Текст книги "Больше, чем друзья (СИ)"

Автор книги: Натали Эклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Маша

Кирилл тянет за руку, предлагая присесть и выпить еще шампанского. Я упираюсь и мотаю головой – сейчас вообще не до этого. Внутри —эмоциональный шторм. Звуки музыки и голоса слышатся отдаленно, в ушах шумит, словно вокруг огромные волны.

Ненавижу скандалы. С детства. Родители ссорились часто, бывало и до драки. Будучи совсем ребенком, я бросалась защищать маму и за это огребала от отца. Я не понаслышке знаю, что такое мужская агрессия, это мой триггер.

– Маша, ты меня слышишь? – повышает голос Радунков. – Ты здесь со мной, а не с друзьями. Присядь, девочка, наш вечер еще не закончился.

Его тон не то чтобы агрессивный, но достаточно строгий для того, чтобы напрячься. Кир на меня потратился и считает, что имеет право так разговаривать и требовать что-то взамен. В его мире это норма, в моем – нет. Я могу оплатить свою часть счета и послать его к черту, но не стану так делать, потому что сама заварила эту кашу.

– Извини, Кирилл, у меня пропало настроение, – натянуто улыбаюсь, высвобождая руку. – Я хочу побыть одна.

Проигнорировав его недоуменный взгляд, направляюсь к барной стойке и прошу у бармена стакан воды со льдом. Мне надо остыть и подумать, что делать дальше. Я окончательно запуталась.

Взобравшись на высокий барный стул, смотрю на танцпол. Люди веселятся,наслаждаются жизнью, а мне хочется плакать. Лине показалось, что Костя меня клеил. Он относится ко мне исключительно по-дружески. Как и раньше, оберегает от любых неприятностей и немного перегибает – нянчится как с маленькой.

Женщину во мне по-прежнему не видит…

В памяти всплывает вечер, когда мы с ним поцеловались на чертовом колесе. Мой первый поцелуй, первая любовь… Тогда я тоже напридумывала лишнего, а потом узнала, что Баринов влюблен в девушку, с которой встречается мой брат. Помню, как рыдала в подушку, проклиная эту Лизу, и клялась, что он еще пожалеет.

Прошло целых пять лет. Я избавилась от детских иллюзий и сильно изменилась, стала взрослой и сдержанной. Но три дня рядом с Костей – и я снова взбалмошная Маха с больной фантазией.

С каждым глотком воды в голове все больше проясняется, и мне становится невыносимо стыдно. Что же я наделала? Возомнила себя соблазнительницей и всех рассорила. И сама при этом опозорилась.

Допив воду, открываю приложение для бронирования номеров и смотрю отели. Их три, все на отшибе и отзывы плохие. Придется переночевать на вилле.

Вызываю такси и возвращаюсь к столику, чтобы забрать сумочку. По пути успеваю подготовить прощальную речь для мистера Радункова, но не нахожу за столом ни его, ни своего клатча. Растерянно оглядываюсь по сторонам и вижу Костю и Кира на террасе для курения. Они стоят у парапета, смотрят в сторону океана и не замечают меня, когда подхожу.

– Ты ее трахаешь, что ли? – басит Радунков, подкурив сигарету.

Здесь тише, я отлично слышу вопрос и сразу понимаю, что он обо мне. Застываю на месте, прислушиваюсь.

Баринов нервно тарабанит пальцами по мраморной поверхности ограждения, на которой лежит мой белый клатч и стоят два низких стакана с подтаявшим льдом и остатками виски.

– Нет, – отвечает наконец.

– Но собираешься, – мелко кивает Кирилл, выпустив в сторону дым. – Это я понял.

– Ты не то понял, – качает головой Костя. – Она сестра моего друга, я ее с детства знаю. Малая на горшке при мне сидела.

– Тогда ты извращенец, Баринов! – смеется Радунков и жадно затягивается. – Слушай, я же никого не принуждаю. Она сама дала понять, что заинтересована. Девочка – топ. Ебабельная без вопросов. С чего бы мне отказываться?

