Текст книги "Больше, чем друзья (СИ)"

Автор книги: Натали Эклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Маша

Любой серфер знает, как правильно группироваться при падении и вести себя под водой. Главное – не паниковать, экономить кислород. Но я была не на доске. Упала с большой высоты, вошла в воду неудачно и провалилась слишком глубоко. И я в конкретной панике.

Всплыть не получается. Плотная ткань комбинезона набрала воды и стала тяжелой. Ребра как в тисках, за ними жжет. Воздуха в легких не осталось, тело не слушается, но я не сдаюсь. Извиваясь из последних сил, выталкиваю себя на поверхность и наконец всплываю.

Первый вдох – болезненный, но все равно прекрасный. Хватаю воздух ртом. Второй раз, третий… С хрипом, жадно. Еще раз, еще… Дышу!

Сердце стучит одурело, в ушах вода, глаза щиплет от соли. Сморгнув несколько раз, оглядываюсь. Яхта не остановилась и уже уплыла на приличное расстояние. Пытаться догнать ее бесполезно, кричать бессмысленно – там музыка играет и неразбериха. Никто меня не услышит.

Короткая эйфория сменяется новой порцией паники. Я растеряно верчу головой, не понимая, что делать. Меня выбросили за борт, обрекая на смерть. Такого я никак не ожидала.

Берег виден отчетливо, и он не очень далеко – километра два, наверное. С доской я бы точно доплыла, но я без нее. Не уверена, что справлюсь.

Внутренности сковывает ужас, мокрая ткань мешает дышать. Надо раздеться. Суетливо расстегиваю пуговицы, вынимаю руки из рукавов и до талии стягиваю комбез. Физически становится легче, но я по-прежнему в отчаянии.

– Ма-аша… – слышится неподалеку.

Сердце радостно сжимается. Голос до боли знакомый, самый любимый! Я не успеваю отозваться – Костя выныривает буквально в трех метрах.

– Ты как, Маха?

– Коть, это ты? – выдыхаю шокированно.

Глазам своим не верю. Он тоже в одежде, рубашка облепила плечи. Возбужденный, запыхавшийся. Бросился меня спасать, как всегда.

– Я, кто ж еще? Ты в порядке? Не ушиблась? – подплывает ближе, рассматривает.

– Вроде цела, – лепечу, прикрыв рукой грудь.

Ситуация такая, что не до смущения, но я все равно стесняюсь. При этом безумно рада его видеть и хочу обнять, но не решаюсь.

– Ты зачем прыгнула? – хрипит он, раздирая на себе рубашку.

– Прыгнула? – округляю глаза. – Меня твоя психованная подружка сбросила!

– Это как? – теперь он таращится.

– Как мешок с балластом. Взяла и вышвырнула за борт! Она убить готова за тебя! – выпаливаю нервно.

– Вот су-ука. Ур-рою! – рычит Костя, рывками скатывая мокрую ткань с рук.

Раздеться в воде не так просто. Я уже несколько минут барахтаюсь, пытаясь окончательно стянуть комбез.

Тем временем светящаяся яхта продолжает отдаляться.

– Нам их не догнать, – киваю ей вслед. – Что будем делать, Коть?

Справляюсь наконец с комбезом, а он с рубашкой.

– На сушу будем выбираться, Мах.

Он стаскивает под водой брюки, и мы оба остаемся в белье, а точнее – в трусах, потому что лифчика на мне не было. Я немного отплываю, вытягиваю шею и осматриваюсь.

Океан сегодня спокойный, волны нет. Луна почти полная, видимость хорошая. С погодными условиями нам повезло, но до берега далековато.

– Ты спасательный жилет не догадался прихватить? – уточняю с надеждой.

– Как-то не подумал. Спешил.

– Когда драку затевал, тоже спешил? Зачем ты завязался с этим пьяным дураком? Такой дурдом устроили, – вздыхаю.

Я все видела и слышала и до сих пор в шоке. На фоне моего заносчивого брата Костя Баринов всегда казался мне неконфликтным. Он, как и Макс, профессионально занимался кикбоксингом, потом борьбой. Все мальчишки в нашем районе его уважали и побаивались, но я ни разу не видела, чтобы он кого-то бил.

– Твою честь вообще-то защищал, – бурчит он.

– Разве я просила?

