Текст книги "Развод. Точка. Нет (СИ)"

Автор книги: Наталья Чернякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

Я уже закончила занятие и собиралась уходить домой, когда пришло сообщение от Сухаревского – худрука театра. Дрожащими руками открыла Телеграм, а там – несколько кружочков с видео.

Содержание их было следующим: Сергей Александрович просил прощения, что не отнёсся ко мне с должным почтением, но у него есть оправдание, ибо не знал, что я знакома с таким замечательным человеком, как Максим Викторович Голубев.

Сухаревский сказал, что помнит меня, мой показ. Бесспорно, монолог Анны Карениной был исполнен искренне и талантливо, и я как актриса подхожу театру.

Есть только проблемка: вакансия появится в конце января: ведущая актриса уходит в декрет.

«А пока отдыхайте, набирайтесь сил, ставьте в известность ваше руководство об увольнении, потому что в следующем году вы получите роль в пьесе „Анна“, созданную по мотивам романа „Анна Каренина“. Но я ещё позвоню где-нибудь двадцатого – двадцать третьего января, и мы поговорим более предметно», – в заключение сказал мастер.

Я тоже отправила ему пару кружочков: один с благодарностью, а второй с вопросом: кого я буду играть в спектакле?

Он ответил почти сразу: княгиню Бетси, как раз совпадаю по возрасту.

Счастью моему не было предела. Подмывало немедленно позвонить Максу и от души поблагодарить его, но я выдержала паузу и набрала номер через пятнадцать минут, когда пришла в себя и продумала, что скажу Голубеву.

Он взял телефон сразу же, будто ждал звонка.

– Макс, дорогой, я искренне благодарна за участие в моей жизни, в профессиональной деятельности. Очень рада, что ты помог мне с театром… – Я забыла, что хотела ещё сказать, ибо все мысли, как только Голубев ответил, вылетели из головы. – Только я не знаю, что в ответ могу для тебя сделать.

Макс удрученно вздохнул:

– Лерчик, я ничего у тебя не прошу, не бери в голову, считай, что это мой новогодний подарок.

– И всё же, спасибо тебе огромное, – снова начала я дрожащим голосом и, расчувствовавшись, смахнула слезу. – Это чудо какое-то. Правда.

– Ты плачешь, что ли? Перестань, я не стою всех этих благодарностей, поверь, просто так сошлись звёзды, и мы встретились с тобой в чужом для меня и огромном городе – вот где чудо. А то, что знаю Серёгу, точно не чудо, ибо мы служили с ним в одной части. Помнишь, рассказывал, как он смешно изображал зама по тылу, который сильно картавил?

Я не помнила, но махнула головой, может, и рассказывал, Макс вообще, вернувшись из армии, много говорил, а я больше слушала, часто – в пол-уха.

– Так что ты надумала с машинкой? Будем ремонтировать у моих ребят?

– Нет, – снова заупрямилась я. – Пока нет денег.

– Отремонтируют в долг.

Подумав, я согласилась:

– Но только в долг.

– Договорились, – засмеялся Макс.

Я вернулась домой чрезвычайно довольной, ибо положительно решилось сразу два вопроса: буду играть в театре и наконец отремонтирую мой автомобиль.

В квартире меня ждал хмурый Кир. Я вошла и сразу почувствовала его плохое настроение.

– Что-то случилось?

– Убийство. Срочно вызвали на работу.

Муж скрылся в ванной и минут через десять вышел из неё гладко выбритым и пахнущим на всю спальню дорогим лосьоном.

Казалось, этот резкий запах заполнил всю квартиру, он мне никогда не нравился, муж знал об этом и всё равно продолжал периодически пользоваться лосьоном.

Кир быстро собирался, натягивая на себя джинсы и новый тёплый свитер.

– Ты идёшь на работу или на свидание?

Кир усмехнулся:

– Подозреваешь в чём-то? Не беспокойся, куда я от тебя денусь? – И тихо добавил: – С подводной лодки. Душ принял, чтобы прибавить бодрости, а то устал сегодня ужасно.

