Текст книги "Больше, чем друзья (СИ)"

Автор книги: Натали Эклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24

Костя проникает в меня глубже и замирает. За эти несколько секунд я умираю, кажется, и заново рождаюсь. Не знаю как иначе описать то, что чувствую. Ощущения ни с чем не сравнимые. Острые, как лезвия. Полосуют и тело, и душу.

Стиснув зубы, сдерживаю рвущийся из горла крик и выдаю нечто похожее на стон.

– Ты не впускаешь меня. Расслабься, Маш. Прогнись сильнее, – слышу словно издалека.

В голове стоит гул, в ушах стучит. Как только доходит смысл просьбы – накрывает паникой. Это еще не все?

Рефлекторно дергаюсь вперед и впечатываюсь грудью в стену. Костя ловит, зажимает и, приподняв выше, насаживает меня на каменный член.

Боль прошивает насквозь. Ослепляет и обездвиживает. Ни вдох, ни выдох сделать невозможно. В меня будто нож всадили. Теперь – точно все.

Войдя до упора, член во мне начинает двигаться с раздирающей болью. Хочется вырваться и убежать, но я терплю. Царапаю стену и тихо шиплю. Эту пытку все выдерживают, я тоже смогу.

– Да-а… Вот так, умница моя. Гибкая, красивая – пиздец, – приговаривает Костя. – Посмотри в зеркало, там космос…

Я поворачиваю голову, смотрю на сплетенные синхронно двигающиеся тела и не верю, что это мы. Действительно красиво, очень эротично, даже как-то художественно,что ли. Только картинка плывет, и это не из-за воды. Смаргиваю слезы, еще раз…

Баринов не замечает, что я плачу. Увлеченно и с азартом таранит мое тело. Обещал оттрахать так, что ходить будет больно, и слово держит. Он еще не понял, что лишил меня невинности, и, надеюсь, не поймет.

Бывает, первый раз обходится без крови и боль проходит быстро. Моя пока только усиливается. Опускаю глаза и вижу, как по ногам вместе с водой текут алые капли. Мне во всех смыслах не повезло.

Вообще, я к боли терпеливая. В первый день месячных живот так заворачивает, что никакие таблетки не помогают. Лежу калачиком и скулю себе в подушку, пережидая. Сейчас больнее раз в десять, если не в сто. Рассчитать степень происходящего с моим телом кошмара нереально. Член двигается во мне, как раскаленный поршень, каждым движением раня все больше. Поза для первого раза максимально неподходящая, больно – адски.

Костя не щадит, имеет жестко, как и просила, наращивает темп.

– Ууу, как хорошо в тебе. Охуенно, – горячо шепчет в ухо.

Кусает мочку, потом лижет, пылко целует чувствительную точку ниже. Обхватив рукой под ребра, мнет грудь и щипает соски. И двигается, двигается…

Похоже, ему правда нравится. А мне – нет. От яркого возбуждения, что было, не осталось и следа. Я чувствую одну сплошную боль, но выгибаюсь и несмело двигаю тазом навстречу в надежде ускорить финал.

– Ммм, – мычу, имитируя наслаждение.

Ухватив за подбородок, Баринов поворачивает мою голову и впивается в губы. Жадно, требовательно.

Отвечать я не в силах. Подавленная и обессиленная, принимаю в себя его язык и его член. А Костя как будто еще больше распаляется, чувствуя мою беспомощность. Жмет на губы большим пальцем, просовывает его в рот и командует:

– Соси.

Неожиданно мое тело откликается на эту грубость. Внизу живота остро простреливает, но возбуждение тонет в боли, которая не отпускает. Как безвольная кукла я исполняю команду и сосу палец, мечтая, чтобы мука поскорее закончилась.

Для первого опыта это все слишком. Я перегнула с провокациями и напросилась на то, что не вывожу. Время идет рывками, сознание плывет. Я уже с трудом отслеживаю происходящее, когда Костя вдруг замедляется.

– Сейчас кайфанешь, экстремалка, – обещает низким, почти демоническим,голосом и с нажимом ведет рукой вниз по шее.

