Текст книги "Развод с драконом, или попаданка в теле истинной (СИ)"

Автор книги: Настя Савельева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 32. Перед бурей

Я просыпаюсь от того, что кто-то осторожно касается моего плеча.

Резко открываю глаза, сердце колотится где-то в горле, но тут же замирает – надо мной склонилась Линда. В полумраке кухни, при свете догорающей свечи, её лицо кажется осунувшимся и встревоженным.

– Тихо, миледи, – шепчет она. – Не будите господина.

Я опускаю взгляд. Игнар всё так же спит, уронив голову мне на плечо. Дышит ровно, глубоко, кажется, впервые за много часов его отпустила эта вечная напряжённость.

– Что случилось? – спрашиваю так же тихо.

– Разведчики вернулись. Нужно, чтобы вы пришли.

– Я? – удивляюсь. – Зачем?

Линда смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом переводит глаза на спящего Игнара.

– Потому что он не сможет принимать решения, если будет думать только о вашей безопасности. А вы... вы можете смотреть на вещи иначе. Не как воин, не как правитель. Как женщина, которая видела другой мир.

Я не понимаю до конца, что она имеет в виду, но киваю.

Осторожно, стараясь не разбудить Игнара, высвобождаюсь из его рук. Он вздыхает во сне, хмурится, но не просыпается. Накрываю его пледом и выхожу за Линдой.

Ночной замок – это отдельный мир.

Факелы горят редко, только в ключевых точках, и длинные коридоры утопают в густой темноте. Наши шаги гулко отдаются от каменных стен, и эхо летит за нами, множится, теряется где-то в бесконечных переходах.

– Что там? – спрашиваю, когда мы поднимаемся по винтовой лестнице в восточную башню.

– Эонис движется быстрее, чем мы думали. Его основные силы уже в двух днях пути. Авангард – у Спорной реки. И... – она замолкает.

– Что?

– Он требует переговоров. Лично с вами.

Я останавливаюсь так резко, что Линда проходит ещё несколько ступеней, прежде чем обернуться.

– Что значит лично со мной?

– Он прислал второго гонца. С письмом, адресованным «Истинной Илве». – Линда кривится, произнося это имя. – Он знает, что вы не та Илва. Но хочет видеть именно вас.

Холод пробегает по спине.

– Игнар знает?

– Нет. Гонца перехватили мои люди. Я хотела, чтобы вы сначала прочитали сами.

Она протягивает мне свиток. Совсем другой, не чёрный, как в прошлый раз, а грязно-серый, словно его тащили по земле.

Разворачиваю дрожащими пальцами.

«Той, кто сейчас носит моё. Я не знаю твоего имени, но знаю, что ты есть. Игнар не защитит тебя – он слаб, он всегда был слаб. Приди ко мне сама, и я обещаю: твоя смерть будет быстрой. Не придешь – заберу силой, и тогда пожалеешь, что родилась на свет. Эонис».

Строчки плывут перед глазами.

– Мерзавец, – выдыхаю.

– Это всё, что вы скажете? – Линда смотрит с удивлением.

– А что я должна сказать? Что испугалась? – поднимаю на неё глаза. – Я испугалась. Ещё как. Но бежать к нему с повинной... Это не про меня.

– Он убьёт вас. Если не хуже.

– Знаю.

Я складываю письмо, пряча в карман платья.

– Игнару не показывайте. Пока.

– Миледи...

– У нас есть два дня, Линда. За эти два дня я должна научиться тому, что поможет мне выжить, если замок падёт.

– Чему?

– Не знаю. – пожимаю плечами. – Чему угодно. Драться. Прятаться. Колдовать. Вы здесь главная по магии, вот и учите.

Она смотрит на меня долго. Потом на её губах появляется тень улыбки.

– Знаете, – говорит тихо, – кажется, я начинаю понимать, почему ритуал выбрал именно вас.

Мы спускаемся в лабораторию Линды, когда за окнами уже начинает сереть.

Это странное место, заставленное склянками, заваленное свитками, с огромным столом посередине, на котором в беспорядке разбросаны какие-то артефакты. Пахнет травами, металлом и чем-то кислым.

– Садитесь, – Линда указывает на табурет. – И слушайте внимательно.

Я сажусь.

– Ваша связь с Игнаром – это не просто магический ярлык. Это канал. Через него может течь сила. Но чтобы она потекла, нужно этот канал открыть.