Костя задирает голову и раздраженно выдыхает:

– Потому что я попросил, Кир. Не трогай ее. В номер придет – выстави.

– Даже так? И что мне за это будет?

– Сочтемся, не переживай.

– Ну окей. Не вопрос, Кость! Баб, что ли, мало, – небрежно бросает Кирилл и снова затягивается.

Меня передергивает. Фу как гадко. Чувствую себя куском мяса, который один хищник отбил у другого непонятно для чего. Так и подрывает громко спросить об этом Баринова, но мой лимит глупости на сегодня исчерпан. Хватит уже дуростью старадать.

Кашлянув, обращаю на себя внимание.

– О, Машенька! – поворачивается Радунков. – Пришла в себя? Иди за стол, мы уже скоро. Закажи себе пока десертик.

Игнорирую его, смотрю на Костю.

– Отдай мне сумочку, пожалуйста. Я уезжаю.

Баринов берет клатч и подходит ко мне. Прищуривается, пытаясь понять, слышала ли я разговор. Взгляд отвести не успеваю – он считывает в нем негодование и едва заметно морщится.

– Уезжаешь куда?

– Какая разница? Сумку дай, – требую, насупившись.

Руку протягиваю – Костя ее ловит и разворачивает меня к выходу.

– Идем поговорим.

– Эй! Пусти меня! – бунтую, пытаясь вырваться. – Я тебе не Лина, со мной такое не прокатит, – шиплю, врастая ногами в бетон. – Где она, кстати? В туалете плачет? Довел девушку до слез, а сам вискарик попиваешь?

Смотрю на Костю исподлобья, а он на меня – как на глупую.

– Она сама себя довела.

– Ты вообще в курсе, что с девушками так грубо нельзя? Ни при каких обстоятельствах! Только моральные уроды обижают тех, кто слабее!

Вылез триггер, не сдержалась.

– Вот это предъявы! – встревает Радунков. – Очень интересно, но я, пожалуй, вас оставлю. Удачи, Костя, – ухмыляется, проходя мимо.

Впервые после спора в кухне мы с Бариновым остаемся наедине. Градус напряжения зашкаливает. Весь этот вечер – карусель из противоречивых эмоций, меня порядком укачало и несет куда-то не туда. Пора тормозить. Костя тоже это понимает.

– Ты чего бузишь, Мах? – улыбается. – Шампанского перебрала?

– Не хами, Коть. Я не хочу с тобой ссориться. Отдай мне сумку, я поеду спать.Устала.

Говорю и чувствую, как плечи тяжелеют. Я с раннего утра на ногах, днем каталась на серфе, вечером на чертовой карусели. Все, сил не осталось.

– Хорошо, я посажу тебя в такси, – соглашается он, все еще держа меня за руку.

– Сама справлюсь, – бурчу. – Твоя девушка ревнует, иди лучше к ней.

– Я сам решу, что мне делать, – раздражается он и идет меня провожать.

Глава 14

Маша

Дружба между мужчиной и женщиной – штука неоднозначная и в чистом виде не существует. К такому неутешительному выводу я прихожу, проворочавшись в кровати полтора часа.

Уснуть не получается. Уже и овечек считала, и слоников. Дважды прохладный душ принимала. Тело от усталости свинцовое, а в голове рой мыслей.

Прокручивая события последних трех дней, я думаю о нас с Костей и провожу параллели с Эмили с Николасом. Ребята тоже знакомы сто лет, и я была уверна, что они дружат. Эми показательно называла Нико «бро» и настойчиво сводила нас, считая, что мы идеально подходим друг другу. А потом взяла и переспала с ним в мой день рождения.

Сегодня Эми прислала мне длинное сообщение с извинениями. Написала, что осознает, какую глупость совершила и искренне сожалеет, что поддалась минутной слабости. В ту ночь на нее будто что-то нашло. Вдруг взыграло чувство собственности, накрыло непонятной ревностью и включилось соперничество.