Лопатки обжигает его жаром, я чувствую, как мощно бьется его сердце, слышу его рваное дыхание и не замечаю, что рука не гладит, а сжимает.

Голова становится легкой, тело расслабляется, по нему стремительно несется тепло. Адская боль между ног удивительным образом исчезает. А потом раз – и исчезает вообще все. Я проваливаюсь в пустоту.

В сознание прихожу сидящей на полу. Вода больше не льется, а Костя стоит передо мной на коленях и выглядит, мягко говоря, ошарашенным. На нем лица нет.

– Машка, – выдыхает, когда встречаемся глазами. – Ты как, малышка?

– Я отключилась? – спрашиваю, не понимая, что произошло.

Кивает.

– Как-то сразу, не понимаю почему… Черт. Я же только… Черт, – запинается растеряно. – Ты испугалась?

Сам бледный, трясется весь. Ощупывает меня, будто проверяет цела ли, трогает плечи, руки, живот….

– Со мной все хорошо, – опускаю глаза, следя за его руками.

Они в крови, как и мои бедра. Подсохшие разводы сложно не заметить. И Костя замечает. Смотрит ошалело, подвисает и, кажется, бледнеет еще больше.

– Это что такое?

Его голос и тон разительно меняются, от них по спине бежит холодок. Хочется соврать, что у меня начались месячные, но я понимаю, как нелепо это прозвучит, и молчу. Смотрю исподлобья, взглядом транслирую правду.

И Баринов все понимает. Снова подвисает. Потом хватается за голову и, глядя сквозь меня стеклянными глазами, выдыхает:

– Пиздец я влетел.

Звучит жутко обидно. Зачем он так со мной в момент, когда я максимально уязвимая? Подтянув ноги к груди, обнимаю себя.

Много лет назад одна из многочисленных разовых девиц плейбоя Баринова лишилась в его тачке невинности, а на следующий день пошла в полицию и обвинила его в изнасиловании. Дело тогда чуть не дошло до суда, слухи ходили еще долго, Костя переживал тяжело. После он не раз советовал моему брату десятой дорогой обходить целок. Я слышала это своими ушами.

Он бы ни за что не согласился стать моим первым. Но я его обдурила. Изображая искушенную в сексе девицу, зацепила и спровоцировала. Я хорошая актриса, могу собой гордиться.

– Не нужно реагировать так остро. Ничего страшного не произошло, – произношу с достоинством, глядя ему в глаза.

– Круто ты меня развела. Как лоха последнего, – ухмыляется криво. – Только на хрена, Маш?

– Всегда хотела первый раз с тобой, – признаюсь и чувствую, как лицо начинает гореть. – Но это просто блажь. Говорю же, затык. Не бери в голову, Кость. Сделали и забыли!

– Забыли⁈ – переспрашивает, глядя как-то недобро.

– Ты не кончил, да?

– Да, Маш. Я, блядь, лошара и я не кончил! – рявкает и рывком поднимается на ноги. – И твой гондон порвался, – снимает с еще не упавшего члена латексные ошметки и отшвыривает их в сторону.

Я остаюсь сидеть на полу. Смотрю на него снизу, чувствую себя страшно униженной и начинаю злиться.

– Обязательно вести себя так по-ублюдски? – шиплю презрительно.

– Манерам поучить меня решила, брехушка мелкая? – цедит в ответ. – Сейчас лучше молчи!

Медленно по стеночке встаю. Голова кружится, но смелости и дерзости во мне хоть отбавляй. Я не позволю ему обращаться с собой, как он привык со своими девками.

– А ты лучше извинись. Чуть не придушил меня, извращенец! – выкрикиваю ему в лицо. – Я тебе не шлюха клубная, нечего мне рот затыкать!

Это конец. Всему. Дружбе, флирту, нормальному общению. И мне чертовски обидно. Еще эта боль в теле. Такое чувство, что по мне катком проехались. Я кусаю губы до крови, лишь бы не разреветься. Этот гад моих слез не увидит.

– Извини, – неожиданно спокойно говорит он. – Ты хотела жестко, но я сам дебил, что повелся. Извини, Маш, – повторяет и пытается взять за руку.