– Да что это за работа такая, которая занимает всё время?

– Послушай, я эту профессию выбрал много лет назад, ты знала, чем я буду заниматься, и что у меня ненормированный рабочий день тоже было известно, – нервно ответил муж.

– Но раньше тебя так часто не вызывали.

– Раньше был другой начальник, и преступлений в прошлые годы было меньше.

Я вышла в прихожую в след за ним и, невольно посмотрев в зеркало, залюбовалась Киром. Отметила, насколько он в последнее время изменился: стал ещё красивее, подтянутее, мужественнее. Когда выходила за него замуж, как-то не задумывалась, каким он станет через десять лет, вообще о будущем не задумывалась, ибо время для восемнадцатилетних и почти тридцатилетних идёт по-разному.

В пятнадцать я вообще решила, что проживу лет до тридцати – и хватит, ибо дальше старость, болезни и прочее. А сейчас хочется дотянуть хотя бы до семидесяти, и не просто дотянуть, а полноценно дожить и желательно с Кириллом. Я невольно улыбнулась.

– Ты чего? – Муж внимательно взглянул на меня, не понимая, чему радуюсь.

– Какой ты у меня красивый!

Кир, фыркнув, засмеялся:

– Ты тоже ничего! Я уж думал, что веселишься, потому что ухожу. – Он быстро поцеловал меня и открыл входную дверь, бросив прощальный взгляд: – Поешь: разогрел тебе пару котлет – купил в кафешке – и ложись спать.

Я кивнула и закрыла за мужем дверь, заперла её на все замки, привалившись к ней: какой сегодня замечательный день, даже поздний вызов Кира на работу не повлиял на моё настроение. Немного позже я отправила ему в Телеграм сообщение: «У меня хорошая новость» и несколько сердечек с поцелуйчиками, он тут же ответил мне: «Спи. Не жди меня. Много работы. Целую».

Утром я проснулась в седьмом часу, Кир ещё не вернулся.

Приблизительно через час пришло сообщение от Голубева: «Я под твоими окнами, через сорок минут нас ждут в автосервисе».

Интересно, откуда у Макса мой адрес, вроде бы я не говорила. Хотя чему удивляюсь, когда надо, он из-под земли найдёт.

* * *

Помню, сразу после выпускного вечера я сбежала к бабушке в деревню: перевести дух, да и вообще, давно обещала ей, а то уеду учиться, когда ещё доведётся встретиться?

Кого я совсем не ожидала встретить возле бабушкиной усадьбы через пару часов после приезда, так это Голубева.

Откуда он узнал, где я, до сих пор не знаю. Но к родителям с этим вопросом точно не обращался, они бы предупредили.

Он приехал на мотоцикле друга и остановился возле ограды, я в это время развешивала бельё, постиранное бабушкой. Макс тихо свистнул, я обернулась.

– Лерчик, надо поговорить, выйди, пожалуйста.

Я не хотела видеть ни Макса, ни Кира, особенно Макса, наверное, потому и решила на время скрыться в родных пенатах.

Но понимала: упёртый Голубев так и будет здесь стоять, ни на шаг не сдвинется, если не поговорим.

Зачем позориться ещё и перед соседями? Пришлось выйти за ограду.

– Чего тебе?

– Прости меня, я так виноват. – Он подошёл ко мне близко-близко и положил на плечо руку, которую я тут же сбросила.

– Да? И в чём же виноват?

Макс усмехнулся и, подняв голову вверх, с одинаковой интонацией, как перед учителем в школе, пробубнил всё предложение:

– В том, что испортил тебе праздник, который бывает раз в жизни.

– А чего лыбишься? Потому что испортил?