– Как?

– Обычно это происходит само, когда истинные... близки. – Она слегка краснеет. – Но у нас нет времени на постепенное развитие. Придётся форсировать.

– Что это значит…

– Ритуал малого единения. Болезненный, но быстрый. Я проведу его с вами, а Игнар будет вашим якорем, как в прошлый раз. Только теперь не для погружения в память, а для пробуждения силы.

Я сглатываю.

– Это опасно?

– Всё, что связано с магией, опасно. Но без этого вы – мишень. С этим, возможно, ещё и оружие.

Стук в дверь заставляет нас обеих вздрогнуть.

– Леди Илва? – голос Норы звучит взволнованно. – Господин проснулся и ищет вас. Он... он не в духе.

Переглядываемся с Линдой.

– Иду, – отзываюсь.

Встаю, но на пороге оборачиваюсь.

– Линда, если этот ритуал можно провести, то проведите. Сегодня. Не откладывая.

– Он будет сопротивляться.

– Я справлюсь.

Игнар встречает меня в тронном зале.

Не один, вокруг него советники, начальник стражи, какие-то люди в дорожной одежде, явно только что прибывшие. Но когда я вхожу, он смотрит только на меня. И в этом взгляде виднеется облегчение пополам с гневом.

– Где ты была? – голос звучит ровно, но я чувствую напряжение.

– С Линдой разговаривала, – подхожу ближе. – Извини, не хотела будить.

Он молчит. Секунду, другую. Потом кивает советникам:

– Оставьте нас.

Когда дверь за ними закрывается, он подходит вплотную. Берёт моё лицо в ладони, вглядывается так, словно проверяет, цела ли.

– Не делай так больше.

– Как?

– Не исчезай, пока я сплю.

– Я не исчезала. Я была здесь, в замке.

– Я не знал, где ты, – голос срывается. – Проснулся, тебя нет. Нора сказала, ты ушла с Линдой, но куда, зачем... Я не знал.

Смотрю на него, и вижу не правителя, не дракона. Вижу мужчину, который боится. Который уже потерял слишком много в этой жизни и не хочет терять ещё.

– Прости, – шепчу. – Я не подумала.

– В следующий раз просто оставляй записку. Хоть на стене углём пиши.

Усмехаюсь, прикасаясь к его щеке.

– Договорились.

Он выдыхает, прижимается лбом к моему лбу.

– Разведчики вернулись. Эонис движется быстрее, чем мы рассчитывали. Через два дня он будет у стен.

– Я знаю. Линда сказала.

– И ещё... – он замолкает.

– Что?

– Он требует тебя. Лично.

Я замираю.

– Откуда ты...

– У него хватило наглости прислать письмо не только тебе, но и мне, – вголосе Игнара звенит сталь. – С требованием выдать тебя добровольно в обмен на мир.

– И что ты ответишь?

Он поднимает голову. Смотрит прямо в глаза.

– Ничего. Потому что ответ, это уже диалог. А диалога с ним не будет.

– Игнар...

– Я не отдам тебя. Даже если весь мир будет требовать. Даже если Ущелье сгорит дотла. Ты моя!

Я чувствую, как внутри разливается что-то горячее, сильное – та самая связь, о которой говорила Линда.

– Тогда помоги мне, – говорю. – Помоги стать сильнее, чтобы я не была обузой.

– Ты не обуза.

– Я знаю, но я хочу быть той, кто выстоит рядом с тобой, а не той, кого прячут за стенами.

Он смотрит долго. Потом все же кивает.

Ритуал проводят в той же библиотеке, где мы были в прошлый раз.

Линда чертит на полу сложные узоры – мелом, углём и чем-то ещё, что пахнет кровью и железом. Игнар сидит в кресле, сжав челюсти так, что на скулах ходят желваки. Ему не нравится эта затея. Но он уже согласился.

– Ложись в центр, – командует Линда.

Я опускаюсь на холодный камень. Узоры обступают меня со всех сторон, причудливые, пугающие и древние.

– Игнар, – Линда поворачивается к нему. – Ваша задача – держать её руку и не отпускать. Что бы ни случилось. Даже если покажется, что вы теряете её, держите.

Он садится рядом, берёт мою ладонь в свою. Сжимает так, что косточки хрустят.

