Текст книги "Запретная терапия (СИ)"

Автор книги: Натали Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

Университет встретил меня привычным шумом и ярким светом. Люди куда‑то спешили, смеялись, обсуждали пустяки – так, будто в мире ничего по‑настоящему важного не происходит.

Я заняла своё место в аудитории, скользя взглядом по выщербленной поверхности старой деревянной парты. Здесь, на четвертом ряду у окна, стекло которого лишь слегка приглушало городской шум, я чувствовала себя в своеобразном коконе. Ни слишком близко к преподавателю, чтобы привлекать внимание, ни слишком далеко, чтобы вызвать подозрения. Идеальное место для невидимки.

Раскрыла тетрадь, заранее зная, что писать не стану.

– Рейвен, ты сегодня какая‑то совсем бледная, – сказал он, садясь рядом.

Лукас. Он всегда оказывался поблизости – слишком регулярно, чтобы это выглядело случайностью. Его свитер цвета морской волны и встревоженный взгляд карих глаз, заставили меня слабо улыбнуться.

– Плохо спала, – ответила я, отводя взгляд к окну.

– Работа? – В его голосе скользнула забота.

– Практика.

Он кивнул, будто услышал логичное объяснение, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

– Твои опасные подопечные опять рвутся на свободу? – в его глазах мелькнули искры юмора. – Представляю, как ты там всех держишь в своих ежовых рукавицах.

– Они не опасные, Лукас, – я повернулась к нему. – Они просто потерянные.

– Как и все мы, – он подмигнул. – Только им повезло, что они потерялись и нашли тебя. А вот я потерялся и нашел только кофейную зависимость и непройденные тесты по статистике.

Я неожиданно для себя рассмеялась.

– Когда-нибудь один из твоих подопечных напишет о тебе книгу, – продолжил он. – “Как хрупкая девушка с глазами цвета штормового неба спасла мою никчемную жизнь”.

– Ты путаешь психологов с супергероями, – возразила я, чувствуя, как напряжение, сковывавшее плечи с самого утра, слегка отпускает.

– А разве есть разница? Особенно в твоем случае, – он наклонился ближе. – Ты же не носишь очки? Нет? Вот видишь, классический признак супергероя под прикрытием.

– Может, после пар зайдём за кофе? – бросил он небрежно, меняя тон. – Ты давно никуда не выбиралась.

Я не повернула головы, наблюдая за тем, как солнечный луч переливается на обложке моей тетради.

– Не сегодня.

– Тогда завтра?

– Посмотрим.

Он улыбнулся – спокойно, терпеливо. Он вообще умел ждать. Был из тех, кто рассчитывает, что ты однажды устанешь держать оборону.

– Ты же знаешь, на меня можно положиться, – сказал он тише. – В любом смысле.

Я закрыла тетрадь, скользя пальцами по прохладной поверхности.

– Конечно, спасибо.

Я прекрасно знала о его чувствах ко мне, но ответить взаимностью не могла. Не до отношений мне сейчас – не тогда, когда каждый день начинается с того, что я проверяю, дышит ли еще моя мать.

Началась лекция. Преподаватель говорил о чём‑то важном, но слова не задерживались в голове, проскальзывая, словно капли дождя по оконному стеклу.

– Ты опять смотришь сквозь людей, – прошептал Лукас. – Где ты сейчас?

Я хотела ответить: не здесь.

В узком коридоре. В темноте. В запахе, которого не существует – и который невозможно забыть.

– Думаю, – сказала я вслух.

Он смотрел слишком внимательно, и в этом взгляде было что-то тревожащее – словно он мог увидеть за моей маской все то, что я так тщательно скрывала.

– Ты вообще, когда‑нибудь позволишь кому‑то быть рядом? – спросил он почти в шутку, но за легкостью тона скрывался настоящий вопрос.

Я усмехнулась, отворачиваясь к окну.

– А зачем?

Он замолчал, не найдя слов, и я почувствовала укол совести за свою резкость.

