Текст книги "Игры с судьбой. Книга третья"

Автор книги: Наталья Баранова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

25

Ночь. Вечная ночь.

Ливень за стенами, темнота, сполохи далеких молний.

А в доме тишина. Только слышно как постукивают в соседней комнате часы, измеряя секунды. И слышно легкое дыхание женщины, нашедшей успокоение в объятьях сна.

Уснула. Она уснула. А он… так и не смог. Так и бродит по комнатам, словно тень, пугая призраков. Не спится. Заснул было в кресле на несколько минут, глядя на пляски огня в камине, и тут же, словно кто ударил под бок. И хоть пытался после этого вернуться в царство грез – оно не приняло, не пустило назад.

Вместо сна – неясная тревога, странный обжигающий страх. Не заледеневает душа, горит и мечется. Горит и мечется он сам, тревожа неясные звуки и тени.

Кажется, что в тихой темноте незримо присутствует Нечто. Как предупреждение, как перст Судьбы, как знак, посланный ею. Найти бы, да разгадать!

А вместо поисков – бесцельные блуждания. Из кабинета в гостиную, из гостиной в библиотеку…. И так раз за разом. Словно и на самом деле возможно что-то найти….

Задержавшись у высокого окна, Да-Деган посмотрел на сад, дрожавший под ударами долгого сильного ливня, на рябь воды в темных ночных прудах.

Под каплями дождя оживали лица и фигуры статуй. Казалось – сорвутся с постаментов, сбегут при следующем же ударе грома, пока он щурится от яркой вспышки молнии, исчезнут, словно и не бывало, и что увидит он тот голый двор, с, проросшей меж расколотыми плитами, травой, полными зловонной ряски, прудами. И что все это великолепие, только ложь, только морок.

Вздохнув, Да-Деган посмотрел на свет в окнах Рейнара. Усмехнувшись, передернул плечами. Не спал мальчишка, ночь превратив в день, но пойти к нему было столь же немыслимо, как босиком пробежаться по лужам. Знал, не один сумерничает бесенок. Не хотел мешать, быть лишним.

Но все сильнее грызло одиночество. Все сильнее рвалась на волю душа.

Закусив губу, Да-Деган отвернулся от окна и невольно вздрогнул.

Давно должен был привыкнуть к бесшумности шага воина, но обычно предупреждало чутье. А тут, вот он, в двух шагах за спиной, стоит в тени, и сам словно тень – невысокий, темноволосый, будто сын самой ночи.

– Мир тебе, – прошелестел голос, сбрасывая маски, словно светом наполняя дом. Таганага! Давно, однако ж не виделись.

– Мир тебе, Таганага, – отозвался невесело. – По что пришел? Напоминать об уговоре? Так помню я, помню.

– Я о другом, – отозвался воин внезапно. Сверкнул в темноте янтарь бедовых глаз.

И снова усмешка тронула губы. Сколько считал воина злейшим своим врагом? Сколько раз смотрел в эти янтарные глаза, не видя ни искорок симпатии, ни невольного уважения. Да и кто другой мог поддаться бы на уговоры Шеби? Кто мог позволить бежать с Эрмэ? Не одному бежать…. А ведь тогда для него и это осталось тайной. Глупый, и он еще удивлялся, что увидев живым, не выдал его воин Императору и Локите, не предал смерти.

Кто виноват, что этот воин больше предан ему, чем своему господину, умеющему из камня выжимать сок? Отчего так случилось? Разве сейчас это узнать? Так и окажется тайной, пока, быть, может, грядущее не откроет ему тайн прошлого. Но все так же верен. И этой верности ему не постичь.

– Проходи, – проговорил Да-Деган, – поговорим.

Откупорена бутылка лучшего вина. Не огонь, малиновые угли сдержанно мерцают в зеве камина, лишь самую малость разгоняя тьму, отодвигая ночь.

В кресле напротив похожий на ежика, на мальчишку, устроился воин. Странная улыбка блуждает по лицу. Легкая и немного грустная.