Дергаюсь от него, как от прокаженного, и прикладываюсь головой о стену. Да так, что звездочки из глаз летят. Костя успевает подхватить и удержать от падения, сразу же обнимает. Крепко, при этом как-то бережно.

– Не лезь ко мне, – предупреждаю строго, пытаясь оттолкнуть.

– А то что? – блокирует руки, зажимает.

– А то в полицию пойду. И Максу на тебя нажалуюсь. Позвоню твоим родителям. Женю на себе и испорчу тебе жизнь! Вот что! Понял?

Вырываюсь, вылетаю из душевой. Дергаю с держателя первое попавшееся полотенце и слышу, как этот придурок смеется. Хватает же наглости!

– Кобра! – бросает мне в спину.

Выкидываю вверх средний палец и выхожу. Пошатываясь, но с гордо поднятой головой. Ни сказав больше ни слова.

А что тут скажешь? Мой первый раз оказался хуже некуда. Баринов справился на ура, роль мудака отыграл на пять с плюсом. Ненавижу. Как я могла думать, что люблю его? Всеми фибрами ненавижу!

Глава 25

Много лет на заставке моего телефона стояла фотка дельфина, которую я сделала в Крыму на свою первую зеркалку, когда только начала увлекаться фотографией. Понятно, что с этим дельфином у меня ассоциировался Костя. Веселый, умный и надежный – он всегда был для меня таким.

Теперь ассоциации другие. Мне не стоило так сильно очаровываться им, тогда бы и разочарование было менее болезненным.

На смартфоне, который Костя мне купил, я отставляю стандартные настройки экрана. Деньги за него верну, такие подарки мне не нужны. Ничего от Баринова не нужно.

Прошло почти четыре часа, как я заперлась в своей комнате. Он даже не пытался поговорить. Сначала все звонил кому-то, а потом собрался и умотал. Очевидно, поехал к своей стриптизерше за разрядкой. Сексуально озабоченный придурок. Ненавижу!

Со злостью отбросив телефон, падаю на кровать. Эмоции так и шпарят. Поплакать бы, а не получается. Лежу и пялюсь в потолок, не зная, чем заняться.

Все необходимые приложения на телефон установлены, мессенджеры активированы, почта разобрана. За сутки без связи я не пропустила ничего важного и интересного. Разве что вчерашнее письмо от мистера Уилсона с просьбой прислать сканы моих документов для оформления экспедиционной путевки. Но это не горит, отправлю из дома.

Уже завтра я прилечу в дождливый Сидней и вернусь к своей привычной студенческой жизни. Другую квартиру я так и не нашла, придется жить пока с Эми. Дружить, как раньше, у нас не получится, но я не против сохранить приятельские отношения и с ней, и с Николасом, о котором за эту неделю ни разу не вспомнила.

Двадцать четыре на семь все мои мысли и чувства были заняты другим. Тем, кто еще недавно казался лучшим в мире мужчиной и был самым желанным. Я и сейчас о нем думаю. Лежу на кровати и бесконечно прокручиваю в голове сцены нашего секса вванной.

Это было на грани, но я не жалею. Если отмотать назад, все равно бы решилась. Баринов оправдал свою грязную репутацию и впечатлил меня неопытную, только жаль, что в конце повел себя грубо и по-свински. Такого я от него не ожидала.

Кровь прекратилась почти сразу, боль тоже прошла. Физически я в норме, но морально раздавлена. Вставать не хочется. Лежу и наблюдаю, как небо за окном обретает теплые закатные оттенки. В животе урчит от голода – за весь день я съела половинку панкейка, и это никуда не годится.

Заставляю себя встать и плетусь в душ. Поеду в город, поужинаю в ресторане, прогуляюсь. Сниму в банкомате наличку. Карту Баринов мне не скинет – он упертый не меньше, чем я. У нас в принципе характеры похожи.

Надеваю первые попавшиеся шорты и футболку, смотрю в зеркало. Видок, конечно, не очень: лицо зареванное, взгляд потухший, под глазами круги. Оделась невзрачно и в мятое. Нет, так не пойдет.

