.

– Это ещё что? – я протянула руку и взяла одну из баночек, на который крупным шрифтом красовалась надпись «Геминейрин» . – Снотворное…

От неожиданности я отступила на шаг назад.

Зачем ему столько таблеток? Что могло такого произойти, что отняло у него спокойный сон?

– Нора? – я вздрогнула от голоса у меня за спиной и обернулась. – Что ты здесь делаешь?

– Ной, я… – я замерла, уставившись ему в глаза, наблюдая, как его лицо искажает гримаса злости.

– Ты рылась в моих вещах? – Ной стремительно приблизился ко мне, заставив отступить назад, но стоило мне почувствовать спиной поверхность шкафа, как рядом с моим плечом в шкаф с силой впечаталась ладонь. – Что ты вынюхиваешь?

Сердце в груди сжалось, но я уверенно смотрела ему в глаза.

– Зачем тебе столько таблеток? И алкоголь… – внутри всё сжималось в тугую струну, но голос звучал твёрдо и уверенно, ровным счётом, как и намерение выяснить, сто не так было с сердцем человека, который стоял предательски близко ко мне.

– Не помню, чтобы платил тебе за вмешательство в мою жизнь. – его лицо было безумно близко, я видела, как вздрагивал уголок его губ от злости. Он вырвал у меня из рук баночку с лекарствами и положил в карман своего пиджака. – Ты забываешься.

– Друзьям не нужно платить за беспокойство, Ной. Лучше скажи, это нормально, что у тебя столько лекарств?

– Не лезь туда, куда не просят, Нора! – тон его голоса стал ниже, глаза потемнели.

– Ной, пожалуйста…

– Не лезь, – он резко развернулся, чтобы уйти, но я поймала его за рукав пиджака.

– Имей же смелость признаться в том, что у тебя есть проблемы, не будь трусом! Что с тобой происходит? Что тебя так сильно терзает? Мнение окружающих? Поделись со мной, не топи боль в алкоголе и таблетках…

– Замолчи! – он резко отдёрнул руку, повернувшись ко мне лицом. От резкости его действий я вздрогнула и потеряла равновесие почувствовала, что падаю.

С губ сорвалось тихое «ой» и ожидая удара я сильно зажмурила глаза.

Коснуться пола мне не дали сильные руки, прижимавшие к широкой груди. Меня окутал приятный запах парфюма и ароматизатора для машины: такого же хвойного.

– Ради всего святого, Нора…– над ухом раздался тихий голос, дрожавший, будто от напряжения и ужаса, – прости, я не хотел. Прости…

Он обнимал меня всё крепче и крепче медленно опустившись на колени, будто раненный в самое слабое место. Я чувствовала, как бешено в его груди билось сердце, будто готовое в любой выпрыгнуть наружу, пробив грудную клетку.

– Тише, – я обвила его руками, ласково поглаживая по спине и плечам, – всё хорошо, выдохни.

– Я не должен был срываться, – немного отстранившись, он уткнулся лбом мне в плечо, – сам не знаю, что на меня нашло.

– Ты вымотан, я понимаю, – я запустила пальцы в его волосы, нежно разглаживая мягкие пряди. – Прости, мне ну стоило на тебя давить.

Ной поднял голову и посмотрел мне в глаза из-под опущенных ресниц. В этих самых глазах читалась боль, одиночество и усталость, настолько сильная, что на миг мне показалось, что я смогла ощутить её физически.

Он поднял руку и нежно коснулся моей щеки, а затем медленно сократив расстояние, соединяя лица лбами.

– Прошу, только не бойся меня, – его глаза были закрыты, а между бровей пролегла складка, – ты нужна мне. Я….

Голос звучал тихо и надломлено, от чего сердце в груди болезненно сжалось.

– Я здесь, с тобой. И ты последний человек, которого я стала бы бояться.

Ной усмехнулся.

– Бесстрашная чудо-женщина?

– Да, – я усмехнулась в ответ, – если вдруг тебе понадобится услуга «жилетки», чтобы в неё можно было поплакаться, я к твоим услугам.

Ной тихо рассмеялся.

– Я не настолько жалок, Нора.

– Я никому не скажу, – прошептала я.

От осознания близости его губ к моим между лопатками пробежали мурашки, а тонкий запах кофе дурманил голову на столько, что бороться с желанием коснуться губами его губ с каждой секундой становилось всё труднее.

– Нора, – Ной перешёл на шёпот, его дыхание стало чаще, – не будь такой нежной… У меня не каменное сердце. Нам нужно держать дистанцию.

