Текст книги "Дикарка для Хулигана (СИ)"
Автор книги: Настя Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 46 страниц)
– Нет, Дикарка. Я хочу тебя трахать. И я хочу, чтобы ты смотрела, как я это делаю.
Возражений не следует ни в одной форме. Ни на словах, ни на действиях. Дианка резко втягивает носом воздух и больше не выпускает его. Так и не дышит, когда я замедленно спускаю ладони к её бёдрам. Придерживая большими пальцами по бокам, остальными провожу по основанию ног к жару её сокровищницы. Сквозь тонкую ткань белья скольжу по сомкнутым створкам, продолжая терзать её губы. То мягко пощипываю их своими, то толкаюсь языком в рот, затевая замысловатые игры с её языком. Пробегаю губами по щеке к шее, ныряя пальцами в трусы. Ди резко втягивает воздух и снова перестаёт дышать.
– Смотри, Дикарка. – требую хриплым полушёпотом, кусая мочку уха. – Не закрывай глаза. – всасываю серёжку, теребя её языком, от чего Диана тихо постанывает и откидывает голову назад. Она обожает, когда я так делаю. Прохожусь одним пальцем между лепестков, лишь на мгновение скользнув кончиком в её тело, но она тут же подаётся навстречу, безмолвно требуя большего. Её веки тяжелеют и закрываются. – Смотри, Ди. Ты хотела это видеть.
С трепетом поднимает ресницы. Встречаемся обезумевшими от желания глазами в отражении зеркала.
– Ты больше не сорвёшься? – трещит неуверенно.
Целую тонкую шею, продолжая перебирать губами полупрозрачную кожу сбоку.
– Не сорвусь, Котёнок. Не бойся.
– Тогда, Егор, – оборачивается в моих руках. Поднимаясь на носочки, стискивает ладонями плечи и заглядывает в глаза, – мы можем без презерватива? Мне не понравилось с ним. Ощущения совсем не те.
Как зачарованный смотрю на свои руки, сжимающие её круглую задницу, задрав футболку до поясницы, и не сразу улавливаю смысл сказанного. Слова с запозданием добираются до моего мозга, но как только перевариваю полученную информацию, срываю взгляд с её зада, который продолжал тискать, и охреневшими глазами таращусь на свою Аномальную, урывками вдыхая и дробью выдыхая вязкий кислород.
– Диана… – хрипом выдаю, голосовые связки отказываются слушаться. Блядь, знала бы она, как я хочу ебать её без преград. Прочищаю горло от першения и вставшего в глотке кома и перекидываю кисти на талию. – Про последствия в курсе? – самый умный аргумент, который способен сейчас сгенерировать мой оплавленный и поджаренный по краям мозг.
– Я могу опять выпить таблетку. И потом тоже. Есть же много разных способов: уколы, спирали и всё такое. – тарахтит с уверенностью, которой во мне сейчас нет и грамма. – В конце концов, ты можешь просто… – отведя взгляд, находит в себе скромность, чтобы покраснеть.
Блядь, да что за девчонка с биполяркой? Я никогда не знаю, чего от неё ждать и какой она будет в следующую минуту.
– Что просто, Ди?
Двумя фалангами сжимаю подбородок и поднимаю на себя её лицо. Синеокая шумно переводит дыхание и выпаливает:
– Вынуть член и не кончать в меня.
Выдав это, до кончиков ушей краснеет. Смеясь, прижимаю её к себе так крепко, что между нами не протолкнётся ни один атом кислорода. Кости хрустят и скрипят, но и Дикарка обнимает до боли.
– Могу, Диана. – толкаю, сдерживая смех. – Но не люблю тормозить в последний момент. Не тот кайф.
– И что делать? – бухтит мне в плечо.
– Расслабиться и получать удовольствие, а завтра я всё решу. Доверяешь?
– Безгранично. – выписывает неизменный ответ, но от этого он не становится менее значимым и весомым.
Наклонив голову, не глядя, нахожу персиковые губы, которые для меня и на вкус как сочные персики. Лижу их как помешанный, снова сминая аппетитный зад своей любимой Дикарки. Она ловит губами мой язык и всасывает в ротовую, вдавливаясь лобком в окаменевший член.
– Повернись. – приказываю, ослабляя хватку.
Она, пошатываясь, крутится на сто восемьдесят градусов. Запускаю одну руку в трусы, без предисловий вбивая в неё палец. Ди откидывается спиной мне на грудину, распахнутыми, мокрыми, блестящими губами ухватывая воздух. Глазами внимательно следит, как моя рука трахает её.
– Что ты хочешь, Диана? – вбиваю ей в ухо, целуя за ним, из-за чего по её телу пролетает ощутимая дрожь, а вся кожа, которая не скрыта футболкой, покрывается звероподобными мурашками.
– В каком смысле? – шелестит она, заводя руки за спину, и, насколько позволяет эта поза, хватает меня за задницу.
– Хочешь, чтобы я прямо сейчас вставил тебе? Чтобы трахал до потери сознания? – блядь, как же я тащусь, как она одновременно заводится и краснеет от моих прямых слов. – Или?..