И в первый раз не отказался от вина. Пригубил, отставив бокал. Подняв взгляд, смотрел в лицо.

– И что она в тебе нашла? – выдохнул воин, потревожив тишину.

– Что?

– Я говорю, что она в тебе нашла, Аретт? Мужик, как мужик. Руки, ноги, голова. Такой же как все. Я видел и красивее.

– Ты о ком?

– О Фориэ, – тихо прошелестел голос, выпуская чужое имя. Промолчав, Таганага добавил, – И о Шеби. О всех девчонках, которые босиком по углям готовы были бежать к тебе, бежать за тобой. Чем ты их брал? А… Шайтан его знает.

Махнув рукой, Таганага впился зубами в первый, попавшийся под руку фрукт, и замолчал.

Молчал и Да-Деган, позволяя спокойно, словно легчайшему шелку сквозь пальцы, струиться тишине.

– Ты ее любишь, – проговорил Аретт внезапно. – Ты любишь Шеби, верно?

– Какая разница? – выдохнул воин. – Ведь она любит тебя, Ареттар. Тебя, а не меня. Если б она не была такой тихой и покорной, если б ее брат не стал Императором, да если б хоть нелегкая не занесла тебя на Эрмэ за сыном, она могла б любить меня, быть моей. Но она встретила тебя, и у меня не осталось ни единого шанса. Сначала я хотел свернуть тебе шею, надеясь, что не будет тебя, так не станет и проблем, но…. Шеби не из тех, у кого с глаз долой из сердца вон. К счастью, я вовремя это понял, как и то, что моя любовь, это моя карма. А мучить ее…. Я все эти годы, как прошел слух о гибели певца уговаривал ее надеяться и верить.

Замолчав, воин отвел горящий, нестерпимо жаркий взгляд от лица собеседника. Губы его кривились. Махнув рукой, эрмиец встал и бесшумно прошел по комнате.

Глядя на его невысокую, крепкую фигуру Да-Деган отмечал силу в каждом движении, грацию дикого, вольного зверя, не знавшего никогда оков, уверенность в себе, отражавшуюся в гордой посадке головы и развороте плеч.

Вольно или невольно, но Таганага вызывал уважение у людей, хоть немного знакомых с ним. Отчасти это уважение было вызвано физическим превосходством. Отчасти же….

Отчего-то сравнив себя с эрмийцем, Да-Деган не сумел удержать румянец стыда, проступивший на щеках. Хотелось отвести взгляд, ускользнуть в тень, лишь бы больше не сравнивать.

– Аретт, – проговорил Таганага неожиданно. – Если ты заставишь Шеби страдать, я тебя убью. Понимаешь?

– Тебе придется тогда убить и себя…

– Знаю, – тихо отозвался воин, – потому и завел о том речь. А оставить ее в мире одну, без защиты я не посмею. Так что….

– Переродиться я не сумею, – откликнулся лигиец, пытаясь угадать выражение лица воина, скрытое мраком. Замолчав, прикусил губу, прежде чем тихо добавить. – Если не доверяешь, убивай сейчас. Потом будет поздно.

И вновь повисла тишина. Гладили руки податливую ткань салфеток, задевая звенящий, обернувшийся замерзшей водой, хрусталь бокалов. Неспешно текли мысли, подмороженные заиндевевшей горою чувств.

– Ты сам себе доверяешь? – спросил воин внезапно. – Знаю что тобой задумано. Но… не дрогнешь? Сумеешь ли устоять? Знаю ведь, желание служить Императору Локита тебе в душу вплела крепко.

– У меня осталось одно желание, – холодно отозвался Да-Деган, – увидеть этого монстра мертвым.

– Следом пойдешь, – вздохнув, отозвался Таганага.

– Знаю, – ответил рэанин. – И все равно б, рискнул.

– И тебе все равно, что Шеби он дорог?

Вздохнув, Да-Деган посмотрел в сторону Таганаги, пожал плечами.