– Меня просить не надо, Маш. Я поступил так, как посчитал нужным, и не жалею.

Он говорит серьезно и с достоинством, я же не могу сдержаться, чтобы не съязвить.

– Совсем недавно ты сказал мне, что надо внятно просить, – делаю ударение на предпоследнем слове.

Когда вчера мы слетели с катушек, я испугалась. Поняла, что до конца идти не готова, и попыталась донести это до Кости, но он был не в себе. И тогда я влепила ему пощечину. Это помогло, но он оскорбился и упрекнул, что достаточно было внятно попросить. Это его «внятно» резануло слух и задело.

– Обсудим то, после чего я так сказал? – спрашивает Костя, подплывая ближе.

– Зачем? Все и так понятно, – отгребаю в сторону. – Ты был пьян, плохо соображал…

– Я соображал нормально, – перебивает он, глядя прямо в глаза.

Я смущаюсь и теряюсь под его давящим взглядом. Начинаю раздражаться.

Весь день он вел себя отстраненно, делал вид, что ничего не было. Рядом с ним постоянно была Лина, в рот ему заглядывала, ластилась кошечкой. Это наводило на мысль, что он послушал мой совет и как следует отымел ее после того, как завелся со мной. Было противно, обидно и болезненно от ревности. Я до сих пор злюсь.

– Кость, я не готова сейчас говорить, – признаюсь. – Давай, пожалуйста, закроем эту тему и поплывем скорее к берегу. Опасно так болтаться ночью в океане.

– Окей, поплыли. Но к разговору мы вернемся. Так что готовься, – предупреждает и начинает грести.

Я плыву рядом, стараюсь не отставать. Чувствую себя увереннее, но не спокойнее. На душе тревожно. Чувство, что я совершила ошибку, не отпускало весь день, после событий на яхте оно усилилось. Я серьезно вляпалась в чувства, разрушила многолетнюю дружбу и чуть не погибла. Незабываемый отпуск.

– Коть! – зову спустя долгие минуты, которые мы молча гребем. – Как думаешь, мы доплывем?

– Вообще не сомневаюсь! Уже половину осилили, – отзывается он бодро. – Ты устала?

– Пока нет, – почти не обманываю – силы у меня еще есть.

– Как устанешь – говори. Посажу на спину и вынесу на сушу, как дельфин. Вспомним нашу игру.

Последний раз мы играли в дельфина, когда мне было одиннадцать, и у меня еще не проявились половые признаки. Потом я стала стесняться тереться о мужскую спину вылупившейся грудью и промежностью.

– Ты кричать не разучился, как дельфин? – уточняю еще через несколько минут, с радостью отметив, что берег стал заметно ближе.

Баринов заныривает под воду и выпрыгивает почти вертикально, издавая звук, напоминающий одновременно щелканье и свист. Это правда похоже на звуки дельфинов. И я как будто в детство возвращаюсь, где рядом с сильным, ловким и веселым Котей не может быть страшно. Становится легко и весело.

– Обалдеть! – восхищаюсь. – Уже хочу к тебе на спинку, дельфин Костя!

Продолжаю плыть и неожиданно впечатываюсь в его грудь. Ойкнув, отгребаю в сторону, но он ловит меня за руки и тянет обратно.

– Только на спинку? – насмешливо выгибает бровь. – У этой игры есть и другие варианты – для взрослых.

– Пошляк! – фыркаю.

– Это шутка, Мах, – смеется он и кладет руку на талию.

– Довольно специфическая.

– В твоем стиле.

– Блин, у тебя губа разбита и кровит, – замечаю. – Улыбайся поменьше, акулы кровь за километр чуют. Правда, дельфинов они не трогают, даже побаиваются…

Залипнув на мужественном лице, я несу ерунду. Неосознанно тянусь рукой и прижимаю палец к припухшей трещинке на губе. Костя опускает взгляд и напрягается.

– Как твой порез? – вспоминает. – Грести не больно?

– Нет, все зажило. Меня вчера лечили суперэффективно, – шепчу, не понимая, как двусмысленно это звучит.

– Зачетная шутка, Маш, только мне уже не смешно.

Костя притягивает рывком. Мы стыкуемся взглядами и находящимися под водой телами. Кожа к коже. Всего на несколько секунд, но их достаточно для запуска реакций, контролировать которые я не способна. Лицо вспыхивает, пульс ускоряется, разнося по венам жар, где-то в глубине рождается трепетная дрожь.

