Текст книги "Больше, чем друзья (СИ)"

Автор книги: Натали Эклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Маша

– Отчет по майской акции у вас на почте, мистер Уилсон. Я его недели две назад отправила, – отчитываюсь в трубку своему куратору по волонтерскому движению. – Как нет? Вы, наверное, случайно удалили. Сейчас продублирую…

Поставив сёрфборд на землю, облокачиваюсь на него, включаю громкую связь и открываю почту. Пока ищу то майское письмо, мистер Уилсон сетует, что ничего не успевает, и спрашивает, как проходят мои семестровые каникулы.

– … Улетела в лето, на Бали. Иду вот с пляжа, волну с друзьями ловили, – рассказываю, немного запыхавшись. – Все нормально, мистер Уилсон, вы не помешали, – уверяю, когда он извиняется, что потревожил. – Скажите, списки на сентябрьскую экспедицию утвердили? Я снова мимо или…

Он просит минуту и щелкает по клавиатуре, я с замиранием сердца жду. Давно мечтаю побывать в настоящей океанической экспедиции, но предыдущие мои заявки на участие отклоняли из-за возраста и небольшого волонтерского опыта.

– Есть мое имя? Да вы что? Какая прекрасная новость, мистер Уилсон! Я так счастлива! – тараторю в трубку. – Вы тоже в составе? Здорово… Правительство подключилось? Представитель ООН? Ого! Как хорошо, что наш фонд заметили…

Еще несколько минут мы обсуждаем предстоящее мероприятие и прощаемся. Легко подхватив доску, я счастливая как слон бегу догонять Олю и Андрея, которые уже поднялись к вилле.

– … Три года этого ждала, представляете! С первого курса работаю в фонде и вот заслужила! – возбужденно делюсь с ними радостью. – Это будет невероятный опыт! Современное исследовательское судно, компания настоящих ученых. Экологи, океанологи, микробиологи…

– Чем именно вы занимаетесь? Защищаете дельфинов от браконьеров? – уточняет Ольга.

– В том числе. Цель фонда – улучшение естественной среды обитания всех видов морской мегафауны. Это киты, акулы, морские котики, гигантские черепахи… И дельфины, конечно, тоже.

– На Бали есть несколько дельфинариев. Один из них прямо в море. Мы были там в прошлый приезд, очень понравилось, – не совсем к месту замечает Андрей.

Для меня тема дельфинариев, как красная тряпка для быка. Я считаю, что их вообще не должно быть. Ни искусственных, ни естественных, ни передвижных —никаких. Точка.

– Вам нравится тюрьмы? Одобряете этот узаконенный произвол? – кошусь на Олю.

Удивительно, как такие образованные и осознанные люди могут принимать жестокость по отношению к беззащитным животным.

– Ну что ты, Маш! Андрюша неправильно выразился, – оправдывается она. – Мы были не в дельфинарии, а выходили в море в том районе, куда на рассвете ежедневно приплывают стаи диких дельфинов. Нам повезло, мы их увидели и очень впечатлились.

– Теперь понятно, – киваю удовлетворенно.

В этих людях я не ошиблась. Мы входим на территорию виллы, складываем свои доски под навесом, где стоят машины. Костиного джипа на месте нет. Снова умотал куда-то.

Последние два дня мы с ним практически не пересекались. Вчера Лина уговорила его еще раз съездить к водопадам. Когда они вернулись, я уехала смотреть кофейные плантации. Вечером мы снова разминулись – Костя отвозил в аэропорт Дэна и Катю, которым пришлось прервать отпуск из-за заболевшего в Москве ребенка. После их отъезда на вилле стало заметно спокойнее.

Сегодня ночью я наконец-то выспалась, и соседи-кролики за стенкой не мешали. То ли выдохлись, то ли я так вымоталась, что ничего не слышала – не знаю. Проспала почти десять часов, как младенец, и проснулась в привычном уравновешенном состоянии. Снова почувствовала себя современной и уверенной в себе австралийкой, а не потеряшкой Махой.

Утром мы с Олей сделали бургеры, намыли фруктов, взяли запас воды и спустились на пляж. С обеда пошла волна, Андрей принес доски для серфинга, и понеслось…

Я встала на серфборд в свое первое эмигрантское лето – брат настоял. В Австралии серфить – как у нас на велике гонять. Все с детства умеют и любят. У меня хорошо получается, значительно лучше, чем у Оли и не хуже, чем у ее мужа, который просто помешан на волнах.