– Я ее люблю, – произнес задумчиво. – А его ненавижу, до ломоты, до дрожи! Но даже не ненависть заставляет меня желать его погибели. Он словно демон из древних сказаний. Эта сила, гордыня и надменность! Он ведь не смирится с потерей Империи и власти, как я не смирился со своей несвободой. Он будет стараться вернуть себе трон и подчинить мир, если останется жить. А допустить этого я не могу.

– Даже если это будет стоить жизни твоей любимой? – вновь повторил воин настойчиво.

– Я постараюсь оградить ее от мести твоего клана, – проговорил Да-Деган.

– Тут дело не в мести, – произнес воин задумчиво. – Вся Империя считает Хозяина и Шеби братом и сестрой.

– Разве это не так?

– Не так, – обронил Таганага лениво. – То, что я знаю правду – случайность. Знает ее Хозяин. Знала Локита. Хозяина она раз уколола своим знанием, а я был рядом, но узнай о том Император….

– Что ж это за тайна такая, что за знание ее мудрый воин мог лишиться головы? – язвительно усмехнулся Да-Деган.

– Они не брат с сестрой. Они клоны. Чьи – точно не скажу, но слухи…. Слухи…. Хранители неспроста Локиту невзлюбили. Видимо, верно говорят, что покусилась на их власть, на их тайны, на их сокровища. Версия есть, что эти двое клоны Первого Императора….

Да-Деган недоверчиво покачал головой.

– Да, да, – тихо усмехнулся воин. – Качай головой, не верь, но, то, что они клоны – правда. В них только то и разница, что в мужчине мужского, а в женщине – женского. Видимо исходный материал подвергали минимальной генетической модификации. Что уж Локита пыталась получить, я не знаю. Но вряд ли получила то, чего хотела.

– Погоди….

Да-Деган, вскочив, прошел по комнате, остановился у камина, пошевелив кочергой малиновые, чуть подернувшиеся пеплом, угли.

– Шеби чувствует Хозяина, как саму себя. Его бьют, а ей больно, – продолжил в тишине воин. – Я боюсь, что если его убьют, и она за ним, тоже….

– Дали небесные! – выдохнул Да-Деган. – Так не бывает!

– Видимо, бывает, – скривился воин. – Но только не спрашивай меня о том, как. Я не знаю. Я ничего не знаю. Я знаю лишь то, о чем тебе сказал, как и то, что выносила этих двоих женщина моего клана. Но к клану Ордо Император имеет примерно такое же отношение, как я к Аюми.

– Он же воин…..

– Говорят, тот Император тоже был воином.

– Говорят, – меланхолично повторил Да-Деган, перед тем, как взорваться. – Но ведь это чертову уйму лет тому назад было! Скажи мне, как мог сохраниться тот же генетический материал?

– Значит, усыпальницу тебе Хранители не показали? – усмехнулся воин. – Ни пещеры полной золота и драгоценностей, ни дев, сопровождающих Того в ином мире?

– Таганага, ты мистифицируешь меня? Ты что? С ума сошел? Какая к Шайтану усыпальница, какие девы?!

– Ну, дев, там, и правда, нет, – отозвался воин. – Да и золота тоже. Но технологии той, Первой Империи, даже для нас остались в чем-то загадкою. Поверь на слово, если увидишь Его – удивишься. Он кажется живым, просто уснувшим. Впрочем, говорят, Он был из этих… Аюми….. Правда, если судить по клону, это утверждение не кажется истиной.

– Ты с ума сошел!

– Не я, – ответил воин. – Локита. Ты забываешь, что инициатива исходила от нее. А я…, я всего лишь узнал чужую тайну.

– Так ты не шутишь….

– Не шучу.

И вновь молчание, и отчего-то чувство нахлынувшей безысходности. Словно он, как муха, попал в вязкую медовую смолу, и бейся, не бейся, но смола поглотит и тельце и нежные прозрачные крылышки. Поглотит, замурует, погребет….

Острым, кинжальным разрезом по сердцу – одно желание, одно стремление – выжить! И вновь кивнула самоуверенная девчонка – Судьба, сложив губы то ли в усмешку, то ли в улыбку. Словно обронив: «ну, попробуй!