– Нет, просто это такая самозащита. Поверь, я всю ночь не спал, так переживал из-за той дурацкой драки. Это Милка виновата, наболтала чёрт – те что о тебе. Сказала, ты влюбилась в Краснокутского. – Что-то такое я и подозревала. Неймётся «подруге», так и мечтает нас с Максом рассорить, заодно настроить Краснокутского против меня. – Сейчас, когда всё проанализировал, понял, что этого не может быть, а тогда… Да ещё этот танец ваш. – У Макса заходили желваки.

– Мне не нравится, что ты так легко поддаёшься чужому влиянию. Это неправильно.

– Понимаю, потому обещаю: такого больше не повторится. Простишь?

– Не знаю, Макс, это ужасно: всё было на глазах учителей, родителей, одноклассников. Позор просто.

Голубев сжал кулак и постучал им по забору:

– Да знаю я. Ревную тебя очень и люблю без памяти, потому не сдержался. А ты-то хоть немного любишь меня?

Я отвела глаза и честно ответила:

– Любила, сейчас не знаю, дай мне пережить эту ситуацию. Мне очень стыдно и обидно.

Он помолчал, заглядывая пытливо в мои глаза, будто пытался проникнуть в самую душу:

– Хорошо, я всё понимаю и не тороплю тебя. Моё предложение о замужестве тоже остаётся в силе. Когда ты возвращаешься домой?

– Через неделю.

Когда-то мы мечтали, что уедем вместе: я буду учиться, Макс – работать, с его специальностью устроиться не проблема, если даже не возьмут в футбольную команду, всё равно проживём.

Мы же самостоятельные!

Именно потому и выбрали Наукоград – столицу соседнего региона: обоих устраивал этот город, потому, что там не было никого из родных и знакомых. Начать жизнь с нуля – это же прекрасно!

Я была уверена, что поступлю в вуз, ибо посещала театральную студию при местном доме культуры, танцевальную студию, ещё ранее с отличием окончила музыкальную школу.

«По баллам, полученным на ЕГЭ наверняка пройду», – думала я, а творческий конкурс почти не волновал, ибо считала себя очень неплохо подготовленной, да и преподаватели внушали, что я талантлива.

– Надо отвезти документы в универ и искать квартиру, не заметишь, как лето пройдёт, – продолжила после небольшой паузы и взглянула на Голубева.

Макс кивнул и протянул руку, чтобы обнять, а потом почему-то опустил и вкрадчиво произнёс:

– Надо – съездим. Ты моя, и я тебя никому не отдам, ни Краснокутскому, ни кому-то ещё! Знай это. – И, развернув мотоцикл, покатил его на дорогу, больше ничего не добавив.

За время, пока жила в деревне, я отдохнула, повеселела и на всё посмотрела с бабушкиной, умудрённой жизнью, точки зрения: когда двое дерутся из-за девушки, им нужна драка, а не девушка, и в честной драке нет ничего ужасного, когда на кулаках и один на один.

Плохо, если в ход идут ножи, цепи, стволы и нападают толпой на одного.

А на кулаках подраться, пар выпустить – удовольствие.

* * *

Я вышла из дома и пошагала к Максу, ожидавшему меня на парковке. В это время позвонили, мельком взглянув, поняла: номер неизвестный; обычно я не отвечаю на незнакомые номера, и в этот раз поступила точно так же, отклонив звонок.

– Привет, Голубев, следил за мной, не иначе?

– Ты о том, что знаю адрес? – с иронией спросил Макс, блаженно потягиваясь.

– Да.

– Забыла? Ты сама назвала его несколько раз, когда гайцы составляли протокол.

Я хлопнула себя по лбу:

– Вот садовая голова! Точно!

Макс засмеялся, перекатывая в руках небольшой мячик с шипами – су джок, я помнила такой же ещё по той жизни в Энске.

Голубев где-то вычитал, чтобы снимать стресс, усталость улучшать самочувствие, нужно чаще массажировать ладони, где множество биологически активных точек, влияющих на сосуды. Ещё китайцы доказали это в прошлом веке.

