Текст книги "Развод с драконом, или попаданка в теле истинной (СИ)"

Автор книги: Настя Савельева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 29. После

POV Игнар

Я не отпускаю её.

Даже когда поцелуй заканчивается, даже когда она делает вдох, а я чувствую, как её грудь касается моей – я не могу разжать пальцы. Они всё ещё в её волосах, путаются в прядях, и это единственное, что удерживает меня в реальности.

Тишина в библиотеке стоит такая, что слышно, как потрескивают дрова в камине.

Я смотрю на неё.

Она запыхалась. Губы припухли, и нижняя чуть припухла и блестит – я кусал, кажется, слишком сильно. Щёки горят алым, даже шея пошла пятнами. И глаза... Она смотрит на меня в упор, и в них нет того, что я привык видеть. Нет страха. Нет расчёта. Она просто смотрит, и всё.

Дышит часто-часто, как после долгого бега.

Я тоже дышу. И это глупо, дракону не нужно так дышать после поцелуя. Но я дышу, потому что иначе, кажется, сердце выпрыгнет из груди.

Она устала. Я вижу. Под глазами тени, на виске бьётся жилка быстро. А ещё она дрожит. Чуть-чуть, едва заметно, но я чувствую, потому что мои руки всё ещё на ней.

Дрожит и не отстраняется.

– Ты... – начинаю и замолкаю.

Голос хриплый и словно чужой. Я даже не знаю, что хотел сказать. Спросить, как она? Сказать, что это было? Извиниться за то, что натворил и бросил ее в темницу?

Она молчит. Только смотрит.

И я смотрю.

Вспоминаю Ариэлу. Само вылезает, не спрашивая. Она бы сейчас уже что-нибудь сказала. Что-то сладкое, правильное, такое, что надо говорить в такие моменты. Улыбнулась бы красиво. Глаза бы опустила.

А эта – нет.

Она просто смотрит в упор. И от этого взгляда внутри всё переворачивается.

Ариэла была... пустая. Я понимаю это только сейчас, глядя на ту, что стоит передо мной. Красивая обёртка, за которой ничего нет. Я искал там тепло, а находил только отражение собственных слов. Она кивала, соглашалась, улыбалась – и всё это была ложь.

А Илва врала мне в лицо. Боялась и не прогибалась. Спорила, дерзила, делала по-своему. У неё внутри есть стержень, который не сломать ни приказами, ни угрозами.

Я вспоминаю, как она стояла в тронном зале в первый день. Маленькая, растерянная, но подбородок вздёрнут. Как смотрела, когда я пальцы на горло положил. Страх был – я видел. Но не сломалась.

А потом эти булки с корицей...

Прямо сейчас, пока стою, держу её за затылок и смотрю в глаза – я чувствую. То, о чём говорила Линда. Связь. Не магическая чушь, не ритуальная обязаловка. А что-то, что идёт изнутри, из груди, из той части меня, которую я считал мёртвой.

Она отзывается мне.

Не телом – хотя тело тоже, конечно, отзывается, и ещё как. А душой. Я чувствую её страх, её усталость, её растерянность. И ещё тепло. Столько тепла, что я, дракон, который должен плавить всё вокруг, просто... греюсь.

Истинная.

Не та, что была по бумажкам. Не та, что должна была стать моей по праву. А та, что пришла из ниоткуда, заняла чужое тело, перевернула всё вверх дном и теперь стоит, дрожит и смотрит на меня так, будто я не чудовище.

Я не знаю, что делать.

Сказать что-то? Отпустить? Притянуть ближе?

В голове пустота. Только стук сердца – её, мой, уже не разобрать, где чей.

Илва поднимает руку и касается моего лица. Холодные пальцы гладят щетинистую скулу, спускаясь к подбородку. Останавливаются там, где щетина колется.

– Ты... – говорит она тихо. – Ты дрожишь.

Я?

Сжимаю челюсть.

– Драконы не дрожат.

– Ага, – выдыхает она. – Конечно.

И улыбается.

Слабо, устало, но улыбается. И я понимаю, что пропал. Совсем. Безнадёжно. По-дурацки пропал.