– Как покатались? Акулы не покусали? – слышится за спиной голос Лины.

Вряд ли она обращается ко мне. Я спокойно продолжаю протирать доску от песка и соли.

– Акулы сегодня были на нашей стороне. С нами была их ярая защитница, – подшучивает Андрей. – Маш, а ты как эколог знаешь верный способ не попасться хищнику в зубы?

– Не кусаться первым, – бурчу я, не воспринимая его юмор. – А если серьезно, то любой серфер в курсе, как вести себя при приближении акулы. Ловить волну и плыть к берегу.

– Какой она эколог? Костя сказал, кофе варит в кондитерской, – хмыкает Каролина.

В руке у нее запотевший бокал с ледяным белым вином, на лице маска высокомерия, плохо скрывающая неприязнь.

– Я получу диплом через четыре месяца, – говорю с гордостью. – А пока занимаюсь волонтерской деятельностью. И да, после занятий подрабатываю в кофейне.

– А что так? – выгибает она брови. – Брат-миллионер денег не дает?

– Не в этом дело. Мне нравится делать кофе, – улыбаюсь, пропуская ее язвительный тон мимо ушей. – Работаю и кайфую – разве это плохо?

– Ты – тепличная мажорка и понятия не имеешь, что значит работать.

Очень хочется прямым текстом послать эту стерву туда, куда обычно посылают русские, но я – уравновешенная австралийка. Буду милой. По-своему.

– Почему же? Делать капучино – это не тростник рубить, конечно, но тоже труд. Некоторые, например, просто задницей трясут и раздеваются за деньги, – смотрю на нее в упор.

Мне понабилось всего полчаса, чтобы узнать, кем была раньше эта светская недольвица. По отметкам подружек-стриптизерш нашла ее фотки в образе. Не знаю, в курсе ли Костя, но его друзья – точно нет.

Лина хватает ртом воздух и застывает. Вижу, что намек она поняла и не на шутку испугалась. На меня смотрит зверем.

– Куда снова подевался Баринов? – интересуется Андрей, прерывая неловкую паузу.

– В магазин поехал, – отмирает она. – Кир прилетел. Будем еще раз праздновать днюху. Если есть пожелания по ужину…

Дальше в разговоре я не участвую. Иду в дом и поднимаюсь в свою комнату принять душ. Настроение испортилось – хуже некуда. Не люблю ставить людей в неловкое положение и тем более унижать, но Лина сама нарвалась. Я терпеливо глотала ее яд, но чаша переполнилась.

В ванной провожу не меньше получаса. Тщательно смываю соль, увлажняю пересохшую кожу и волосы специальными средствами. Когда выхожу, внизу слышится музыка, громкие голоса и раздражающий грудной смех Костиной девушки.

Наша антипатия перешла в открытую вражду, и это напрягает. Решение переехать на оставшиеся дни отпуска в отель крепнет с каждой секундой. Я открываю приложение для букинга и просматриваю рекомендованные аппартаменты, но не бронирую. Сначала поговорю с Костей. Объясню, что дело не в нем и не в наших разногласиях. Скажу, что хочу посмотреть другую часть острова. Я не хочу его обижать, боюсь снова потерять. Наша дружба пережила всех его девушек. Надеюсь, и дальше так будет.

Надеваю короткую пышную юбку и кроп-топ на одно плечо, в котором выгляжу миниатюрной, а грудь кажется больше почти на размер. Волосы собираю в тугой высокий хвост, выпускаю несколько прядей у лица. Так я выгляжу взрослее. Рисую тонкие стрелки, подкрашиваю ресницы. Получается неплохо. На скулы наношу немного хайлайтера, на губы – любимый вишневый блеск. Отлично. Остается добавить несколько деталей в виде украшений. Новый браслет и цепочка с любимым дельфинчиком. Подарки Баринова, о которых знает только он и я – наши маленькие секретики.

Ужин в самом разгаре. Сквозь открытое окно доносятся обрывки фраз и звон бокалов. Меня к столу не зовут. Лина, очевидно, не желает меня видеть, но она здесь не хозяйка. Оля и Андрей могли пригласить. Сам Костя мог. Обидно. Но я не поддаюсь унынию. Решаю ненадолго спуститься, а потом уехать в отель. Свободных номеров предостаточно.