– Мне тоже не смешно, Коть. Меня из-за тебя назвали тварью и бросили за борт, пожелали мне сдохнуть.

– С этим я разберусь, – обещает он.

– Мы слишком далеко зашли, – выставляю руку. – То, что было вчера, это…

Подбираю слово, пытаясь оттолкнуть его, но он не отпускает.

– Мне понравилось, – признается неожиданно.

Настойчиво прижимая к себе, шумно выдыхает и упирается в мой лоб своим. Смотрит откровенно, до мурашек, и я этот взгляд держу. Нам надо дальше плыть, а мы не можем разлепиться. Качаемся на воде, пожирая друг друга глазами. Кожа в местах соприкосновения горит, я чувствую тепло его дыхание на губах…

– Нас куда-то не туда несет, Кость, – качаю головой и все же отстраняюсь.

– Ты можешь попросить меня остановиться, – напоминает он, удерживая за руку.

– Внятно?

– Желательно.

– С этим у меня проблема, – улыбаюсь. – Пора плыть дальше, Коть! Последний рывок!

Отталкиваюсь от него и плыву вперед. После такого бодрящего разговора получается энергично. Дофамин прет, уверенности в своих силах прибавляется.

Костя быстро догоняет, мы молча переглядываемся и одновременно киваем. У нас есть общая цель – доплыть, остальное – потом.

На последних трехстах метрах я выдыхаюсь и начинаю отставать. Он замечает, берет за руку и тянет меня, пока ноги не касаются дна.

На берег выходим, держась за руки. Обессиленные, падаем на прохладный песок, восстанавливаем дыхание. А потом как по команде поворачиваемся друг к другу и улыбаемся. Дико уставшие, но совершенно счастливые. И как будто влюбленные.

Глава 19

– А потом мы вышли на дорогу. То есть Костя вышел, а я в кустах сидела. Мы же голые почти, стыдно до ужаса! Я грудь волосами прикрыла, но все равно пряталась, а он машины выглядывал, – рассказываю возбужденно. – А там глушь полная! За полчаса пара развалюх проехала, никто не остановился. Котя в трусах, босой, руками машет. Видок еще тот! – посмеиваюсь. – Повезло, что местная молодежь на мотиках из клуба возвращалась. Целая компашка, очень отзывчивые. Одна из девочек дала мне парео, парень снял с себя рубашку для Кости, до заправки нас подбросили…

– Вы когда позвонили, мы уже всех на уши поставили: береговую охрану, службу спасения, полицию… Я начала искать волонтеров. Мысли были страшные, – вздыхает Оля, качая головой.

Мы сидим с ней на террасе и болтаем под ночной стрекот сверчков. Она заварила волшебный аюрведический чай, чтобы я успокоилась, но мне он не помогает. Я все еще на взводе после пережитого, адреналин не отпускает, эмоции прут и болтливость из-за этого повышенная.

Мы с Бариновым добрались до виллы час назад. Почти сразу же приехали встревоженные Оля и Андрей. Лина по настоятельному совету Кости отправилась прямиком в отель. Он сам собрал ее вещи, прыгнул в джип и умотал в город. Сейчас они вместе, и я не хочу думать, что там между ними происходит. Отвлекаюсь разговорами с сердобольной Олей, которая явно хочет спать, но не бросает меня одну и дает выговориться.

– Это еще хорошо, что Котин телефон остался на яхте, а не утонул, как мой. Свой номер он помнил и позвонил на него, твой Андрей ответил, – продолжаю тараторить, сделав глоток сладковатого настоя. – А я только номер брата наизусть знаю, но ему звонить – такое. Себе дороже выйдет.

– У вас с ним сложные отношения? – осторожно интересуется она.

– Не самые простые, – подтверждаю. – Макс был бы в ауте, узнав, что я чуть не утонула в океане с его некогда лучшим другом. Прилетел бы сюда через полчаса на какой-нибудь ракете Илона Маска. Он на такое способен, – усмехаюсь.

– Как ты могла упасть? – косится она подозрительно. – Там же поручни высокие.

– Так я телефон уронила и не могла достать. Пришлось перелезть, яхта качнулась…

Я сама предложила Косте скрыть правду, компрометирующую не только Лину. История вышла гадкая. Я в ней не только чудом выжившая жертва, но и разлучница, окончательно рассорившая пару, прилетевшую вместе на отдых.

