Текст книги "Дикарка для Хулигана (СИ)"
Автор книги: Настя Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 46 страниц)
Быстро отключаюсь, потому что вечером меня и без того ждёт допрос с пристрастием, а сейчас я не хочу терять ни секунды. Оборачиваюсь и тут же закидываю руки Егору на шею. Он целует меня и шепчет:
– Ну всё, Дикарка, теперь не отмажешься. Придётся тебе когда-то признаться, что у тебя за парень объявился.
– А ты не переживай так, Егорушка, – рассекаю едко, – отмазываться тебе придётся вместе со мной.
Глава 19
Слишком сложно признаваться в своих слабостях
– Всё, сдаюсь. – бурчит Гора, останавливаясь посредине моста, перекинутого через лениво растекающуюся речку.
Дёргая меня на себя, облокачивается спиной на кованые перила. Расставляет ноги и притягивает меня спиной к себе. Опускает ладони на бока и медленно ползёт ими к животу, обнимая крест накрест. Вдавливаюсь в его горячее твёрдое тело и накрываю руками его кисти. Он прихватывает большими пальцами и поглаживает. Носом зарывается в волосы и целует ухо. Откидываю голову назад и прижимаюсь губами к подбородку.
– Сдаёшься? – секу с улыбкой, пытаясь поймать его размазанный по улице взгляд.
Он опускает голову к моему лицу и быстро целует.
– Я же говорил, что не большой любитель прогулок. – отрезает, хмуря лоб.
Поднимаю руку и пальцами разглаживаю эту складку.
– Почему ты хмуришься? – выдавливаю, пытаясь отыскать причину такой внезапной смены настроения.
Только что всё было отлично. Мы разговаривали, смеялись, обнимались и целовались на каждом шагу, но теперь его будто подменили.
Егор перекидывает одну руку мне на плечи, обнимая над грудью, а вторую поднимает под неё. Давит ещё крепче.
– Меня пугает то, что у нас нет вообще нихрена общего, Ди. Весь этот ваш экстрим, дикая природа и прочая дребедень – не моё. Я предпочитаю клубы, бары… Короче говоря, ночную жизнь.
Нагребаю полную грудь воздуха и поворачиваюсь в его руках. Кладу ладони на щёки и шепчу ему в рот:
– Сейчас тебе плохо, Егор? Тебе не нравится просто вот так бродить по улице? Если нет, то мы можем что-нибудь придумать. Наверняка же есть что-то, что нас объединяет, раз мы вместе. Если ты так не любишь прогулки, то я буду ходить с тобой по клубам. Можем пойти в кино или даже просто посмотреть у тебя дома. К тому же нам ещё столько всего надо обсудить, узнать друг друга. Ты сказал, что готов меняться ради нас. Я тоже, Егор. Я научусь любить то же, что любишь ты.
Он глухо выдыхает и потирает пальцами переносицу. Открыв глаза, ведёт костяшками по моей щеке.
– Ты нереальная, Дикарка. Если ты готова разделить мои интересы, то и я постараюсь привыкнуть к тому, что нравится тебе. Будем искать компромиссы. И я не говорил, что мне не нравится гулять. Только сегодня я понял, что всё это не так уж скучно, как мне казалось. Просто я не привык часами бродить по улицам, но придётся учиться.
– Егор… – бросаюсь ему на шею, обнимая крепко-крепко.
Он водит ладонями по спине. Одной рукой массирует затылок, вызывая приятную дрожь. Мурчу ему в шею, а он тихо смеётся.
– Ты похожа на маленького котёнка. Такая же ласковая и нежная. Но если что-то не нравится, то шипишь и выпускаешь коготки. Меня так от тебя прёт, моя Дикарка. – вбивает сипом мне в ушную раковину и целует. Прихватывает зубами мочку. Обводит языком. Покрываюсь мурашками с головы до ног. – Пиздос, как прёт. Вставляет по самое "небалуй".
Откидываюсь назад, повиснув руками на его шее, и ловлю затуманенный взгляд бирюзовых глаз. Говорю губами, но без слов, целуя его. Перебираю пальцами его волосы. Пробираясь под воротник толстовки, глажу подушечками пальцев точёные крепкие плечи.
