Текст книги "Запретная терапия (СИ)"

Автор книги: Натали Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 11

Лиам

Свет резал глаза даже сквозь сомкнутые веки. Первое, что я почувствовал – тупую, пульсирующую боль, разливающуюся от затылка по всему телу. Каждый вдох давался с трудом, словно на грудь положили бетонную плиту.

Медленно, преодолевая сопротивление собственных век, я открыл глаза. Белый потолок плыл перед взглядом, постепенно обретая четкость. Больничная палата. Стерильная, слишком яркая, пропитанная запахом антисептика. Монотонный писк кардиомонитора отмерял удары моего сердца где-то рядом с головой, раздражая и одновременно успокаивая своей равномерностью.

Я попытался поднять руку и только тогда заметил капельницы и трубки, опутывающие меня, как змеи. Прозрачная жидкость капала из пакета, медленно проникая в мою вену. Отвратительное чувство беспомощности накрыло меня с головой.

Повернув голову, я заметил высокую фигуру у окна. Отец. Его силуэт чернел на фоне яркого дневного света, льющегося из окна. Он стоял, заложив руки за спину, прямой как струна, будто находился не в больничной палате, а на деловых переговорах.

– Наконец-то соизволил очнуться, – произнес он, не оборачиваясь.

– Что за дерьмо произошло? – мой голос звучал как наждачка по металлу.

Отец наконец повернулся. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул, но темные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Он подошел ближе, его дорогие туфли почти бесшумно ступали по линолеуму.

– На тебя было совершено покушение, – сказал он так, будто сообщал о незначительном изменении в расписании. – Бомба под твоей машиной. Довольно примитивная, на самом деле. Профессионал сделал бы чище.

– Рейвен… – имя сорвалось с губ прежде, чем я успел подумать.

– А, ты о том психологе из твоего центра? – отец слегка поднял бровь. – С ней всё в порядке. Пара царапин. Твое тело приняло на себя большую часть взрывной волны.

В памяти мелькнул какой-то образ – лицо Рейвен, внезапно бледное, панический взгляд. И потом этот инстинкт – защитить, оградить, спасти. Я двинулся прежде, чем осознал, что делаю. Это было… не похоже на меня.

– Кто эта мразь? – спросил я, чувствуя, как внутри поднимается злость – знакомая, комфортная мне эмоция.

– Это предстоит выяснить, – отец поджал губы. – Полиция работает, но… я привлек и своих людей.

Я изучал его лицо, такое же непроницаемое, как всегда. Мой отец, Роберт Дюбе, человек-крепость. Почему он здесь? За двадцать пять лет моей жизни я не помнил, чтобы он проявлял подобную заботу. Когда я сломал руку в двенадцать, он прислал своего помощника. Когда я получил сотрясение мозга во время футбольного матча, его интересовал только счет игры.

– Я найду этого урода, – процедил я. – И он пожалеет, что родился на свет.

– Я должен идти, – отец направился к двери. – Охрана за дверью. Никто не войдет без проверки.

Я не стал его останавливать. Наш короткий момент почти-нормального общения подошел к концу.

Я откинулся на подушки, глядя в потолок. Кто мог хотеть моей смерти? Список был длиннее, чем хотелось бы признать. Я нажил немало врагов за свою короткую жизнь, но покушение? Это другой уровень ненависти.

Первым в голову пришел тот журналист, Майк Харрис, чьё лицо я так старательно переделал своими кулаками. Но нет, у него кишка тонка для такого.

Должен быть кто-то другой. Кто-то достаточно хладнокровный, чтобы спланировать убийство.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Перед глазами всплыло лицо Рейвен – испуганное, беззащитное. И я почувствовал странное, смутное беспокойство, которое не имело ничего общего с моими ранами или покушением.

Я не должен был подвергать её опасности. Не должен был…

“Заботиться” – прошептал тихий голос в моей голове. Слово, которое я старательно исключал из своего словаря годами. Слово, которое означало уязвимость. Слабость.

Но факт оставался фактом – я бросился защищать её, не задумываясь о последствиях. И теперь мне нужно было понять, что делать с этим осознанием – и с тем, кто пытался превратить меня в груду пепла.

Неделя спустя

Рейвен

Солнечный свет проникал через неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене моей комнаты причудливые узоры. Я смотрела на них, лёжа в постели уже который час, и пыталась разглядеть в сменяющих друг друга тенях какой-нибудь знак. Знак, что всё будет хорошо. Знак, что мне пора перестать прятаться под одеялом.