– Я здесь, – шепчет. – Я никуда не уйду.

Линда начинает говорить.

Слова незнакомые, гортанные, от них воздух вокруг начинает вибрировать. Узоры на полу загораются тусклым серебристым светом. Он поднимается, струится, обвивает мои руки, ноги, тело.

И тут начинается боль.

Не резкая, а нарастающая. Волнами. С каждым ударом сердца она становится сильнее, заполняет каждую клетку, каждую косточку. Я чувствую, как что-то внутри меня разрывается, или, наоборот, соединяется заново.

Кричу.

Не могу сдержаться, крик вырывается сам, дикий, нечеловеческий.

Игнар что-то говорит, но я не слышу. Только чувствую его руку, всё так же сжимающую мою.

А потом провал.

Я лечу.

Сквозь тьму, сквозь звёзды, сквозь слои реальности.

Вижу Москву, свою маленькую квартиру, хоспис, лица пациентов, которых больше нет. Вижу маму, умершую, когда мне было десять. Вижу бабушку, которая учила меня печь эти проклятые булки.

А потом вижу Илву.

Она стоит на той же поляне, но теперь не тает. Улыбается.

– Ты справишься, – говорит. – Сила теперь твоя. По-настоящему твоя.

– Илва...

– Прощай, Лена. Береги его.

Она исчезает, и я открываю глаза.

Надо мной лицо Игнара. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с каплями пота на лбу.

– Ты вернулась, – выдыхает он.

– Я... – пытаюсь пошевелиться и чувствую, что всё тело словно заново родилось.

Лёгкое. Сильное. Другое.

– Получилось, – Линда склоняется надо мной, проверяет пульс, заглядывая в глаза. – Канал открыт. Теперь всё зависит от вас.

– От меня?

– Сила есть. Нужно научиться ей пользоваться. Но на это уйдут недели. А у нас часы.

Игнар помогает мне сесть. Я смотрю на свои руки, они не изменились внешне. Но внутри... внутри горит огонь.

– Что я могу сделать сейчас? – спрашиваю.

– Чувствовать, – отвечает Линда. – Учитесь чувствовать. Связь. Энергию. Магию вокруг. Это первый шаг.

Закрываю глаза. Пытаюсь.

Сначала ничего. Только темнота и стук собственного сердца.

Потом искра. Тонкая ниточка, тянущаяся к Игнару. Та самая, что была между нами всегда. Только теперь я вижу её. Чувствую каждым нервом.

Она пульсирует, живёт, дышит вместе с нами.

– Я вижу, – шепчу.

– Что ты видишь? – в голосе Игнара тревога.

– Нас. Нашу связь. Она... она прекрасна.

Открываю глаза.

– Теперь ты веришь? – спрашиваю.

Вместо ответа он притягивает меня к себе и целует.

Горячо, жадно, отчаянно – словно в последний раз.

А за окнами уже разгорается рассвет. День, который принесёт войну. День, который изменит всё.

Но сейчас… сейчас есть только мы. И эта нить. И пламя, которое уже не погасить.

Глава 33. Лицо врага

Рассвет пробирается сквозь бойницы, принося с собой привкус оружейной смазки, сырого камня и далекого пепла.

Я стою у стрельчатого окна в покоях Игнара. В тех самых, порог которых когда-то переступала с дрожью непонимания. Теперь внутри разлито тихое, уверенное тепло – отголоски ночного ритуала всё ещё пульсируют в крови, связывая меня с этим местом и человеком за моей спиной так крепко, словно я проросла здесь корнями.

Игнар подходит бесшумно, но мне не нужно оборачиваться, чтобы знать об этом. Наша связь давно перестала быть метафорой, превратившись в дополнительный орган чувств. Я считываю его напряжение по плотности воздуха между нами, чувствую тяжесть его бессонной ночи.

– Не спишь, – родной голос звучит низко, почти сливаясь с предрассветной тишиной.

– Как и ты.

Он становится рядом. Мы оба смотрим на зубчатую линию горизонта, за которой, как надвигающаяся гроза, собирается армия его брата.

– Разведчики вернулись час назад. К закату он будет у стен.

– Знаю.

Игнар поворачивается. В полумраке его профиль кажется вырезанным из темного мрамора, ни одной лишней эмоции, только жесткая необходимость быть лидером. Но глаза выдают всё. В них плещется бездна, о которой он молчит.