– Это чудо, что Костя увидел тебя за бортом. Представляю, как ты испугалась. Я бы точно с ума сошла, оказавшись одна в океане. Еще и ночью! Брр… – передергивает Оля плечами.

– Поначалу было жутковато, – признаюсь, допив весь чай. – Но Котя сразу начал шутить, рассмешил меня, изображая дельфина. Знаешь, как похоже у него получается? Попрошу его в бассейне показать. Он точно был дельфином в прошлой жизни! – хихикаю.

– То есть известный ресторатор Баринов превратился в дельфина и вынес русалку Машу на берег? – подхихикивает Оля.

– Именно! И это не шутка, между прочим! – продолжаю веселиться. – Смотри, что он подарил мне пять лет назад, – привстаю и наклоняюсь над столом, показывая подвеску. – Это мой талисман! Ужасно боюсь его потерять.

– Красивая вещица, со смыслом, – кивает Оля, разглядывая зеленоглазого дельфинчика.

– Я и не заметила, как мы выплыли. Рядом с Котей вообще не страшно, я в нем уверена на двести процентов! – продолжаю нахваливать своего спасителя.

Оля переводит взгляд с подвески на мое лицо.

– Давно ты в него влюблена?

Ее тон ровный и спокойный, но я вздрагиваю и плюхаюсь обратно в кресло.

– В смысле влюблена? – округляю глаза.

– Маш… – мягко улыбается она. – Я еще в первый вечер поняла, когда ты прилетела. Ты же смотришь на него с обожанием.

– Ты поняла неправильно. Это вообще другое! Он мой лучший друг, всегда им был и будет, – ершусь.

– Для меня Андрюшка тоже лучший друг, но это не мешает мне любить его как мужчину. Скорее помогает.

Она приподнимает бровь и смотрит как-то заговорщицки. Я вконец теряюсь и тушуюсь.

– Нет, – иду в прямое отрицание. – Мы только дружим, других чувств у меня нет. Тебе показалось.

– Возможно, – легко отступает она. – Но он относится к тебе по-особенному, и в этом я не ошибаюсь. Три года его знаю, таким заботливым не помню.

У меня резко пересыхает во рту. Я тянусь к френч-прессу с чаем и замечаю, что рука дрожит. То, что Костя носится со мной, заметили все, но это не значит, что он ко мне неравнодушен. Все гораздо сложнее и путанее.

– Это из-за брата, к которому я по умолчанию прилагаюсь, – пробую объяснить, глотнув немного чая. – Костя и Макс по-настоящему крепко дружили, пока не влюбились в одну девушку. Накрыло их серьезно, подрались из-за нее. Макс тогда был женат, так что у Кости были все шансы, но он уступил. Это чтобы ты понимала, насколько мой брат для него важен и дорог. Ну я прицепом, по старой памяти.

Оля ненадолго задумывается и уточняет:

– А ты уверена, что Баринов любил? Он не из тех, кто поступается своим. Даже ради дружбы. Возможно, та девушка нравилась ему чуть больше, чем остальные, но вряд ли это была любовь. Костя избегает глубоких чувств и привязанностей, поэтому девушек часто меняет.

И она рассказывает, как три с половиной года назад Костя въехал в их небольшой клубный дом и сразу стал центром всеобщего внимания. Видный молодой мужик на крутой тачке, явно при бабле и всегда в компании красотки… Как о таком не говорить? Тем более девушки рядом с ним постоянно менялись. Женское комьюнити дома окрестило Костю бабником, мужское – тихо завидовало.

– Он и есть бабник, – развожу руками. – Точнее, был им. Я удивилась, узнав, что у него отношения.

Оля и Андрей познакомились с Бариновым, когда тот помог им завезти машину в мороз. Они пригласили отзывчивого соседа на ужин и неожиданно с ним подружились. Костик продолжал менять девушек с бессовестной частотой, но ни одну из них не знакомил с друзьями. Первой стала Лина.

– Она каким-то чудом задержалась и уже через несколько месяцев перевезла свои вещи в Костину квартиру. Мы так и не поняли, почему он остановился на ней, с самого начала было ясно, что о любви речь не идет.