Телефон завибрировал, отрывая меня от невесёлых мыслей. Николь. Третий звонок за день. Я вздохнула и всё-таки ответила, прижимая телефон к уху.

– Да, Ник, – мой голос звучал хрипло от долгого молчания.

– Привет, затворница! – её энергичный голос контрастировал с моим настроением. – Ты помнишь, что у меня завтра день рождения? Мы все идём в «Синюю птицу».

Я закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается усталость от одной только мысли о шумной компании, громкой музыке и фальшивых улыбках.

– Прости, я не приду, – ответила я, запуская пальцы в спутанные волосы.

– Рей, – в голосе подруги появились нотки раздражения. – Ты уже неделю не вылезаешь из дома! Я все понимаю, но ты не можешь вечно отгораживаться от жизни.

– Могу, – пробормотала я, глядя в потолок. – И, кажется, у меня неплохо получается.

– Тебе нужно развеяться. Увидеть людей, – не сдавалась Николь. – Жизнь продолжается, знаешь ли.

Глупые слова. Банальные. Я изучала психологию достаточно долго, чтобы понимать, что такие фразы редко помогают людям, переживающим травму.

– Послушай, я ценю твою заботу, но нет. Мне нужно ещё время, – сказала я, ощущая, как накатывает раздражение.

На линии повисла пауза, и я уже подумала, что разговор закончен, когда Николь заговорила снова, но уже более осторожным тоном:

– Кстати, я слышала, что Дюбе вчера выписали из больницы.

Моё сердце пропустило удар. Я не готова была признаться даже себе, что всю неделю мысленно возвращалась к нему. К тому, как он закрыл меня своим телом за мгновение до взрыва. К тому, как его глаза, обычно холодные и насмешливые, расширились от тревоги – не за себя, за меня.

– Правда? – я попыталась произнести это равнодушно, но голос предательски дрогнул.

– Ага, – протянула Николь с заметным любопытством. – Весь кампус только об этом и говорит. Ходят слухи, что это было настоящее покушение. Представляешь? Какой-то сумасшедший пытался убить его.

Меня охватил озноб от её слов.

– Мне пора, Ник, – сказала я, внезапно ощутив, как горло сжимается от подступающих слёз. – Поговорим завтра.

– Рейвен, я просто…

– Пожалуйста, – моя просьба прозвучала почти умоляюще.

– Ладно, – сдалась она. – Береги себя, хорошо? И если передумаешь насчёт завтра – просто напиши.

Я отключилась, отбросила телефон и закрыла лицо ладонями. Плотину, сдерживавшую мои эмоции всю неделю, прорвало. Я не плакала с того самого дня, как это случилось. Держалась, цепляясь за своё самообладание, как утопающий за соломинку.

Воспоминания захлестнули меня с новой силой. Мы с Лиамом стояли у его машины после групповой терапии. Он говорил что-то язвительное, как обычно, а я отвечала.

Я помнила жар. Помнила оглушающий шум. Помнила запах – тот самый запах, который преследовал меня в кошмарах целый год. И теперь всё повторилось. Снова взрыв, снова я оказалась на краю смерти, снова этот невыносимый запах горящего металла и пластика…

Но в этот раз никто не погиб. В этот раз рядом был человек, который спас меня.

Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Всю неделю я боролась с мыслями о Лиаме. Часть меня хотела позвонить, узнать о его состоянии. Другая часть твердила, что я должна держаться от него как можно дальше.

Лиам Дюбе был опасен – и не только из-за своего непредсказуемого характера. Теперь я понимала, что опасность исходила от самого его существования, от его образа жизни, от людей, которые его окружали. Людей, готовых убить его… и всех, кто окажется рядом.

Я не хотела такой жизни. Я выбрала психологию, чтобы помогать людям, чтобы исцелять травмы – свои и чужие. А не быть частью чьей-то войны.

Тихий стук в дверь прервал мои размышления.

– Рейвен? Можно к тебе? – голос мамы звучал необычно мягко.

– Да, заходи, – я быстро вытерла слёзы и села на кровати, натянув одеяло до подбородка.

Мама вошла, осторожно прикрыв за собой дверь. Она выглядела… другой. Глаза были ясными, движения – уверенными. Ни следа той потерянной, пьяной женщины, которой она была последний год.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, присаживаясь на краешек моей кровати.