– Лена… Если сегодня всё пойдёт по худшему сценарию…

– Оставь это.

– Ты обязана знать мой план. Если замок падёт. Если меня не станет…

Я резко разворачиваюсь, и мои пальцы до хруста сжимают плотную ткань его камзола.

– Даже не думай заканчивать эту фразу, – говорю тихо, но так, что он осекается. – Я не для того прошла через этот ад, не для того разделила с тобой ритуал, чтобы выслушивать прощальные инструкции.

– Это не прощание. Это стратегия.

– Для кого? – смотрю в лицо человеку, который готов принести себя в жертву ради моего выживания. – Для меня? Бежать, прятаться, хоронить себя в тени, оплакивая тебя?

Его рука накрывает мои пальцы, жест тяжелый, но удивительно бережный.

– Да. Выжить. Любой ценой.

– Я не та женщина, которую можно запереть в башне ради ее же блага, а потом благополучно эвакуировать. Я не трофей. Я твой партнер, Игнар. И я остаюсь.

Он молча притягивает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. В его объятии нет слабости, только отчаянная потребность опереться на кого-то, кто не сломается под его тяжестью.

– Невыносимо упрямая, – выдыхает он наконец.

– Училась у лучших.

Наш тихий момент разбивается о резкий, лишенный церемонности стук.

– Мой лорд! – голос начальника стражи срывается от напряжения. – Он здесь. Под белыми знаменами. Требует переговоров.

Игнар мгновенно выпрямляется. Человек, только что обнимавший меня, исчезает. Передо мной снова правитель, облаченный в броню собственного долга.

– Состав?

– Он и двое магов. Без оружия. Сказал, что хочет видеть брата… – стражник мнется, – и Истинную.

Желудок сжимается в ледяной узел.

– Это провокация, – говорю я.

– Разумеется. – Игнар привычным, выверенным движением застегивает перевязь меча. – Но отказ выйти к нему ударит по морали моих людей. Он хочет показать, что я прячусь.

– Ты идешь один?

– Да. Ты останешься здесь. По протоколу безопасности.

– Исключено, – я делаю шаг к двери. – Он вызвал нас обоих. Если я спрячусь, он использует это, чтобы выставить меня твоей пленницей, а тебя тираном. Политически мы проиграем этот раунд, даже не начав битву.

Игнар замирает, его глаза вспыхивают глухим гневом и страхом за меня.

– Если он позволит себе хоть один взгляд…

– Пусть смотрит.

***

Мы выходим во двор скованного ледяным ожиданием замка. Золотые лучи утреннего солнца режут глаза, освещая распахнутые дубовые ворота. За ними, на узкой нейтральной полосе обожженной земли, нас ждут.

В центре – всадник на массивном вороном коне.

Эонис.

Даже с такого расстояния видно их с Игнаром физиологическое сходство: та же властная стать, тот же разворот плеч. Но на этом сходство обрывается. Если от Игнара исходит тяжелое, почти осязаемое тепло скрытого пламени, то от его брата веет абсолютной, вакуумной пустотой.

– Не смотри ему в глаза, – одними губами произносит Игнар, едва заметно смещаясь так, чтобы прикрыть меня с фланга. – Его магия бьет через взгляд и подавляет волю.

– Поняла.

Мы пересекаем линию ворот. Стражники позади нас замирают с фанатичной готовностью, маги Эониса впереди как статуи.

Эонис двигается первым. Его движения текучи и математически точны. На губах играет улыбка, но она мертвая, больше похожа на оскал хищника.

– Брат, – его голос обволакивает и звучит мягко, как бархат. – Какая встреча.

– Ближе к делу, Эонис, – чеканит Игнар. – Для светских бесед момент неподходящий.

– Всегда такой сухой. – Эонис пожимает плечами, но его интерес уже сфокусирован не на политике. Его взгляд скользит по мне – цепкий, оценивающий, лишенный малейшей искры эмпатии. Это взгляд вивисектора. – Значит, вот кто занял место моей дорогой Илвы. Другая душа. Увлекательный прецедент.

– Я не экспонат в твоей коллекции, – отзываюсь предельно ровно.

Он театрально приподнимает брови, и я совершаю ошибку, встречаясь с ним взглядом.