Притягиваю её ближе и утыкаюсь носом в макушку. Пахнет корицей, дымом от камина и чем-то тёплым, домашним. Тем, чего у меня никогда не было.

Илва обнимает меня в ответ. Просто кладёт руки на спину и прижимается. Всей собой.

И я стою, обнимаю эту сумасшедшую женщину, которая влезла в чужую жизнь, чужая душа в чужом теле, и молчу.

Потому что слов нет.

Потому что, если открою рот – скажу что-то, о чём пожалею. Или не пожалею, но будет слишком поздно.

Она молчит тоже.

И это молчание – лучше любых слов.

Глава 30. Утро после

Просыпаюсь оттого, что затекло плечо.

Тело ноет, требует сменить позу, размяться, но я не открываю глаза. Ещё несколько секунд хочу побыть в этом странном, полусонном состоянии, где не надо ничего решать и никого бояться.

А потом память возвращается ударом под дых.

Ритуал. Поляна. Илва. Её прощальная улыбка. И поцелуй.

Твою ж...

Резко распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь обратно – слишком ярко. Камин почти прогорел, но угли ещё тлеют, отбрасывая тёплые блики на книжные корешки. За высокими окнами уже серо-голубое небо, скоро рассвет.

Я не в своей комнате. Я в библиотеке. В кресле у камина. И я не одна.

Игнар сидит на полу рядом с креслом, привалившись спиной к подлокотнику. Его голова запрокинута, глаза закрыты, а грудь мерно вздымается.

Спит, сидя на холодном каменном полу, хотя вокруг полно мягких кресел и диванов.

Я осторожно поворачиваю голову, стараясь не делать резких движений. Шея затекла знатно, видимо, я так и уснула в том положении, в котором он держал меня после поцелуя. Прижав к себе и уткнувшись носом в макушку.

Руки всё ещё сжимают край тяжёлого шерстяного пледа, которым я совершенно не помню, чтобы укрывалась.

В груди разливается что-то тёплое и липкое, похожее на мёд. Я пялюсь на него спящего и понимаю, что улыбаюсь как дура. Останавливать эту улыбку нет никакого желания.

Во сне он выглядит... проще. Не таким пугающим. Грозные складки между бровей разгладились, челюсть расслабилась, и видно, что вообще-то он моложе, чем кажется, когда не рычит и приказывает.

Чёрные ресницы отбрасывают тени на скулы, щетина за ночь отросла ещё гуще. И губы... Не такие жёсткие, как наяву. Чуть приоткрыты, расслабленные.

Я вспоминаю, как эти губы целовали меня несколько часов назад, и по коже бегут мурашки.

Что теперь будет?

Вопрос повисает в голове, и улыбка сползает. Потому что ответа нет. Совсем. Мы наговорили друг другу столько всего. Я ему наврала с самого начала. Он меня запер. Потом мы вместе нырнули в магический трип, где я разговаривала с призраком его настоящей истинной. А потом...

Потом он поцеловал меня так, словно я для него была жизненно необходимым воздухом.

Но что это было? Порыв? Облегчение после ритуала? Или что-то настоящее?

И главное – кто я теперь для него? По-прежнему самозванка, занявшая чужое место? Или... кто?

Глупости. Конечно, самозванка. Тело-то не моё. Даже если настоящая Илва сказала, что связь настоящая, что чувства мои, а не её... Как это проверить? И можно ли вообще доверять словам призрака?

Мысли путаются, как нитки в старом клубке. Я запутываюсь в них всё сильнее, и от этого становится тошно.

– Ты слишком громко думаешь.

Голос хриплый, сонный, и я вздрагиваю всем телом.

Игнар не открывает глаз, но на его губах появляется лёгкая, едва заметная усмешка.

– Я не думаю, – шепчу в ответ почему-то шёпотом. – Я молчу.

– Врёшь.

Он наконец разлепляет веки и смотрит снизу вверх, в этом взгляде нет ни капли той ледяной пустоты, что была вчера. Там... тепло.

От этого тепла у меня внутри всё переворачивается.

– Как ты? – спрашивает Игнар, не отводя взгляда.