Мне кажется, что его кожа горячее, чем у всех остальных людей. Будто по венам у него течёт не кровь, а лава. Каждый раз, когда я прикасаюсь к нему, чувство такое, что обжигаюсь. Я никогда не была мерзлячкой, но когда Егор отстраняется – замерзаю. Сама жмусь к нему в поисках тепла. Зарываюсь лицом ему в шею и жадно дышу, то и дело проползая по ней губами. Он целует макушку и прибивает меня так крепко к себе, что я не только ощущаю, как хрустят мои кости, но и слышу этот хруст. Так же он обнимал меня три месяца назад, когда собирался уйти. Впрочем, кладу на это болт, наслаждаясь его близостью. Больше он не уйдёт.
Понимаю, что у нас ещё максимум пара часов, а потом неизвестно, когда в следующий раз мы увидимся. Не хочу отпускать его. Ни на секунду. Но знаю, что это неизбежно. Единственный вариант проводить вместе больше времени – рассказать о нас братьям, но они точно не захотят смириться с тем, что, по их мнению, делает со мной Егор. Им будет наплевать, что секса у нас не было и вряд ли будет в ближайшее время. Для них главное, что их друг "раскупорит" меня, а этого уже достаточно, чтобы считать его последним уродом. Если бы это был любой другой парень, которого они не знают, то рано или поздно смирились бы с ним, но Северову этого точно не простят. А если узнают о его срывах… Даже думать об этом боюсь.
– Ты чего напрягаешься, Диана? – обеспокоенно хрипит Гора, отрывая меня от себя.
Тяжело вздохнув, говорю как есть. Он опять хмурится и кивает.
– Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы они знали? – шелещу еле слышно, опуская взгляд вниз.
Парень усиливает давление на мои плечи и отбивает:
– Всегда понимал, но мне похую, Ди. – поднимаю голову, глядя на его абсолютно серьёзное лицо и прямой сосредоточенный взгляд. – Я не хочу терять друзей, но понимаю, что мне придётся выбирать между тобой и ими. – считав с моего лица страх, что выбор падёт не в мою пользу, быстро целует и обрубает. – И он уже сделан. Когда будешь готова, мы расскажем им, и будь что будет. Я приму любое их решение, но от тебя не откажусь. Я больше не уйду, Дикарка. Не оставлю тебя. Не отдам другому. Ты моя. Моя… – замолкает, прочищая горло. Забываю о необходимости дышать, чувствуя, что он хочет сказать нечто очень важное, но Егор меняет тему. – Мне надо съездить на квартиру. Проверить рабочих и раздать люлей, чтобы закончили до завтра. Поедешь со мной?
Сдержанно киваю и прячу глаза, потому что мне до зуда под кожей хочется потребовать от него сказать то, что он собирался. Но вместо этого высвобождаюсь из его хватки и беру за руку. Не глядя на парня, делаю шаг в направлении кафе, где остались на парковке наши машина и байк. Северов резко дёргает меня обратно. От неожиданности и силы рывка не успеваю переставить ноги и буквально падаю в объятия Егора.
Он быстро перебрасывает руку и сжимает пальцами мой подборок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Говори, Диана. – командует коротко, но безапелляционно.
– Что? – выбиваю, прикидываясь дурочкой.
На короткое мгновение на его губах появляется ухмылка, но так же быстро исчезает. Я даже успеваю подумать, что мне просто показалось.
– То, что собиралась. Я же просил тебя говорить правду. Никакой лжи, Дикарка.
Сжимаю в пальцах его толстовку, пока не понимаю, что ногти даже сквозь ткань впиваются в ладони.
Что я могу ему сказать? Мне показалось, что ты умолчал о чём-то важном, поэтому договаривай? Я тут себе придумала, что ты хотел выдать какое-то признание? Отличная идея.
Тряхнув головой, даю понять, что мне нечего сказать, но он крепче фиксирует моё лицо и требует уже жёстче.
– Говори.
Вырываюсь из его хватки, начиная закипать.
Он требует, чтобы я наизнанку перед ним выворачивалась, но при этом сам умалчивает. Понимаю же, что он ни за что не откроется мне всего за пару дней, но всё равно хочу, чтобы он доверял мне чуточку больше. Разве так трудно пойти навстречу? За те пять часов, что мы гуляли, он постоянно расспрашивал меня о моих увлечениях, какую еду я люблю, о моём детстве, о семье, о доме, об учёбе, но о себе почти ничего не говорил. По крайней мере, о том, что касается семьи и всего с ней связанного, в том числе о прошлом.
Делаю ещё один шаг, но Гора опять дёргает меня на себя. В этот раз сжимает одной рукой плечи, а второй спину, не позволяя вырваться.