Я снова посмотрела на доску и почувствовала знакомое спокойствие – то самое, которое приходит, когда держишь всех на безопасном расстоянии.

Утро среды началось раньше, чем хотелось. Я постучала в дверь маминой комнаты и не стала ждать ответа – толкнула её плечом. Полумрак, тяжёлый воздух, неубранная кровать. Она лежала на спине, с рукой, брошенной поверх одеяла, и выглядела так, будто спала всего пару часов.

– Мам. Тебе на смену.

Она открыла глаза почти сразу. Слишком быстро – признак выработанной привычки.

– Знаю, – хрипло сказала она и приподнялась. – Сколько времени?

– Без пятнадцати семь.

– Успеваю.

Она встала, прошла мимо меня на кухню, включила чайник. Движения – точные, экономные. Мама работала фельдшером на скорой. Дежурства, чужая боль, которую она умела держать на расстоянии. Свою – нет.

Я наблюдала, как она умывается холодной водой, как долго смотрит на себя в зеркало, прежде чем достать из ящика косметичку. Лёгкий тон, капли для глаз, мятная жвачка. Всё – чтобы стереть следы недосыпа и очередного запоя.

– Ты сегодня поздно? – спросила она, не оборачиваясь.

– Групповая с утра. Потом колледж.

– Хорошо, – кивнула она. – Не забудь поесть.

Мы обе знали: я забуду.

Когда она ушла, квартира снова стала слишком тихой. Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Темно-голубые, почти синие глаза. Кудрявые каштановые волосы, которые я так и не научилась укладывать – они жили своей жизнью. Лицо – обычное, миловидное. Такое, которому легко доверяют.

Я натянула тёплый свитер, куртку, зашнуровала ботинки и вышла.

Октябрь в нашем городе не умел быть деликатным. Ливень хлестал стеной – лиловый, тяжёлый, будто небо решило вылить всё сразу. Через пять минут я была мокрой до нитки. Вода стекала по воротнику, волосы прилипли к вискам. Я опаздывала. И это было странно. Внутри скручивалась тревога – опоздание на групповую было недопустимо для меня как стажера-психолога.

Центр реабилитации встретил меня запахом дешёвого кофе и мокрой одежды. Я поднялась по лестнице быстрее, чем обычно, сердце колотилось не только от подъёма, но и от страха увидетьегоснова.

Внутри уже сидели. Круг из стульев. Все на местах. И он тоже.

Лиам сидел, откинувшись назад, широко расставив ноги, локти на коленях. Тёмная куртка, влажные пряди волос на лбу. Он выглядел так, будто дождь его не коснулся – или будто ему было всё равно. Наши взгляды пересеклись, и по моей спине скользнул холодок. В его глазах читалось что-то похожее на вызов – или узнавание. Как если бы он каким-то образом понимал, что происходит внутри меня лучше, чем я сама.

Ни приветствия. Ни усмешки. Только короткая, острая пауза.

Я извинилась за опоздание и заняла свободный стул.

Глава 5

– Сегодня у нас вторая встреча, – начала Хантер. – Напоминаю: группа обязательная. Присутствие фиксируется. Здесь мы говорим о гневе и ответственности.

Гнев. Ответственность. Слова отзывались во мне, как эхо в пустом колодце. Я сама не могла понять, почему ощущаю дрожь, когда произношу их мысленно.

Лиам смотрел в пол. Его руки – с тонкими шрамами на костяшках – слегка подрагивали. Я ловила себя на том, что изучаю его слишком пристально, замечаю детали, которые должна была бы замечать только профессионально. Сбитые костяшки, выправка человека, знающего, как драться, небрежная уверенность в движениях.

– Начнём с короткого круга, – продолжила она. – Имя. Состояние. Без деталей.

Когда очередь дошла до него, он поднял голову, и я почувствовала, как напрягаюсь. Его голос был глубоким, с хрипотцой – голосом человека, который недостаточно спит и слишком много курит.

– Лиам, – сказал он ровно. – Нормально.

– «Нормально» – это что? – мягко уточнила куратор.