– Нормально, – ответила я автоматически, пожимая плечами.

– Не ври, – она улыбнулась, заправляя прядь волос мне за ухо тем самым жестом, который помнила с детства. – Я же вижу, что ты плакала.

Я опустила взгляд, разглядывая свои руки. Синяки от взрыва почти сошли, остались только бледно-жёлтые пятна.

– Просто… воспоминания, – сказала я тихо. – Иногда они накатывают.

Мама взяла мои руки в свои. Её пальцы были тёплыми и сухими.

– Я знаю, милая. Поверь, я знаю, – в её голосе звучала та боль, которую она носила в себе с того самого дня. Та боль, которая толкнула её в объятия алкоголя. – Я приготовила ужин, ничего особенного, просто паста с курицей…

Я покачала головой.

– Спасибо, мам, я не голодна.

Она нахмурилась, прикладывая ладонь к моему лбу, будто проверяя температуру.

– Тебе нужно поесть, Рей. Ты и так похудела за эту неделю.

– Потом, может быть, – я попыталась улыбнуться, чтобы не расстраивать её. – Обещаю.

Мама посмотрела на часы и вздохнула.

– У меня ночная смена, – сказала она, поднимаясь. – Будешь в порядке одна? Я могу позвонить и сказаться больной…

– Нет-нет, – я решительно покачала головой. – Иди на работу. Так даже лучше. Мне нужно собраться с мыслями, подготовиться к завтрашнему дню.

– Ты пойдёшь в колледж? – в её глазах мелькнуло облегчение.

– Да, и на практику, – я кивнула, понимая, что принимаю это решение только сейчас. – Хантер сказала, что я могу вернуться, когда буду готова. Я думаю… я думаю, что пора.

Мама улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня в лоб.

После её ухода я долго сидела без движения, прислушиваясь к звукам в доме. Входная дверь хлопнула – мама ушла. Тишина обволакивала, как кокон.

Я посмотрела на свой стол, где лежали нетронутыми учебники и конспекты. На стуле висела моя сумка – в такой же, как её оставила неделю назад, в день взрыва.

«Мне нужно вернуться к жизни», – подумала я, медленно поднимаясь с кровати.

Мои ноги слегка дрожали, словно отвыкли держать вес тела. Я подошла к зеркалу и едва узнала своё отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. Так не пойдёт.

Собрав остатки решимости, я направилась в ванную. Горячая вода смывала не только пот и усталость семи дней бездействия, но и, казалось, часть моих страхов. Я мыла голову, тёрла кожу жёсткой мочалкой, будто пытаясь соскрести с себя воспоминания о взрыве.

Вернувшись в комнату, завёрнутая в полотенце, я почувствовала себя немного лучше. Более живой.

С удивительной для себя методичностью я начала готовиться к завтрашнему дню. Достала чистую одежду, собрала учебники, проверила расписание на понедельник.

И всё же, несмотря на эту деловитость, мысли о Лиаме продолжали крутиться в голове. Был ли он в порядке? Знал ли, кто пытался его убить? И… думал ли обо мне хоть раз за эту неделю?

Я остановилась посреди комнаты, сжимая в руках блокнот с конспектами по психологии травмы. Какая ирония. Я изучала теорию о том, через что сейчас проходила сама.

«Я справлюсь», – решительно сказала я своему отражению в окне. – «Я уже пережила один взрыв. Переживу и этот. И всё, что последует за ним».

Глава 12

Дверь в кабинет групповой терапии показалась мне тяжелее обычного. Сделав глубокий вдох, я толкнула её и вошла.

– Рейвен! – Хантер мгновенно оторвалась от своих бумаг и бросилась ко мне, заключая в объятия.

Её руки были теплыми и надежными. Хантер пахла лавандой и чем-то домашним, уютным. Я позволила себе на мгновение расслабиться в её объятиях, прежде чем мягко отстраниться.

– Как ты себя чувствуешь? – в её глазах светилось искреннее беспокойство. – Мы все так переживали за тебя.

– Я… в порядке, – ответила я, пытаясь улыбнуться. – Просто нужно было время, чтобы прийти в себя.

Хантер внимательно изучала моё лицо, словно пыталась прочитать всё, что я не договариваю. Профессиональная привычка.