Готовлюсь к сражению, сжимая челюсти. Чёрта с два он из меня вытянет что-то ещё. Баш на баш и никак иначе.
Но вместо того, чтобы опять заставлять меня отвечать, парень наклоняет лицо и ведёт влажной плотью языка по моим подвёрнутым внутрь губам. Упрямо продолжаю молчать и поджимать губы, но и он не сдаётся. Перекидывает руку мне на затылок и делает то, что заставляет мне обомлеть и тихо застонать.
У меня создаётся впечатление, что где-то под волосами у меня находится какая-то эрогенная зона, которую он нащупал с первой же попытки и теперь бессовестно пользуется своим преимуществом.
Откинувшись на его руку, издаю звуки, реально похожие на мурчание кошки. Не понимая, что этим действием предоставляю Егору доступ к горлу. Он тут же оставляет в покое мои сжатые губы и целует шею. Высовывает язык и не просто лижет, а облизывает горло с такой интенсивностью, что капли слюны стекают по шее за воротник кожаной куртки.
Пружина накаляется до бела. Плавит моё благоразумие, которое, обращаясь в жидкость, просачивается сквозь атласные трусики.
Сжимаю ноги и со стоном цепляюсь трясущими пальцами в волосы Егора, чтобы вынудить его остановиться. Но вместо этого сильнее вдавливаю его голову, требуя продолжать.
И как-то вообще похеру на то, что мы стоим посреди моста на оживлённой улице. Все, абсолютно все мысли вылетают из головы, оставляя только одну.
– Не останавливайся. – выдыхаю хрипло, копошась пальцами в белых волосах.
Он прикусывает моё горло. Ловит языком слюну, стекающую вниз. Опять кусает шею сбоку и шумно сглатывает.
– Пиздос, Дикарка. Убиваешь.
Давит ладонью на затылок, вынуждая поднять голову. Но делает это настолько медленно, что я успеваю опять сойти с ума. Его губы целуют каждый миллиметр горла, тонкую чувствительную кожу под нижней челюстью, подбородок сначала снизу, а затем и выше, пока не утыкается в мои дрожащие губы. Прихватывает нижнюю зубами. Прикусывает. Зализывает укус. Забивает в мой рот язык и с такой одичалой жадностью целует, что я начинаю задыхаться. Неосознанно царапаю заднюю часть его шеи. Отвечаю с удвоенной дикостью. То и дело кусаю его губы и язык, пока не ощущаю во рту металлический привкус крови.
Он работает как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Резко отстраняюсь от него, захлёбываясь не только влажным воздухом, но и его почти чёрным взглядом. Точнее тем, что вижу за чернотой зрачков.
Звериный блеск безумия.
Гора сжимает зубы до скрипа, придавливая меня крепче. Нежно обнимаю его за шею, мягко поглаживая пальцами. Покрываю поцелуями его губы, щёки, нос, подбородок, скулы, лоб, тяжело дыша, потому что понимаю, что своими действиями опять пробудила в нём монстра. На его губах кровь, которая сочится из нескольких царапин, оставшихся от моих зубов.
Парень глубже вдавливает пальцы в мою спину. Толкается каменным членом в лобок и рычит, опустив голову обратно к моей шее. Кусает. Сжимаю ладонями, вынуждая смотреть в глаза.
– Егор, успокойся. Прошу… Не сходи с ума… Это я… Егор… Приди в себя. Вернись ко мне. Егор, пожалуйстааа… – тяну, когда он прикусывает мою нижнюю губу. – Я держу тебя… Держу… Егорчик… Мой… Мой хороший… Успокойся… Я не люблю так… Люблю тебя нежным… – тарахчу, сама не понимая, что именно несу.
Мне до жути страшно. Блядь, мне сейчас страшно не меньше, чем ночью.
Не переставая глажу его тело и трещу без умолку. Успокаиваю как бешеного зверя, но это срабатывает. Он выдыхает с отчаянием и роняет голову на моё плечо, тяжело, рвано, до надрыва дыша. Его дрожь играет по моим натянутым нервам опасной бритвой.
– Пиздец… – выталкивает тихо, но зло.
Снижает давление рук до лёгких касаний.
– Всё хорошо, Егор… Хорошо… Теперь всё хорошо… – не перестаю шептать и гладить его.
– Больно сделал? – хрипит едва слышно.