Он пожал плечами, и на его лице появилась усмешка, которая никак не касалась глаз.

– Это значит, что я здесь, а не там, где был бы предпочтительнее. – В его тоне слышалась едва заметная издёвка. – Разве не этого вы все бы хотели?

Кто-то усмехнулся. Кто-то отвёл взгляд. Я почувствовала, как что-то сжимается внутри от грубой искренности его ответа.

Когда очередь дошла до меня, я сказала:

– Рейвен. Сконцентрирована.

Это была почти правда. Я действительно была сконцентрирована – на нём, на том, как он избегал смотреть на остальных, но иногда бросал взгляды в мою сторону, как будто проверяя, верю ли я своим словам. Это беспокоило меня больше, чем следовало.

Вторая половина занятия была посвящена триггерам. Ведущая задавала вопросы, группа отвечала неохотно. Гнев всегда проще показать, чем разобрать. В комнате было душно, мой свитер медленно подсыхал, оставляя на коже неприятное ощущение влажного тепла. Я старалась не ёрзать на стуле, сохранять позу внимательного слушателя.

– Что происходит в теле перед вспышкой? – спросила она.

Молчание висело в воздухе, густое, как дым. Все смотрели куда угодно, только не друг на друга.

– Сердце, – вдруг сказал Лиам. Его голос звучал почти скучающе, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. – Оно начинает биться слишком громко. Будто кто-то колотит изнутри и хочет выбраться.

Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. На мгновение он позволил маске скуки соскользнуть, и я увидела что-то настоящее – темное, болезненно острое.

– А дальше? – спросила ведущая.

– Дальше всё раздражает, – продолжил он, делая резкий жест рукой. – Даже люди, которые ничего не сделали. Особенно люди, которые ничего не сделали, но смотрят, будто всё понимают. – Он бросил короткий взгляд в мою сторону, и я почувствовала, как холодеют пальцы.

– И что ты с этим делаешь?

Он усмехнулся – без веселья, скорее с горечью.

– Раньше? – Он сделал паузу, и что-то опасное мелькнуло в его глазах. – Раньше я решал проблему. Быстро и эффективно.

В комнате стало тише, воздух словно сгустился. Я чувствовала, как напряжение скручивается спиралью вокруг него.

– А сейчас? – не отступала Хантер, хотя я видела по её позе, что она тоже ощущает эту перемену в атмосфере.

Он посмотрел в сторону. Потом – на меня. Секунда, не больше, но взгляд был острым, пронизывающим.

– А сейчас я сижу на этом чертовом стуле.

После занятия люди расходились быстро. Никто не задерживался, не смотрел друг другу в глаза. Часы показывали, что до лекции в колледже оставалось чуть больше часа, и я мысленно прикидывала, успею ли добраться вовремя.

Я вышла из центра, и снова этот ливень – усилившийся, словно ждал моего появления, чтобы обрушиться с новой силой. Я застыла под козырьком, глядя на улицу, залитую водой. До остановки – квартал, но в такую погоду это казалось марафоном. Телефон показывал, что автобуса ждать еще пятнадцать минут, а денег на такси больше не было – я потратила последние, приехав сюда.

Мысль о том, что опоздаю на лекцию, заставила меня сжать зубы от досады. В голове крутились неприятные сценарии: профессор, который уже дважды делал мне замечания, снова увидит во мне ту, кто не способна управлять своим временем. Я уже представляла его разочарованный взгляд.

Внезапно у обочины, в паре метров от меня, остановился черный Range Rover. Тонированные стекла не позволяли увидеть водителя, но когда пассажирская дверь открылась, я замерла. Лиам. Он сидел за рулем, глядя на меня с едва заметным прищуром.

– Куда тебе? – спросил он, не здороваясь, не извиняясь за внезапное появление. Его голос звучал резко, почти грубо.

– Я… на остановку, – ответила я, чувствуя, как щеки заливает краска. – Мне в колледж.

– Садись, – он кивнул на пассажирское сиденье. – Или предпочитаешь утонуть?