– Кому нужна эта дистанция, – улыбнулась я, – у нас одна жизнь. У каждого из нас только одно сердце. Так почему мы не можем делать то, что они нам велят?

Медленно сократив расстояние, я прильнула к его губам, запустив пальцы в его мягкие волосы. Дыхание сбилось от собственной решительности и волнения, а тело само по себе двинулось вперёд, прижимаясь к его груди сильнее, стараясь получить больше.

Он ответил, с лёгкостью сдаваясь под моим напором и казалось, что всё было на своём месте, что именно эти губы до дрожи нежные и мягкие, что жадно впивались в мои, были продолжением меня самой. Его губы касались неспеша, но плавно забирая на себя инициативу, будто пробуя меня на вкус, смакуя, наслаждаясь и впитывая каждое касание.

Тёплые руки скользили по моей спине, сжимая ткань футболки, будто напоминая самому себе границы, которые безумно хотелось разрушить.

– Нора, – его губы скользнули по моей щеке, касаясь нежно, но требовательно, спускаясь к шее, – нужно остановиться… – его голос звучал тихо и низко, будто у зверя перед нападением.

Дыхание щекотало кожу под мочкой уха, заставляя томному стону сорваться с губ.

– Ты же этого не хочешь… – по телу растекалась приятная, тёплая истома, – так зачем себя заставлять…

Где-то в кармане пиджака Ноя настойчиво завибрировал телефон.

– Я должен ответить, – выдохнул он в перерыве между горячими касаниями его губ к моей шее, ключицам, – это может быть Стас.

Нехотя он отстранился от меня и вытащил из кармана телефон.

– Так я и думал, это он, – немного помедлив, он провёл пальцем по экрану, принимая вызов. – Слушаю.

– Ной, я сейчас возле твоего дома, – послышался встревоженный голос Стаса из мобильника, – и вижу, как твоя мать заходит в ворота.

Лицо Ноя побледнело и вытянулось.

– Я понял, спасибо, – он перевёл на меня встревоженный взгляд, – на этом всё?

– Да, я зайду позже.

Ной прервал вызов и положил телефон обратно в карман.

– Зайди в свою комнату, – он медленно встал и потянул меня за руку, помогая подняться, – и не выходи, пока она не покинет дом.

– Но..

– Прошу, сделай так, как я сказал.

Я прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол рядом со слегка приоткрытой дверью моей комнаты.

Сердце в груди отбивало отчаянную дробь, а губы, шея и ключицы будто горели, напоминая о том, что совсем недавно их касались жаркие и нежные губы.

Я глубоко вдохнула и выпустила воздух через нос, стараясь успокоиться, но тело то и дело напоминало мне о жутком голоде по его рукам.

На первом этаже сильно хлопнула входная дверь, заставив вздрогнуть и то, что я услышала дальше заставило меня замереть на месте в полном оцепенении.

– Какого чёрта ты рассиживаешь дома? – голос был женским, звонким и угрожающим, от его звука по спине пробежали неприятные холодные мурашки.

И это…мама Ноя?

– Я собирался уходить, мам. У меня много работы.

– Не лги мне, щенок! – тишину пронзил звук бьющегося стекла. – Если бы у тебя было много работы, то ты перечислил бы мне уже деньги!

– Я переводил тебе крупную сумму пару недель назад.

– Мне нужно ещё. Грошей, что ты мне перевёл недостаточно. Разве ты хочешь, чтобы твоя мама выглядела как женщина низшего сословия?

У этой женщины явно что-то не так с головой.

Я прикусила губу, борясь с желанием спуститься вниз и показать этой хамке, как следует вести себя с людьми, но сдерживалась. Какой бы она ни была – это его мама.

– Если бы ни эти сплетни, ты бы получал намного больше!

В ответ лишь тишина, ни слова против.

Я молча ждала, борясь в нараставшей внутри яростью. И стоило входной двери на первом этаже захлопнуться, как я встала на ноги и тихо спустилась вниз.

Ной сметал веником в совок осколки чашки, которую видимо, разбила женщина, покинувшая дом. Он молчал, но я видела, как по его щекам ходили желваки, а грудь быстро поднималась и опускалась, выдавая сбивчивое дыхание.

Он подавлен.

Заметив моё присутствие, Ной поднял глаза и натянуто улыбнулся.

– Прости, что вышло долго, – всем своим видом он пытался показать, что ничего не произошло, но выходило крайне неважно.

– Прекрати притворяться, у тебя ужасно выходит.

– Что? С какого перепуга ты говоришь со мной в таком тоне?

– Ну, – ядовито выдохнула я, – тон твоей матери тебя не смущал. Почему не нравится мой?