Сбежав по лестнице, легкой походкой направляюсь в патио и на выходе сталкиваюсь с высоким статным незнакомцем.

– Упс! – ляпаю по старой школьной привычке и отшатываюсь.

Энергетика мощная, как у брата моего. Едва с ног не сбивает.

– Прошу прощения, – улыбается новый гость и протягивает руку. – Кирилл.

Ладонь у него крупная, движения плавные. На запястье дорогие часы. Возраст сходу опередить не могу, но явно за тридцать. Глаза карие, волосы почти черные. Не мой типаж, но мужчина красивый. Парнем его не назвать.

– Мария, – пожимаю легонько жесткие пальцы. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – ведет по мне оценивающим взглядом. – Приятно. Очень… Я за красным вином, тут где-то есть специальный холодильник. Покажешь?

Кивнув в сторону кухни, юркаю вперед него. Затылок покалывает. Я знаю, кто такой этот Кирилл – Котя немного рассказывал. Он мне заочно не понравился, теперь и подавно – от него надменностью веет.

Из дома мы выходим вместе. Неспешно направляемся к деревянному столу, который буквально ломится от закусок – Лина расстаралась для дорого гостя.

Кирилл нахваливает любимое французское вино, я киваю и делаю вид, что внимательно слушаю. Чувствую себя странно, а почему – еще не понимаю.

– Всем привет! – говорю весело, когда подходим.

– О, Машуля! Ты была дома? А все решили, что уехала на очередную экскурсию, – приторно улыбается Лина. – Хорошо, что осталась! Вижу, с Киром уже познакомилась…

Вот лицемерка! Но играет фальшиво, только тупой не заметит, а таких в нашей компании нет. Кирилл тоже уловил, но виду не подал, как и все.

– Представьте, захожу в гарантированно пустой дом и нахожу там Машеньку. Первый приятный сюрприз на Бали! – смеется он низко, приобнимая меня за талию.

Голос у него интересный и, должна признать, приятный, а вот прикосновения – не очень. Это как-то слишком, но я мило улыбаюсь и позволяю.

– Ой, как здорово вы сочетаетесь в одежде! – замечает Оля.

Моя юбка белая, как брендовая тенниска Кира, а топ точно такого насыщенного синего цвета, как его брюки. Я еще в доме увидела, но тактично промолчала.

– Точно! Яхтинг стайл! Вы двое, как парочка из рекламы красивой богатой жизни, – поддакивает жене Андрей, откупоривая одну из принесенных нами бутылок.

И только Баринов молчит. Дыру во мне взглядом прожигает.

Глава 11
Костя

Костя

– Как тебе божоле? – приглушенно мурчит Радунков, подливая вино сначала в Машин бокал, затем в свой. – Чувствуешь легкое ягодное послевкусие? Малина, вишня…

Манеры у него безупречные, вкус прекрасный. И не только на вино. Положил свой блядский глаз на Машу, облизывается плотоядно.

– Ягоды чувствуются, – кивает она. – Вино приятное, но мне достаточно. Жарко очень, боюсь захмелеть…

– Не бойся, Машенька. Молодое вино быстро пьянит и еще быстрее отпускает, – продолжает замолаживать.

Придвигается к ней ближе, руку на спинку стула забрасывает. Херасе скорость соблазнения. Обнимашки на втором бокале.

– Ой, Кирюш, мне тоже налей, пли-из. Чтобы отпустило побыстрее, – хихикает Лина, протягивая пустой бокал.

Ей давно пора остановиться, но я не лезу. Хочет нажраться – ради бога. Сейчас не до нее. Я охреневаю от происходящего напротив. Кирилл зачесывает Маше про винную ферментацию и танины, а сам водит пальцами по ее плечу. Она его игриво одергивает и улыбается, часто моргает…

У меня скулы сводит. Это что за блядство, мать вашу? Какого она ему глазки строит? И почему не смотрит на меня? Злится из-за тех фоток?

Я думал, ее снова дома нет и как раз собирался звонить, когда она явилась. В майке типа лифчика и юбке, едва прикрывающей трусы. С накрашенными губами и под руку с довольным Радунковым, который, похоже, решил, что выиграл суперприз в ее лице. Напрасно я сдержал порыв увести ее обратно в дом и заставить переодеться. Заодно бы выяснил, что вообще происходит. Чуйка нехорошая.