Несколько раз перечитав ее откровения, я поняла, что со мной происходит то же самое. Я ревную Костю к Лине и веду себя неадекватно, пытаясь с ней соперничать. Ситуация схожая, только Лина – не моя подруга, а Баринов опытнее и умнее Нико. Он держит ситуацию под контролем, помня, что я «малая», которая при нем сидела на горшке.

До такси Костя вел меня за руку и учил жизни. Настойчиво просил перестать играть с огнем и «творить дичь». Благородной рыцарь, спасший глупую Маху из лап дракона Радункова, был очень собой доволен. На прощание он чмокнул меня в щеку, напомнил байку про мудрое утро и от греха подальше отправил спать. Сам вернулся налаживать отношения со своей девушкой и бизнес-партнером, и до сих пор веселится в их компании, пока я тут маюсь бессонницей.

Жарко. Откинув мятую горячую простынь, беру телефон и спускаюсь на улицу. Глубокая ночь – вокруг тихо. Только сверчки тарахтят и океан шелестит, серебрясь под растущей луной. Ветра нет совсем, от того и душно. Обогнув бассейн, иду в дальнюю беседку, что стоит на выступе и словно парит над водой. Это самое живописное и укромное местечко на вилле, здесь чуточку прохладнее и легче дышать.

Устроившись на огибающем стол диванчике, снова открываю переписку с Эми. Она светится как «в сети», а я чувствуя острую потребность с кем-нибудь поговорить. Пишу:

«Привет! Можешь меня набрать?»

Не успев прочитать, Эмили выходит и больше не появляется. В Сиднее тоже ночь, она легла спать. А у меня сна ни в одном глазу. Я не могу перестать думать о Косте. Вспоминаю, как он на меня смотрел, как прикасался… Я в него снова влюбляюсь. Это ужас и кошмар.

Надо попробовать уснуть.

Подобрав под себя ноги, устраиваюсь поудобнее и прикрываю глаза. Медленно и глубоко дышу, концентрируясь на расслаблении. Постепенно тело приятно тяжелеет, мысли плывут…

Усталость берет свое, и я начинаю дремать, но вспышка фар и звуки подъехавшего такси заставляют встрепенуться.

Два хлопка двери, цоканье шпилек… Костя и Лина приехали.

Он идет первым. Направляется не в дом, а к бассейну. Она, прихрамывая, семенит следом. Я забиваюсь в угол и вжимаюсь в спинку, прячась в тень от колонны. Не хочу, чтобы они меня заметили.

Костя присаживается на шезлонг, разувается и устало вздыхает. Лина грациозно сбрасывает свои брендовые босоножки и трогает носочком воду в бассейне.

– Ой, какая теплая! Искупаемся? – предлагает елейным голоском. – В бассейне мы еще не трахались.

О нет! Только не это! Я не хочу видеть, как они занимаются сексом. Хватит того, что я это слышала. Чуть с ума от ревности не сошла!

– Не хочу, – мотает головой Костя.

Я медленно выдыхаю. Вот и правильно. Не нужно этого делать.

– Почему? Классно будет. Давай, Коть, – уговаривает Лина и кладет руку ему на плечо.

– Я, кажется, просил не называть меня так, – напоминает он довольно грубо.

Она одергивает руку и делает шаг назад.

– А наглой малолетке, значит, можно? – огрызается. – Какого-то черта этой мажорке позволено все. Она испортила нам отдых, но ты продолжаешь с ней возиться!

Баринов смеряет Каролину таким взглядом, что мне становится жутковато. Ругая себя за то, что не ушла сразу, я незаметно сползаю вниз. Второй раз за вечер становлюсь свидетелем их разборок, и они снова из-за меня.

– Все сказала? – щурится Костя. – Вижу, ни хера ты не поняла и таки решила улететь домой раньше. Завтра есть удобный рейс…

– Не надо, кис! Не выгоняй меня! – бросается она к нему. – Я ляпнула, не подумавши. Это от обиды, прости! – опускается и обнимает его за ноги. – Я больше не буду, обещаю! Честно-честно…

– Последний раз. Реально последний, – предупреждает Баринов. Отодвинув ее, встает и устало растирает лицо. – Принесешь воды со льдом?