Его глаза цвета бледного зимнего неба абсолютно прозрачны. В них нет ни жестокости, ни злобы в человеческом понимании. Там просто ничего нет. Только холодный расчет.

– Острый ум. Достойная реакция. – Он растягивает губы в улыбке. – Ты человек, в тебе есть стержень. Я уважаю это. Ариэла, помнится, была куда покорнее, Игнар.

– Ариэла была твоим внедренным агентом, – голос Игнара звучит как лязг доставаемого из ножен клинка. – Мы оба закончили с этими играми. Озвучь свои условия и возвращайся к своим войскам.

Эонис делает медленный шаг навстречу. Два дракона, две противоположные стихии в метре друг от друга.

Одна кровь, но такая разная по своей сути.

– Условия предельно рациональны. У нас общая кровь. Зачем нам проливать ее? – Эонис говорит так задушевно, что от этого становится физически тошно. – Отдай мне её. Передай девушку под мою опеку. И я немедленно отведу армию. Ущелье останется за тобой. Ни одной разрушенной стены, ни одной вдовы в твоем гарнизоне.

Воздух вокруг нас начинает тяжело вибрировать. Я чувствую, как магия Игнара рвется наружу, реагируя на угрозу.

– Ты пришел сюда торговать людьми? – тихо, но убийственно спрашивает Игнар.

– Я пришел предложить сделку, спасающую тысячи жизней. – Эонис наконец сбрасывает маску миротворца, и его лицо становится жестким. – Альтернатива? Завтра на рассвете я сравняю твой замок с землей. Перебью гарнизон. Выжгу всё, что ты строил. И заберу её всё равно. Выбирай, брат: твоя гордыня и жизнь твоих людей, или одна женщина.

Над долиной повисает звенящая тишина. В ней слышно лишь дыхание ветра да звяканье брони стражников за нашими спинами. Идеальная психологическая ловушка: Эонис знает, что Игнар – ответственный правитель, которому невыносимо жертвовать своими подданными.

– Дешевая манипуляция, – сухо констатирую я, нарушая тишину. Оба мужчины поворачиваются ко мне. – Даже если Игнар согласится и отдаст меня, ты не уйдешь. Оставив меня, он проявит слабость, и тогда ты заберешь всё остальное. Твой мир – это просто отложенный приговор.

Эонис издает короткий смешок, лишенный даже намека на веселье.

– Острый ум, – повторяет он с холодным уважением. – Но ты упускаешь суть, человек. Мне не нужен предлог для войны, я могу начать ее прямо сейчас. Если ты перейдешь на мою сторону добровольно, штурм действительно отменится. Потому что меня интересуют не эти стены. Меня интересует то, что теперь бьется внутри тебя.

– Моя душа?

– Ваша связь, – он смотрит на меня так, словно я сложный механизм, который ему предстоит разобрать на детали. – Завершенный ритуал. Через эту связь я получу прямой доступ к его сознанию. Разорву её изнутри. И тогда твой грозный лорд станет уязвимым, как ребенок. Его сила обернется против него самого. А дальше...

Он делает изящную, театральную паузу, позволяя тишине договорить за него.

– А дальше ты убьешь его, – заканчиваю я, не отводя взгляда от его пустых прозрачных глаз.

– Не сразу. Сперва я с интересом изучу, как ломается его архитектура. Как он теряет контроль и сходит с ума.

Воздух вокруг нас внезапно становится невыносимо плотным.

Игнар делает быстрый шаг вперед, мощным движением заслоняя меня. Я чувствую, как от него исходят волны чистого, почти осязаемого жара – дракон внутри него рвется наружу, сдерживаемый лишь стальной волей.

– Переговоры окончены, – голос Игнара звучит так низко, что мелкая крошка под ногами начинает вибрировать. – Убирайся за линию горизонта. Сейчас же. Иначе я забуду о неприкосновенности белого флага.

Эонис переводит взгляд на брата и плавно отступает на шаг, словно скользя по земле.

– Как скажешь, брат. Я предложил бескровную партию. Когда завтра на рассвете артерии твоего замка будут вскрыты, а твои люди начнут захлебываться собственной кровью – вспомни эти минуты. Вспомни, что ты сам подписал им приговор ради личной привязанности.

Он легко, одним текучим движением вскакивает в седло. Вороной конь всхлипывает, тонко чувствуя настроение хозяина.