«Значит, устал, – отметила про себя. – И глаза красные. Не спал, что ли, ночью?»

– Знаешь, мне так хорошо, никогда так много не смеялся, как с тобой. Правда. – Макс внимательно и с нежностью посмотрел на меня. Я отвела глаза:

– Не надо об этом. Поехали.

Тут снова зазвонил телефон. Он звонил и звонил не прекращая.

– Может, ответишь? – Я закрутила головой: нет. – Или давай я отвечу так, что больше не позвонят. В конце концов можно заблокировать номер, но если что-то важное, не узнаешь.

И тут с подсказки Макса подумалось: вдруг что-то случилось с Киром, ведь он не вернулся домой и даже не позвонил. Вот дура-а-а… и нажала на зелёную кнопку:

– Слушаю.

Глава 6

– И почему мы не отвечаем, у меня нет столько времени тебе названивать. – Голос был женский и грубый, какой обычно бывает у курящих дамочек. – Слушай сюда: Краснокутский тебе изменяет с моей соседкой по коммуналке. Сегодня он провёл ночь у неё, а в полдень, подслушала, они будут обедать в кафе «Мираж», недалеко от Следственного комитета, где он работает, всегда там обедают, иногда ужинают. Не благодари. – И отключилась.

Я не любила разочаровываться в людях, ещё больше не любила разочароваться в себе, а это ощущение надвигалось, заполняя собой все мысли: ведь видела, происходит что-то не то, даже подозревала мужа в измене – как-то внезапно он охладел ко мне, ушёл в себя, похудел.

Но нет, гнала поганые мысли поганой метлой, не давала им разрастаться.

Слишком частыми в последнее время стали ночные выезды, какие-то странные отлучки, дежурства. Если бы он служил в убойном отделе, тогда это было бы закономерно, оперативники вообще пропадают на службе сутками, но муж – обычный следак.

Ой дура-а-а! Вот оно моё стремление к самообману – до последнего хочется верить в человека. Не зря мне родители всегда говорили, что я легкомысленная и доверчивая, начисто лишённая логики и критического мышления.

Ведь всё лежало на поверхности, нужно было только сложить два и два, а потом обратиться к частному детективу, пусть бы проследил за товарищем капитаном.

Хотя вряд ли кто-то бы согласился устроить охоту на коллегу, но можно же было хотя бы попробовать найти такого специалиста?

У меня перед глазами засверкали белые мушки, закружилась голова, исчезли всякие силы, и я едва не выронила телефон.

Ещё вчера была безмерно счастлива, как будто птица, высоко поднявшаяся ввысь, и дух от этого захватывало, и чувствовала крепкие крылья за спиной, а сегодня та же птица, только сложившая крылья и камнем полетевшая вниз навстречу гибели, и нет уже вокруг ни милого уютного уголка, ни прекрасных перспектив и жизни тоже нет.

Макс слышал наш разговор, и всё время молчал, пока мы ехали сначала до парковки, где я оставила машину, а потом – до автосервиса.

Он, понимая, в каком состоянии подруга, хоть я и продолжала, фальшиво улыбаясь, играть беспечность, пересел в мою машину на место водителя и позвонил приятелю, чтобы тот отогнал Porsche на ремонт в автосервис.

Я вообще не знала, где остановился Макс, где ночует, почему-то не интересовалась. Захочет – скажет сам.

Но за то, что и он не задавал лишних вопросов, была ему безмерно благодарна.

С настроением надо было что-то делать, я уже достала смартфон, чтобы по привычке заказать билет… куда угодно.

Всегда срывалась в минуты отчаяния: куда-то ехала, что-то меняла, что-то искала, так было в тот ужасный день выпускного вечера, когда после драки двух упрямцев я сбежала к бабушке в деревню, не оставшись на банкет. Так же было ещё раз.

Сегодня от бегства меня остановили два пункта: деньги, которых не было, и какое-никакое чувство ответственности, ибо близился конкурс детских театральных коллективов, намеченный на первую декаду января. Какие уж тут поездки?

