Текст книги "Больше, чем друзья (СИ)"

Автор книги: Натали Эклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

Последние три блинчика прямиком со сковородки летят в мусорное ведро, где их уже ждут еще шесть таких же обугленных. Готовить я умею и обычно продукты не порчу, но сегодня почти половину панкейков спалила, растяпа.

Как проснулась, места себе не нахожу. Это мой последний день на острове, утром самолет. В голове рой мыслей, на душе тревожно. С Костей мы разошлись непонятно. Однажды так уже было, и тогда мы потерялись на целых пять лет. Так я больше не хочу.

Раскладываю пухлые еще теплые кругляши на тарелки стопочками. Себе оставляю четыре штуки, Косте получается семь. Надеюсь, ему будет вкусно. Время почти обеденное, он проснется голодным, а тут я с банановыми панкейками и свежим кофе, в белом сарафане и с улыбкой до ушей. Сразу помиримся! Проведем день вместе, все спокойно обсудим. Нельзя улетать с недосказанностью.

Накрыв блинчики бумажным полотенцем, чтобы не заветрились, засыпаю в кофемолку кофейные зерна. На вилле есть современная кофемашина, но Коте нравится мой фирменный кофе из гейзера, и я хочу его порадовать.

Нам нужно помириться, а дальше – как пойдет. Возникнет интимный момент – упираться точно не стану.

– Привет, – раздается за спиной так неожиданно, что я едва не подпрыгиваю.

– Приветик! Я тут завтрак нам готовлю, – отзываюсь.

Оборачиваюсь, улыбаюсь, как планировала. Я подготовилась. После душа увлажнила кожу ароматным лосьоном, волосы феном уложила, глаза немного подвела. Сарафанчик надела короткий, с открытой спиной. Он хорошо сидит и красиво оттеняет загар.

– У тебя тут пахнет, как во французской кондитерской, – замечает Костя ровным тоном, ведя по мне таким же ровным безэмоциональным взглядом.

Не верю, что не нравлюсь. Это он намерено – обижается еще. Но ничего, сейчас я все исправлю.

– Я банановые панкейки испекла, очень вкусные! Будешь?

Подхватываю тарелку со стопочкой повыше, улыбаюсь пошире.

Баринов немного хмурый, выглядит брутально. В свободных летних брюках и льняной рубахе навыпуск, в руках держит небольшой бумажный пакет белого цвета. На улыбку не отвечает. Челюсти сжал, взгляд напряженный.

– Это тебе, – проходит, ставит пакет на столешницу. – Позавтракал я в городе.

– Ты уже был в городе? А я думала, спишь, – все еще улыбаюсь.

Замечаю на пакете логотип известного бренда и сразу понимаю, что внутри. После вчерашних приключений мой телефон остался на дне океана, а я без него как без рук. В нем вся жизнь была, билеты на завтрашний рейс до Сиднея в том числе. Позже я собиралась съездить в магазин, но заботливый Костик сделал это за меня.

– Модель последняя, новее той, что была у тебя. Комплектация максимальная. Симку купил, интернет на ней есть, – перечисляет, пока я коробку рассматриваю. – Вернешься домой – восстанови старый номер. Поняла?

– Да, конечно. Спасибо, Коть, – лепечу смущенно и тут же спохватываюсь. – Сколько я тебе должна? Сбросишь номер карты, ладно? Банковское приложение скачаю и переведу.

– Забудь, малая. Это типа подарок. Я тебе должен как бы, – бросает он небрежно и разворачивается, собираясь выйти.

Охватившие меня радость и благодарность вмиг тухнут. Я опять подчеркнуто «малая», подарок «типа», а его тон невыносим.

– Как бы я сама могу купить. Денег у меня достаточною Тебе не стоило так заморачиваться, – огрызаюсь и демонстративно возвращаю гаджет в пакет.

Костя поворачивается, на лице кривая усмешка.