Переодеваюсь в купленное на днях мини-платьице, делаю легкий макияж и собираю волосы в высокий хвост. Снова встаю перед зеркалом и улыбаюсь. Получается дерзко, стервозно. Совсем другое дело! Настроение улучшается, уверенности в себе прибавляется.

Я не буду плакать и страдать по Баринову. Что хотела – получила, гештальт закрыт. Впереди у меня увлекательная взрослая жизнь. Я буду встречаться с парнями, заниматься с ними сексом, влюблять в себя и морочить им головы, пока однажды не встречу того, кого полюблю больше, чем Костю. Первая любовь почти всегда несчастная, моя не стала исключением, пора принять это и двигаться дальше.

Подмигнув себе, перебрасываю через плечо сумочку и резво сбегаю по лестнице, но на последней ступеньке встаю как вкопанная.

В гостиной горит свет, на диване сидит смурной Костик. А я совершенно не готова с ним общаться. Он что-то внимательно читает в телефоне и, кажется, не видит меня. Можно попробовать проскочить.

Затаив дыхание, крадусь к двери и почти дохожу, когда слышу:

– Ты куда намылилась такая нарядная?

Оборачиваюсь.

– Это ты мне?

– А ты видишь здесь еще кого-то?

Встает, взглядом сверлит.

– Я тебе отчитываться не обязана, – дергаю плечом. – А где ребята, кстати? Еще не приехали?

– Они на другом конце острова с ночевкой. Мы с тобой одни, дом до утра наш.

Говорит и идет ко мне. Как-то хищно идет. Я бросаюсь к двери.

– Не наш, а твой. Я уезжаю тусить со знакомыми. Когда вернусь – не знаю…

Это ложь, но она во спасение. Мне нельзя с ним оставаться наедине. Буду гулять до рассвета, найду себе занятие. Хватаю босоножки, решив обуться в такси, но выйти не успеваю – Баринов догоняет, бесцеремонно обхватывает за талию и крепко прижимает к себе.

– Зато я знаю. Ты уже вернулась.

Он одет, но рубашка расстегнута, а у меня платье с открытой спиной. Лопатки знакомо обжигает жаром его кожи, и я ловлю долбаное дюжавю. Восприятие обостряется, воздух становится вязким, а тело невесомым.

– Пусти, – шиплю, сжимая кулаки.

Капец как злюсь, и больше на себя. Потому что реагирую неправильно. Его запах какого-то черта воспринимаю слишком остро и кружит голову, а тяжесть руки на животе отзывается внутри сладким спазмом. Я мелко дрожу и покрываюсь приятными мурашками. Но так быть не должно! Он же обидел меня! Повел себя, как скотина!

– Даже не проси, Маш, не отпущу, – выдыхает, щекоча дыханием шею.

Вот как, значит? И «внятно» больше не работает? Разок трахнул меня и теперь думает, что ему все позволено?

Проворачиваюсь ловко, прищуриваюсь.

– Что такое, Костичка? Тебе Лина не дала? – скалюсь с издевкой. – Не смог уломать?

– Я не пытался, – хмурится недоуменно.

– Но ездил к ней?

– Нет, я с адвокатом встречался. Ты меня опять ревнуешь, Машка, – лыбится довольно.

– Было бы к кому, – фыркаю.

– Ревнуешь, кобра! Красивая – пиздец. Иди сюда…

Зажимает и лезет целоваться, но я уворачиваюсь, и он мажет губами по щеке.

– Ты вконец оборзел, Баринов⁈ – возмущаюсь, отталкивая. – Отвали от меня, ненормальный! На всю голову озабоченный!

Пихаюсь, извиваюсь и визжу, а он чмокает в висок, в нос, в уголок глаза – куда попадает. Потом находит мои губы и сминает их, фиксируя рукой затылок.

Целует жадно, по-мужски страстно и нетерпеливо. Как будто я нужна ему, как воздух, даже больше. Как будто он ни секунды без меня не проживет.

Это обескураживает. Тело откликается на его потребность, я сдаюсь и впускаю настойчивый язык. С низким стоном Костя сплетает его с моим, и меня окончательно размазывает. Доверчиво льну, обнимаю.