Голубев нервно дёрнул переключатель передач, ставя его в положение «парковка». Заглушив мотор, он повернулся ко мне:

– Приехали.

Я по-прежнему сидела в одной позе: руки скрещены на животе, под ними небольшая дамская сумочка.

После слов Макса окинула взглядом территорию: здесь в округе в основном находились производственные помещения, лишь в стороне за ними виднелись старые трёхэтажки, вероятно, построенные сразу после войны. Мимо нас прошёл парень, а потом проехала машина в направлении бокса, двухстворчатые двери которого были распахнуты.

– Это там? – кивнула я на помещение, где остановился автомобиль.

– Да. А ты мечтала увидеть просторное светлое здание с французскими окнами, заливными полами, белоснежными стенами и современной технической оснащённостью? – зло бросил Макс. – Тогда тебе не сюда.

– Ни о чём я не мечтала. Мне бы только машинку починить. И всё.

– Вот это правильно. – Помолчав, спросил, глядя в сторону: – Можно поинтересоваться?

Я вздохнула и разрешила, понимая от этих вопросов мне никуда не уйти:

– Хочешь спросить, что я намерена делать дальше?

– Да.

– Не знаю, прежде всего, нужно убедиться, действительно ли муж провёл сегодняшнюю ночь у любовницы, ещё необходимо съездить в кафе, где влюблённые, – я нервно хохотнула, – должны встретиться. А потом буду решать.

Макс улыбнулся:

– Вот это правильно, не надо пороть горячку. Может, это только наговоры. – Он кивнул, потому что к нам подошли двое парней и тепло его поприветствовали.

– А это Валерия, хозяйка машины, – представил Голубев, выйдя из автомобиля, и подал мне руку. Я с удовольствием ступила на мёрзлую, припорошенную снегом землю, ибо от долгого сидения в машине отекли ноги. – Прошу любить мою подругу и не жаловаться, нрав её крут, но справедлив. Иначе… – Макс неизвестно кому погрозил кулаком.

Я вдруг поймала себя на мысли: приятно, когда к другу обращаются по имени отчеству и с уважением, казалось, доля его уважения перепадает и мне.

Выйдя из машины, я пошагала с Максом в бокс, ребята сами загнали мой старенький Opel, поставив его у смотровой ямы.

Изучив машину и повреждения, они оценили ремонт в мизерную сумму – взяли только за материалы – и тут же прокомментировали, что всё бы сделали бесплатно, учитывая, сколько для них сделал Максим Викторович.

Позже, возвращаясь на джипе, который любезно предоставили ребята, я поинтересовалась, что же такого для них сделал Голубев?

– Ничего особенного, – ухмыльнулся он. – Просто забрал к себе на перевоспитание их третьего младшего брата – боль и проблему семьи. Сейчас он нападающий моей футбольной команды, а то бы сидел уже в тюрьме где-нибудь на Калыме и шил спецодежду. Спорт творит чудеса – знаю это по себе!

Мне всё больше и больше нравился Макс, я чувствовала, он очень изменился: вместо горячности и резкости появилась холодная рассудительность, вместо манипулирования людьми – умение прислушиваться к чужому мнению, даже привычное хамство казалось с нотками обаяния.

Ну а то, что несколько высокомерен, мною оправдывалось раньше так же, как и сейчас, защитным рефлексом: мать воспитывала одна, выпивала, вечно не хватало средств для жизни, вот и прятался он за этим чувством как за ширмой.

Всё пытался кому-то что-то доказать, и доказал – вон сколько добился без посторонней помощи, как говорится, сам себя сделал. Так что, яблоко от яблони упало очень далеко.

Но помешало нам когда-то быть вместе не социальное положение Макса, а совсем другое: его горячность, импульсивность, а ещё, наверное, моё умение попадать в нелепые ситуации.