Я невольно бросила взгляд на расставленные по кругу стулья, пробегая глазами по лицам уже собравшихся участников группы. Среди них были знакомые лица – Джек, уткнувшийся в телефон, Зои, теребящая длинную прядь волос, Марк с его вечно сжатыми кулаками… Но одного привычного лица не хватало.

Хантер перехватила мой взгляд и мягко улыбнулась.

– Если ты ищешь Лиама, то его сегодня не будет.

Я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули.

– Нет, я… я никого не ищу, – слишком поспешно возразила я.

– Конечно, – Хантер лишь усмехнулась, явно не поверив.

Я заняла своё обычное место, доставая блокнот и ручку. Привычные действия немного успокоили меня, вернули ощущение нормальности, которого так не хватало последнюю неделю. Хантер прошла в центр круга и мягко улыбнулась всем собравшимся.

– Доброе утро, всем! Рада видеть вас сегодня, – она окинула взглядом группу. – Особенно приятно видеть вернувшуюся к нам Рейвен.

Все взгляды обратились ко мне, и я почувствовала себя насекомым под микроскопом. Кивнула, пытаясь выглядеть непринуждённо.

– В прошлый раз мы обсуждали различные проявления агрессии, – начала Хантер, занимая свое место. – Сегодня хотелось бы продолжить эту тему и поговорить о…

В этот момент дверь распахнулась, и все головы повернулись к входу. Мое сердце на секунду замерло – а вдруг это Лиам? Но на пороге стоял совершенно незнакомый мне человек.

Высокий блондин с голубыми глазами, одетый в тёмно-синюю джинсовую куртку поверх белой футболки и чёрные джинсы. Он выглядел как модель с обложки модного журнала – эта мысль мелькнула у меня прежде, чем я смогла её остановить. Было в нем что-то… притягательное и одновременно настораживающее. Уверенность, граничащая с высокомерием, сквозила в каждом движении, когда он шагнул в комнату.

– Простите за опоздание, – произнес он с лёгким акцентом, который я не смогла идентифицировать. – Анри Беланже. У меня направление.

Он протянул Хантер какой-то листок. Она быстро просмотрела его и кивнула.

– Добро пожаловать, Анри, – сказала она с профессиональной улыбкой. – Присаживайтесь. Мы как раз начинаем.

Анри оглядел комнату, и на мгновение его взгляд остановился на мне. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, от которой по моей спине пробежал холодок. Он прошел через комнату и, к моему удивлению, занял место напротив меня – место, где обычно сидел Лиам.

Когда он устроился на стуле, наши взгляды снова встретились, и он… подмигнул мне? Я тут же отвела глаза, чувствуя странное смущение.

– Как я говорила, – продолжила Хантер, – сегодня мы поговорим о триггерах агрессии. О тех ситуациях или словах, которые запускают в нас реакцию гнева. Кто хотел бы начать?

Сессия потекла своим чередом. Я старалась сосредоточиться на словах участников, делать заметки, как обычно, но постоянно ловила на себе взгляд Анри. Каждый раз, поднимая глаза, я встречалась с этими пронзительно-голубыми глазами, изучающими меня с нескрываемым интересом.

Когда Хантер попросила его представиться группе, он сделал это с обезоруживающей откровенностью.

– Меня зовут Анри, как вы уже знаете. Мне двадцать шесть. Недавно переехал сюда из Монреаля, – он говорил с той особой уверенностью человека, привыкшего быть в центре внимания. – Я здесь, потому что у меня были… проблемы с контролем эмоций. Надеюсь, эта группа поможет мне с этим справиться.

В его словах чувствовался подтекст, которого я не могла расшифровать. Было ощущение, будто он играет роль, а не говорит искренне. Но, возможно, это просто моя паранойя после всего случившегося.

Когда сессия закончилась, я быстро собрала свои вещи, планируя поспешить в колледж. Мне нужно было наверстать пропущенную неделю, поговорить с преподавателями…

– Рейвен? – низкий голос остановил меня у самой двери.

Я обернулась и оказалась лицом к лицу с Анри. Вблизи он казался еще выше, и от него исходил тонкий аромат дорогого парфюма с нотками сандала.

– Да? – мой голос прозвучал напряженно.

– Ты ведь Рейвен, правильно? – спросил он, хотя явно знал ответ.

– Да, это я, – я крепче сжала ремень сумки. – Чем могу помочь?