Слышно в темноте, как потрескивают угли, не утратившие под пленкой золы свой жар, свою страсть. Да не этому жару отогреть его мысли.

– Таганага, – тих голос, словно боится вспугнуть тишину, вспугнуть этот сухой треск, этот монотонный шум задержавшегося дождя, – скажи, это – все твои тайны? Или есть еще что-то, чего я не знаю? Скажи…..

– Имеющий уши слышит, – отозвался воин с легкой усмешкой. – Если б ты знал, сколько через меня прошло чужих тайн. Ах, Аретт…. Расскажи я о каждой, ты устал бы слушать….. Но ведь тебя интересует Император. Верно? Отчасти он, отчасти ты сам…. И госпожа Судьба, – добавил воин немного презрительно.

– Таганага!

– Локита тоже верила в Судьбу, – произнес воин, скривив губы. – Так верила, что сделала все, что б отвести от себя ее карающую руку. Знаешь, тэнокки однажды предсказал ей, а кто-то из Хранителей подтвердил, что умрет она от руки поэта и певца, огненного сволочного создания, с голосом, от которого камни плачут. И она стала искать. А когда нашла… стоит ли говорить, что не замани она тебя в Империю, ваши дороги б никогда не пересеклись? И жила б она….

– Случайность…..

– Все может быть, Аретт. Все может быть. О том, кому доведется уничтожить Империю, ты наслышан?

– Ох, уж эти ваши предсказания, – буркнул Да-Деган. – Хранители и рабы, наделенные даром предвидения…. Но…, я не верю.

– Ты не желаешь верить. Впрочем, я тоже. Однако, забавно смотреть со стороны, как предсказания сбываются.

– Забавно?

– И забавно и страшно, – признался Таганага. – Страшно, потому что неотвратимо. Нет, я предпочел бы никогда не узнать свою Судьбу. Никогда, – добавил он медленно.

Поднявшись с места, воин прошел мимо, обдав волной прохладного воздуха, задержавшись на пороге, обернувшись, добавил….

– Пора мне. Знаешь, я ведь не о Судьбе приходил поговорить. Жди визита Хозяина со дня на день. Я с Аторисом вчера был на космопорте, ну и заметил кое-кого. Воины клана Ордо на Рэне.

– Они тебя заметили? – встревожено спросил Да-Деган.

– Их было двое. Птенцы желторотые. Не этим меня поймать. Но… не хотел бы я, что б Аторис попался на глаза Хозяину, и сам попадаться не хочу. Сплавь ты Ордо куда-нибудь от греха подальше.

– Так он меня и послушал….

– Правду расскажешь, может, и прислушается. Я ведь до сих пор понять не могу, что ему ты голову морочишь. Зачем? Давно вырос тот мальчик. И давно не дурак. Послушай меня, хоть единожды. Прислушайся, а….

Прислушайся…..

А, может, и стоило. Вздохнув, Да-Деган посмотрел во двор. Как обычно не почувствовав момента в который Таганага покинул дом. Вроде был, вроде топорщил волосы на затылке аромат хищника, а через миг от пустоты кривились губы. И хотел ответить, да некому. А тревожить воздух, сотрясая его по-пустому…

Прикрыв глаза отмахнуться от внезапно возникшего перед глазами волевого, упрямого лица собственного сына. Скривить губы, словно морщась от чего-то нестерпимо горько-кислого.

Признаться…. Да как признаться в том, что раньше был иным? Совсем иным? И сволочным и дерзким и нестерпимо– язвительным, да не желчным, не рассудочным, не презрительно – холодной мерзкой тварью, к которой и прикоснуться никто не пожелает, если только маски не снять? Подумает еще Аторис, что грехи свои нынешние замолить решил, согнулся под грузом одиночества. Что о нем беспокоится – не поверит. Столько лет не показывал своего беспокойства, сейчас куда уж!