Мне сразу вспомнился тот случай, когда я вернулась из деревни, в то последнее наше лето, ибо нужно было ехать в соседнюю область, подавать документы в университет культуры.

* * *

Помню, я тогда наполовину упаковала дорожную сумку, как в дверь позвонили. Не пороге стоял Кир с костюмами, которые я брала для вальса.

Вообще, я должна была сдать их на следующий день после выпускного, но спешно уехала, договорившись с хореографом, что привезу, как только вернусь из деревни.

Хореограф нехотя, но согласилась и не стала настаивать на немедленном возвращении реквизита.

Алиса должна была собрать их и занести мне, однако вместо неё явился Кир, с которым я не очень хотела общаться, потому что в этой драке винила и себя тоже, а он был лишним напоминанием моего недавнего позора.

Невольно скривившись, я кивнула Краснокутскому на его «здрасти» и пригласила в гостиную, попутно разглядывая парня. Он был одет в белую футболку, джинсовые шорты, а на ногах были какие-то мягкие тряпичные туфли.

Расспросить Кира о том, почему не пришла Алиска, помешал мамин звонок. Удручённая, она сообщила, что у папы сломалась машина, отец, конечно, постарается починить, но не уверен, что получится.

Мама предупредила сразу, поездку, возможно, придётся отложить.

Я опустила руки: как эта поломка не вовремя, и так затянула время с внезапным бегством в деревню, а тут такое, и до творческого конкурса всего-то пять дней.

А за это время ещё нужно столько сделать, да и как-то психологически настроиться.

Хорошо, что медкомиссию успела пройти ещё до выпускного вечера. Я тяжело вздохнула: всё у меня делается в последнюю минуту.

– Собираешься уезжать? – Кир бросил взгляд на дорожную сумку, по-своему истолковав мои вздохи.

– Да, завтра папа отвезёт на машине – пора подавать документы в вуз.

– Слышал, ты, как и Алиса, будешь учиться в Наукограде, – сказал Кир не с вопросительной интонацией, а утверждая.

Кто вообще просил Краснокутскую просвещать братца о моих делах? Пусть бы говорила о себе, а не обо мне. Где она, кстати?

– Алиса почему не пришла? Её просила принести костюмы, не тебя.

– Разве она не сказала? Сестра тоже собирает такую же сумку, сегодня вечером поеду с ней подавать документы в Наукоградский университет. Может, тебе тоже отправиться автобусом или поездом? Путь неблизкий. Куда костюмы? – между делом спросил Краснокутский, с трудом удерживая их.

Так всегда: задумаюсь, уйду мыслями в проблему, ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю.

Я кивнула на кресло и пробурчала, пойдя в наступление: ещё мне не хватало нравоучений от почти незнакомого парня:

– Скажи ещё: полететь самолётом. Ехать всего-то двенадцать часов.

– Вот я и говорю: путь неблизкий.

– Алису тоже родители повезут?

– Нет, поезд повезёт. Я тоже поеду, покажу ей столицу соседней области, где вы будете учиться. Практика закончена, так что, свободен.

– У вас же там, в Наукограде, тётя живёт? – Кир кивнул. – У неё остановитесь?

– Да, у тётушки с дядюшкой поживём пару недель – они классные – тепло улыбнулся Краснокутский, – а дальше посмотрим. Можешь и ты махнуть с нами, у них большая квартира.

Я раздумывала: предложение заманчивое, но билетов может не быть, или родители воспротивятся, потому сначала позвонила папе, он сразу отпустил меня с Краснокутскими, сказав, что знает эту семью как положительную. И замолчал, но я чётко почувствовала эту недосказанность: не то что Голубевы.

Родителям я запретила говорить о Максе или его матери плохо, ибо он – мой избранник, и не уважать его, значит, не уважать свою дочь. Нехотя, они согласились.

Удивительно, но с билетами тоже решилось довольно быстро, купила онлайн, последний.

Кир всё не уходил, забавлял меня какими-то смешными студенческими историями, анекдотами. Помню, я в то утро много смеялась.