– И правда мажорка, а я не замечал.

Звучит ужасно обидно. Мажоркой меня только Лина дразнила, мои сиднейские друзья так не говорят, в английском в принципе нет такого оскорбления.

– Я на жизнь сама зарабатываю, – поджимаю губы.

– Брось, Маш. Я в курсе, сколько получает бариста. Бери и не выпендривайся. На деньги брата купишь себе что-нибудь другое.

Добивает и выходит, оставив меня пыхтеть от обиды и унижения. Знает, как меня ранят такие намеки, но сказал. Я у Макса никогда ничего не просила, он по собственной инициативе переводит мне деньги. Я их почти не трачу – коплю. Хочу со временем вложить в бизнес или купить недвижимость, чтобы иметь пассивный доход. У экологов-зоозащитников зарплаты невысокие даже в Австралии.

Отодвинув пакет, прячу кофеварку и убираю кухню после готовки. Примирительный завтрак не удался. Я давала себе слово не препираться с Костей и вообще быть паинькой, но как? Только у него получается одной фразой расшатать и с полуоборота завести меня.

Рьяно оттирая столешницу от следов муки и подсохших капелек теста, кошусь на пакет с телефоном. Обижать меня Костя не хотел, мужчины делают подарки с другой целью, даже если приставляют к ним дурацкое слово «типа». Он ожидал другой реакции, но я включила феминистку, и разговор пошел криво.

Делаю вдох-выдох, достаю коробку и открываю. «Типа подарок» беленький, как я люблю. Желания пульнуть его в стену больше нет. Оставлю и буду пользоваться, вспоминая этот сумасшедший отпуск.

Закончив с уборкой, прихватываю один блинчик и выхожу из кухонной зоны в гостиную, прислушиваюсь.

Баринов в патио. Вышагивая вдоль обеденного стола, разговаривает по телефону. Не знаю с кем, но по обрывкам фраз понятно, что речь идет о вчерашней аварии. Для Кости этот отпуск получился еще трэшовей.

Закончив разговор, он возвращается в дом. Задвигает панорамные окна-двери и включает кондей.

– Там снова жарища, дышать нечем.

Растирает лицо и несколько раз шумно выдыхает. Затем снимает рубашку и бросает ее на диван вместе с телефоном. Садится, снова вздыхает.

– Я хочу извиниться и поблагодарить тебя за телефон. Он мне очень нравится, – решаюсь наконец заговорить.

Получается внятно, как ему нравится. Только смотрю я в пол. Извиняться не люблю и не умею, но ради него готова.

Ради него я на многое готова.

– Пожалуйста, Маш. Пользуйся на здоровье, – произносит он без всякой издевки.

И первый раз за все это время улыбается. Грустно и устало, но искренне.

Мне сразу легче становится.

– Ты с адвокатом говорил? Как там дела? – спрашиваю.

– Такое. Есть проблемы, – отвечает нехотя.

Пальцами по дивану тарабанит, нервничает. Взгляд острый и в никуда.

– Тот водитель сильно пострадал? – уточняю осторожно.

– Нет, он уже выписался. Но оказался не из простых. Сын местного чинуши. Папаша что-то мутит, экспертизу попытается подменить, полиция с ним заодно. Хотят всю вину на меня повесить.

– Вот уроды! – возмущаюсь. – У них ведь не получится?

– Не знаю, Маш. Тут коррупция похлеще нашей, – вздыхает.

Откусив кусочек панкейка, сажусь рядом. Вздыхаем одновременно, переглядываемся. Костя забирает у меня из рук оставшуюся часть и засовывает в рот целиком.

– У-у, как вкусно, – мычит, жуя. – Почему сразу не сказала?

– Там еще есть! – радуюсь тому, что контакт налаживается. – Еще хочешь? Принести?

– Хочу. Но позже.