Пожав плечами, Оля разливает остатки чая и понемногу пьет. Мне больше не хочется. Я грею руки о теплую чашку и смотрю перед собой, не моргая. Безуспешно пытаюсь прогнать назойливую мысль, что Костя с Линой обязательно помирится. Если не сегодня, то позже, когда они вернутся в Москву.

В отличие от Оли, я знаю, почему Баринов остановился на Каролине. Внешне она сильно напоминает Лизу Бережную – ту самую девушку, в которую он влюбился на пару с моим братом.

Лина выше ростом и крупнее хрупкой Лизы, но у нее тоже светлые, слегка волнистые волосы и такие же огромные, словно затуманенные серые глаза. Тот же наивный взгляд и та же робкая улыбка, если нужно Костика задобрить. Она как будто взломала личный код Лизы и пользуется им в своих целях. Бесит этим больше, чем бесила когда-то сама Бережная.

Когда мы с Максом улетели в Австралию, Лиза мне настойчиво писала, но я отморозилась. Ненавидела ее всеми фибрами. Она осталась в Крыму с Костей, Макс ругался с ним по телефону, и было понятно, что из-за нее. Воздушные замки из первых нежных и трепетных чувств, которые я настроила после нашего с Котей поцелуя, рушились подчистую. Ту историю мне до сих пор вспоминать больно.

– Ты что-то сникла, – замечает Оля, заглядывая мне в лицо.

Она чуткая и внимательная, настроение считывает.

– Чай твой подействовал, спать захотелось. Давай ложиться, утро скоро. То, которое мудренее, – улыбаюсь вымучено.

Мы убираем со стола посуду и расходимся по комнатам.

Я долго ворочаюсь, прислушиваясь, не приехал ли Костя. Снова и снова вспоминаю то, что было между нами прошлой ночью. В деталях, подробно, до легкого озноба и ощутимой тяжести внизу живота.

Кости все нет.

Повернувшись на живот, я обнимаю подушку и проваливаюсь в мутный сон. Спустя несколько минут резко выныриваю и снова проваливаюсь. Где-то на границе подсознания вижу, как целуюсь с Костей на том диком пляже, куда мы выплыли. Но помню, что в реальности этого не было. Мы потянулись друг к другу, но в последний момент я отпрянула. Струсила.

Во сне я смелая, веду себя раскрепощенно. Сама ложусь на Костю, ласкаю его, целую. Веду себя навязчиво, и он меня отталкивает. Встает и идет вдоль берега, а я бегу за ним и не могу догнать. И вдруг оказываюсь в незнакомом месте, происходящее вокруг похоже на свадьбу. Мой Котя целует Лину, но я знаю, что это Лиза… Полный бред.

Просыпаюсь в слезах, с тяжелой головой и повышенной тревожностью. Я перенервничала и напилась непонятного чая, но самое ужасное то, что влюбилась.

Встаю, пошатываясь, подхожу к окну. За ним еще темно, час предрассветный. Костя так и не вернулся – машины его нет. Похоже, остался с Линой в отеле. В памяти всплывают картинки, как она упала перед ним на колени, прося прощение, как настойчиво потом предлагала себя в беседке. В этот раз наверняка было так же.

Ревность и обида выпускают щупальца, не дают дышать. И на что я только надеялась? Зачем? Это мой последний день на острове, надо как-то его пережить. Нахожу снотворное, выпиваю таблетку с снова ложусь. Понемногу успокаиваюсь и начинаю засыпать, когда чувствую, как рядом пружинит матрас.

Глава 20

Костя просто сидит на краю, не двигается. Сквозь дрему я слышу его ровное дыхание, улавливаю свежий аромат геля для душа и сама себе улыбаюсь – вернулся все-таки.

– Разбудил тебя, да? – спрашивает он шепотом, каким-то образом определив, что не сплю.

Рука ложится на заднюю часть голени, слегка поглаживает. Движения ненавязчивые и осторожные, вызывающие приятные волны тепла, в которых я не успеваю понежиться. Осознав, что происходит, просыпаюсь и напрягаюсь. Костя Баринов в моей спальне, мало того – на моей кровати, а я лежу перед ним в позе перевернутой звезды.

– Я не спала толком, даже со снотворным не получается, – откликаюсь, перевернувшись на бок. – Тебя долго не было.