Горько рассмеявшись, подкинул поленьев в камин, пошевелил угли, закашлявшись, отошел прочь. Как было бы мило – пустить огонь по всему дому, превратив дворец в золу. Все чаще казалось, не мнилось, не грезилось, просто прорастало в душе чувство, что своими прикосновениями пачкает все, к чему прикоснется. И людей, которые рядом, и сами стены. Что сам, собственными руками превращает память о Певце из сказки в черную пыль.

Что толку с того, что вырвался и выжил? Что радости, что вместо слепой покорности в груди пожар ненависти? Сколько крови на его руках, сколько проклятий летело в лицо, летело в спину. Разве не может быть так, что хоть одно да сбудется?

Судьба! И только двинуть в сердцах кулаками по стене! Только биться!!! Как бился в холодных стенах Файми, стоя по грудь в ледяной воде. Как бился на Эрмэ за право дышать и надеяться. И не сметь, не сметь сложа лапки, камнем идти на дно, призывая смерть. Знала Судьба чем сковать, чем опоить, как поставить на колени. Если уж ему суждено уничтожить Империю, он рук не опустит.

Там, потом можно будет думать о смерти, что утолит боль, умерит проклятия, там потом, можно будет жить, если удастся выжить. Там, потом. А сейчас, больше чем Императору, он раб ей, Судьбе. Так уж случилось, что в этом их с своенравной девчонкой стремления схожи!

Обернувшись на легкий шорох, Да-Деган мягко улыбнулся, узнав Фориэ.

– Ты не спишь? – спросила женщина, зябко поведя плечами.

– Думаю, – отозвался Да-Деган.

– О чем? Если не секрет, конечно….

– От тебя – нет, – ответил мужчина. – У меня был Таганага. Он когда-то служил Императору, и нюх на неприятности у этого парня, как у хорошей гончей. Говорит, что Хозяин скоро явится на Рэну.

– Интересно посмотреть.

– Да ничего интересного. Я боюсь как бы этот мелкий гаденыш не решил отыграться за старые счеты к Ареттару на Аторисе. Могла бы ты устроить Ордо небольшое путешествие на недельку?

– Сплавить хочешь сына?

– Хочу, Фориэ. И Лию тоже…. Император непредсказуем. А за своих я боюсь. Может быть от того, что пока они есть, я и сам ощущаю себя хоть на десятую долю живым. Человеком. Помоги?

– Шайтан с тобой, – мягко произнесла женщина. – Если уж так просишь…. Есть одна идея.

Вопрошающий, мягкий взгляд коснулся ее лица.

– Говори, – произнес Аретт тихо.

– Отправлю – ка я Ордо на Софро, в офис Разведки. Пилот он хороший. Да и человек ничего – авантюрист в папеньку. Глядишь, согласится работать со Стратегами.

– Не дает вам покоя флот Аюми, – печально констатировал Да-Деган. – Не мытьем, так катаньем своего добиться пытаетесь.

– Обижаешь, начальник, – лукаво улыбнулась Фориэ. – Я иду тебе навстречу, стараюсь выполнить все пожелания…. Да и для Ордо это будет лучшим выходом. Он себе бунт и так простить не может. А тут…. Глядишь, в собственных глазах лучше станет. Впрочем, решать тебе. С Шефом не спорят.

– Добро, Фориэ, – кивнул Да-Деган. – С Шефом поспорить можно. Вот со здравым смыслом – не стоит.

26

Ранее утро, свежее, перламутрово – жемчужное. И небеса в мягких полосах облаков и море, ласково – шелковое. И травы….

Весь мир полон нежности. Тихого очарования, разлитого в каждой капле воздуха, в каждой капле росы.

Полон воздух тонким благоуханием роз, полон ароматом свежести. Но не только от ароматов кружится голова. И не от бессонных ночей.

Трудно поверить, невозможно представить, и только сдерживать себя, чтоб не мчаться к ней, прыгая через две ступеньки по лестнице. Навстречу.

Сжать ладони в кулаки, усмиряя брожение чувств, словно хмель кружащих голову, пьянящих, словно выдержанное благородное вино.

Она!

Черные локоны по плечам, нежно – золотистая, смуглая кожа, на которой, словно украденные у вечернего неба застыли брызги сапфиров. И мягкие жесты, и нежность, отражавшаяся утренней синью в глазах. И складки сапфирового шелка укутавшего совершенство ее тела от чужих взглядов.