– Конечно! С лимончиком и мятой? – услужливо уточняет она, подскакивая.

– Можно, – кивает он. – Я буду в беседке.

Костя поворачивается с мою сторону. Сердце ухает, и я соскальзываю под стоящий рядом стол.

Спустя полминуты он входит в беседку и падает на тот же угловой диванчик, только с другой стороны. Вытянув ноги, достает из кармана телефон и водит пальцем по экрану. В какой-то момент замирает, что-то там рассматривает и сухо сглатывает. Жажда бедного замучила. Дышит часто, выглядит странно. Глаза какие-то бешенные.

Я сижу под столом как мышка. Во попала!

Подожду, пока он выпьет свою воду и уйдет спать – или не спать – со своей девушкой. Главное, чтобы они голыми в бассейн не полезли.

Не успеваю об этом подумать, Костя начинает расстегивать рубашку. Да блин!

Я стараюсь не глазеть. Секунды на три меня хватает.

Не моргая, наблюдаю, как он вынимает пуговки из петелек. Пальцы у него длинные, руки красивые. Он весь красивый. Тело идеальное, как у модели из рекламы элитного мужского белья. Как на него не пялиться?

И я пялюсь, сидя под столом. Завороженно. Вот позорище!

Костя откладывает телефон, чтобы снять рубашку. Я машинально перевожу взгляд на светящийся экран и офигиваю, увидев на нем фото женской груди. Присматриваюсь и офигиваю еще больше: грудь – моя!

Сто процентов моя. У меня прекрасное зрение, да и как не узнать свое родное? Это одна из фоток, сделанных им на водопаде. Он мало того, что не удалил их, так еще и разглядывает, увеличивая в определенных местах.

Хватанув ртом воздух, я зажимаю рот рукой и захлебываюсь острым стыдом и жгучим негодованием. Зачем он так делает? Это как-то не по-дружески.

– Ваша вода со льдом, господин Баринов, – нарушает тишину приближающийся голос Каролины.

Костя успевает заблокировать экран еще до того, как она входит.

– Спасибо, – сухо благодарит. – Я тут посижу немного, а ты иди ложись. Поздно уже.

Лина продолжает стоять. Ее обтянутая трикотажным платьем задница закрывает мне весь обзор.

– Можно мне с тобой посидеть? Тоже так хочу.

Она переминается с ноги на ногу. Я не сразу понимаю, к чему это движение. В следующую секунду блестящее платье падает на диван рядом с телефоном, и теперь я вижу ее задницу в стрингах.

Каролина раздвигает ноги и садится на Костю верхом. Отбросив волосы за плечи, эффектно прогибается в пояснице. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть этот разврат, но выдержки хватает ненадолго.

Костя откидывается назад, и я снова вижу его лицо.

– У меня нет настроения, детка, – произносит лениво.

– У тебя стояк каменный, я его чувствую, – замечает Лина, ерзая. – У нас уже два дня ничего не было. Давай по-быстрому перепихнемся прямо здесь.

Да елы-палы! Что ей так неймется?

– Жарко, Лин. Ты вся липкая, слезь с меня, – просит Костя и, взяв девушку за талию, отодвигает ее от себя.

И тут до меня доперает, после чего у Баринова стояк. Он смотрел мои фотки и возбудился. Вот это да! Новая порция острых как чили эмоций разогревает кровь и обжигает кожу, пульс ускоряется.

– Трахни меня! – настаивает Каролина, вжимаясь промежностью в мужской пах.

Весь ужас в том, что я сижу в трех метрах и вижу все в деталях. И даже их дыхание слышу.

– Здесь – точно нет, – упирается Костя, все еще пытаясь спустить ее с себя.

– Тогда я возьму в рот.

И она расторопно соскакивает на пол.

Капец!