– Нет. – отрезаю уверенно. Пусть он укусил меня за шею и губу, но не причинил боли. Даже сейчас контролировал себя. Боролся. И победил. – Больше напугал. Я просто испугалась, но ты правда не сделал больно. Честно-честно.
Он поднимает голову, а я хочу визжать от муки в его глазах. Ведёт пальцами по тому месту на шее, где укусил, и облегчённо выдыхает.
– Извини, Диана. Блядь, я даже понять не успел в какой момент меня понесло.
Хватаю ладонями его щёки, устанавливая зрительный контакт, и сбивчиво говорю:
– Егор, послушай меня. Ничего ужасного ты не сделал. Ни следов, ни боли. Если ты сейчас опять начнёшь ругать себя и пытаться меня оттолкнуть, то, клянусь, я сама тебя убью. Не только ты, а мы оба потеряли контроль. Забыли, где находимся и что делаем. Я и сама не поняла, как начала кусаться. Мне тоже крышу сорвало. Мы оба хороши, так что даже не думай себя ни в чём винить. Понял меня? – прибиваю жёсткими интонациями.
Он несмело улыбается и качает головой.
– Ты нереальная, Дианка. Удивляешь меня всё больше и больше. – обнимает за талию, оставляя десятки поцелуев везде, куда добираются его губы. – Я и не собирался тебя отталкивать снова. Не могу я это сделать. Не способен. Моя ты, Дикарка. Моя.
Только сейчас позволяю себе спокойно выдохнуть и улыбнуться. Поймав его всё ещё виноватый взгляд, стираю из него последний негатив.
– Теперь, Егорушка, и тебе стоит меня бояться. Я, оказывается, умею не только царапаться, но ещё и кусаться.
– Демоница. – смеётся парень, полностью отпустив ситуацию.
Сжимаю его руку и прошу с улыбкой:
– Поехали к тебе на квартиру. Я с самого детства мечтала увидеть логово монстра.
До парковки в итоге добираемся мы не меньше часа, потому что через каждые десять метров то Егор останавливается и дёргает меня на себя, то я постоянно торможу, чтобы он меня целовал без конца.
Я точно стала наркоманкой, зависимой от этих касаний. Весь обратный путь смеёмся. Несмотря на критический объём стрессовых ситуаций, произошедших меньше чем за сутки, мы смогли полностью расслабиться и отдаться безумному счастью. Отпустить все проблемы и страхи. Если будем сосредоточиваться на этом, то просто свихнёмся к чертям собачьим.
Я не соврала брату, когда сказала, что понимаю то, что с Егором мне придётся не просто, но я умею бороться. А самое главное, что я не умею сдаваться и всегда побеждаю. Вижу цель – не вижу преград, даже если ими забит весь мой путь до этой цели. А так оно и есть. Я должна не только убедить братьев в том, что они обязаны принять нас с Егором, но и пробиться в его сердце и голову. Понять. Помочь. Излечить. Я смогу это сделать. Обязательно смогу. У меня нет права на ошибку. Я не могу опускать руки, как бы сложно ни пришлось.
– О чём опять думаешь с таким серьёзным лицом? – высекает Северов, притягивая меня к себе.
Улыбаюсь и отрезаю полушёпотом:
– О том, что буду скучать по тебе.
Ласкает пальцами скулу и сипит не громче меня:
– Встретимся завтра.
– Если меня не посадят пожизненно. – толкаю с улыбкой.
– Доверяешь мне?
– Безгранично.
– Тогда я найду способ, Диана, встретиться с тобой.
– Зуб даёшь? – рассекаю, начиная хохотать.
– Если тебе так нужен мой зуб, то забирай. Хоть все, Дикарка.
– Тогда ты не сможешь хулиганить.
Парень тоже забивает пространство своим смехом и отсекает:
– Я найду способ.
На парковке сразу иду к мотоциклу, но Северов перехватывает меня.
– Поехали на машине. Быстро проверю рабочих и отвезу тебя обратно сюда.
Бросаю быстрый взгляд на серебристую бэху и сердце сбивается с ритма. Тяжело сглатываю, пробивая горло, и опускаю ресницы. Рёв крови в ушах перекрывает все внешние звуки. Даже ощущения гаснут на фоне начинающегося приступа паники.
Беря себя в руки. Вгоняю ногти в ладони и упорно втягиваю воздух огромными порциями.
– Диана? – вопросительно выталкивает Гора, накрывая рукой мою сжатую в кулак.