И плевать, что не одна она! Что рядом, иронично прищурившись, смотрит на нее Император. Его проклятие! Ее брат….

Все равно не суметь ему скрыть своего восхищения, своей любви. Не суметь спрятаться за маску; хоть и ожидаем, да все ж неожиданен был визит.

И билось сердце, как в восемнадцать лет, готовое выпрыгнуть из груди. И к горлу подкатывал ком, к глазам – слезы.

Она! Да разве ж есть в мире еще хоть одна такая же? И не в цвете глаз дело, не в чертах лица и линиях тела. Есть ли во всей Вселенной хоть одна такая же душа?

В пересохшем горле замерли слова. Поклонившись ей, перевел взгляд на Императора, уколол холодной сталью. И снова, словно магнит, приковала взгляд к себе она.

Так хотелось подойти, на хрупкие плечи накинуть шаль, аккуратно дотронувшись до смоляных локонов, встать рядом; да так и стоять, забыв обо всем вокруг. Живя лишь этим, долгожданным моментом.

Видно давно очумел от своей любви. Видно, сошел с ума. Видно и правда, любил….

Скривил губы Император, отметив, что не расчет наполнял сиянием глаза. Рассмеялся сухо.

– Ты обманщик, рэанин, – произнес, переступая порог.

Поклониться сюзерену, но не раболепно, с достоинством. Ответить холодной улыбкой, что так контрастировала с выражением глаз, с целым океаном нежности, плескавшимся в их берегах.

– По необходимости, – ответить сухо, еще раз растянув кончики губ. А ей, ей не сметь сказать ни слова.

Отчего – то слова не шли на ум, не шли с губ, если даже просто хотел сказать банальность. Словно боялся испугать ее. Словно боялся что теперь, вот теперь, под крышей этого дома, она распахнет глаза и внезапно, не к месту, не ко времени, вдруг узнает!

Поклониться Императору еще раз, широким жестом руки предлагая и дом и кров, предлагая чувствовать себя в этом доме хозяином, а не гостем. И, не обращая внимания на свиту, на всех этих высоких эрмийских особ с лицами хищников, повернуться к ним спиной, сопровождая его. И ее. Главным образом, ее.

И билась жилка в уголке губ Императора, и презрительная гримаска искажала лицо Хозяина Эрмэ, когда его взгляд натыкался на лицо Да-Дегана. Но не пугала эта гримаса, как прежде. В какой-то миг, заметив высокомерный взгляд Хозяина, Да-Деган просто пожал плечами, чувствуя, что не может, да и не желает ничего объяснять.

А в глазах Шеби только сочувствие и след вины. Легкий след, как от давным-давно выплаканных слез. Что б только не отдал, что б испарился этот след, сменившись сиянием счастья?

Он смотрел на милые черты, не в силах оторваться, не в силах отвернуться, не желая играть безразличие. И словно ударом тока прострелило, когда рука коснулась руки, когда его пальцы легонько коснулись ее пальцев.

«Дурак, какой же дурак, – мелькнула мысль, не испортив ему настроения, хоть и заставив самого подивиться на это безрассудство. – Влюбленный дурак! Мальчишка!

– Как я рад видеть вас здесь, на Рэне, – прошептал ей на ушко, улучив момент, сам шалея от собственной смелости. – Вам нравится этот дом?

И заметив ее кивок, добавил…

– Если он вам нравится, владейте! Это самое малое, что я мог бы сделать для вас….

Выпустив ее руку, улыбнулся Хозяину, наблюдавшему за ним не без иронии. Пожав плечами, Император метнул в сторону Шеби злой взгляд, жестом приказал удалиться. Отослав слуг и свиту, прямо посмотрел в лицо Да-Дегана, показавшись в какой-то миг схожим с коброй, готовой к броску.

– А ты влюбился, – произнес помедлив. – Ты влюбился в нее, идиот! Думаешь, первый?! Думаешь, слаще нее на свете красоток нет?