Я не знаю, как я. Я вообще ничего не знаю.

– Шея затекла, – говорю вместо нормального ответа.

Он усмехается уже шире. Садится ровнее, трёт лицо ладонью. На разбитых костяшках запёкшаяся кровь, и я снова смотрю на его руку, вспоминая, откуда эти раны.

– Я должен был... – начинает он и замолкает.

– Что?

– Не знаю. – Дракон трёт шею и разминает мышцы. – Извиниться за вчерашнее.

Он неудобно ёрзает под моим взглядом. Дракон, правитель Ущелья, тот, от кого все шарахаются, сидит на полу, взлохмаченный, небритый, и явно не знает, что сказать.

Это так... по-человечески, что у меня щиплет в носу.

– За то, что запер? – уточняю тихо.

– И за это тоже.

Поднимает на меня глаза. В них плещется что-то тёмное и тяжёлое.

– Я не должен был... срываться на тебе. Ты боялась. Ты просто пыталась выжить. А я вёл себя как...

– Как дракон? – подсказываю.

– Как идиот, – заканчивает он жёстко.

Я фыркаю. Сама не ожидаю, но фырканье вырывается, и я тут же прикусываю губу.

Игнар смотрит удивлённо, а потом его лицо смягчается.

– Ты всегда так реагируешь на извинения?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но драконы передо мной еще не извинялись…

Повисает пауза.

– Я не знаю, что теперь делать, – говорит он вдруг.

– В смысле?

– В прямом, – откидывает голову назад, смотря в потолок. – Ты не та, за кого себя выдавала. Но и не та, кем я тебя считал. Ты вообще не отсюда. И при этом... – он замолкает, подбирая слова. – Я чувствую тебя. Всё время. Даже когда злюсь. Даже когда хочу придушить. Особенно когда хочу придушить.

Я сглатываю. В горле мгновенное становится сухо.

– И что это значит?

– Откуда я знаю? – поворачивает голову, смотрит на меня. – Я дракон, а не провидец. Я привык рубить сплеча. А тут...

– А тут я.

– А тут ты, – соглашается он.

Осторожно сползаю с кресла. Плед сползает следом, и я оказываюсь на полу рядом с ним. Прислоняюсь спиной к тому же подлокотнику, и наши плечи соприкасаются.

– Я скучаю по дому иногда, – говорю вдруг.

– Твой мир... Он сильно отличается?

– Как небо и земля, – пожимаю плечами. – Там нет магии. Нет драконов. Есть высотные дома, машины... это такие штуки, как кареты, только без лошадей. И интернет. Это...

– Погоди. – Он поворачивается ко мне. – Без лошадей? Как кареты двигаются?

– У них внутри мотор. Двигатель. Он работает на топливе.

Игнар смотрит на меня так, словно я говорю на эльфийском.

– И вы не боитесь?

– Чего?

– Что эти штуки поедут не туда?

Я смеюсь. Игнар хмурится, но в его глазах мелькает что-то похожее на любопытство.

– Они едут туда, куда их направляет человек за рулём.

– Человек управляет каретой без лошадей? – приподнимает бровь. – И ты ещё нас называешь опасными?

– О, мы очень опасные, – улыбаюсь я. – Мы даже летать умеем. На железных птицах.

Он замолкает. Переваривает. Потом выдаёт:

– Врёшь.

– Честно. Самолёты называются.

– Не может быть.

– Может. Я на таком летала. Там внутри сидят сотни людей, и ты в небе, выше облаков.

Игнар смотрит на меня долгим, пристальным взглядом. Потом качает головой.

– Ты... странная.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

– А я восприму как комплимент.

Он усмехается коротко и как-то по-теплому. И от этой усмешки у меня внутри разливается огонь.

– Расскажи ещё, – просит вдруг.

– О чём?

– О своём мире. О себе. Я хочу знать.

В его глазах мелькает неподдельный интерес.

И я рассказываю.

О Москве, о хосписе, о бабушке, которая научила печь булки. О том, как пролила кофе на белую блузку в последний день. О том, как подросток на самокате сбил меня с ног.

Он слушает молча. Не перебивает. Только иногда задаёт вопросы короткие, по делу.