Костя ставит недопитый стакан с водой на стол и шумно выдыхает, в то время как Лина берется за пояс его брюк и резким движением дергает их вниз вместе с бельем. Если он и собирался возразить, то не успел. А я не успела отвернуться или отвести взгляд.

Смотрю на его вздыбленный член, и глаза непроизвольно расширяются. Так близко я его еще не видела, даже узор из вздутых венок рассмотреть могу. Баринов и в этом месте красавчик, но учитывая обстоятельства…

Боже, я чем я думаю? Лицо печет, пульс ускоряется. Я сгораю от стыда, а Лина от нетерпения. Не мешкая не секунды, она берет впечатляющих размеров орган в рот… полностью. До основания.

Мама дорогая! Да ей в цирке можно выступать! Глотательницей шпаг.

Шуточки мысленно шучу, а сама мечтаю провалиться под землю. Внутренне сжимаюсь, надеясь таким образом стать меньше и незаметнее. Сейчас мы с Линой в одной плоскости. Если она повернется или скосит взгляд, то сразу же увидит меня. Момент будет эпичный.

Издав грудной стон, Каролина начинает двигать головой, но Костя не дает ей разогнаться – берет за плечи и тянет вверх.

– Сказал же – не хочу, – цедит сквозь зубы.

Проникающего в беседку света достаточно, чтобы увидеть, какие эмоции отражаются на его лице. Я без труда различаю гнев и раздражение с примесью брезгливости. Если бы мой парень посмотрел на меня так за попытку сделать ему минет – клянусь, убила бы!

А Каролина даже бровью не ведет. Встает на ноги, снимает трусики и наклоняется к столу.

– А если так?

Кошмар… Она себя совсем не уважает. Или настолько пьяна, что не соображает?

Костя тоже встает. Теперь я вижу только их ноги. Ее широко расставлены, на ногтях алый лак. Упав грудью на стол, она призывно постанывает. Нас разделяет только деревянная столешница.

Это сюр какой-то.

Баринов стоит неподвижно. Я больше не вижу его лица и не знаю, что с его штанами. Они еще приспущены? Дурацкое воображение рисует грязные картинки. Мерзко. Если он сейчас начнет ее трахать, я не выдержу и вылезу. Лучше опозориться, чем терпеть такое. Я реально на пределе.

И тут мой надежно прижатый к бедру телефон издает приглушенный пиликающий звук. Мне звонит Эмили.

– Потом ответишь, кис. Не отвлекайся. Войди уже в меня, – хнычет Лина.

Я отбиваю звонок и напрягаюсь.

Баринов молчит. Его телефон лежит экраном вниз, теоретически он мог звонить, но Костя не проверяет. Замер и не двигается. Если сейчас наклонится и заглянет под стол – хана нашей дружбе.

– Иди спать, Лина. У меня упал, – произносит он сухо.

– Но как? Почему?

– Выпил много. Жарко. Не знаю… Иди в дом!

– Норма-ально, – недовольно тянет она, поднимаясь со стола.

Резковато наклоняется за платьем и задевает стакан. Тот летит на каменный пол и с грохотом разбивается. Я не переношу звук бьющегося стекла. Зажимаю уши руками и сжимаюсь в комочек, чувствуя стопой холод долетевшего до меня кубика льда.

– Стой, где стоишь, – строго предупреждает Костя. – Ты босая, я тебя перенесу. – Ноги Лины отрываются от пола, он делает шаг и шипит: – Сука! Сам наступил!

– Порезался? Сильно? Надо срочно обработать и в больницу. Прививку сделать! Тут зараза всякая. Тропики, нищета! – истерит Лина.

– Ерунда. На мне как на собаке заживает, – бурчит Костя. – Что действительно надо, так это собрать стекла, чтобы завтра никто не поранился.

– Утром вызову уборщицу…

Их голоса отдаляются. Они уходят. Наконец-то! На радостях я совершаю глупость: лезу прямиком на выход и напарываюсь на осколок. Ладонь пронзает острой болью, в глазах на миг темнеет.

– Су-ка, – повторяю за Бариновым, зажимаю рану и бегу к дому.