Пожав плечами, Да-Деган сел в кресло, окаянно сияя очами. Странная улыбка блуждала по губам, отчего-то придавая лицу выражение отрешенности.

– Что молчишь? – проговорил Император зло. – Думаешь, отыграть все назад уже поздно? Это ведь просто – ножом по горлу. А после этого – владей!

Вскочив, Да-Деган метнулся к Императору, но тот, отскочив, вновь рассмеялся.

– Значит, так тебя манит власть? – произнес Хозяин Империи издевательски. – Встать рядом, и властвовать вместе? И не интересуют тебя женщины, кобель?! Думаешь, я не знаю, сколько их бывает в твоем доме? Ну и вкус у тебя, рэанин, хоть бы одна была ущербной иль убогой! Но нет. На простых смертных ты и не смотришь!

Удивленно, вскинув брови посмотреть в глаза Императора. Смотреть, не понимая, что заставляет так напряженно, от скрываемой ненависти вибрировать его голос.

– И красотку Анамгимара было приголубил, да не пришлась к душе, а теперь с замужней романы крутишь. Видел ее сегодня мельком, хороша милашка! Может, поделишься?

Усмехнувшись, прямо посмотреть в лицо Императора. Жечь взглядом, холодным как лед, рвущим, как сталь.

– А ты попробуй ее приручи! – выдохнул, куражась. – Эта детка в состоянии за себя постоять. Сколько я зубов обломал об нее, Хозяин. Она сладкая, да не для всех. Из такой рабыню не сделаешь….

– Не таких обламывали!

– Ты хоть знаешь что такое ласка, любовь и нежность? – спросил Да-Деган внезапно, словно пелена спала с глаз, словно нежданно прозрел. – Ты хоть знаешь, что на удар отвечают ударом и только на ласку, иногда – добром?

Замолчав, тяжело дыша, смотрел на невысокого темноволосого человека с яростно сияющими разными глазами. Сколько было мыслей и слов, да все иссякли, словно кто-то запер уста. И рвался из груди издевательски – язвительный смех.

– Дали небесные, – проговорил он, не спуская взгляда с Императора, не в силах оборвать истерическое возбуждение и крупную, словно ознобом бьющую тело, дрожь. – Да ты, никак, сам влюбился! Ты же ревнуешь меня ко всем этим женщинам и даже собственной сестре!

Опасным блеском засияли глаза Императора. Сверкнули, словно два драгоценных камня. Один – небесной синевы сапфир, второй – черный, непроницаемо черный агат. Дрогнула губа. Словно ощерился хищник, готовясь к прыжку.

– Не чуди, – спокойно произнес Да-Деган, овладев эмоциями, не выпуская ни одного движения Императора. – Мы – союзники, ты забыл?

Вместе с едва заметным движением Императора, доставшего нож, клинок скользнул в ладонь и из ножен, закрепленных на предплечье Да-Дегана.

Словно замедлилось время, дрогнув, заскрипели, завизжали шестерни вечного механизма. Каждый миг, словно век. А в душе – ярость. Готовность к бою. Ненависть. Такая несокрушимая, все опаляющая ненависть!

– Я не покушаюсь на твой трон, – проговорил Да-Деган размеренно – отчетливо. – Я готов служить тебе. Я верно служу тебе! И к черту маски! Если сейчас мы вцепимся в глотки друг другу, власть подберет кто-то третий! И даже если ты убьешь меня сейчас, ничего в этом не изменится. Ты уже согласен был на компромисс, ты приехал сюда. Вместе с нею! Ты дрогнул и показал слабину! И против своры алкающих трона теперь ты можешь выстоять лишь со мной. И ты это знаешь! И Лигу захватить ты тоже сможешь лишь со мной! Разве так велика цена, что я прошу?

Вновь сверкнули разные, непостижимо – разные глаза демона. Но рука с ножом опустилась.

– Будь проклят тот миг, в который я увидел тебя, и поверил тебе, Дагги Раттера, – произнес Император натужно.