– Так, народ, послушайте, – отвлекает Андрюха. – Мы с Олей собираемся на рассвете двинуть на Кута бич и хотим выспаться, так что в клуб сегодня без нас.

– Ну во-от, – недовольно тянет Лина. – У одних дети, у других волны… А рестораторов танцевать не заставишь. Придется развлекаться в одиночку, – вздыхает и допивает только что наполненный бокал.

– Не понял… Маш, ты разве не едешь с нами? – напрягается Радунков.

– Я? Нет, – откликается мелкая. – У меня планы на вечер. Важные.

Важные, значит. Интересно. Со студентами из пляжного бара собралась тусить? Вчера, походу, тоже с ними была. Назло мне.

– Как же так, Машенька? У меня стол с двойным депозитом в отельном клубе заказан. Место элитное, еле выбил, – сокрушается Кир. – Может, ты изменишь свои планы? Могу я как-то повлиять на это?

В лицо ей заглядывает, руку на коленку кладет. У меня кулаки сжимаются. Какого хера он ее трогает?

– Извини, Кирилл, я не привыкла менять планы ради развлечений, – рубит малая.

Выкуси, мудлон. Ты можешь повлиять на столичную налоговую, порешать с пожарниками и ментами, но Машке ты никто, тебя она не послушает. А меня может. Если с хитростью подойти.

– Маш, сваришь кофе? Башка от этого божоле трещит, – кошусь на нее жалобно. – Будь другом, а?

– Кис, давай я сделаю! – подскакивает Лина. – Тебе с молоком? Сладкий?

– Мне из гейзера. Ты такой не умеешь, – отмахиваюсь. – Ма-аш? – гипнотизирую взглядом.

Давай, девочка, соглашайся. Сделай мне кофе, и помиримся уже. На пустом месте поцапались.

– Ладно, – сдается и встает. – Кто-то еще хочет? Принимаю заказы!

– Ну конечно, у нас ведь есть бариста. Круть какая, – демонстративно-стервозным тоном комментирует Лина.

Машка поджимает губы и как-то сникает. Про их конфликты за моей спиной я уже в курсе – птичка Оля напела. По этому поводу у меня намечен серьезный разговор с Линой, когда она протрезвеет. Пока бросаю гневный взгляд, означающий, что ей стоит заткнуться.

Радунков просит Машу сделать ему такой же особенный кофе и откровенно разглядывает ее, пока она идет к дому. Я бешусь. Подрывает отвести его в сторонку и доходчиво объяснить, что эта девочка не для него, но я сделаю это позже. Сначала с ней поговорю.

Выхожу из-за стола, потягиваюсь. Свалить лучше незаметно.

– Слушай, Кир, у тебя гашик с собой? Каролинка тут измучилась без дури, на людей бросается. Спасай!

– У меня всегда с собой, – стучит он по карману.

– Е-е-йс! Ты услышал мои молитвы! – Лина вскидывает руки к небу. – Наконец-то этот говноотдых обретет краски!

Она пересаживается ближе к Кириллу, тот с гордостью достает свой наркоманский набор из сборной мини-трубки и зажигалки со встроенной капсулой с травкой. Пока они увлеченно решают, курить чистую или мешать с табаком, я иду за Машей.

Она в кухне суетится. Готовит чашки, наливает в соусник молоко. Останавливаюсь в дверном проеме, рассматриваю. Шейку тонкую, бугорки под майкой, пупок открытый, ножки стройные, загорелые… Мысли лезут пошлые. Хвост еще этот на макушке. Черт. Понимаю Радункова как никто другой.

– Привет, тебе помочь? – подкатываю как подросток.

– Что? – поворачивает голову. Чайник шумит, кофемолка жужжит. – Нет, не нужно. Ты иди, я через пять минут принесу.

Стою как болван. Пялюсь дальше. Зачем она такая выросла? Беда, катастрофа.

– Обижаешься на меня?..

Молчит. Наливает воду в колбу, засыпает кофе.

– … Ма-аш, – подхожу ближе. – Ты из-за фоток, что ли?

Газ включает, ставит кофеварку на плиту. В глаза намеренно не смотрит.

Ясно. Достаю телефон, выбираю все позавчерашние фото и пересылаю ей в мессенджере.

– Не забудь у себя удалить, – напоминает под пиликанье входящих сообщений.

Этого я делать не намерен, но угукаю. Пусть думает, что продавила.