Что такое хоспис? Почему люди там умирают одни?

И я отвечаю. Честно, без прикрас. Говорю о боли, о привыкании к смерти, о том, как важно просто держать кого-то за руку в последние минуты.

– Ты хороший человек, Лена, – говорит Игнар тихо.

Я вздрагиваю от своего имени. Оно звучит так странно в этом мире, на его устах.

– Была, – поправляю. – Там меня больше нет.

– Здесь есть.

Берёт мою руку в свою.

– Здесь ты есть. И это главное.

Я смотрю на наши переплетённые пальцы. Чувствую, как по коже бегут мурашки. И понимаю, что не хочу, чтобы он отпускал.

– Что теперь будет, Игнар? – шепчу.

Он молчит долго. Потом подносит мою руку к губам и целует костяшки. Нежно, едва касаясь.

– Не знаю. Но мы будем разбираться вместе.

– И что тогда?

Мне хочется от него услышать что-то важное…

– Тогда... – он поднимает глаза, и в них вспыхивает живой огонь, – Тогда я сделаю всё, чтобы ты не пожалела.

Я понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

– Я не пожалею, – говорю тихо. – Если ты перестанешь меня запирать.

Игнар усмехается, теснее прижимая меня к себе.

– Договорились.

Глава 31. Вести с границы

Первое, что я ощущаю, пробиваясь сквозь пелену сна, чужое дыхание на своей шее.

Тёплое, глубокое, с едва уловимой хрипотцой. Оно касается кожи мерным ритмом, и по позвоночнику пробегает дорожка мурашек. Я замираю, не решаясь открыть глаза, словно боюсь спугнуть этот момент – слишком хрупкий, слишком нереальный, чтобы быть правдой.

Воспоминания возвращаются не сразу, осторожными толчками.

Библиотека. Догорающий камин. Ритуал «Зеркало ушедших» и настоящая Илва, тающая в солнечном свете, словно сотканная из него. А потом долгий разговор на полу, прижавшись плечом к плечу, когда я рассказывала ему о Москве, о самолётах, о хосписе, а он слушал так, будто я читала ему древние сказания. Говорила до тех пор, пока голос не охрип, а веки не отяжелели.

Видимо, тогда мы и уснули.

Я осторожно поворачиваю голову. Игнар лежит рядом, мы переместились на широкую кровать в какой-то момент, когда холод библиотечных стен стал совсем невыносимым. Его рука тяжёлым, собственническим жестом обнимает меня за талию, прижимая к себе так, словно я могу раствориться, если отпустит хотя бы на миг. Лицо расслабленное, почти безмятежное, только тонкая складка меж бровей выдает, что и во сне его что-то тревожит.

Не открывая глаз, он вдруг притягивает меня ближе, утыкается носом в мои волосы.

– Не спишь, – выдыхает хрипло.

– И ты тоже.

– М-м-м.

Он не открывает глаз, просто лежит, дышит в такт со мной, и его пальцы на моей талии чуть поглаживают ткань платья. Простой, почти бытовой жест, от которого внутри разливается что-то до обидного хрупкое и тёплое.

За стрельчатыми окнами разгорается рассвет, золотя верхушки гор и пробиваясь сквозь витражи цветными лучами. Пылинки танцуют в этом свете, и комната кажется нереальной, словно застывшей во времени и отрезанной от всего мира.

Я перевожу взгляд на его руку, разбитые костяшки уже начали заживать, но тёмные корки запёкшейся крови ещё видны.

– Болит? – тихо спрашиваю.

– Что?

– Рука.

Он приподнимает ладонь, рассматривает её с ленивым любопытством, будто видит впервые.

– Не помню уже.

Он врёт. Конечно, помнит, но я не давлю.

– Игнар.

– М-м-м?

– Что теперь будет?

Глаза открываются мгновенно, сонная муть исчезает, уступая место привычной остроте. Он смотрит на меня долго, изучающе, и под этим взглядом щёки начинают гореть предательским румянцем.

– Ты опять об этом, – в его голосе проскальзывает усмешка.

– Я хочу понимать.