Блядь, как же я не хотела, чтобы он знал о моей фобии. Я вообще ненавижу показывать посторонним слабости. Терпеть не могу жалость и сочувствие. В детстве нахлебалась его сполна. Тогда же и выросла. Всего за два года я стала взрослее на целую жизнь. Проходить через Ад в пять лет, то ещё испытание и для физической силы, и для психики, и для силы воли, но я смогла. Правда, некоторые страхи так и не вышло преодолеть.
Понимаю, что скоро мне придётся загнать Кавасаки в гараж, а если мы будем встречаться, то Егор будет приезжать на машине. Не смогу же я гонять его вокруг своего дома, чтобы просто ходить за ручки. Рано или поздно мне придётся признаться.
Открываю глаза, крепче сдавливая кулаки, и прошу:
– Только можешь не гнать? Я…
– Понял. Не говори. – прижимает меня к груди, поглаживая по волосам сверху вниз. – Я понимаю. Можешь не объяснять. Буду вести осторожно.
Поднимаю на него растерянный взгляд, дробно дыша.
– Ник с Максом рассказывали тебе?
Он отрицательно качает головой и отрезает:
– Никто ничего мне не рассказывал. Просто человеку, у которого столько дерьма на душе, не сложно понять, что ты боишься.
– Хочешь знать? – шуршу почти не слышно.
Я не готова рассказывать об этом, но… Если это поможет Северову открыться передо мной, то я готова.
– Узнаю. Когда ты сама захочешь рассказать. Когда будешь готова, Ди. Не надо заставлять себя. Не мучай. Я приму, когда придёт время.
– И я приму, Егор.
– Знаю. Мне тоже надо время. Я уже многое рассказал тебе. Извини, что не говорю всего, но я пока не готов к этому. Сложно. Вижу, что и тебе тоже. Давай не будем гнать коней. У нас ещё будет на это время.
– Хорошо, Егор. Спасибо. – выталкиваю искренне, а потом добавляю. – Несмотря ни на что, ты совсем не плохой человек. Можешь говорить что угодно, но я вижу тебя, Егор. Вижу. И я принимаю тебя со всеми твоими демонами, монстрами, тараканами, страхами, секретами. Принимаю таким, какой ты есть.
– Неужели совсем не боишься? – переводит ладонь на щёку, поглаживая скулу.
А я впервые вижу в его глазах надежду. Она горит так ярко, что на мгновение слепит меня. Прикрываю глаза и накрываю его руку своей. Толкая пальцы, сплетаю с его. Поднимаю ресницы, попадая в гипнотическое поле проклятой бирюзы. Моей бирюзы.
– Иногда. Но недостаточно, чтобы отказаться от тебя. Принимаешь?
– Принимаю, Диана.
Глава 20
Дороги назад не будет
Всю дорогу неотрывно слежу за Дикаркой, которая без конца сжимает кулаки и жмурится. Хватает кислород исключительно поверхностно и короткими урывками с ржавыми хрипами.
Мне, блядь, реально страшно за неё становится.
Впервые за те годы, что я за рулём, ползу по дороге с черепашьей скоростью, но её всё равно пиздос как колотит. Трясётся так, что стук зубов перекрывает музыку.
Накрываю рукой её кулак, но она даже глаз не открывает.
– Могу ещё сбросить. – предлагаю, вынуждая её посмотреть на меня.
Она с дрожью разлепляет веки и толкает севшим голосом:
– Не надо. Ты и так ползёшь. Это из-за того, что я еду с тобой первый раз. Скоро пройдёт. Просто надо привыкнуть.
Я уже реально подумываю убавить скорость до улиточной, потому что Диана продолжает трястись.
Если бы не понимал, что это гнилой страх, решил бы, что у неё эпилептический припадок. До такой степени её колбасит. Сильнее сжимаю её кисть и хриплю:
– Спроси меня.
– О чём? – шелестит, не открывая глаз.
– О чём хочешь. Я отвечу. Говори со мной. Постарайся отвлечься.
Блядь, охеренная идея была. Видел же, что она чуть ли в истерику не впала, когда предложил со мной поехать, но всё равно, сука, не отказался от этой затеи.
Не надо быть гением, чтобы понять, что она катастрофически боится ездить на машинах, а значит, скорее всего, она побывала в аварии. Причём нихеровой такой аварии, которая оставила отпечаток на всю жизнь. Так же, как и шрамы на её ногах.