– Могу узнать, куда ты собралась? – интересуюсь, пока она фотки смотрит.

– Как раз поговорить хотела, – убирает телефон. – В общем… я решила разнообразить отдых и сегодня переезжаю в отель, – выпаливает на одном дыхании.

– К кому?

– В смысле? – округляет глаза. – Ни к кому. Просто в отель.

– Что за чушь, Мах? Зачем? Почему на ночь глядя? Если это из-за Лины, то она тебя больше не потревожит. Это я гарантирую.

Головой качает, цокает, типа ей моя защита не нужна.

– Дело не только в ней. Так всем будет лучше.

Да что ж такое⁈ Что это за выбрыки⁈ Нет, не отпущу!

– Я против, Маш. Ты прилетела ко мне, я несу за тебя ответственность…

– Интересно, перед кем? – хмыкает.

– Перед самим собой! – начинаю злиться. – Хочешь целыми днями мотаться по экскурсиям? Я не против. Вечерами тусить со своими малолетками? Да пожалуйста! Но спать – на виллу. И чтобы я видел тебя ежедневно!

Маша резко разворачивается и подходит вплотную.

– Это ультиматум? На каком основании? Ты мне кто?

Все. Включила кобру. Сейчас снова разругаемся.

– Мах, послушай, – сбавляю обороты, – я за тебя волнуюсь. Ты молодая, красивая… Охренеть какая сексуальная… Внимание привлекаешь…

– И что с того? – подгоняет, задрав подбородок.

Венка на шейке бьется. Мне вдруг хочется потрогать, сжать ее нежную шею, почувствовать пальцами пульс.

– А то, Маш, что уродов вокруг дохрена. Вот ты с Кириллом заигрываешь – а знаешь, кто он? Какая у него репутация? Он всех столичных моделек перетрахал. Собираешься пополнить его список?

– Возможно.

Сцепляемся взглядами.

– Этого не будет.

– Не тебе решать! Захочу – будет.

– Нет, я сказал.

– Завидуешь ему?

Провоцирует. На что – сама не понимает. Дурочка. У меня внутри бурлит, как в перегретой кофеварке. Я сейчас взорвусь нахрен или…

Зачем-то смотрю на ее сочные губы. Они приоткрыты.

– Машка… – рычу предупредительно.

Вперед подаюсь. Плывет все. Глаза, губы, венка на шее… Чуть ниже дельфинчик. Я подарил, пять лет назад. Блядь. Что я творю? Это же малая.

Пелена спадает, мозг включается. Виски стискивает. Придурок озабоченный. Был и остался.

Кофеварка свистит. С улицы слышится смех и голоса. Там нас потеряли, зовут.

– … Ты остаешься, – хриплю, чувствуя рваное дыхание на своих губах. – Не обсуждается.

Глава 12

Маша

Лоби отеля выглядит роскошно и элегантно. Высокие потолки украшены резными деревянными балками, мраморные полы отполированы до блеска. На стенах картины, по углам скульптуры, у стойки регистрации огромная композиция из живых цветов. Воздух пропитан изысканными ароматами и умиротворением, которое раздражает.

Я все еще на взводе. Бесит буквально все, но особенно – обнимающая за талию рука моего спутника. И зачем я согласилась поехать? Что и кому хочу доказать?

– Значит, ты живешь в этом отеле? – замедляю шаг и осматриваюсь.

– Это самое приличное место на побережье, а я привык к лучшему, – без лишней скромности отвечает Кирилл и направляет меня к лифтам, один из которых открыт.

– Ой, там рыбки! – торможу, заметив в противоположной стороне холла огромный аквариум.

– Они тут на каждом этаже, идем скорее, – настаивает, вжимая ладонь в мою голую поясницу. – Через десять минут начнется шоу, надо успеть занять столик и сделать заказ.

– А Костя с Линой? – оборачиваюсь.

– Не маленькие, дорогу найдут, – подталкивает и заходит следом.

В ноздри ударяет резкий аромат нишевого парфюма, я забиваюсь в угол и смущенно улыбаюсь. Кир мне неприятен, но показывать это нельзя. У него ключевая роль в моем сегодняшнем спектакле, вот только зритель где-то потерялся.

Радунков жмет верхнюю кнопку и подходит ближе. Мне не нравится, как голодно он на меня смотрит. Тут всего восемь этажей, подниматься от силы минуту, но для поцелуя достаточно. Я сжимаю губы и опускаю глаза. Полезет – сто процентов оттолкну.