Я переминалась с ноги на ногу, мысленно перебирая все причины отказаться. Стажер не должен сближаться с участниками группы. Это нарушение протокола. Профессиональная дистанция. И еще – он был не из тех, кому легко доверять.

– Не могу, – я старалась, чтобы голос звучал твердо. – Это против правил.

– Правила, – он произнес это слово с таким презрением, что оно прозвучало как ругательство. – Я не предлагаю тебе дружить, Рейвен. Я предлагаю не мокнуть под дождем, как идиотке.

Я продолжала стоять, лихорадочно взвешивая варианты. Часы беспощадно отсчитывали минуты.

– Слушай, – его тон смягчился на долю секунды, – Мне всё равно по пути. Колледж в центре, верно? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Либо ты садишься, либо я уезжаю. Решай быстрее, я не собираюсь торчать тут весь день.

Ливень усилился, собираясь в потоки, стекающие с козырька. Я сделала глубокий вдох и решительно шагнула к машине.

Глава 6

Как только я села, меня окутал запах. Не тот дешевый аромат освежителя, который обычно висит в такси. Здесь пахло дорогой кожей, едва уловимым древесным парфюмом и сигаретами – не въевшимся запахом курильщика, а тонкой нотой, как если бы он курил редко и только определенные сигареты.

Сиденье было мягким, объемным, и я почти утонула в нём, чувствуя себя маленькой и неуместной в этом пространстве, где всё кричало о деньгах и статусе.

– Адрес? – коротко спросил он, выруливая на дорогу.

– Центральный колледж, на Оукстрит, – я старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Лиам молча кивнул, сосредоточившись на дороге. Его профиль в приглушенном свете салона казался вырезанным из камня – четкие линии, жесткая челюсть, глаза, смотрящие только вперед. Пальцы на руле держались расслабленно, но я заметила, как иногда сжимались, выдавая напряжение.

– Спасибо, – произнесла я через минуту молчания, которое казалось бесконечным. – За то, что подвозишь.

– Не благодари, – его губы изогнулись в полуулыбке, которая не коснулась глаз. – Я не из-за твоих благодарностей это делаю.

– А из-за чего тогда? – вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала, как что-то переворачивается внутри. В его глазах было что-то опасное и одновременно уязвимое.

– Может, просто хотел посмотреть, как наша маленькая психологиня нарушает правила, – произнес он с легким сарказмом. – Интересно наблюдать, как трескаются идеальные фасады.

Я почувствовала, как краска заливает шею и лицо, и отвернулась к окну, глядя на размытый дождем город.

– Колледж Бриджстоун, – сказала я, пристёгиваясь.

– Учишься там? – он выехал на дорогу, не включив поворотник.

– Да. Психология.

Лиам хмыкнул, словно услышал что-то забавное.

– Конечно же, психология. Тебе нравится копаться в чужих мозгах, да?

Я почувствовала, как напрягаются мышцы. Что-то в его тоне задело меня за живое.

– Я не копаюсь в чужих мозгах. Я хочу помогать людям.

– Помогать людям, – он повторил мои слова с насмешкой. – Почему? Что тебя сломало настолько, что ты решила посвятить жизнь чинке других?

В машине повисло напряжённое молчание. Я смотрела на его руки, сжимающие руль. На шрамы, покрывающие костяшки – свидетельства прошлых боёв. Интересно, один из них оставлен тем самым ударом, который отправил человека в кому?

– Не всё в этом мире вращается вокруг травм, – я наконец нарушила тишину, хотя сама знала, что лгу. В моём случае всё именно так и было.

– Врёшь, – Лиам бросил на меня быстрый взгляд. – У всех нас есть какая-то история. Особенно у тех, кто пытается чинить других.

Внезапно он свернул на обочину и остановил машину. Выключил двигатель. Дождь барабанил по крыше, создавая странный, почти интимный кокон вокруг нас. Лиам повернулся ко мне, и я впервые увидела, как маска сползает с его лица.