Ещё на озере их заметил. Утром пальцами по одному из них прошёлся, но спрашивать не стал. И дело не в том, что я не хочу знать, что с ней случилось, а потому, что не хочу, чтобы она спрашивала о моих.
Был уверен, что эта девушка вообще ничего не боится. Ошибался. Как же, сука, ошибался.
– Спрашивай, Диана. Я же знаю, что у тебя есть вопросы. Дохера вопросов. Говори со мной, девочка. – блядь, сам не заметил, как прикололся так её называть. Ладно, раз принимает, попробую ещё кое-что. – Давай, говори. Я с тобой, Котёнок.
– К-котёнок? – сипит, не поднимая ресниц, но всё же выдавливает из себя улыбку.
Пробираюсь пальцами под рукав кожанки, лаская её руку. Хоть здесь не ошибся. Хрупкая моя Дикарка. И пиздос, какая нежная.
– Да, Ди. Маленький мурлыкающий котёнок. – отбиваю, подняв вверх уголки губ.
– Мне нравится. Можешь ещё так назвать?
Бля, ну конечно могу. Хоть миллион раз.
– Мой Котёнок. Маленький ласковый Котёнок. С очень длинными коготками и острыми зубками.
Вашу мать налево. Я реально начинаю тащиться от зашкаливающего между нами уровня мимимишности. Все эти ласковые словечки никогда не вписывались в ту схему отношений, которую я выстраивал годами.
В сотый раз задаю себе вопрос, на который никто не сможет дать ответ, в том числе Диана и я сам. Что же такого в этой девушке, что она перевернула с ног на голову не только мою жизнь, но и моё восприятие мира?
Засмеявшись, наконец открывает глаза. Накрывает мою руку своей второй и шуршит:
– Если я котёнок, то кто ты?
– Вот только мне прозвища придумывать не надо, Ди. Хватает уже и Егорчика, и Егорушки. – отрезаю на полном серьёзе, но уголки губ всё равно тянутся вверх, выдавая мои истинные эмоции.
– Тебе не нравится, когда я так говорю? – хмурит лоб, опять закрывая глаза.
– Порядок, Ди. Принимаю.
Возвращаюсь к дороге, не переставая сжимать её трясущиеся пальцы. Второй рукой она цепляется в мою.
Перестроившись в правый ряд, сбрасываю скорость до минимума и включаю аварийку. Понимаю, что дело вовсе не в скоростном режиме, потому что на байке она гоняет как ненормальная. Хотел бы, конечно, спросить, что случилось, но вижу, что не готова она пока ещё открываться. Я же тоже многое скрываю.
– Ты же зимой не ездишь на байке? – отрицательно качает головой. – А как тогда добираешься до института? Как вчера приехала в клуб?
Она судорожно вдыхает. Вжавшись в пассажирское сидение, сдавливает мою руку крепче.
– Я езжу только с папой или с Андреем. Иногда с Ником. Они более спокойно водят, и я привыкла. Иногда приходится ездить на такси или автобусах. Я… – тяжело сглатывает, трепеща ресницами, но так их и не поднимает. – Я принимаю успокоительные. Тогда ещё ничего.
– Почему сейчас не приняла? – выталкиваю с беспокойством, которое никак не удаётся спрятать.
– У меня нет с собой. Вчера последнюю в такси выпила.
Переключаю всё внимание на вывески по обеим сторонам от дороги. Как только замечаю нужную, торможу и поворачиваюсь к Диане.
– Какие колёса нужны? Что ты обычно принимаешь?
Следит за моим взглядом и просит:
– Не надо, Егор. Я справлюсь. Мне надо просто привыкнуть к тому, что ты за рулём. – шелестит еле слышно, но в глазах решимость. Вот только и в моих глазах она горит. Не хочу смотреть, как она мучается. – Егор, правда, не надо. Я большую часть жизни с этим живу. И я терпеть не могу жалость. Просто поехали. – разрезает уже ровнее, увереннее и куда злее, чем в начале.
Выдыхаю со свистом сквозь зубы и коротко целую свою Дикарку, прижав ладонью затылок.
Выруливаю обратно на дорогу. Остаток пути без конца кошусь на трясущуюся Дианку. Но должен отдать ей должное, справляется. Начинает дышать глубоко, а затем очень медленно выдыхать через свёрнутые трубочкой губы.
Ловлю её пальцы и продеваю между своими.
– Егор, ты сказал, что я могу спросить. – бомбит хриплым полушёпотом, поднимая веки и внимательно вглядываясь в моё лицо.