– Понимать, – он перекатывается на спину, закидывая свободную руку за голову. – Я сам ничего не понимаю. Я дракон, правитель Ущелья, который должен был жениться на одной, а нашёл тебя. Ты попаданка из другого мира, в теле моей истинной, которая, провела ритуал, передав тело тебе. – Он хмыкает. – В этом вообще мало логики.

– То есть ты не знаешь.

– Не знаю, – соглашается он. – Но знаю одно.

Я жду.

Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Исчезала. Или боялась меня. Всё остальное решим.

– Я не уйду, – шепчу. – Мне, собственно, некуда.

Он усмехается уголком губ.

– Значит, придётся терпеть.

– Тебя?

– Меня. И замок. И эти дурацкие платья с корсетами.

– Платья я люблю, – возражаю. – А вот корсеты, да, бесят.

Он смеётся. Коротко, хрипло, но искренне. И этот смех, как глоток свежего воздуха, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Я не слышала, чтобы он смеялся раньше. Кажется, вообще никогда.

Мы лежим ещё какое-то время, глядя, как солнечные лучи ползут по каменному полу. Где-то в замке начинается привычная утренняя жизнь, приглушённые голоса служанок, лязг дверей, тяжёлые шаги стражи в коридорах. Жизнь возвращается в обычное русло.

Для всех, кроме нас.

Для нас всё теперь иначе.

– Нам придётся выйти, – говорит Игнар без особого энтузиазма.

– Зачем?

– Затем, что если мы не появимся, слуги начнут судачить. А если начнут судачить, Линда прибежит с очередным докладом. А если прибежит Линда... – он замолкает, многозначительно поднимая бровь.

– Что?

– Ничего. Просто она умеет портить моменты.

Я фыркаю, утыкаясь лицом в подушку.

– Ещё пять минут.

– Десять.

– Ты торгуешься как на базаре.

– Я дракон. Мы умеем быть щедрыми.

Мы выбираемся из спальни только через полчаса.

Игнар ведёт меня под руку по длинным каменным коридорам, и я ловлю на себе взгляды прислуги. Они быстро отводят глаза, делают вид, что заняты своими делами, но я успеваю заметить в этих мимолётных взглядах любопытство, удивление и... одобрение?

Нора, проходящая мимо с корзиной белья, расплывается в широкой улыбке и тут же отворачивается, делая вид, что ничего не замечает.

– Ты всем расскажешь? – шепчу я.

– Не нужно. Они и так все видят.

– И что они видят?

Он останавливается прямо посреди коридора, поворачиваясь ко мне. Пальцы касаются подбородка, приподнимая лицо. Такой он сейчас мужественный и величественный…

– То, что я больше не собираюсь тебя прятать. Ни в темнице. Ни за спиной.

Игнар целует меня коротко, почти целомудренно, мимолётное прикосновение губ, от которого, тем не менее, подкашиваются колени.

В тронном зале нас уже ждут.

Линда сегодня снова в своей строгой мантии, несколько советников в тёмных одеждах, начальник стражи в полном облачении. И ещё один человек, гонец, судя по пыльной дорожной накидке и измождённому лицу.

Игнар меняется мгновенно. Плечи расправляются, лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску правителя. От того мужчины, что лежал со мной на кровати и смеялся моим шуткам, не остаётся и следа.

– Докладывай, – коротко бросает он, опускаясь в кресло.

Я остаюсь стоять рядом, как в этот же момент, по одному щелчку пальцев дракона, слуги вносят большое и довольно удобное кресло, в которое я опускаюсь тут же под пристальным взглядом моего дракона.

Гонец кланяется низко, почти касаясь лбом пола.

– Господин, вести с южной границы. Три дня назад отряд лорда Эониса пересёк реку Спорную. Они разбили лагерь в предгорьях, не доходя до наших дозоров.

Повисает тишина, и все находящиеся в зале резко опускают головы вниз, словно они провинились.

– Сколько их? – голос Игнара звучит ровно, но я чувствую, как напрягается его рука на подлокотнике.

– Около трёх сотен. Тяжёлая конница, лучники. И... – гонец запинается, бросая быстрый взгляд на Линду.