Дверь лифта начинает закрываться, в кабине становится тесно и душно. Кирилл наклоняется, я напрягаюсь…

– Эй, стопэ… – Костя успевает подставить ногу, дверь стопорится и ползет обратно. – Вы почему не подождали?

– Тут как бы четыре лифта, – недовольно замечает Кирилл.

– Мы как бы вместе приехали, – отражает Костя тем же тоном. – Лина подвернула ногу на входе…

Прихрамывая на своих брендовых шпильках, Каролина входит и занимает дальний угол.

– Не быть мне королевой танцпола, – усмехается с грустью.

– Надеюсь, мы не помешали, – хмурится Баринов, входя следом.

Смотрит на меня. Я молчу. Стою себе тихонечко, губы облизываю. Краснею и часто дышу, потому что внутренне ликую. Я не большой специалист в мужской психологии, но и ежу понятно, что он ревнует меня к своему бизнес-партнеру. А еще я уверена, что в кухне от хотел меня поцеловать, но в последний момент почему-то передумал. Его бы не оттолкнула.

Элитный клуб на крыше отеля разделен на несколько зон. Наш столик с полукруглым диваном находится в самой выгодной. Отсюда отлично просматривается танцпол, океан и ночной город, при этом относительно тихо.

– Ты что будешь пить, Машенька? – спрашивает Кир, беря меня за руку и притягивая ближе.

– Воду с лимоном, – улыбаюсь максимально мило.

– Я бы тоже воды выпил. Душно, – бурчит Баринов и плюхается на диван рядом со мной.

– Если мы будем заказывать только воду, придется здесь неделю загорать! – раскатисто смеется Радунков. – Надо как-то выбрать депозит, а он немаленький.

– Закажи бутылку «Дон Периньон» – половину закроешь, – советует Костя.

– Тогла надо брать две. Справимся?

– Не вопрос. Что там пить?

К началу танцевального шоу нам приносят ассорти из морепродуктов, отдельное блюдо с устрицами и пузатую бутылку в ведерке со льдом. Я еще не пробовала это элитное шампанское, но его примерную стоимость знаю. Жена брата рассказывала, как будучи топовым московским блогером не раз пила щипучее по триста баксов за бутылку. И что наутро от него никогда не болит голова.

Сначала напиток кажется горьковатым, но на половине бокала я проникаюсь изысканным вкусом и начинаю понимать, за что люди платят такие деньги. С каждым глотком все больше расслабляюсь, смелею и веселею. С восхищением смотрю на полуголых танцовщиц в золотистых костюмах, танцующих в современном стиле под заводную мелодию.

Девушки двигаются безупречно. Уверена, большинство из них с детства занимались танцами. Как я, и как Лина, которая танцевала в клубах, но вспоминать об этом не любит. Шоу она не смотрит. Вытянув длинные загорелые ноги, задумчиво потягивает шампанское.

Костя с серьезным видом переписывается с кем-то в телефоне, но на танцующих девушек то и дело поглядывает. Кирилл пялится открыто и с интересом. Удивительно, как эти заядлые тусовщики не пресытились подобными развлечениями. Когда они начинают спорить о натуральности груди одной из танцовщиц, я шумно выдыхаю и качаю головой. Ох и бабники! Оба! А я между ними. Можно желание загадывать. Становится смешно, я не сдерживаюсь – прыскаю.

– Что такое, Мах? «Периньон» так хорошо заходит? – улыбается Костя.

– Ага, мне очень весело! – отзываюсь и в два глотка допиваю шампанское.

– Смотри не напейся, – предупреждает он с бесячей ухмылочкой.

Как бы случайно кладет руку рядом со мной, щекотно касается пальцами внешней поверхности бедра, напоминая, что следит. Я демонстративно отстраняюсь.

Кирилл забирает у меня пустой бокал и наполняет его почти доверху. Я не отказываюсь. Благодарно киваю и делаю несколько глотков, поглядывая на контролера-Баринова.

– Ты за меня не волнуйся. Я девочка взрослая.

– Взрослые тоже напиваются и делают глупости, о которых жалеют потом.

– Правда? Со мной такого не случалось, хочу попробовать. Буду делать глупости!