Он встает, подходит к окну. Снова трет лицо, загоняет пальцы в волосы и ерошит их, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Выдыхает, глядя вверх. Думает, ищет решение. Проблемы, видимо, серьезнее, чем он рассказывает.

Я сижу тихо, больше ни о чем не спрашиваю. Рассматриваю его шикарную спину. Загорелую, мускулистую, с широкими плечами и плавной линией позвоночника. На пояснице виднеются две небольшие впадинки, на левой лопатке родинка. Залипаю на ней.

Красивый Костя мужик, тело у него совершенное. Ни одного изъяна не нахожу. Большое упущение его родителей, что только одного сына-красавчика родили. Таких бы побольше, тогда и очередь из девиц была бы покороче.

Лежащий на диване телефон вибрирует, я подскакиваю и подаю его Косте. Он смотрит на экран и кривится, но все же отвечает грубоватым «слушаю».

Голос на том конце женский, я узнаю интонацию Лины и отхожу в сторону. Еще вчера вышла бы из комнаты, чтобы не мешать, но сегодня все иначе. Они больше не вместе.

Лина что-то щебечет, Баринов слушает ее и молчит. По моим субъективным ощущениям, происходит это долго. Не знала, что он настолько терпеливый.

– Все сказала? – произносит, когда она замолкает. – Больше мне не звони.

Он отключается и швыряет телефон на диван. Продолжает задумчиво смотреть в окно. Напряженный донельзя. Злой, агрессивный, вот-вот закипит. Вибрации от него исходят соответствующие, но даже такого Костю я люблю.

Хочется его обнять. Немедленно. Нестерпимо, до немеющих рук и ноющей боли за ребрами. Вдохнуть не могу.

Подхожу сразу близко, вплотную. Со спины обвиваю руками, щекой между лопаток прижимаюсь. Рывком тяну в себя воздух, медленно выдыхаю. Отпускает. Боль, страхи, сомнения – все и сразу, в одну секунду.

Я влюблена и хочу принадлежать этому мужчине. Пусть недолго, пусть только до завтра. Мне нужно узнать, как это – быть его, и я готова рискнуть. Иначе всю жизнь жалеть буду.

Глава 22

Обнимаю своего Котю крепче и балдею. Упиваюсь красотой и мощью его тела, наслаждаюсь теплом и знакомым запахом. В груди щемит от нежности, в голове белый шум. Ни о чем не думаю больше, ничего уже не боюсь.

Баринов напряжен предельно – мышцы твердые, как камень. А я хочу его расслабить. Вожу пальцами по твердому рельефу живота, рисую губами невидимые узоры на спине. Слегка присосавшись к разгоряченной коже, пробую ее на вкус и оставляю влажный след. Целую лопатку, плечо, шею… Как в тумане, на инстинктах, опускаю руки и завожу пальцы под пояс брюк…

– Ма-ша, – хрипло зовет Костя. – Это что за игры? Ты зачем так делаешь? – возвращает мне мой ночной вопрос, поворачивается и пытливо смотрит в глаза.

Я не знаю, как сказать словами,и пытаюсь невербально – кусаю губы и часто моргаю. Потом кладу руки на его плечи и поглаживаю.

– Ты чего добиваешься? Прямо говори, – настаивает.

Сам все понимает, но вынуждает озвучить. Сердечко трусливо сжимается, но я решаюсь и выпаливаю:

– Давай переспим!

– Переспим? – выгибает брови, повторяя дурацкое слово.

Боже… Вот зачем я так сказала? Тупо, старомодно, еще и тоном перепуганной школьницы.

– Потрахается, снимем напряжение… – пытаюсь исправиться, но делаю только хуже, потому что теперь звучу пошло. – Ты же хотел. Я тоже хочу. Нас влечет друг к другу – ты прав.

За секунду на его красивом лице проносится вихрь эмоций. Я выхватываю мелькнувшую среди них радость и смущенно улыбаюсь.

Костя остается серьезным. Смотрит внимательным взглядом, поджимает губы и качает головой.