– До завтра, Игнар. Завтра она всё равно станет моей.

Конь срывается с места, поднимая облако серой пыли. Фигуры магов, не проронивших за всё время ни единого слова, смазываются в пространстве и исчезают в беззвучном хлопке телепортации.

Мы остаемся вдвоем на выжженной полосе ничейной земли. Давящая тишина уходит, уступая место обыденному шуму ветра в ушах.

Я смотрю на Игнара. Его плечи напряжены до предела, а в глазах застыла тяжелая, свинцовая мысль правителя, которому только что наглядно продемонстрировали цену его выбора.

– Он ударил в самую уязвимую точку, – глухо произносит Игнар, глядя вслед расходящейся пыли. – Из-за моего решения завтра умрут люди, которые доверили мне свои жизни.

– Игнар...

– Я не отдам тебя, – он резко поворачивается ко мне. – Какую бы рационализацию он ни подводил, это не обсуждается. Даже если шансы против нас, – заканчивает жестко. – Мы не будем играть по его правилам.

Я делаю шаг ближе, сокращая дистанцию. В груди тяжелым осадком ложится осознание цены, которую, возможно, придется заплатить. Но вместо паники приходит холодная, кристальная ясность ума. Я не собираюсь успокаивать его пустыми фразами.

– Ты не обрекаешь их на смерть, Игнар, – говорю я, глядя прямо в его потемневшие глаза. – Эонису нужна не просто власть. Ему нужно сломать саму суть того, что ты здесь построил. Если ты отдашь меня, ты покажешь своим людям, что поддался террору. Что твои принципы можно купить угрозой. Защищая меня, ты защищаешь саму идею того, ради чего они за тобой пошли. Безопасности больше нет, выбор только в том, как именно принять удар.

Он молчит. Только мышцы на его челюсти ходят желваками.

Игнар – правитель, обладающий колоссальной разрушительной мощью, но сейчас я вижу в нем зрелого мужчину, чей функциональный страх, не проиграть войну, а подвести тех, за кого он взял ответственность.

– Мы будем драться, – продолжаю я ровным, непреклонным тоном. – И мы будем делать это вместе.

– Лена... Это не должно было стать твоей войной.

– Теперь это факт. Отбросим иллюзии. У нас есть преимущество, которое твой брат в своей абсолютной социопатии просто не способен просчитать.

– Какое?

– Наша связь не односторонний инструмент. Он привык забирать, подчинять и выкачивать ресурс, потому что внутри него ничего нет. Но мы не паразитируем друг на друге. Мы опора. У нас есть смысл, за который стоит стоять до конца. У него только интеллектуальный голод и пустота. Эту разницу невозможно компенсировать ни одной армией.

Игнар смотрит на меня долго, словно заново переосмысляя, кто именно стоит перед ним. Взгляд его теряет свою свинцовую тяжесть, сменяясь чем-то глубоким, живым и бесконечно уважительным.

Он притягивает меня к себе, не отчаянным жестом защитника, прячущего слабую добычу, а с уверенной силой партнера, который понял, что ему больше не нужно нести весь мир в одиночку.

– Ты поразительная женщина, – звучит его тихий, хриплый голос у моего виска.

– С нами обоими всё будет в порядке.

Я чувствую, как его грудная клетка вздрагивает от короткого выдоха, похожего на смешок. Оцепенение, сковывающее его последние полчаса, разбивается, пропуская кислород и жизнь.

Я обращаю взгляд к горизонту, туда, где за линией леса скрылся вестник войны. Под кожей, в самом центре груди, медленно и надежно пульсирует магия, пробужденная ритуалом. Она больше не чужая. Она стала моей собственной силой.

Еще недавно, в моей прошлой жизни, в которой не было ни драконов, ни магии, меня преследовал липкий страх. Страх так и не встретить своего человека, страх упустить время, остаться один на один с тишиной пустой квартиры и несбывшейся мечтой о семье и детях. Но сейчас, стоя на пороге кровавой осады в чужом мире, я понимаю, что этот страх исчез без следа. Я нашла то настоящее и глубокое, что искала.

Завтра начнется битва.

Завтра этот мир попытается попробовать нас на прочность.

Но сегодня мы здесь. Мы сделали свой взрослый, осознанный выбор, и мы встретим этот рассвет равными. И этого более чем достаточно.