Глазами упираюсь в красный сигнал светофора, скрипя зубами. Догадываюсь же, о чём спросить хочет, но ответить не смогу. Не готов. И не уверен, что вообще когда-либо смогу.
Дьявол меня дёрнул ляпнуть, чтобы задавала вопросы. Вот только отступать уже поздно. Если придётся, то просто совру. Есть вещи, о которых Диана никогда не узнает.
– Спрашивай, Ди. – толкаю стабильно, выжимая сцепление и плавно придавливая педаль газа, когда загорается зелёный.
– У тебя в комнате на стене висела рамка. Пустая. Что там было?
Скрежет зубов перекрывает рёв крови и гром пульса.
Вот и надо было ей зацепиться за эту чёртову рамку? Какого хрена я вообще её там оставил? Надо было выбросить нахрен.
Периферийным зрением улавливаю, как Дикарка приподнимается и поворачивается ко мне. Кладёт ладонь мне на колено и сканирует лицо. Понимаю же, что свою реакцию на её вопрос скрыть уже не удастся, поэтому рвано выдыхаю, на секунды прикрыв глаза. Быстро беру себя в руки и забиваюсь новой порцией кислорода.
– Фотография.
– Очевидный ответ. – бурчит Ди, морща нос. – Егор, если не хочешь отвечать, то так и скажи.
Убирает руку, но я быстро накрываю её своей и хриплю едва слышно:
– Семья. Больше её нет.
– Извини. – одними губами выталкивает, отводя взгляд.
– Порядок.
Дальше в тишине катим. Дикарку колотит, но уже заметно меньше. Забив на собственный внутренний пиздец, контролирую каждую её реакцию на небольшой набор скорости, более резкий поворот, не слишком плавное начало движения.
Реагирует достаточно спокойно, только сильнее сжимая кулаки и опуская ненадолго веки, а потом берёт себя в руки. Но вот резкое торможение выбивает её из равновесия.
В тот момент, когда перед бэхой неожиданно выскакивает какая-то мудила, бью по тормозам. Даже не останавливаемся, но Диана визжит, жмурится и в кровь раздирает ладони ногтями.
Прижимаюсь к бордюру и выпрыгиваю из тачки. Открываю пассажирскую дверь и буквально выдираю из салона девушку. Она мёртвой хваткой цепляется в сидушку и продолжает кричать. Из-под сжатых век слёзы градом. Трясётся так, что макушкой по моей челюсти тяжёлый рок отбивает.
Придавливая к груди, с силой на плечи жму, стараясь унять её дрожь. Я ничего не говорю, потому что не знаю, что, сука, можно сейчас сказать. Как её успокоить. Её паника наверняка может посоревноваться с моим монстром. Ни то, ни другое контролю не поддаётся.
– Всё, Диана. Уже всё. Ничего страшного не случилось. Пришлось вдарить по тормозам, чтобы избежать столкновения. Успокаивайся, Котёнок. Давай. Всё нормально. Дыши, Диана. Дыши. Просто дыши. Давай, – сжимаю ладонями её голову, отрывая от себя. Когда открывает глаза, ослабляю хватку, – вдох-выдох. – сам вдыхаю и выдыхаю, давая понять, чтобы повторяла за мной. – Медленно. Давай, Ди, дыши. Вдох. Вы-ыдох. Вдох. Давай, девочка. Умница. Дыши.
Она медленно и рвано втягивает воздух и судорожно выпускает. Спустя несколько минут перестаёт плакать, но всё равно дрожит. Опять прибиваю к себе, водя ладонями по спине и плечам. Разминаю шею. Массирую затылок. Только после этого она перестаёт рвать мою толстовку, расслабленно выдохнув.
Продолжая обнимать Дианку, выбиваю из кармана мобилу и зависаю на списке вызовов. Понимаю, что позвонить сейчас кому-то из близнецов лучший вариант, но понятия не имею не только как отреагируют они, но и Дикарка.
– Кому ты звонишь? – выталкивает севшим убитым голосом, поднимая на меня сейчас кажущиеся просто огромными заплаканные синие глаза.
– Никите. – припечатываю безапелляционно.
Понимаю, что как только близнецы узнают правду, то я задолбаюсь кровью харкаться, но на это мне насрать. От Дианки всё равно не откажусь. Но вот и ей влетит выше крыши. Но других вариантов у меня, блядь, нет. До дома ещё километров пять. Дворами можно сократить в два раза – не проблема. Но как её обратно на парковку везти, хрен знает. Да и на такси сажать тоже не вариант. Надо было не слушать Ди, а взять эти чёртовы колёса.