Теперь, когда он стоял так близко, я могла лучше рассмотреть его. Харизма Анри была почти осязаемой – обаятельная улыбка, уверенная поза, взгляд, который, казалось, видел насквозь. Но было в нём и что-то ещё… какая-то скрытая опасность, которая заставляла меня держаться настороже. Или это просто моё воображение после пережитого кошмара?

– Я слышал о том, что случилось на прошлой неделе, – сказал он, понизив голос. – Весь город только об этом и говорит. Хотел выразить соболезнования… это должно было быть ужасно.

Я напряжённо кивнула, не понимая, почему он решил заговорить об этом.

– Спасибо, но со мной всё в порядке, – солгала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Знаешь, какое совпадение, – продолжил он, словно не замечая моего дискомфорта, – моя сестра учится в том же колледже, что и ты. Мир тесен, правда?

– Действительно, – я попыталась улыбнуться, но вышла, должно быть, лишь нервная гримаса.

– Могу подбросить тебя до колледжа, – предложил он, доставая из кармана ключи. – У меня всё равно дела в той стороне.

– Нет! – воскликнула я слишком резко, а потом, овладев собой, добавила спокойнее: – Спасибо, но я лучше на автобусе. Мне… мне нужно заехать ещё в одно место.

После взрыва машины Лиама мысль о том, чтобы сесть в автомобиль, особенно с незнакомцем, вызывала во мне почти животный страх.

Анри, казалось, сразу всё понял. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Разумеется. После того, что случилось… – он не закончил фразу. – Ну, тогда до следующего раза, Рейвен.

Он произнёс моё имя с особым акцентом, растягивая гласные, что почему-то отозвалось мурашками на коже.

– До встречи, – ответила я и, не дожидаясь продолжения разговора, вышла из комнаты.

По дороге к автобусной остановке я не могла отделаться от странного ощущения. Анри был привлекательным, обаятельным, и, возможно, в другое время я бы даже заинтересовалась им. Но сейчас, после всего пережитого, от одной только мысли о новых знакомствах становилось тревожно.

Колледж встретил меня привычным шумом голосов и звуком захлопывающихся шкафчиков. Стоило мне появиться в коридоре, и разговоры стихали на пару секунд, а затем возобновлялись с удвоенной силой, но уже приглушенным шепотом. Словно меня окутывало невидимое облако слухов, следовавшее по пятам.

– Рейвен! – Лукас бросился ко мне через весь коридор, не заботясь о том, что перегородил путь группе первокурсников. – Ты вернулась!

Его искренняя радость была как луч света посреди всех этих любопытных взглядов. Лукас крепко обнял меня, и на мгновение я позволила себе раствориться в его дружеском тепле.

– Я так волновался за тебя, – сказал он, отстраняясь, но не отпуская моих рук. – Ты не представляешь, сколько раз я звонил и писал…

– Представляю, – улыбнулась я. – Ты был настойчив.

– А ты была недоступна, – он изобразил обиду.

– Мне просто нужно было побыть одной, – мягко ответила я, забирая свои руки и поправляя сумку на плече. – Привести мысли в порядок.

Я заметила, как его взгляд затуманился, став серьезнее.

– Знаешь, после того, что произошло… – начал он, понизив голос. – Тебе стоит держаться подальше от Дюбе и его компании. Эти люди опасны, Рейв.

Что-то внутри меня встрепенулось, готовое защищать.

– Не думаю, что это Лиам виноват во взрыве, – сказала я, удивляясь собственной горячности. – Скорее, он сам мишень.

Лукас скептически скривил губы, но продолжать не стал. Вместо этого он произнес с несвойственной ему мрачностью:

– Клянусь, если бы с тобой что-то случилось из-за него, я бы не знаю, что с ним сделал.

Меня удивила интенсивность его слов.

– Со мной все в порядке, – заверила я его. – И Лиам здесь ни при чем. Он даже… – я запнулась, вспомнив, как Лиам закрыл меня своим телом от взрыва. – Он помог мне.

Лукас недоверчиво покачал головой, но дальнейший наш разговор прервал звонок на пару.

День в колледже тянулся мучительно долго. Я чувствовала себя рыбой в аквариуме, за которой наблюдают любопытные посетители зоопарка. Проходя между аудиториями, я ловила обрывки фраз:

– …а я слышала, что она уже давно бегает за Дюбе…

– …может это вообще, на нее было покушение…

***

Во время обеда я заметила группу старшекурсниц, которые, завидев меня, перешли на демонстративный шепот, прикрывая рты ладонями и бросая в мою сторону то ли любопытные, то ли враждебные взгляды. Одну из них, Эстель, я знала – она входила в группу фанаток СебастьянаПельтье. Эти девушки буквально боготворили “элиту” колледжа, к которой, судя по всему, относилась компания Лиама.