– Моя мать тоже думала, что может всех спасти, – произнёс он тихо. – Она верила, что любовь всё исцеляет. Что если она будет достаточно любить моего отца, он перестанет избивать её. Перестанет унижать. Перестанет изменять.

Я молчала, боясь спугнуть этот момент неожиданной откровенности.

– И знаешь, где она сейчас? – его глаза встретились с моими. – Нигде. В урне на кладбище Святого Михаила. Потому что когда она поняла, что не может починить то, что сломано, она решила сломать себя окончательно.

По моей спине пробежал холодок.

– Не всё, что сломано, можно починить, – произнёс Лиам, перехватывая мой взгляд. – Иногда осколки слишком острые, чтобы их собирать.

На мгновение мне показалось, что он говорит о себе. О той боли, которую носит внутри, о той ярости, которая толкнула его на преступление.

– Иногда достаточно просто не дать осколкам ранить кого-то ещё, – тихо ответила я.

Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? Понимание? Он отвернулся и снова запустил двигатель.

– Колледж Бриджстоун, говоришь? Будем надеяться, что учат там лучше, чем выглядит их сайт.

Остаток пути мы провели в молчании, но это была уже другая тишина. Не враждебная, не напряжённая. Просто двое людей, случайно прикоснувшихся к ранам друг друга.

Когда мы подъехали к воротам колледжа, дождь уже стихал. Лиам остановил машину, но не спешил прощаться. Его взгляд скользнул по территории кампуса, по студентам, спешащим на занятия.

– Этот мир не создан для тех, кто верит в спасение, стажер, – сказал он тихо, почти для себя.

Я хотела ответить, но в этот момент заметила Лукаса и Николь, стоящих у входа. Николь увидела меня первой – её глаза расширились, когда она заметила, из какой машины я выхожу.

– Спасибо за поездку, – сказала я, открывая дверь.

– Не привыкай, – он криво усмехнулся. – Я не таксист.

Я вышла из машины, и Лиам тут же уехал, оставив меня под внимательными взглядами моих друзей.

– Рей! – Николь подлетела ко мне, её рыжие кудри подпрыгивали в такт шагам, зелёные глаза сверкали от возбуждения. – Это что сейчас было? Кто это был?

Николь всегда была похожа на маленький ураган – яркая, шумная, в вечном движении. Её короткая джинсовая юбка и розовый свитер с блёстками кричали о любви к жизни и полном отсутствии сдержанности.

– Просто знакомый, – я пожала плечами, стараясь не встречаться взглядом с Лукасом, чьё лицо заметно потемнело.

– Просто знакомый? – Николь захлопала ресницами. – На машине за двести тысяч долларов? Ты что, нашла спонсора и молчишь?

– Ник, – одёрнул её Лукас. – Не всем нужно продавать себя, чтобы ездить на дорогих машинах.

Николь закатила глаза:

– Да ладно тебе! Я просто шучу. Но серьёзно, Рей, кто этот таинственный красавчик? Я же видела его лицо. Это как будто Адонис решил прокатить тебя в колледж.

Лукас демонстративно фыркнул. Его карие глаза потемнели ещё больше – признак ревности, который я научилась распознавать за годы нашей дружбы.

– Лиам, – ответила я. – Его зовут Лиам. Он из… из программы, где я стажируюсь.

– Лиам? – Николь задумалась на секунду, а затем её глаза расширились ещё больше. – Подожди, это не тот ли Лиам Дюбе? Сын Роберта Дюбе? О боже, Рэй! Ты знакома с наследником “Дюбе Недвижимость”?

– Дюбе? – Лукас скрестил руки на груди. – Тот самый, который избил человека до полусмерти и отделался условным сроком только потому, что его папочка спонсирует половину городских проектов?

– Лукас, – я бросила на него предостерегающий взгляд.

– Что? – он не отступал. – Ты теперь с такими общаешься? С психопатами из списка Forbes?

– Он не психопат, – защита Лиама вырвалась прежде, чем я успела подумать. – У него… сложное прошлое.