Уголок его губ дрогнул, выдавая нараставшую в нём злость.

– Мои отношения с матерью тебя не касаются, ты не поймёшь, – его голос звучал так же холодно, как и некоторое время назад в его комнате.

– Откуда мне иметь представление, – выплюнула я, – у меня же и семьи то никогда не было.

Мои слова заставили его замереть на месте.

– В моём понимании, семья нужна для того, чтобы поддерживать друг друга, а не гнобить. Почему ты молчал, Ной?

– А почему ты молчала, когда та девчонка в примерочной втаптывала тебя в грязь в примерочной, раз ты такая сильная и независимая? А, Нора?

– Я постояла и за себя, и за тебя, на съемочной площадке. – я усмехнулась, сделав шаг ему навстречу и смотря в потемневшие от злости глаза. – Теперь вот жду, когда ты, трус, вспомнишь наконец, что ты мужчина, а не тряпка!

С его губ сорвался рык, а рука резко сжала ткань моей футболки на груди, но это не на мгновение не помешало смотреть ему в глаза с такой же злостью и отчаянием.

– Не жди к ужину, много работы, – он резко отступил назад и сверкнув безумными от ярости глазами, захлопнул за собой входную дверь.

В доме повисла немая, давившая на сердце тишина. И спустя мгновение я опустилась на пол закрыв лицо руками.

Поперёк горла встал горький ком, а руки мелко дрожали.

– Прости, Ной… – сорвался с губ невольный шёпот, – я не должна была…

Глава 10. Ангел хранитель с чёрным крылом

Нора.

Прошли сутки.

Ной вернулся поздно ночью, я слышала его шаги сквозь сон, когда задремала в гостиной на первом этаже, пока ждала его.

Но лёжа в своей комнате и смотря в кремовое жалюзи на потолке, плотно скрывавшее яркие лучи утреннего солнца я пыталась вспомнить, когда я вернулась в свою кровать.

Возможно, и шаги его ночью мне приснились, я не могла сказать с уверенностью.

Собрав мысли воедино, я переоделась и спустилась на первый этаж. Что бы между нами не происходило, домашние обязанности никто не отменял. Работа – есть работа.

Кухня встретила меня немой тишиной и только перевёрнутый на решётке для посуды стакан прозрачно намекал на то, что здесь кто-то был.

На кухонном островке одиноко лежал белый конверт. Я нерешительно взяла его в руки: пальцы невольно коснулись аккуратно выведенного имени на нём. Моего имени.

Раскрыв конверт, я замерла в недоумении: внутри лежала стопка купюр крупного наминала.

– Я не заработала столько… – я прикусила губу, совершенно потерянная, – поговорю с ним об этом, как только увижу.

Кухня наполнилась приятными ароматами домашней еды.

Я на автопилоте протирала мебель до блеска, наводя порядок после готовки, как услышала за спиной шаги.

Ной вошёл молча, будто делая вид, что меня в доме нет. Будто призрак, он пересёк кухню и набрал в прозрачный стакан воду.

Поперёк горла встал горький ком и сглотнуть его никак не получалось.

– Ной, по поводу конверта…– он поднял на меня холодные глаза, так же молча и сделал глоток из стакана. – Этого много, я..

– Если считаешь, что тебе не нужно, знаешь где мусорное ведро. – он сполоснул под краном стакан и перевернул его на решётку для посуды. – Назад я не приму.

Каждой своей клеточкой я ощущала холод и отторжение, исходившие от него, как в самом начале нашего знакомства. В груди неприятно заныло, но я не подала вида.

– Ной…

– На меня не готовь, – бросил он, не оборачиваясь, – вернусь поздно.

Затем за его спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Кажется, скоро я снова потеряю работу.

Ной.

За окном автомобиля проносился ночной город, напоминая о том, что ещё один день пришёл к логическому завершению.

Я тряхнул головой, пытаясь сбросить с ресниц липнувший к глазам сон, но кого я пытался обмануть? Мне едва хватало сил нажимать на педали после нескольких бессонных ночей. Рутина на съемочной площадке выжала из меня последние соки.

Нужно остановиться и хотя бы на пол часа закрыть глаза. Опасно вести машину в таком состоянии.

Я усмехнулся. Светлые мысли приходят тогда, когда уже либо поздно, либо близко к тому.

Перед глазами мелькали эпизоды минувших дней и в каждом из них была она – Нора.

Прошлой ночью я вернулся глубоко за полночь и нашёл её спящей в гостиной комнате. В тот момент мне показалось, что поза, в которой она уснула была жутко неудобной и наутро у неё будут болеть плечи. Я точно знал, что она спала на том диване потому, что ждала меня домой. Переживала.