Все данные себе обещания и благоразумные установки летят в тартарары. Одуревшее сердце мечется за ребрами, в висках пульсирует, а пальцы поджимаются от предвкушения. Меня утаскивает в черную дыру похоти, но я не думаю, как буду из нее выбираться. Живу моментом, отдаюсь чувствам.

Костя подхватывает меня и несет к дивану. Опускает бережно, ложится рядом. Руки летят по телу, гладят, трогают, сминают. Нас обоих трясет. Хватаемся губами, жмемся, тремся. Мы так нужны сейчас друг другу, так важны.

Платье собирается на талии гармошкой. Костя накрывает пальцами треугольник белья, легонько прижимает.

– Болит? – спрашивает шепотом.

– Нет, но я выпила таблетку.

Он ловит мои губы, втягивает, отпускает. Осторожно поглаживая через ткань, смотрит в глаза.

– Прости, – выдыхает и снова коротко целует. – Кровь больше не идет?

– Блин, Коть. Прекрати меня смущать, – закатываю глаза. – Там все нормально.

– Покажешь?

– Что⁈

Подскакиваю, но он сел раньше и уже тянет трусики вниз.

– Я должен проверить.

Пока я шокировано хлопаю глазами и пытаясь придумать, как его остановить, он стягивает стринги и вклинивается между ног.

– Ты… с ума сошел?

Это все, что получается сказать. В панике я пытаюсь сдвинуть колени, но где там! Костя давит на них руками, распластывая меня жабкой, и рассматривает.

– Обалдеть какой бутончик, – говорит и облизывается. – Красота неземная.

Наклоняется и целует меня прямо туда. Точно так же, как до этого целовал в губы, только нежнее. Я цепенею, кровь ударяет в голову. У меня будто мозг взрывается. Я не считаю оральный секс извращением, но я к нему не готова. Ни на какой секс с ним не готова!

И зачем я повелась на эти его поцелуи?

Глава 26

Я пыталась сказать ему, что не готова, и даже оттолкнуть пыталась, но руки были слабыми, мысли путались, а слова звучали двусмысленно.

Его губы были настойчивыми, движения языка умелыми. Мое тело предательски трепетало, отзываясь на бесстыжие ласки, кровь кипела. Меня неумолимо несло к неизведанным граням наслаждения и топило в дивных ощущениях. Я закрыла глаза и поддалась этой стихии, позволила себе это сумасшествие.

Костя что-то шептал – какие-то непристойности. Сквозь пошлые влажные звуки я слышала его голос, но не разбирала слов. Выгибалась и стонала, повторяя его имя. Стыд совсем потеряла. А потом и себя потеряла. Вспыхнула и сгорела, взорвалась и разлетелась на атомы…

Свет люстры над головой слишком яркий. Я зажмуриваюсь. Спустя секунду снова пробую открыть глаза и чувствую, как по вискам стекают слезы. У меня уже были оргазмы, но они и рядом не стояли с тем, что я только что испытала. Это было настолько прекрасно, что я плачу, чувствуя невероятное облегчение и сладкую истому.

– Офигенно кончаешь, – нависнув надо мной, говорит Костя.

Смотрит странно, будто восхищенно. Глаза бешено горят, губы блестят от моей смазки. Я смущенно отвожу глаза, но он настойчиво заглядывает в них, пытаясь прочесть мои мысли. Все еще чувствуя легкую пульсацию между ног, я думаю о том, что он явно профи в том, что только что делал, но вслух говорю совсем другое:

– Ответных восторженных эпитетов не будет, алаверды не жди!

Выныриваю из-под него и быстро натягиваю трусики. Костя низко смеется и садится рядом.

– Очень жаль, но как-нибудь переживу. Тебе было нужнее.

– В смысле? – не совсем понимаю.

– Ты же вибрировала, Маш! От тебя сексом фонило, – снова смеется, а я цокаю и закатываю глаза. – Понравилось? Признавайся, – толкает легонько плечом.

– Было неплохо. Спасибо, – растягиваю губы в приторной улыбочке.