– Понимаешь, Маша, – начинает спустя выразительную паузу, – у меня немного принципов, но они есть. Я не трахаюсь с наивными барышнями, мечтающими о вечной любви. От них потом проблем не оберешься.

– Но я к таким и не отношусь! – моментально ощетиниваюсь. – Преследовать не буду, не переживай. В долгосрочной перспективе ты меня точно не интересуешь.

– Правда? Почему-то я тебе не верю, – улыбается.

– Пфф… Ну и самомнение у тебя, Коть. Только последняя дура захочет связать свою жизнь с таким отпетым бабником.

– Но ты хотела – сама призналась, – продолжает самодовольно улыбаться.

Взглядом при этом так и сверлит. Дышит учащено, держит за талию крепко. Хочет меня, но зачем-то снова расшатывает и бесит.

– Мне было шестнадцать, Баринов! И да, я была дурой! Влюбилась и страдала по тебе после того поцелуя, – выдаю на эмоциях. – Но с тех пор я сильно поумнела. Узнала и попробовала других мужчин, определилась с тем, какой мне нужен. Это точно не ты! По тебе гештальт не закрыт. Меня по старой памяти тянет, понимаешь?

– То есть больших и светлых чувств ко мне ты больше не испытываешь? – прищуривается подозрительно.

– Абсолютно точно – нет! – уверяю так пылко, что сама себе верю. – Это временный затык, банальный интерес и чистая физиология.

На языке вертится еще несколько фраз. Я готова и дальше доказывать, что ни капельки в него не влюблена, но этого не требуется.

– Ок, Маш. Я утолю твой интерес, – как-то недобро соглашается он.

Берет меня за руку и ведет за собой.

– Что, прямо сейчас? Так сразу? – удивляюсь, но послушно семеню.

– Ничего себе сразу! Я по твоей милости пять дней без секса. Яйца крутит, нервы сдают…

Мы поднимаемся по лестнице. Он идет впереди. За руку держит так крепко, что не вырвать, но я и не пытаюсь. Сама предложила, сама настояла. С отчаянной упертостью шагаю по ступенькам на негнущихся ногах. Сказать, что волнуюсь – ничего не сказать. Меня аж потряхивает. Но этот шанс для меня точно последний, и я его не упущу. Пришло время закрыть тему растянувшейся на годы болезненной влюбленности в друга старшего брата.

– Тебе прям каждый день секс нужен? – спрашиваю.

– Как минимум. Желательно несколько раз, – бросает через плечо.

– Что, совсем терпеть не умеешь? А если болеешь? Или дел навалилось? Все равно стоит?

Пытаясь разрядить обстановку, я стараюсь вести непринужденный диалог, но слишком нервничаю, и вопросы звучат как насмешка.

– У меня всегда стоит. Тебя это удивляет? Твои кенгурятники только раз в неделю могут?

– Ну почему же? Ты недооцениваешь темперамент австралийцев, среди них встречаются офигенные любовники!

– Но тебе, походу, попадались только хреновые. С первого дня на хороший трах напрашиваешься, провокаторша.

Пока я возмущенно тяну в себя воздух, пытаясь придумать достойный ответ, Костя тормозит на пролете и зажимает меня в угол. Его зрачки расширены, грудная клетка вздымается. Что-то, а бесить друг друга мы умеем.

– Так покажи уже на что способен, а то только пугаешь! – выпаливаю ему в лицо.

– Машка, – качает он головой, – я ведь могу так оттрахать, что ходить будет больно.

– Да ладно? – театрально округляю глаза. – А давай!

Стебать почетного кобеля сексом и брать его на слабо – все равно что дергать тигра за усы, но я сегодня рисковая. Тормоза сорваны, меня несет, и скорость не сбавляется. Ни за что не признаюсь, что он будет первым, пусть сам узнает.