Что за девчонка? Сначала вывернет душу наизнанку, потом протянет руки и согреет её так, как никто другой.

Я прикусил губу вспомнив, как нес маленькое хрупкое тело в её комнату и кутал в одеяло. Как страстно она целовала меня, прижимаясь всем телом, будто я единственное, что есть у неё.

Кто же ты такая, Нора? Почему с такой лёгкостью выбиваешь у меня из-под ног почву? И как вышло, что я так просто пустил тебя в своё сердце?

Голова стала тяжелеть сильнее и мысли начали годить вокруг да около, никак не собираясь воедино. И в это мгновение сознание пронзили громкие голоса: «Если бы ни эти сплетни, ты бы получал намного больше!», «Почему ты молчал, Ной?».

Руки сжали руль так сильно, что побелели костяшки, а из груди вырвался злостный рык.

Не на тебя я злюсь, Нора. На себя.

Из калейдоскопа ярких воспоминай меня резко вытолкнул яркий, стремительно приближавшийся свет.

Сердце в груди отчаянно бухнуло и замерло, а руки рефлекторно дёрнули руль в сторону, уводя машину со встречной полосы, но я не рассчитал, что дальше шёл резкий спуск вниз.

Визг колёс…

Удар….запах бензина.

И веки стали чертовски тяжёлыми, со сном бороться становилось всё труднее.

«Я постояла и за себя, и за тебя, на съемочной площадке. Теперь вот жду, когда ты, трус, вспомнишь наконец, что ты мужчина, а не тряпка!»

– Нора…прости за то, что я был трусом.

Нора.

Буйные часы в кухне пробили полночь, а я мерила шагами гостиную комнату борясь с нарастающей в сердце тревогой. Всё внутри горело и кипело, отдаваясь в висках резвой дробью. Что-то было не так, я ощущала это кожей, но не могла понять, что же.

Нужно взять себя в руки, но я полностью отдавала себе отчёт, что пока Ной не вернётся домой, у меня не получится успокоиться. С ним что-то не так. С ним что-то не то….

Я вздрогнула от весёлой трели дверного звонка и по коже пробежали неприятные мурашки. Кого могло принести так поздно.

Насторожившись, я надавила на дверную ручку и обнаружила за порогом нервно переминавшегося с ноги на ногу Стаса. В руках он держал небольшую белую коробочку.

– Стас? Привет, – я удивленно уставилась на него, а взгляд невольно упал ему за спину, – Ной не с тобой?

Я пропустила его в дом и закрыла за ним дверь.

– Он разве не приехал ещё? – в голосе Стаса явно ощущалось удивление. – Он забыл телефон на площадке, я заехал вернуть. Но, если четно, это не единственная причина, – он снял с плеч пальто и повесив на вешалку в прихожей, протянул мне белую коробку, – я хотел поговорить с тобой.

Взяв коробочку в руки, я обнаружила для себя, что она была тёплой, а нос явно ощущал сладковатый запах свежей выпечки?

– Что это? – я с любопытством разглядывала коробочку.

– Я всё думал, как отблагодарить тебя за помощь в поисках собаки моей дочурки, – Стас тепло улыбнулся, впервые за всё время, что мы были знакомы, – это может показаться странно, но назойливый голосок в моей голове твердил, что ты оценишь яблочный штрудель.

В груди неожиданно потеплело, а на лице невольно появилась улыбка.

– Стас, – я радостно выдохнула, уставившись на него во все глаза, – спасибо тебе большое, не стоило.

Он похлопал меня по плечу и развернул в сторону кухни.

– Стоило, я рад, когда рада моя дочь. А ты приложила к этому усилия. Наливай чай и пробуй. По слухам это лучший яблочный штрудель во всём городе.

«Назойливый голос в голове….» – Серафим, твои проделки?

Я кивнула головой и поставив коробочку на столик в гостиной отправилась на кухню, заваривать чай. Стас следовал за мной.

– Странно, что Ноя нет, он уехал около девяти, съёмки сегодня закончились рано.

Следующее мгновение я осознала только после того, как из моих рук выпало блюдце и с оглушительным звоном разбилось об пол. Сердце в груди пропустило удар, крича о том, что нужно бежать, но куда?

– Нора? – взволнованный голос Стаса слышался будто через вату. – Ты в порядке?

– Это покажется странно, – прошептала я, – но я чувствую, что с ним что-то не так, Стас, – я подняла на него глаза, с трудом фокусируя взгляд, – где он может быть?