На первом этаже горит свет. Костя с Линой ищут аптечку и продолжают спорить. Я не рискую войти – прячусь за угол дома и жду, когда они поднимутся к себе.

Рука болит ужасно, крови много. Я кусаю губы, чтобы не заплакать, и проклинаю свою невезучесть. Чувствуя себя израненной не только физически. В который раз корю себя за необдуманное решение прилететь и снова вляпаться в безответность.

Спустя несколько минут выходит Костя с щеткой и совком в руках. Прихрамывая, идет в беседку и первым делом заглядывает под стол. Затем проверяет свой телефон и убеждается, что в нем нет пропущенных. Уверена, не удивляется – у него и рингтон наверняка другой.

Баринов включает свет и начинает сметать стекла. Окно их с Линой спальни светится, то есть она уже там. Воспользовавшись удобным моментом, я по стеночке пробираюсь к входной двери и незаметно юркаю в дом.

На тумбочке при входе лежит распотрашенная аптечка, рядом с ней – упаковка пластырей. Прихватив несколько полосок, на цыпочках поднимаюсь по лестнице и крадусь к своей комнате, как какой-то воришка. Надо лечь спать, пока не поймали. Не было меня в той беседке, ни за что не признаюсь!

Я уже у цели, осталось только ручку нажать. Переложив телефон в окровавленную руку, стискиваю зубы и кривлюсь от боли, когда слышу за спиной быстро приближающиеся шаги.

– Бродишь, Маха? Не спится тебе? – шепотом спрашивает Костя.

Сердце подскакивает к горлу. Я вздрагиваю и испуганно застываю. Он сам открывает дверь и, обхватив меня за талию, толкает вперед. Мы вваливаемся в мою комнату, он откровенно прижимается сзади.

– Ты что? – возмущаюсь я, пытаясь выраваться и развернуться.

– Тшш, не надо брыкаться, – шепчет Костя на ухо, закрывая дверь ногой. – Давай-ка сразу туда, – вжимается сильнее, направляя меня к ванной.

Глава 15

Маша

В ванной Костя меня отпускает. Развернувшись, прячу руки за спину и воинственно сдвигаю брови – заранее ощетиниваюсь.

– Где была? – спрашивает он, щелкнув выключателем.

– Нигде. Гуляла вдоль берега, – с непривычки щурюсь от яркого света.

Закрыв дверь, Баринов прислоняется плечом к стене и скрещивает руки на груди, ведет по мне медленным взглядом:

– Ночью? Одна? В пижаме? – выгибает бровь.

– А что такого? На пляже в это время никого, – хмыкаю.

Порез на руке болит, еле терплю. Его бы промыть и заклеить поскорее, но тогда однозначно спалюсь, а настрой – отбиваться до последнего. Не было меня в беседке!

– И не страшно тебе гулять одной?

– Неа. Я ничего не боюсь!

Хорохорюсь, а сердце в груди бешено колотится. Костя тот еще жук, провести его непросто. Сканирует меня взглядом.

– Где твой телефон?

На автомате показываю зажатый в руке смартфон. Костя вынимает из кармана свой, набирает меня и, услышав пиликающий звук, сбрасывает звонок.

– … Даже не сомневался, – кивает. – Что ты делала у беседки? Опять подглядывала?

Улыбка у него красивая, но сейчас она бесит. Он весь такой взрослый и умный, а я глупышка, которую поймали за непристойным занятием.

– Пфф! Больно надо! – фыркаю, закатив глаза. – Я сначала там сидела и случайно оставила телефон. Обратно шла – забрала, – придумываю на ходу.

Неожиданно получается складно. Я не могу скрыть радость, и Костя ее замечает, но придраться не к чему. Они с Линой ушли в дом, а я в этот момент поднялась с пляжа и забрала телефон. Отныне у меня есть легенда. Под дулом пистолета не признаюсь, что сидела под тем гадским столом!

– А это что у тебя? – хмурится Баринов, глядя чуть ниже моей груди.

Опускаю глаза и вижу на шелковой майке пятно крови.