Залпом выпиваю все, что осталось в бокале, и смотрю с вызовом. Костя в ответ прожигает меня таким ядреным взглядом, что по спине бежит холодок. На его небритых скулах дергаются желваки, но я не тушуюсь. Облизываю губы и широко улыбаюсь – не на ту напал!

– Какой прекрасный настрой, Машенька! – Кирилл перебивает наш зрительный батл звучным смехом. – Танцевать будешь?

– Обязательно! Я же кмс по спортивным бальным танцам, не терпится блеснуть, – не упускаю возвожность похвалиться.

– Вот оно что! Теперь понятно почему ты такая изящная. У тебя идеальная фигурка, куколка, – понижает голос Кирилл, по-хозяйски кладет руку на мою коленку и поглаживает.

Я ерзаю, давая понять, что лучше так не делать, но он не реагирует. Или намерено игнорит. Мне начинает претить его внимание. Похоже, я переоценила свои актерские способности и заигралась, а как выпутаться – не знаю.

На Костю поглядываю, он будто понимает и вслух замечает, что шампанское закончилось. Радунков убирает руку, чтобы жестом показать официанту, что пора нести вторую бутылку. Я незаметно отодвигаюсь обратно к Баринову, который хоть и достал меня сегодня – все равно родной и любимый.

Танцовщицы заканчивают свое выступление и получают заслуженные аплодисменты. Я тоже хлопаю и еще немного придвигаюсь. В этот момент в небе вспыхивают тысячи цветных огоньков. В программе был заявлен масшабный фейерверк. Я откидываюсь на мягкую спинку и смотрю вверх, Костя делает так же.

Спустя минуту мы с ним как ни в чем не бывало болтаем. Делимся впечатлениями от шоу и самого ресторана, обсуждаем необычное оформление. Потом вспоминаем, как семь лет назад до белкового отравления объелись черноморских мидий. Я до сих пор не ем этих моллюсков, Костя, оказывается, тоже. Мы шутим и смеемся, постепенно съезжаем друг к другу и соприкасаемся плечами, а после и бедрами. Я чувствую себя немного пьяной и счастливой. Мы с Котей по-прежнему можем поцапаться, а потом вот так запросто помириться.

Последние вспышки озаряют темное небо, из динамиков звучит приветствие диджея. Он приглашает всех на танцпол, воздух содрогают первые басы главного хита этого лета… Блаженно улыбаясь, я сажусь ровнее и натыкаюсь на перекошенное злостью лицо Лины. Все это время она наблюдала не за салютом, а за нами. Если бы Костина девушка умела метать молнии, я бы уже была горсткой пепла.

– Тухлое шоу. Вообще ни о чем, – цедит она сквозь зубы.

– Мне понравилось, – пожимаю плечами.

– Мне тоже. Девчонки зажгли, – поддакивает Кирилл, не оскорбившись тем, что фейерверк я смотрела не с ним, а с Костей.

– Мы в феврале были в Тае, вот там шоу так шоу! И отдых в принципе круче, – хвастается Лина. – Этот ваш Бали для нищих романтиков, зошников и пенсионеров. Ску-ушно… Давайте, что ли, виски закажем? От вина уже изжога.

– Может, хватит? Ты достала бухать! – рыкает на нее Баринов.

– А ты достал Машу клеить! Может, хватит⁈ – неожиданно выкрикивает она и сама пугается. – Уже и выпить нельзя в этой дыре, – добавляет затравлено.

Костя резко встает и нависает над ней.

– Сейчас встала – и за мной, – произносит незнакомым мне голосом.

– Куда? Зачем? – вжимается она в диван.

Он берет ее за локоть и вынуждает подняться.

– На выход, быстро. И пока по-хорошему.

Каролина бледнеет, тупит взгляд и коротко кивает. Она вот-вот расплачется.

– Ребят, давайте только без скандалов, – просит Кирилл, разводя руками и качая головой. – Мы же на отдыхе…

Баринов молчит. Я не помню его таким злым и не знаю, что он собирается сделать. Он ведет Лину к выходу, и выглядит это унизительно. Мне вдруг становится больно за нее и мерзко за себя. Я влезла в их отношения, довела до ссоры. Я ужасный человек. Эгоистичная дура. Горло сдавливает, в глазах мутнеет. Надо догнать их и попытаться успокоить. Решительно вскакиваю…

– Не нужно, Маша. Только хуже сделаешь, – останавливает меня Кирилл, схватив за запятье. – Пусть сами разбираются.