– Обращайся. Можем потрахаться и нормально, без жести. Я умею быть нежным, грубость только по желанию партнерши.

Он играет бровями, но, судя по тону, вовсе не шутит. Подскочив на ноги, я скрещиваю руки на груди и одариваю его убийственным взглядом.

– Думаешь, я соглашусь стать одной из твоих парт-нерш? – последнее слово произношу брезгливо и по слогам.

Брови Коти взлетаю вверх.

– Разве ты не этого хотела? Не за этим сюда прилетела? Меняй билет и оставайся, у нас есть три дня. Развлечемся, кисуня.

Я возмущенно тяну в себя воздух и ошарашенно моргаю. Ничего себе заявочки! А это гадкое «кисуня» прям добило.

– Знаешь что, котик? Иди ты…

Задохнувшись, не договариваю. Вздернув подбородок, пересекаю комнату и выхожу к бассейну. Плюхнувшись в подвесной шезлонг-кокон, прикрываю глаза и делаю вдох-выдох. Внутри аж клокочет. Ну что за человек такой? То к небесам меня возносит, то лицом в грязь опускает. И все это играючи, будто я кукла безмозглая.

Костя выходит следом, встает напротив. Открыв глаза, я впиваюсь взглядом в его ширинку и давлюсь смешком. Не могу сдержаться и не съязвить:

– Тяжело, наверное, с таким бугром в штанах ходить. Если тебе так невмоготу, то езжай к своей стриптизерше, она поможет. На меня не надейся.

Не знаю, зачем говорю это. Хочется задеть его, уколоть, но по факту делаю больнее себе. Лина все еще его девушка, через несколько дней они вместе улетят в Москву, а мне он предложил трехдневный секс-марафон без продолжения. Капец как обидно.

– Никуда я не поеду. Все, Маш, выключай кобру. Поиграли и хватит, – просит он совершенно серьезно.

– А то что? Еще раз придушишь?

Шутка так себе, Костя не улыбается. Ближе подходит, опускается на корточки и заглядывает в лицо.

– Что еще сделать, чтобы ты простила? Мне хреново, когда мы ссоримся, места себе не нахожу, а помиримся – все вокруг радует, живым себя чувствую, – выдает неожиданно чувственно.

– Та же фигня, – вздыхаю. – Это эмоциональные качели.

– У меня только с тобой так, – признается он.

Мы стыкуем взгляды и смотрим друг на друга, кажется, вечность. В груди болезненно щемит, глаза непроизвольно увлажняются.

– Что же мы наделали, Коть? Разрушили нашу дружбу, все испортили, – произношу я в ужасе и поджимаю губы, чтобы не заплакать.

Костя накрывает мои ладони своими, сжимает пальцы.

– Ну что ты, Мах! Сама же говорила, что ничего страшного не случилось. Будем считать, что узнали друг друга поближе, – улыбается, а у самого взгляд мечется тревожно.

– И забудем?

– Это вряд ли, но можем сделать вид. Давай проведем этот вечер вдвоем? Как друзья. Поужинаем, шампанское откроем… Я купил те местные блинчики с ананасом, которые тебе понравились…

Запомнил, надо же. Не поленился заехать на местный рыночек, где их делают. Он чувствует свою вину, только мне не легче от этого. Его «как друзья» обидело не меньше, чем предложение остаться на потрахушки.

Костя озвучил мне все возможные варианты. Их всего два: секс без обязательств или дружба. Надеяться на что-то большее было глупо, но в глубине души я мечтала услышать от него совсем другое. Потому что я все та же Маха, которая не может его разлюбить.

– Окей, давай поужинаем. Но ты не будешь ко мне приставать, – ставлю условие.

– Не буду, если сама не захочешь, – явно хитрит. Я головой мотаю – мол, точно нет. – Ладно, малая, я понял.

Он встает и подает мне руку, потом обнимает. Обычно, по-дружески, без подтекста. Я утыкаюсь носом во вкусно пахнущую шею и моментально плыву, но беру себя в руки и почти сразу отстраняюсь.

Все-таки у нас очень странные отношения. Они не вписываются ни в какие рамки, но ни один из нас не готов их разорвать.