Убрав волосы с лица, суетливо поправляю ту самую майку, в которой была вчера. У меня с собой всего одна пижама, которая уже стала знаковой.

– Долго, – вздыхает Костя. – Я в аварию попал, Мах. Джип разбил. Не знал, как тебе сообщить.

– Что? – подскакиваю. – Сильно?

Кивает.

– Полиция приезжала, страховая, потом пришлось адвоката вызвать. Андрюхе я писал, но он уже спал и не читал…

Остатки сонливости как рукой снимает. Я резво придвигаюсь к Косте и внимательно осматриваю его. Он только что из душа, плечи еще в капельках воды, бедра обернуты полотенцем. На вид уставший, но все равно красивый. Визуально вроде бы в порядке, замечаю лишь запекшуюся трещинку на губе после драки.

Начинаю расспрашивать, и Костя нехотя рассказывает, что авария случилась у отеля. Он сдавал назад, дорога была пустой, но вдруг из-за поворота со свистом и на виражах вылетел старенький седан. Удар пришелся в заднее круло, джип помяло, но Костя не пострадал. Машину местного Шумахера развернуло и вынесло на тротуар, самого водителя увезли в больницу.

– Господи! – хватаюсь за лицо, дослушав. – Но ты же не виноват?

– Там спорно, Маш. Он ехал по главной, но с превышением и явно бухой. У меня тест показал норму, но взяли анализ на наркотики, что не есть хорошо. Травку я вчера курил. Немного, но покажет. Встрял, короче…

Костя с силой трет виски и трясет головой. Я растеряно хлопаю глазами. Значит, вчера он был не только пьяный, но еще и под дурью. При этом утверждает, что отдавал отчет своим действиям. Не верю.

– И что теперь будет? У тебя права забрали?

– Нет. Радунков подключил посольство, по верхам порешали, меня отпустили. На бабло влетел, конечно, но это херня. Главное, чтобы тот индонезиец покалечился не сильно, иначе замять дело будет сложно. Но все равно возможно.

– Хорошо иметь влиятельных знакомых, – бурчу я, не зная, что еще сказать.

Костя всегда окружал себя людьми, способными быстро и эффективно решать проблемы. Приятельствовал с чиновниками, дружил с детьми прокуроров и градоначальников. Постоянно крутился среди так называемой элиты, но никогда не связывался с девушками из этого круга. Все его девицы были эффектными, но из обычных, начинающая модель – потолок. С такими все просто, а Костик не любитель заморачиваться.

– Можно лечь с тобой? – спрашивает он тоном провинившегося подростка. – Боюсь, один я не усну, а надо бы. Этому конченому дню давно пора закончиться.

Мы коротко переглядываемся. Знаю, что правильнее будет отказать, но не могу. Мы столько пережили вместе, он спас меня сегодня, а теперь сам нуждается в поддержке. И он попросил. Мы друзья, в конце концов.

– Ложись, – подвигаюсь, уступая часть матраса.

Моя кровать далеко не такая огромная, как та, на которой он спал со своей девушкой, но две подушки на ней помещаются.

Он кивает и привстает, снимая полотенце. Я резко отворачиваюсь и нервно закашливаюсь.

– Ты прямо так будешь спать?

– Привык голым, – звучит невозмутимо.

– Ситуация не совсем привычная, тебе не кажется?

– Да ладно, Мах. Что ты, членов мужских не видела? Мой уже сколько раз?

Боже. Ни стыда, ни совести у человека. Я уже жалею, что позволила ему остаться. Расчувствовалась на свою голову.

– Иди ты к черту, Коть! – отворачиваюсь.

– И тебе спокойной ночи, Машуль, – улыбается, судя по голосу.

Лежим, молчим. Я как перетянутая струна из-за его близости, в таком напряжении уснуть нереально.

– Как прошел твой разговор с Линой? – решаюсь заговорить.

– Никак. Она в хламину была, когда я приехал. Говорить, пока она в таком состоянии, бесполезно. Номер оплатил, вещи оставил и ушел.

– Что, даже не потрахались на прощанье? Она не падала на колени и не предлагала сделать минет, как обычно? – не могу сдержаться, чтобы не съязвить.

– Опять ревнуешь… Капец ты собственница, Машка, – усмехается он довольно, и я чувствую тепло его дыхания.