Что, вашу налево, за приколы вселенной, что в первый же раз, как Дикарка села в мою машину, я напугал её до чёртиков? И срать, что моей вины здесь нет. Если бы не выжал тормоз, "поцеловались" бы с уродом, который меня подрезал. Всё равно, сука, не смешно.
Отпустив обречённый выдох, жму кнопку вызова. Вот только Ди вырывает у меня мобилу и сбрасывает звонок. Пока ошарашено моргаю, обнимает за торс. Утыкается носом в шею, разгоняя кипящее дыхание вместе с колючими мурахами.
– Диана… – толкаю сипом, пытаясь вернуть телефон, но она отскакивает от меня на пару шагов.
– Не надо, Егор. Не звони ему.
– И как предлагаешь тебя домой возвращать? Такси вызвать? Или пешкодряпом добираться? Как раз к утру дойдём. – бросаю с невесёлой усмешкой.
Девушка заталкивает в лёгкие воздух, в очередной раз стягивая пальцы в кулаки, и шипит:
– Так же, как и собирался. Сейчас поедем к тебе, а потом на парковку за байком.
– Диана, твою налево! – гаркаю несдержанно. – Ты чуть коньки от страха не отбросила!
– Если бы я каждый раз, когда происходит нечто подобное, отбрасывала коньки, то окочурилась бы ещё лет десять назад. Ничего сверхъестественного не произошло. Егор, пожалуйста, не надо никому звонить. Я в норме. Не рассыплюсь.
Ага, не рассыплется, но почему-то зубами до сих пор дробь отбивает. Блядь… Конечно же, я понимаю, что в наше время без машины никуда, и ездить ей придётся. Не будут же её братья или отец привозить Дианку на свидания. Как минимум, это странно и стрёмно. Как максимум, пиздос не по кайфу.
Рано или поздно ей всё равно придётся ездить со мной. К тому же вовсе не такая она хрупкая, какой я её себе рисую.
– Сдаюсь, Дикарка. – опускаю голову вниз, потирая переносицу. – Давай мобилу и иди ко мне.
Без заминки шагает в кольцо рук и целует в подбородок. Сука, как же прёт от этих её невинных поцелуйчиков.
– Только не надо жалеть меня, Егор. – шипит мой злобный Котёнок, когда возобновляю движения рук на её спине.
Зарываюсь мордой в её волосы и хриплю:
– Это не жалость, Диана. Это восхищение. – поднимает голову вверх, пока наши взгляды не скрещиваются. И я выдаю ей то, что думаю. Хочу, чтобы она знала. – Стоит мне только подумать, что я понял тебя, как ты умудряешься каждый раз удивлять меня. Сначала решил, что ты непробиваемая пацанка, но той же ночью увидел, какая ты на самом деле уязвимая маленькая девочка. – говорю о дне, проведённом на озере. Ди очень внимательно на меня смотрит и кивает. – Потом, – пальцами убираю волосы с её лица, – думал, что ты ненормальная, бесстрашная, но оказалась такой хрупкой и нежной. – вспоминаю, как она позвонила мне среди ночи, чтобы получить ответы, как пыталась поцеловать, как успокаивала, когда я сорвался. И то, какой она была, когда я уходил. – Вчера решил, что ты оставила меня в покое. Что смог напугать тебя, но не тут-то было. И я понял, насколько ты упрямая и сильная. Я это вижу. И именно это и восхищает в тебе. То, что ты настолько разная. Я никогда не знаю, чего от тебя ждать. И как же я, сука, от этого тащусь. Ты нереальная, Диана. Я с самого начала это понял, но каждый раз закрепляюсь в своём мнении.
На её скулах расцветают два ярко розовых пятна. То ли от смущения, то ли от удовольствия. Скольжу по ним пальцами, ощущая жар её кожи. Она сильнее сжимает руки на пояснице и тарахтит:
– А я убеждаюсь, что ты хороший. Может и есть в тебе этот монстр, но он не делает тебя плохим. И я никогда-никогда не пожалею, что между нами есть эта невидимая нить, которая связала нас с первого взгляда. Я уверена, что у судьбы на нас свои планы. Я обязательно помогу тебе справиться с твоими кошмарами. Я не сдамся, Егор. Никогда и ни за что.