– Не обращай внимания, – сказала появившаяся рядом Кэсси, еще одна наша одногруппница. – Они просто завидуют, что у тебя было какое-то приключение с Дюбе.

– У меня не было никакого приключения, – я устало вздохнула. – Рядом с нами случайно взорвалась его машина. Это скорее кошмар, чем приключение.

Кэсси понимающе кивнула, но в ее глазах светилось то же самое любопытство, которое я видела у всех вокруг.

Дома я долго стояла перед открытым шкафом, решая, что надеть на день рождение подруги. Хотелось выглядеть хорошо – не для кого-то конкретно, просто для себя. Чтобы почувствовать себя снова нормальной, красивой, живой.

В итоге мой выбор пал на черные брюки-клеш с высокой талией и темно-изумрудный лонгслив с открытым правым плечом. Эта вещь всегда придавала мне немного дерзости, которой сейчас так не хватало. Я уложила волосы в свободные локоны и сделала легкий макияж – немного темнее прорисовала глаза, чтобы они казались выразительнее, и добавила на губы прозрачный блеск.

Посмотрев на свое отражение, я ощутила проблеск уверенности. Выглядела я стильно, но сдержанно. В конце концов, сегодня был день Николь, не мой.

Серое полупальто защитило меня от вечерней прохлады, когда я вышла на улицу. Было почти семь, и я должна была успеть как раз к началу праздника. Я глубоко вдохнула вечерний воздух, пытаясь успокоить нервы. Это просто бар. Просто подруги. Обычный вечер.

“Синяя птица” – так гласила неоновая вывеска над входом. Я думала, что иду в обычный бар, но место оказалось настоящим бар-клубом – просторным, шумным, переливающимся всеми оттенками синего. Несмотря на понедельник, здесь было удивительно многолюдно.

Я подошла к администратору – высокому мужчине с идеально уложенными волосами и выверенной улыбкой.

– Добрый вечер. Я к Николь Картер, – произнесла я, перекрикивая музыку.

Он сверился с планшетом.

– Да, конечно. Второй этаж, зона диванов у восточного окна.

Я кивнула, благодарно улыбнувшись, и направилась к лестнице. Протискиваясь сквозь толпу танцующих людей, я ощущала на коже влажное тепло, смешанное с ароматами парфюмов и алкоголя.

Лестница вилась спиралью, соединяя два уровня клуба. Я поднялась по ступеням, покрытым темно-синим ковролином, и оказалась в пространстве, которое казалось совершенно другим миром по сравнению с первым этажом. Музыка здесь звучала приглушенно, позволяя разговаривать, не напрягая голос. Полукруглые диваны были расставлены вдоль панорамных окон, давая возможность наблюдать за происходящим внизу.

– Рейвен! – Николь заметила меня первой, вскочила с дивана и раскрыла объятия. – Наконец-то!

Я улыбнулась, обнимая подругу. От неё пахло чем-то фруктовым и сладким, возможно, коктейлем, который она держала в руке.

– С днем рождения, – сказала я, отстраняясь. – Прости за опоздание.

– Главное, что ты здесь, – Николь улыбнулась, отбрасывая назад свои длинные медовые волосы. – Смотри, кто у нас сегодня собрался!

Я окинула взглядом компанию. Несколько лиц я узнала сразу – Эмма и Джейд, с которыми мы вместе учились в школе. А с нашего курса здесь были Мина и Кэсси.

– Привет, психолог! – окликнула меня Мина. – Присаживайся, мы только начали.

Я устроилась в свободном кресле, машинально поправляя волосы, упавшие на лицо.

– Что будешь пить? – спросила Николь, подзывая официанта. – У них потрясающий “Синий ангел” – ром, куантро и что-то еще, я не разобрала.

– Или “Лихорадка” с текилой, – вставила Мина. – От нее такая приятная волна тепла по всему телу…

– Давай “Синего ангела”, – решилась я, чувствуя себя неуютно, но зная, что пара глотков помогут расслабиться.