Да-Деган устало улыбнулся, склонив голову в почтительном поклоне.

– Когда мы захватим Лигу, я думаю, вы измените свое мнение, мой господин.

И вновь сверкнули глаза Хозяина Эрмэ, и снова растянулись уголки губ. Трудно было понять что это – предупреждение или усмешка, но рэанин, понял и вновь, улыбнувшись, отвесил малопочтительный поклон.

– И никто, – прошептал он жарко, никто не посмеет пойти против нас. – Это поодиночке с нами можно было справиться. И с тобой и со мной. А вдвоем, вместе мы – сила.

В этот раз рассмеялся Император, подошел близко, поймал ладонью ладонь, сжав ее так, что чуть не хрустнули кости.

– Врешь! – заметил зло. – Опять врешь!

– Не лгу, господин, – мягким шелком стелился голос, окутывая теплом и негой, лишая воли, лишая разума!

Ах, как внимателен был на Эрмэ к нюансам речи Властителей! Как впитывал чуждое знание! Словно знал наперед, что придется однажды им воспользоваться.

Смягчался взгляд Императора. И улыбка на губах становилась мягче. Но только не было легче на сердце. Знал, несмотря на эту мягкую улыбку, Хозяин легко мог приказать убить. Мог и сам – быстрым ударом лишить дыхания и жизни.

А вместо того слова. С явной иронией, но слова….

– Ладно, о наших планах поговорим позже. Ты, наглец, прав. Раз уж я приехал сюда, ты получишь мою сестру. Но не думай, что я не найду на тебе управы.

Усмехнувшись, Император отвернулся. Удар был тем более неожиданным, что Хозяин стоял спиной, глядя на полный сияния рассвет. Да-Дегану показалось, что в какой-то миг на него обрушилась скала, придавив к земле, прижав к полу, заставляя судорожно глотать воздух непослушными, дрожащими губами. Боль выворачивала внутренности, жгла мозг.

Рассмеявшись, Император обернулся, подошел к нему, не устоявшему на ногах, тщетно силившемуся встать на ноги. Сверкнув глазами, пнул в мягкий незащищенный живот.

– Это последний раз, когда ты дурачишь меня, рэанин! – произнес Хозяин надменно. – Еще раз посмеешь, и простишься с жизнью. Ты понял меня?

– Да, господин…

И вновь как когда-то смотреть снизу вверх, не в состоянии удержать слез, переполнивших глаз. «Да, господин! Помимо воли, вырвавшиеся слова, за которые сам себя ненавидел, как согласие с тем, что признавал над собой власть мерзавца, как знак смирения со своей участью раба.

Если б ненависть могла жечь, то его спалила бы все на многие мили окрест, и превратила б усмешечку Хозяина в недолгую гримасу боли. Ах, как хотелось увидеть гримасу боли на этом породистом холеном лице. Как хотелось бы увидеть отчаяние в разных глазах демона!

Только бы смочь!

Усилием воли заставить себя подняться на ноги, под тяжелым, давящим взглядом Господина, словно кот с мышью, забавлявшемся с ним. Стоять, чувствуя, как нарастает скала на плечах. Теряя равновесие, все равно держать гордо поднятой голову, и развернутыми – плечи.

Тело ломило, как будто на плечах лежал весь небесный свод. От усталости подкашивались ноги, кругом шла голова. Казалось еще немного, краткий миг и лопнут сосуды, взорвется сознание, разлетаясь мелкими пчелками – искрами.

Но едва не упасть не от тяжести, а от того, что в какой-то миг, в долю секунды она исчезла. Схватиться руками за виски, тщетно пытаясь сфокусировать зрение, тщетно пытаясь собрать разбегавшиеся мысли.

Император смеялся, но сейчас не было дела ни до этого издевательского смеха, ни до собственных чувств. Кое-как, добравшись до дивана, провалившись в объятья парчовых подушек, Да-Деган тяжело вздохнул.

«Впредь дураку наука, – подумал с грустью. – Осмелел, нос задрал. Зазнался. Только рано. Рано! Ничего еще не завершено, не сделано.»