– Любишь пожестче? – хрипит Костя, наваливаясь на меня. – Окей, я тебя услышал.

Обхватывает шею, сжимает. Смотрит то в глаза, то на губы. Во взгляде концентрированная похоть. Капец как это заводит. Мощный выброс адреналина разгоняет пульс и сбивает дыхание. Я срываюсь на дрожь. Размыкаю вмиг пересохшие губы, провожу по ним языком.

Костя считывает мои мысли. Фиксирует рукой подбородок и немедленно нападает на мой рот. Целует порывисто, грубо. Прихватывает нижнюю губу, оттягивает и резко отпускает. В ответ я делаю так же с его губой и слишком увлекаюсь – получается до крови. Костя шипит и облизывается.

Накал стремительно растет.

Рывком задрав сарафан, Костя с силой сжимает мои ягодицы и толкается бедрами. Выгибаясь навстречу, я вцепляюсь в его плечи и впиваюсь в кожу ногтями.

Снова целуемся, теперь с языками. Глубоко и жадно. Как одичалые. Телами тремся, трогаем друг друга, рушим последние запреты.

Костина рука оказывается между моих ног. Пальцы накрывают остро пульсирующую промежность, сминают тонкое и насквозь мокрое кружево белья. У меня там пожар и потоп одновременно. Страсть накрывает, как стихийное бедствие.

Разум в отключке, здравый смысл временно покинул чат. Костя Баринов имеет мой рот языком и давит пальцами на вход, намеренно создавая легкую вибрацию, а меня это нисколько не смущает. Желание только одно – продолжать.

Я тискаю офигенскую бариновскую задницу и молюсь, чтобы нам никто не помешал.

Именно в этот момент снизу слышится гадское пиликанье.

– Тебе там снова звонят, – выдыхаю раздраженно.

– Не отвлекайся, у нас с тобой крайне важное дело. Все остальные идут лесом, – удивляет Костя ответом.

Вид у него немного сумашедший. Движения нетерпеливые, глаза бешенно горят. Когда я думаю, что это из-за меня, вострог охватывает дикий.

Разлепляемся как по команде и второй лестничный пролет минуем за секунды. Костя уверенно тянет меня в свои хоромы.

– Почему сюда? – останавливаюсь на пороге.

– У тебя кровать маленькая и неудобная.

Ухватившись за дверной откос, врастаю ногами в пол и настороженно кошусь на стоящее в центре барское ложе.

– На этом трахадроме тоже не вариант, – категорично мотаю головой.

Баринов смеется. Обнимает за талию, притягивает. Чмокает в нос, заботливо заправляет волосы за ушко.

– Не вредничай. Постель поменяна, утром горничная заходила.

Кровать застелена идеально, на белоснежном белье нет ни единой складочки, но я не хочу, чтобы мой первый раз случится там, где он трахал свою ненасытную стриптизершу. Я будто снова слышу ее низкие стоны, и меня мутит от брезгливости, корежит от ревности.

– Где угодно, но не здесь, – ставлю условие.

– Ты надо мной издевешься, Маш? Решись уже, – понижает голос Костя, понимая по-своему.

Я снова все порчу и начинаю внутренне истерить. Растеряно смотрю за его плечо на приоткрытую дверь в ванную, и в голову приходит гениальная идея.

– А давай в душе⁈ – предлагаю с интузиазмом. – Заодно и освежимся, а то закипели оба…

Глава 23

На мое предложение Костя реагирует лукавым прищуром.

– Любишь грубый секс в душе? Серьезно, Мах?

– Тебя это смущает, Коть? – продолжаю провоцировать.

Он притягивает меня к себе, упирается в живот твердой, как камень, эрекцией и улыбается.

– Меня сложно смутить, кисуня. Давай сначала в душе, а дальше —посмотрим. Мест в доме много…

Бог мой… Он настроен на секс-марафон? И что еще за «кисуня»? Фу, пошлятина.

– Отлично. Решено.