Плечи и шею щедро обсыпает мурашками, следом открытые участки кожи начинают зудеть, щеки – подпекать. Совершенно голый Баринов лежит в считанных сантиметрах и дышит мне в затылок. Спать он, похоже, не собирается. Играет моими волосами, поочередно беря рассыпанные по подушке пряди и медленно пропускает их между пальцев.

– Думай, что хочешь, Коть, но предупреждаю: если у тебя опять встанет – выставлю за дверь, – говорю совершенно серьезно, собирая волосы и убирая их за плечо. – И на вот, прикройся, а то я пошевелиться боюсь, – протягиваю ему скомканную простынь.

– Уже, – выдает он хрипло.

– Что – уже? Прикрылся? Полотенцем? – оборачиваюсь.

Костя берет мою руку и бесцеремонно кладет ее на свой пах. Глядя прямо в глаза, крепко прижимает, чтобы я как следует прочувствовала размер и мощь его эрекции.

– Уже встал.

Одернув руку, я отскакиваю к изголовью и сажусь. Подтягиваю ноги к груди и, жаля его ядовитым взглядом, шиплю:

– Ты… офигел?

Он опирается на локоть и улыбается мне той соблазняющей улыбочкой, против которой, видимо, оказался бессилен весь послужной список почетного бабника Баринова.

Вот паршивец. Очаровательный до невозможности!

Залипаю на бесстыжих зеленых глазах. Кошара наглый, умеет загипнотизировать. Так откровенно пялится, что я не знаю куда себя деть. Прижимаю колени к груди и крепко их обнимаю – прячусь в домик. Гляжу из-под нахмуренных бровей, пыхчу недовольно. Всячески пытаюсь показать, что его порочные чары на меня не действуют, но мысли путаются, пульс ускоряется и оголдело стучит в висках.

Гад ты, Баринов. Чертов красавчик и обольститель!

Ладонь горит, как и лицо. Яркие ощущения после прикосновения к запретному не отпускают. Я давно мечтала потрогать его идеальный член. Он и на ощупь оказался безупречным: твердым, толстым и теплым, с нежной бархатистой кожей. Однозначно лучшим в моем коротком рейтинге. И как теперь не думать об этом?

Не выдерживаю зрительного поединка, первая отвожу взгляд. Костя протягивает руку и примирительно поглаживает по ноге.

– Зачем ты это делаешь? – пытаюсь возмутиться, но получается жалко.

Сам вопрос глупый и неуместный.

– Делаю – что? Хочу тебя?

От неожиданности я хватаю ртом воздух и облизываю вдруг пересохшие губы. Зачем же он так прямо?

– Это похоже на провокацию… – лепечу смущенно, – и совращение.

Костя приглушенно смеется и, обхватив за щиколотку, тянет меня к себе. Его движения уверенные, во взгляде решительность. Для него логично заняться сексом после всего, что произошло с нами за последние сутки, а у меня сомнений выше крыши и страхов хоть отбавляй. Еще это снотворное. В голове то проясняется, то снова туманом заволакивает. Тело то напрягается, то обмякает. Чувствую себя странно.

– Кто из нас провокатор, Маш? Из-за твоей вчерашней шутки я уже сутки не могу прийти в себя, как бухой хожу.

– Та шутка была неудачной, – признаю, смущаясь еще больше.

– Мне так не показалось, – улыбается Костя, поглаживая меня по коленке и немного выше. – Тебе тоже понравилось, признай. Ты так сладко стонала, посасывая мой язык. Выгибалась, подставляя твердые сосочки, сама об меня терлась… Искрила, дрожала от возбуждения, пиздец как заводила этим…

Он переходит на урчащий шепот и придвигается ближе, рукой неспешно скользит к внутренней поверхности бедра. Я веду себя как дикарка, а он меня приручает, и это у него неплохо получается.

Тепло его дыхания опаляет скулу, я улавливаю наркотический запах его кожи и внутренне вибрирую под давлением его энергетики. Но мысль, что близость между нами станет фатальной ошибкой, не отпускает.

– Ты на меня напал, не дав опомниться. Я поддалась, но вовремя остановилась, – напоминаю, пытаясь как-то защититься от его напора.

Внизу живота становится тепло, между ног – влажно. Поерзав, я сдвигаю ноги плотнее. Тело потяжелело, перед глазами плывет, а воздух кажется густым и его не хватает. Костя шепчет пошлости и всего лишь поглаживает по ножке, а я уже разомлела и лужицей растеклась, готовая на все.