– Говори.

– С ним двое магов. Из Долины Обезглавленных. Мы видели их знамёна.

Линда издаёт тихий, шипящий звук, не то проклятие, не то стон.

– Маги боевого круга, – говорит она глухо. – Это не разведка, господин. Это вторжение.

Игнар молчит. Я смотрю на него и вижу, как желваки ходят на скулах, единственное внешнее проявление ярости, бушующей у него внутри.

– Он прислал весточку? – спрашивает вдруг.

Гонец поднимает голову.

– Да, господин. Вчера вечером прилетел ворон. Письмо для вас.

Гонец достаёт из-за пазухи свиток, перевязанный чёрной лентой. Игнар срывает печать, читает быстро, пробегая глазами по строкам. Лицо становится непроницаемым.

А потом он поднимает взгляд на меня.

И в этом взгляде я вижу предупреждение. И страх, спрятанный глубоко, придавленный драконьей гордостью, но всё же различимый для того, кто научился его читать.

– Что там? – уточняю тихо, боясь бури.

Вместо ответа он протягивает мне письмо, полностью доверяя все семейные секреты.

Почерк витиеватый, острый, с сильным нажимом. Буквы словно впиваются в пергамент, такие хищные и нетерпеливые.

«Брат. Я слышал, у тебя поселилось то, что принадлежит мне по праву. Имя не важно, важно лишь содержимое. Верни то, что украл, и я уйду. Не вернёшь – приду сам и заберу. Вместе с твоим Ущельем. Твой любящий брат, Эонис».

Руки дрожат. Крупная дрожь пробегает по пальцам, и я сжимаю пергамент сильнее, чтобы никто не заметил.

Содержимое… Вот как он меня называет.

– Это из-за меня, – выдыхаю.

– Нет.

– Игнар, он пишет...

– Я вижу, что он пишет. – резко встаёт с кресла, подходит ближе, заслоняя меня от советников. – Это из-за него. Из-за его больной тяги к тому, что он считает своим. Ты здесь ни при чём.

– Я в теле его истинной.

– Ты моя, Лена. – произносит мое родное имя твёрдо, чеканя каждый слог, вбивая его в стены этого зала и в уши всех присутствующих. – Та, кого я не отдам. Никому, а ему тем более.

Советники переглядываются, Линда смотрит на нас с каким-то новым выражением.

– Что будем делать? – начальник стражи нарушает возникшую паузу.

Игнар отворачивается к окну, устремляя взгляд на горы, туда, где за перевалами, в предгорьях, разбил лагерь его брат.

– Готовиться к осаде и усилить дозоры на всех подступах. Магов отправить под круглосуточную охрану. И... – он замолкает, потом медленно оборачивается ко мне. – Ты останешься в замке.

– Я и не собиралась воевать, – пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Я не об этом. Ты останешься в замке в своих покоях и под охраной.

Воздух в лёгких застывает ледяным комом.

– Ты опять запираешь меня?

– Я защищаю тебя.

– Это одно и то же! Игнар, прошу…

Мы смотрим друг на друга. В его глазах вспыхвает огонь, непробиваемая броня правителя. В моих, наверное, злость и обида, которые не получается спрятать.

– Лена. – Дракон делает шаг ко мне, понижая голос так, чтобы слышала только я. – Он идет за тобой. Если ты попадёшь к нему в руки... Я не хочу даже думать, что он сделает.

– А если он прорвётся в замок? Я так и буду сидеть в покоях, как мышь в норе, и ждать, пока меня найдут?

– Тогда ты будешь там, где я смогу тебя защитить.

– Игнар...

– Это не обсуждается.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Сейчас, когда на него смотрят советники, когда решается судьба Ущелья, он не отступит. Но внутри закипает знакомое, упрямое чувство, то самое, что заставляло меня спорить с ним в первый день, когда я дрожала от страха, но не позволяла себя сломать.

Я не хочу быть беспомощной.

Не хочу снова сидеть в четырёх стенах и ждать приговора.

Но он прав. Пока я не умею обращаться с оружием, пока во мне нет магии, я буду обузой. Слабым звеном, за которым нужно постоянно приглядывать.