– О, конечно, – Лукас горько усмехнулся. – У всех богатеньких деток “сложное прошлое”. Именно поэтому они могут безнаказанно калечить людей.

– Перестань, – я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. – Ты ничего о нём не знаешь.

– А ты, значит, знаешь? – Лукас подошёл ближе, его голос стал тише. – За один день узнала всё о золотом мальчике, который выплачивает своё очередное развлечение папиными деньгами?

– Лукас, ты перегибаешь, – вмешалась Николь, чувствуя растущее напряжение. – Рей же сказала, что он из программы. Он, наверное, там на реабилитации или типа того.

– Нам пора на лекцию, – я резко сменила тему, не желая продолжать этот разговор.

Лукас буравил меня взглядом ещё несколько секунд, затем развернулся и пошёл к зданию, не дожидаясь нас. Николь вздохнула и взяла меня под руку.

– Не обращай внимания, – прошептала она. – Он просто ревнует. Кстати, ты не представляешь, как выглядела, выходя из той машины! Как будто кинозвезда на премьере.

Я слабо улыбнулась, но мысли мои были далеко. Вспоминался взгляд Лиама, его слова о матери, о том, что не всё можно починить. И почему-то – запах газа, который преследовал меня, в моих кошмарах.

Глава 7

Вечерний воздух обжег лицо, когда я вышла из здания колледжа. Натянув воротник потрепанного пальто, я уже собиралась направиться к автобусной остановке, когда заметила черный Range Rover, припаркованный у обочины. Облокотившись на капот, скрестив руки на груди, стоял сам Лиам Дюбе.

Моё сердце пропустило удар. В темно-синем пиджаке и черных брюках он выглядел как греческий бог, случайно заблудившийся среди смертных. Его волосы были уложены небрежно, словно он только что провел по ним рукой. Дыхание перехватило, и я начинала ненавидеть себя за эту реакцию.

– Психолог, – он растянул губы в улыбке, когда я подошла ближе. – Надеюсь, ты голодна.

– Что ты здесь делаешь?

– Приглашаю тебя на ужин, разве не очевидно? – В его голосе звучал вызов. – Или ты предпочитаешь холодные бутерброды в компании учебников?

Воспоминания о фразе Лукаса вспыхнули в голове: «Тот парень чуть не забил человека до смерти!»

– Только если в общественном месте, – сказала я твердо.

Лиам рассмеялся, и этот звук отдался дрожью где-то внутри меня.

– В таком случае, я знаю идеальное место.

Когда мы подъехали к «Jacob’s Co» – самому дорогому ресторану в городе – я поняла, что совершила ошибку. Швейцар в белых перчатках открыл дверь, и Лиам небрежно бросил ему ключи от машины. Казалось, стеклянный фасад здания сиял собственным светом.

Внутри ресторан оказался воплощением роскоши: хрустальные люстры, каскадом спускающиеся с высоких потолков, мягкие бархатные кресла цвета бордо, живая скрипка, звучащая где-то в глубине зала. На каждом столике – свежие орхидеи и свечи, создающие интимный полумрак.

– Месье Дюбе, ваш обычный столик готов, – человек в безупречном костюме, склонился в почтительном поклоне.

Я ощущала себя совершенно не на своём месте в моем потертом свитере и поношенных ботинках. Нервно одернув рукава, я заметила, как женщина за соседним столиком окинула меня презрительным взглядом.

– Расслабься, – Лиам наклонился к моему уху, когда мы сели за столик у окна с видом на ночной город. – Ты выглядишь так, будто ожидаешь, что тебя вот-вот вышвырнут отсюда.

– Потому что именно это и должно произойти, – прошептала я. – Я не вписываюсь в это место.

– Странно слышать такое от психолога, – он изогнул бровь. – Разве вы не учите, что социальные конструкты и иерархии существуют только в нашем восприятии?

Официант принес меню, и я чуть не задохнулась, увидев цены.

– Я не могу позволить себе здесь даже воду, – сказала я, возвращая меню.

Лиам закатил глаза.