– Эх, Маха… А я почти поверил, что ты выросла, – усмехается он. – Такую смелую и раскрепощенную из себя строила, а как до дела дошло – струсила.

– Ничего не струсила! – бурно реагирую на колкую правду. – Я растерялась. У нас с тобой другие отношения. Мы вроде как друзья…

Голос проседает. Его рука лежит между моих ног, но я уперто продолжаю топить за дружбу и звучу неубедительно.

Костя берет меня за руку и подтягивает еще ближе.

– Ма-аш… Тебя влечет ко мне, не отрицай. Стыдиться не нужно, это взаимно.

Его голос звучит ниже, большой палец поглаживает запястье, а губы так близко, что я чувствую их вкус. Рецепторы воссоздают его по памяти, и я заранее пьянею. Если он сейчас поцелует, мы не остановимся.

Меня влечет к нему капец как сильно. С первого вечера на острове я мечтала оказаться с ним вот так наедине. Представляла нас в постели и ни на секунду не сомневалась, что отдамся ему при первой же возможности. Но я не учитывала обстоятельства. В этих грезах не было моего брата и бариновских подружек, не было моей учебы и Костиного бизнеса. В них мы с ним не жили на разных полушариях, не существовало визового режима, заоблачных цен на перелеты, разницы во времени и других проблем. Там были только мы и мои невовремя ожившие чувства.

В реальности все сложно. Я поняла это только теперь, когда мы пришли в точку, где лежим на одной кровати и хотим друг друга.

Влажные мечты о лучшим парне по версии шестнадцатилетней Махи больше не актуальны. Теперь я знаю, как далек от идеала Костя Баринов. Это не отменяет светлых и прекрасных чувств к нему, я люблю его и очень им дорожу, но пусть он останется недосягаемым.

– Извини, Коть, но я не готова стать одной из твоих разовых телочек, – говорю не совсем то, что собиралась, но сути это не меняет.

Достаточно внятно прошу его остановиться.

Костя становится серьезным, садится ровнее и смотрит на меня иначе. Огонек в его глазах потух.

– А на что ты готова? Хочешь белое платье, кольцо и клятву в вечной любви?

– От тебя? – округляю глаза. – Боже упаси!

– Что так? Недостоин? – хмыкает.

– Не в этом дело. Мы с тобой как с разных планет, – дергаю плечом.

– Мы с тобой из Симферополя, Маш! – подкалывает. – Ладно, я все понял. Пойду к себе, утро уже.

Он так резко встает, что меня обдает ветерком. Движения нервные, на меня не смотрит. Обиделся.

– Со мной спать больше не хочешь? – спрашиваю робко.

– С тобой я другое хочу, просто спать не получится, а отдохнуть надо. Так что давай, малая, спокойной.

Малая? Серьезно?

Прихватив свое полотенце, он идет к двери, демонстрируя мне свою классную упругую задницу. Я на нее смотрю и стискиваю зубы от злости. Еще не понимаю, почему так злюсь, но зубы аж скрипят.

– Слушай, Баринов, – бросаю ему вслед. – Пять лет назад, когда ты поцеловал меня на чертовом колесе, я безумно хотела за тебя замуж и мечтала, чтобы ты стал первым. Я тебя любила, между прочим!

Он на секунду останавливается, угукает и выходит, даже не обернувшись.

Придурок. Я считай в любви ему призналась, а он… Лишь бы потрахаться, на чувства пофиг.

Опустив оконные роллеты, включаю кондей, укрываюсь с головой и все-таки реву. Когда напряжение спадает, включается логика. Я рассуждаю о том, что произошло, и понимаю, что вела себя не совсем адекватно. Начинаю жалеть, что так грубо отшила. Ругаю себя за чертову принципиальность, но больше за то, что струсила.

Мой суперуспешный и высокоэффективный брат говорит, что страх совершить ошибку – это компас, указывающий направление личностного роста. Если что-то хочется, но очень страшно – значит, сделать это нужно обязательно. В таких случаях страх – всего лишь ограничивающая иллюзия, поддашься ей – упустишь шанс.

Когда Костя уходил, я злилась не на него, а на себя. Подсознательно я понимала, что упускаю свой шанс.