– Хорошо, – говорю тихо. – Я останусь в замке. Но не в покоях.

Он приподнимает бровь.

– Где?

– На кухне. Пожалуйста, Игнар… Я должна быть занята делом, чтобы не гонять разные мысли в голове. Да и не умею я ничего не делать и просто ждать. А Норе помощь не помешает.

Несколько секунд он смотрит на меня непонимающе. Потом на его губах появляется тень усмешки, едва заметная, но я её ловлю.

– На кухне?

– Нора научит меня варить твою любимый суп с хвостами ящериц. А если что, я там спрячусь в кладовой, в которой им точно не придет в голову меня искать. Или буду отбиваться сковородкой. Там много народу, много глаз. И мне... мне так будет спокойнее.

Он качает головой, но глаза моего дракона теплеют.

– Ты невероятная, – говорит тихо, чтобы слышала только я. – Идёт. Кухня. Но с охраной у дверей.

– Договорились.

Советники расходятся. Линда задерживается на мгновение, смотрит на нас, и в её глазах мелькает что-то тёплое, почти материнское. Потом она исчезает за дверью, оставляя нас одних.

Игнар притягивает меня к себе, утыкается лицом в волосы.

– Я не потеряю тебя, – шепчет. – Слышишь? Не потеряю.

Где-то за горами ждёт Эонис, которому не терпится нарушить то счастье, что мы приобрели с Игнаром совсем недавно.

***

Вечер опускается на замок синими сумерками.

Я на кухне сижу у длинного деревянного стола, перебирая сушёные травы, которые мне выдала Нора.

Мята, чабрец, полынь. Пальцы пахнут горечью, но процесс настолько трудоемкий, что мысли заняты лишь делом.

Нора хлопочет у печи, то и дело бросая на меня обеспокоенные взгляды.

– Ты бы поела, деточка, – говорит она в который раз.

– Я не голодна.

– Когда это останавливало мою стряпню?

Я улыбаюсь, но улыбка выходит бледной.

Где-то там Игнар проверяет дозоры, отдаёт приказы, готовит замок к осаде.

Я не видела с момента, как мы покинули зал. И только Нора что-то хочет мне сказать вновь, как двери кухни распахиваются, и мой дракон собственной персоны, застревает на пороге.

Уставший, с тёмными кругами под глазами, с пылью на плаще.

– Ты здесь, – говорит он, останавливаясь, словно я и правда могла исчезнуть или сбежать.

– Я же обещала.

Он подходит, садится рядом на грубую деревянную скамью. Берёт мою руку, перепачканную в сушёной мяте, с въевшейся под ногти пыльцой, и подносит к губам.

– Я отправил разведчиков. К утру будут новости.

– Ты не ел…

– Нора кормила.

Усмехаюсь, кивая в сторону кухарки, которая делает вид, что полностью поглощена своим бульоном.

Он молчит. Гладит мои руки большим пальцем, так мерно, успокаивающе, почти гипнотически.

Я ловлю в его глазах неумолимую тревогу, которую он пытается спрятать.

– Я никуда не денусь, – шепчу, наклоняясь к его уху, почти соприкасаясь своими губам его мочки. – Я обещала.

– Обещания нарушают.

– Я не нарушу.

– Если он тронет тебя, – голос становится низким, рокочущим, с нотками звериного рычания, и Игнар в жту же секунду обвивает меня за талию, дергая на себя. – Я сожгу его дотла. Вместе с его армией. Вместе с его магами. Вместе с проклятой Долиной.

– Я знаю, – успокаивающе глажу его лопатки.

– Ты даже не представляешь, на что способен дракон, у которого забирают истинную.

– Представляю, – кладу ладонь ему на щеку, чувствуя колючую щетину под пальцами. – Потому что я чувствую то же самое.

– Просто будь рядом, – выдыхает мне в макушку. – Всё остальное решим.

За окнами воет ветер. Где-то далеко, на границе, зажигаются костры армии Эониса.

Нора аккуратно выходит из кухни, оставляя нас одних…

И я знаю, что бы ни случилось, я не пожалею. Ни одного мгновения.