– Вы там что-то разбили. Я искала телефон и порезалась, – продолжаю врать в рамках случайно созданной легенды.

Он берет меня за предплечье и подтягивает к себе.

– Показывай, – командует.

Достаю из-за спины руку и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Ладонь и пальцы в крови, на запястье подсохшие потеки. Выглядит безобразно, еще и болит.

Костя открывает кран, сам промывает рану и еще раз внимательно осматривает.

– У тебя там крошечный осколок остался, надо достать. Лучше отвернись, – советует.

Я слушаюсь, доверяюсь ему. Он делает все быстро и четко. Не успеваю айкнуть от резкой режущей боли, как она пропадает. Сразу становится легче.

– Спасибо, – лепечу.

– Не за что, – бурчит. – Порез глубокий, я принесу антисептик. Зажми пока и побудь здесь.

Он выходит и вскоре возвращается с аптечкой. Заливает рану бесцветной жидкостью и дует, чтобы подсушить, после чего аккуратно заклеивает широким пластырем. Такой внимательный, заботливый и возится со мной, а я ему нервы делаю и вру постоянно. Стыдно за себя и как-то обидно.

– Спасибо, Коть, – повторяю.

Мы коротко переглядываемся, и я туплю взгляд, потому что по щекам уже текут слезы – стресс отпускает.

Костя сразу обнимает. Двумя руками, крепко-крепко. И я совсем расклеиваюсь. Меня сто лет не обнимали так. Макс не умеет проявлять чувства, его бывшая жена относилась ко мне хорошо, но мы не сблизились по-настоящему. Друзья, подружки – тоже не то. Наверное, последний раз так обнимал меня Котя, когда мы в аэропорту прощались.

Мы с ним как родные. Мне нужно почаще напоминать себе о об этом. Не пялиться при каждой возможности на его член, не плыть от его улыбок и не растекаться от прикосновений.

И ни в коем случае не нюхать его кожу, как делаю сейчас.

Вот зачем он пахнет так вкусно? И это не туалетная вода, это его личный запах. Я его помню и ни с каким другим не спутаю. Жаль, что нет такого парфюма, за любые деньги бы купила и на подушку брызгала перед сном.

– Ну что ты, Мах? – шепчет обалденно пахнущий Костик, поглаживая меня по спинке. – Не нужно так расстраиваться. Все позади, все хорошо…

В ответ я тихо всхлипываю. Все плохо. Просто ужасно! Меня к нему тянет. Умом понимаю, как это глупо, но остановиться воли не хватает. Обнимаю, прижимаюсь, тычусь носом в теплое плечо…

Успокаиваюсь так же внезапно, как разревелась. Внимание переключается. Я вдруг остро ощущаю твердость и жар мужского тела и неоднозначность поглаживаний. Костя в одних брюках, а на мне атласный комплект из шортиков и маечки. Ткань тонкая и невесомая, а контактируем мы тесно. Я чувствую его дыхание на волосах, слышу гулкие удары его сердца. Они не такие частые, как мои, но мощные настолько, что грудная клетка содрогается. А еще… Это ужасно неловко, и я запретила себе думать, но у Баринова, кажется, эрекция.

– Все, Коть, я в порядке, – решительно отстраняюсь. – Извини, не сдержалась. Чертовы эмоции. Весь день на них, сама не своя…

– Это я заметил, – улыбается он. – Давай в кроватку отведу, тебе давно пора баиньки…

Говорит как с маленькой, а у самого стоит на меня. Смотрю на его пупок и спускаюсь взглядом ниже, по дорожке из жестких волос к внушительному бугру. В памяти свежи картинки из беседки: пульсирующий член и то, как Лина одним махом его заглотнула. Я бы так не смогла.

Боже! О чем я опять думаю⁈

А он о чем думает? Почему так бурно среагировал на дружеские обнимашки? У меня, конечно, опыта немного, но на непроизвольную эрекцию это не похоже. И зачем он мою грудь на фотке рассматривает? Я же малая! На горшке при нем сидела, все такое.