Лицо Стаса побледнело.

– Не пугай меня, Нора. – он потёр нижнюю губу. – Между вами двумя что-то произошло, не так ли? Ной второй день как в воду опущен, не собран. Мы много дублей переснимали из-за того, что он забывал реплики. Такого раньше не было. – Стас сел на стул и повёл плечом. – Собственно это вторая тема, на которую я хотел с тобой поговорить. Собственно то, что происходит между вами двумя, это только ваше дело. Но я знаком с ним далеко не один день, и я переживаю за него. К тому же, его рассеянность влияет на работу, а после скандала, который те учинила на съемочной площадке, там и без того неспокойно.

Меня укололо чувство вины.

– Что случилось? Я могу чем-то помочь? – Стас испытывающе смотрел на меня.

– Началось с того, что я нашла в его шкафу груду снотворного, – тихо выдохнула я. – А затем…пришла его мама.

Лицо Стаса вытянулось.

– Вот оно что… – он потёр подбородок. – Это многое объясняет.

– Я позволила себе лишнего, – поперёк горла встал ком, а глаза наполнились влагой, – высказала ему ужасные вещи… Я не должна была.

– Что именно?

Я медлила, раздумывая о том, стоит ли рассказывать ему.

– Я назвала его трусом. Из-за того, что он…

– Молчал, когда она обливала его грязью?

Я кивнула головой.

Стас тяжело вздохнул и закрыл глаза, опирая руками в колени.

– Вот что я тебе скажу. Ты всё правильно сделала.

Мои глаза расширились от удивления.

– Вы с ним близки, я вижу это. Ной не тот человек, который стал бы держать рядом с собой человека, который ничего для него не значит.

Я усмехнулась.

– Ты не знаешь всего…

– Пусть так, – перебил меня он, – но ему нужно было, чтобы близкий человек сказал ему в глаза правду. Резкую, жёсткую, но правду. Быть может, это подтолкнёт его к тому, что он наконец перестанет потакать своей мамаше.

В прихожей подал голос дверной звонок, и мы со Стасом переглянулись. Глубоко внутри меня появилась надежда на то, что Ной всё-таки приехал. Может…потерял ключи? Да мало ли, что могло произойти. Но стоило открыть входную дверь, как маленькая невесомая надежда мгновенно улетучилась.

– Серафим? – его лицо казалось бледнее, чем обычно, губы сжаты в тонкую линию. – Что ты здесь…

– Где Ной? – бросил парень, переступив порог дома и захлопнув за собой дверь. Его голос звучал низко и грубо, строго противоположно от того, что я привыкла слышать.

– Его всё ещё нет дома.

– Тогда у меня для вас очень плохие новости.

– Что происходит? – из-за угла выглянул Стас. – А ты..

– Друг Ноя, – бросил Серафим, опустив глаза в телефон. – Я приехал настолько быстро, как смог.

На экране смартфона высветилась запись с видеорегистратора и сердце в моей груди испуганно сжалось: до боли знакомая машина свернула со встречной полосы и съехав на обочину с шумом врезалась в дерево.

– Стас, – мои руки тряслись от ужаса, – мы должны торопиться.

Мужчина молча кивнул и сорвал с вешалки пальто.

–Жду в машине, у нас мало времени, – и скрылся за дверью.

Я ринулась в сторону лестницы, чтобы переодеться, но меня остановила чья-то холодная рыка на запястье.

– Нора, останься дома.

Я обернулась к нему и поймала полный безумства взгляд холодно-голубых глаз.

– Он может быть в очень плохом состоянии.

– Плевать.

– Нора, – его губы дрогнули, – я видел много смертей. И те, что приносят взрывы машин, одни из самых страшных.

– Я должна спасти его, Серафим! Отпусти меня!

– Я не смогу снова вернуть тебя, если что-то случится, пойми же ты в конце концов! – он сорвался на крик, и я замерла. Никогда прежде я не видела его таким испуганным.

– Серафим, – я сжала его пальцы на своём запястье, – вы двое, спасли меня.

Я полностью переосмыслила свою жизнь. И теперь я хочу вернуть ему долг. Мне всё равно осталось немного. Так позволь наполнить мои последние минуты смыслом.

– Нора…

– Я сделаю всё, что смогу, – меня переполняла решительность, – ты не остановишь меня.

Я мягко разжала его пальцы и отпустила руку.

– Спасибо, что дал мне возможность пожить ещё немного. – я улыбнулась и опустила глаза, с твёрдым намерением уйти. – Мой Ангел хранитель, ты сделал всё что мог. Позволь мне сделать тоже самое.