'Как бы плакать не пришлось, – подумалось вдруг, – но тут же отмела эту мысль.

Ещё через какое-то время захотелось есть, ибо я ещё не завтракала, а уже близился обед, естественно, как радушная хозяйка предложила Краснокутскому разделить трапезу.

– А что есть? – Кир едва не облизнулся, увидев на столе воздушные, ещё тёплые булочки, которые накануне испекла мама. – Можно мне чай? Я хоть и завтракал, но как-то поверхностно: съел всего-то пару бутербродов с котлетами. А завтрак должен быть полноценным, как обед – так говорит мой отец. Чтобы долго не тянуло перехватить булочку или яблоко.

Я улыбнулась: всё-таки чем человек проще, тем легче с ним общаться, вот Макс никогда у нас не ел, отказывался, мама всегда из-за этого обижалась на потенциального зятя.

Попробовав шедевр, Кир промычал:

– М-м-м! Как вкусно! Если ты готовишь так же замечательно, как твоя маман, так и быть: возьму тебя замуж.

Я, наливая горячий кофе, от этих слов поперхнулась, закашлялась… и нечаянно пролила на футболку Кира свой напиток. А может, и специально: ещё его одолжений мне не хватало.

Кир, подскочив, заскулил и смешно заплясал на одной ноге, стягивая футболку:

– У-у-у, больно же, ты что наделала? Мало того, что причинила вред здоровью по неосторожности, ещё налицо порча личного имущества. По двум статьям пойдёшь у меня под суд. – Увидев моё озабоченное лицо, засмеялся: – Расслабься, это шутка.

Я не расстраивалась, просто умело сыграла сцену, для убедительности выдавив пару слезинок.

– Главное, не ошпарила тебе сознание, оно цело.

– Это точно, – засмеялся Кир. – Однако футболку нужно немедленно застирать, иначе пятно так и останется. – Он снял её и прошёл в ванную.

– Давай я сама это сделаю быстрее, – пробурчала я, увидев, как неумело он намыливает футболку. Кир вопросительно взглянул на меня. – Давай-давай, нужно сначала залить пятновыводителем, а потом постирать в машинке. Сотню раз так делала.

В это время раздался звонок: я решила, из гаража вернулся отец, ранее предупредивший, что забыл ключи от квартиры, и попросила Кира открыть дверь.

Однако это был не отец, а Макс собственной персоной, он, правда, обещал прийти к восьми вечера, когда мы собирались выезжать, тоже собрался с нами в Наукоград, но почему-то явился сейчас, даже не позвонив предварительно.

Услышав крики, доносящиеся из прихожей, я бросила футболку в ванну и, даже не вытерев руки, поспешила на вопли.

Голубев держал Краснокутского за плечи, привалив его к стене.

– А ты чё в халате, не успела раздеться? – выплюнул Макс злые слова. Не слушая мои оправдания, крикнул: – Шлюха! – И, отпустив Кира, выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

Я подошла к входной двери и привалилась к ней лицом: как устала от этих эмоциональных качелей. Сердце, забарабанило, как бешеное, даже дыхание сбилось, а потом, не справившись с собой, я заревела навзрыд. Кир подошёл сзади, обнял нежно, едва касаясь, и уткнулся носом в шею, а потом развернул меня к себе.

– Не плачь, хочешь, я верну этого ревнивца грё…

– Кир, – я укоризненно взглянула на парня, шмыгнув носом. – Не надо ничего, – мысль оформилась мгновенно. Я вырвалась из его рук и принесла рубашку с короткими рукавами. – Ты надень папину одежду. Вот, должна подойти. А теперь иди домой, вечером на вокзал принесу твою футболку.

Краснокутский кивнул:

– Ты точно в порядке?

– Точно. – Я вытерла со щек слёзы и улыбнулась. – Артистка я или погулять вышла?

Вечером мы уезжали втроём в Наукоград – столицу соседней области.