Храбрюсь, и вроде как получается. Жмусь животом к его бугру, заигрывающе притираюсь. Волнуюсь ужасно, но азарт при этом бешенный.

– Больше не кусайся, – просит он, щекотно лизнув мои губы.

– Не буду.

Обхватив рукой затылок, снова целует. Сразу врывается в мой рот, наполняет его своим вкусом и заражает похотью, которая расползается по телу, как яд. Ноги становятся ватными, низ живота тяжелеет, а голова идет кругом. Я хватаюсь за крепкие плечи, обвиваю руками шею и активно отвечаю.

Не замечаю, как мы оказываемся в просторной ванной.

Здесь достаточно светло. На одной из стен под потолком есть узкое и длинное окно, через него видно небо.

Разорвав поцелуй, Костя подталкивает меня к душевой зоне за стеклом и командует:

– Раздевайся. Быстренько.

Сам бойко стягивает штаны вместе с боксерами и освобождает стоящий колом член. Капец он у него огромный. Кошусь с опаской, не веря, что эта штуковина способна во мне поместиться.

Знаю, что первый раз будет больно, но стараюсь об этом не думать. Где-то на задворках затуманенного желанием сознания слабо маячит напоминание, что мы еще можем остановиться, но я упертая и не отступлю. Хочу стать женщиной с Костей – и стану. Загадала это черт-те когда и сейчас как никогда близка к мечте.

Краш мой уже голый полностью, а я все ванную разглядываю. Она необычная, из натуральных материалов и с кучей дизайнерских прибамбасов. Напротив душевой на стене висит огромное зеркало в багетной раме необычайной красоты, в нем встречаюсь глазами с Костей.

– Тебе помочь? – нетерпеливо интересуется он.

Мотнув головой, начинаю поднимать юбку и замираю.

– Презерватив!

Слово вылетает из меня, как петарда. От неожиданности Костя тоже застывает и задумывается.

– У меня нет, – признается спустя секунду. – Ты не на таблетках?

– Нет, я… У меня… должен быть, – тараторю сбивчиво. – Я сейчас, погоди!

Вылетаю и несусь в свою комнату. В кошельке нахожу золотой фольгированный квадратик. Его на всякий случай мне выдала жена Макса перед школьным выпускным. Я всегда таскала его с собой, но он не пригодился.

Я не берегла себя для Кости все эти года. Сознательно – точно нет. У меня были попытки лишиться девственности с другими парнями, но по самым нелепым причинам они терпели фиаско. У падающих крымских звезд слишком сильная магия.

Сегодня все случится. Просто не верится!

Зажав в руке презерватив, бегу обратно.

Абсолютно голый Костя стоит в душе, упирается руками в стену, смотрит прямо перед собой. Сверху на него летят бесконечные струи. Вода бьет по фактурным плечам и собирается в ручейки. Они бегут по мускулистому торсу и стекают по крепким бедрам, подчеркивая скульптурные линии тела. Я не в силах оторвать взгляд. Стою и завороженно пялюсь на фантастически красивого мужика, который станет моим первым.

Он поворачивает голову. Взгляд темный и порочный, ни разу не игривый. Внушительных член торчит стрелой в ожидании цели.

Мы это сделаем. Боже… Мы точно это сделаем.

В висках оглушающе громко стучит, пальцы от волнения немеют.

– Вот, нашла, – показываю презерватив.

Костя тянет руку, я подхожу ближе, чтобы отдать, но он хватает за запястье и, не давая опомниться, затаскивает меня прямо в одежде под душ.

Легкая ткань сарафана и волосы мгновенно намокают. Я часто моргаю от попадающей на лицо воды и обескураженно хватаю ртом воздух, пытаясь отстраниться от потока.

– Попалась, стрекоза. Не дергайся, не отпущу, – хрипит Костя, блокируя мои телодвижения. – Хочу тебя…

Обрушивается на меня вместе с водой. Зацеловывает лицо, шею, ключицы. Поцелуи короткие, жгучие, сладкие. В животе от них закручивается вихрь.