Николь довольно кивнула и сделала заказ. Пока официант отходил, разговор потек сам собой, наполненный смехом, воспоминаниями и обсуждением последних сплетен колледжа.

– Ты была на его последней лекции? – Кэсии наклонилась ко мне. – Профессор Харрис на прошлой неделе был эпичен. Сказал, что наш курс – худший за десять лет его преподавания.

– Считай это комплиментом, – рассмеялась Эмма. – Не всякий курс способен довести препода до такой откровенности.

– А помните, как в старшей школе мистер Дженкинс грозился нас всех исключить? – подхватила Николь, и мы погрузились в ностальгические воспоминания.

Коктейли появлялись один за другим. “Синий ангел” сменился “Багровым закатом” – смесью клюквенного сока, водки и чего-то пряного, что оставляло легкое покалывание на языке. Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи, постепенно отступает.

– Как твоя стажировка? – спросила Мина, когда разговор немного стих. – Все еще в восторге от психологии?

– Стажировка интересная, – я кивнула, вертя в руках бокал. – Но бывают сложные моменты.

– Например, когда тебе приходится иметь дело с невыносимыми клиентами? – подмигнула Николь.

Перед глазами мелькнул образ Лиама Дюбе – его серые глаза, смотрящие на меня с вызовом и раздражением, его высокомерная усмешка. Его терпкий запах, который почему-то оставался в моей памяти слишком отчетливо.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответила я.

В этот момент атмосфера нашего девичника внезапно изменилась. Николь подняла глаза, и на ее лице отразилось удивление.

– Это что, Лукас? – произнесла она с легким раздражением. – Кажется, сегодня не тот вечер, когда я хотела видеть парней.

Я обернулась и увидела Лукаса, приближающегося к нам вместе с парой приятелей с нашего курса. Лукас был одет в светло-голубую рубашку, которая удивительно шла к его светлым волосам и карим глазам. Его улыбка, как всегда, была открытой и мальчишеской.

– Дамы! – он раскинул руки в приветственном жесте. – Мы догадались, что вы здесь, и решили, что не можем оставить такую красоту без мужского внимания.

– Удивительно, как вы всегда оказываетесь там, где не нужны, – с притворной строгостью заметила Николь, но в ее голосе не было настоящего раздражения.

– Не верю своим ушам, – Лукас приложил руку к сердцу, изображая глубокую обиду. – Именинница гонит нас? В такой важный день?

Николь закатила глаза, но жестом пригласила парней присоединиться. Лукас, не теряя времени, опустился на диван рядом со мной.

– Рейвен, – он тихо произнес мое имя, словно пробуя его на вкус. – Ты сегодня особенно прекрасна.

– А ты особенно предсказуем, – парировала я, но не смогла сдержать улыбку.

Лукас засмеялся, откидывая голову назад. Он всегда умел принимать шутки в свой адрес – качество, которое я в нем ценила.

– Я просто говорю правду, – он пожал плечами. – А правда в том, что ты самая красивая девушка на нашем курсе.

– А вот и лесть пошла, – я покачала головой, отпивая коктейль.

Разговор вновь стал общим, но теперь с примесью флирта и шуток от парней. Время летело незаметно, а бокалы пустели и вновь наполнялись. Я поймала себя на мысли, что мне душно и хочется пить что-то освежающее.

– Тут есть что-то безалкогольное? – спросила я у Николь, наклонившись к ней.

– Конечно, – кивнула она. – Можешь заказать воду или сок. Но почему? Тебе плохо?

– Нет, просто хочется пить, а официант куда-то пропал.

– Дорогуша, на первом этаже у барной стойки быстрее обслужат, – сказала Джейд, подмигивая. – Только возвращайся. Мы без тебя скучать будем.

Я кивнула и поднялась, чувствуя легкое головокружение от алкоголя. Спускаясь по лестнице, я то и дело ловила на себе взгляды, но старательно их игнорировала.

Бар был осажден жаждущими, но я заметила небольшой просвет и нырнула туда, сумев привлечь внимание бармена.

– Просто воды, пожалуйста, – попросила я.

Пока он наполнял стакан, я оглядывалась, наблюдая за танцующими людьми и яркими всполохами света. Внезапно чья-то рука обвилась вокруг моей талии, дернув меня назад, в тень колонны. В нос ударил знакомый аромат – терпкий, с нотами цитруса и пряностей. Мое сердце сделало кульбит, а легкие на мгновение отказались работать.