– Я плачу, так что перестань беспокоиться о деньгах.

– Я не нуждаюсь в благотворительности, Лиам.

– Это не благотворительность, – он подозвал официанта. – Это ужин. Дай мне выбрать для тебя, если не можешь решить сама.

– Ты всегда такой контролирующий? – спросила я, когда официант ушел.

– Только когда имею дело с упрямыми психологами, – он отпил воду. – Кстати, я читал недавно о психологии травмы. Потрясающая область. Что привело тебя в психологию, Рейвен?

Вопрос застал меня врасплох.

– Желание помогать людям, – ответила я уклончиво, отпивая воду.

– Все психологи так отвечают, – он наклонился ближе. – А настоящая причина?

– Ты допрашиваешь меня, Лиам?

Его глаза блеснули.

– Изучаю. Как и ты меня, полагаю.

– Я не анализирую тебя, – солгала я. – А с каких пор тебя вообще интересует психология травмы?

– С тех пор, как встретил психолога, который выжил после пожара, – он смотрел прямо мне в глаза. – У тебя в личном деле всё написано, Рейвен.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Мой бокал с водой замер на полпути к губам.

– Что ты сказал? – мой голос звучал тише, чем я хотела.

Лиам откинулся на спинку кресла, наблюдая за моей реакцией с нескрываемым интересом. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.

– Твое личное дело, Рейвен. Ты думала, я не заинтересуюсь человеком, который пытается копаться в моей голове три раза в неделю?

– Ты не имел права, – я сжала салфетку на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Это конфиденциальная информация.

Он пожал плечами с непринужденностью человека, привыкшего получать всё, что захочет.

– Для меня нет запертых дверей в этом городе. Один звонок – и любая информация на столе. Хотя, признаюсь, твоя история меня… зацепила.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, смешанного со страхом. Так вот зачем весь этот спектакль? Дорогой ресторан, показная вежливость – всё это было лишь частью игры?

Официант появился с нашими блюдами – что-то изысканное, с нежной рыбой и соусом, от которого в любой другой ситуации у меня потекли бы слюнки. Сейчас же я смотрела на тарелку, как на инопланетный объект.

Когда официант удалился, Лиам начал есть с безупречными манерами, словно ничего не произошло. Я сидела, не прикасаясь к еде.

– У меня нет аппетита, – сказала я холодно.

Лиам поднял на меня взгляд. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

– Рейвен, я всего лишь уравнял наши позиции, ты знаешь обо мне всё, а что знаю я? Что мой психолог – девушка с красивыми глазами, которая прячется за профессиональной маской?

– Я не прячусь, – возразила я. – Я выполняю свою работу.

– Работу? – он усмехнулся. – Ты стажер, Рейвен. Ты играешь в психолога, пытаясь спасти других, потому что не смогла спасти свою семью.

Его слова ударили точно в цель. Я почувствовала, как готовы выступить слезы, но сдержала их усилием воли.

– Ты не знаешь меня, – процедила я сквозь зубы.

– Знаю больше, чем ты думаешь, – он внезапно перестал улыбаться.

– Что тебе нужно? – спросила я. – Ты узнал обо мне всё, что хотел. Продемонстрировал свою власть. Цель достигнута?

Он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

– А что, если я просто хотел узнать тебя лучше?

– Ты не должен был копаться в моем деле.

– Я знаю, – он кивнул. – Но я не из тех, кто выбирает правильный путь, Рейвен. Иначе меня бы не было в вашей программе.

Я не могла не улыбнуться. В этом был весь Лиам Дюбе – дерзкий, самоуверенный тип.

– Так значит, мы теперь квиты? – спросила я. – Ты знаешь мои секреты, я – твои?

– Не совсем, – его глаза блеснули. – Я просто подумал, что, может быть, мы с тобой как-нибудь… договоримся.

– О чем ты? – я напряглась, внутренне уже понимая, к чему он клонит.

– Брось, Рейвен, – он понизил голос. – Ты же не тупая, должна прекрасно понимать.