Такой напор лишает воли и заставляет трепетать. Я чувствую себя беспомощной, но вместе с тем самой красивой и желанной в мире.

Опустив бретельки, Костя припадает к груди, прихватывает губами и лижет соски. Когда один из них втягивает, меня выгибает и бросает в дрожь. Я сдавленно выдыхаю:

– О-о, боже…

Окончательно промокший сарафан падает на пол. Отбросив его ногой в сторону, помогаю Косте снять с меня трусики. Его руки повсюду. Гладят, давят, сжимают… Хаотично, суетливо. Вода не успевает смывать эти метки. Слишком много тактильности, слишком много эмоций. Я становлюсь сверхчувствительной. Крупно дрожу.

Костя берет меня за плечи и переставляет к стене. Нависает, зажимает. Мы сплетаем языки и сосемся, как чокнутые. Уже знакомо слетаем с катушек.

Теперь, когда вода не попадает на меня, я могу нормально видеть и слышать. Вижу и слышу я только Котю. Каждой клеточкой чувствую его возбуждение.

Это что-то запредельное, но больше не запретное. Впервые я отбрасываю сомнения и позволяю себе быть с ним женщиной.

Раскрываюсь для него, когда просовывает руку между ног и проникает внутрь пальцем. Неглубоко, но достаточно, чтобы я потеряла контроль. Низ живота простреливает острым спазмом, перед глазами расплываются яркие пятна. Я опускаю ресницы и сама насаживаюсь глубже.

Костя кладет мою руку на горячий пульсирующий член.

– Обхвати, – командует, и я слушаюсь. – Сожми сильнее!

Стиснув пальцы плотным кольцом, совершаю движения вверх-вниз…

– Так? – спрашиваю робко, и он довольно мычит.

У нас секс, самый настоящий. Немного дикий, грубоватый и очень крутой. Костя подтягивает меня выше, вынуждая встать на носочки, и забрасывает ногу себе на бедро.

– Течешь, моя девочка. Сладкая, горячая, такая нежная там, – приговаривает, продолжая ласкать пальцами. – Хочу в тебя…

Не знаю, пошлые словечки так действуют или дело в опыте и умелых касаниях, но я на грани. Между ног приятно спазмирует, кажется, что я вот-вот взорвусь, но как только туда упирается член, происходит откат.

– Презерватив.

Слово снова вылетает неожиданно. Я так и держу квадратик в руке наготове.

Костя немного отстраняется и заглядывает в глаза. Черты его лица заострились, ресницы дрожат.

– Не доверяешь мне?

– В этом смысле – нет, извини. Я не трахаюсь без защиты.

Он берет презерватив и разворачивает меня спиной к себе.

– Это правильно, молодец, – шепчет в ухо, шурша упаковкой. – С резинкой ощущения не те, но у меня есть идея, как тебе понравится.

Фольга падает на пол. Сердце пропускает удар. Я прижимаюсь щекой к стене и начинаю обратный отсчет.

Десять, девять…

Рука с нажимом проходится по позвоночнику и давит на поясницу, вынуждая меня прогнуться.

Восемь, семь…

Губы касаются чувствительного места за ухом, пальцы стискивают бедра, приподнимают и подстраивают.

Шесть, пять…

Распределяя вязкую влагу, член скользит по складкам, находит вход и упирается головкой.

Четыре, три…

Незнакомое распирающее ощущение шокирует. Я крепко зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох, пытаясь расслабиться.

Два, один…

Все.

С довольным рыком победителя Костя входит в меня размашистым толчком, рушит секретную преграду и становится долгожданным первым.

Магия падающих звезд и мое маниакальное упорство – отличный тандем.

Получилось!

Только почему же так больно? Господи…

Мне невыносимо больно.