Поднимая ткань, добираюсь до её груди. Сгребая в ладони мягкую податливую плоть, перекатываю между пальцев твёрдый, крупный сосок.
– Мур… Мур… – заводит мой Котёнок свою любимую песню удовольствия.
– Ди…
– М-м-м?..
– Чего ты хочешь?
Проталкиваю в неё второй палец, ощущая сокращение упругих стенок. Чуть сильнее сдавливаю грудь, оттягивая сморщенную вершинку вверх. Наблюдая за своими действиями и извиваниями Дикарки, едва в трусы не спускаю. Особенно стоит представить, что ебать её буду без гандона.
Бля-ядь…
– Всего и сразу. – сиплым шёпотом выдыхает, катаясь задницей по моему члену.
Вынимаю руку из её трусов, и Дианка разочарованно вздыхает.
– Потерпи, Котёнок.
Сжав шиворот футболки, стягиваю через голову. Спускаю штаны вместе с боксерами. Срываю тряпку с девушки. Прокладываю дорожку из поцелуев по тонкой спине и выпирающему позвоночнику, принимая губами дрожь её тела.
– Смотри.
Она открывает глаза, расширяя зрачки, пока ползу губами вниз. Подцепив зубами резинку трусов, стягиваю их до щиколоток. Кусаю за ягодицу, а Ди взвизгивает. Расталкиваю ноги в стороны и пальцами развожу створки, чтобы добраться ртом до клитора.
Вот только и она не стоит без дела. Шатнувшись вперёд, опирается кистью на шкаф, а вторую руку спускает к промежности, открывая для меня сокровищницу удовольствий. Глотаю её нектар, как путник в пустыне. Пью и пью, пока не начинаем захлёбываться оба. Дианка стонами, а я её оргазмом. Она начинает сползать вниз, но я резко поднимаюсь, пусть и самого ведёт, чтобы успеть перехватить её поперёк живота.
Толкаю в лопатки, удерживая на месте бёдра.
– Облокотись на зеркало, Диана. – уже шипением выдаю.
– Если разобьётся… лопнет…
– Ди, блядь, лопнет сейчас у меня хуй, а с зеркалом нихера не случится.
Она дёргается явно от моего тона и настойчиво ловит в зеркале мой взгляд. Позволяю ей это, встречаясь глазами в отражении, чтобы дать понять, что я не слетел с катушек. Она шумно, протяжно выдыхает и опирается ладонями на стекло, выставляя зад именно под тем углом, который я и старался задать изначально.
Сжимаю пальцами изнывающий член и измазываю её соками. Несмотря на то, что секс у нас был не больше пары часов назад, я не хочу рисковать и делать ей больно, потому что она реально, сука, узкая. Мне начинает казаться, что сколько бы я её не трахал, разъебать не смогу. Вожу головкой вдоль подрагивающей щёлки, сжимая по очереди сиськи и прокручивая сосочки.
Протолкнув в неё шляпу, кусаю губы и скриплю зубами. Она пиздос какая мокрая, горячая, тугая и вкусная для моего члена. Без резины вкушаю каждый миллиметр, намеренно медленно проникая в сладостные глубины. Дикарка сворачивает губы трубочкой и дышит таким образом. Оба сгораем под наплывом хлынувших эмоций.
Су-ука, как же охуенно без гандона. Последствия? Да нахуй все последствия. В жизни больше предохраняться с ней не стану.
– Быстрее. – шуршит Котёнок, так как я всё так же заторможено вхожу в неё.
Растягиваю момент до состояния тянущейся жвачки, чтобы, когда упереться в её матку, издать победное рычание короля всех демонов. Ди орошает своим протяжным хриплым стоном моё заплывшее сознание.
Приподнимаясь немного выше, замечаю в отражении, что моё лицо всё ещё блестит от её пряного нектара. Тяну носом аромат своего помешательства, начиная в замедленном темпе раскачиваться вместе с ней. Собираю в ладонях её грудь, мну, давлю, глажу, ласкаю, неотрывно наблюдая, как она раскачивается при моих толчках.
Дикарка отрывает одну руку от зеркала и начинает кружить по клитору. Наши стоны, мои хриплые и ржавые, и её нежные и гортанные, заполняют пространство спальни, уничтожая ночную тишину. И без того сорванное дыхание сбивается ещё больше, когда наращиваю скорость и глубину движений в её теле. Чтобы удержаться, Диана снова перебрасывает кисть на зеркало. Наши обезумевшие от похоти, захмелевшие от страсти, затуманенные от удовольствия взгляды мечутся по отражению, как загнанные зверьки.
Пот сползает по спине. Попадая на разодранную Дикаркой кожу – жжёт, но так похуй на это. Скатывается по вискам, лбу, шее, грудине. Капает на её не менее мокрую спину. Её грудная клетка тоже вся блестящей влагой покрыта. Грудь то и дело норовит выскользнуть из моих ладоней, но я упрямо продолжаю её тискать. Только когда замечаю, что оставляю красные отметины, перебрасываю руки на бёдра, вколачиваясь в пиздатое тело своей малышки с удвоенной силой. Она отвечает мне с такой же отдачей. Подмахивает задницу вверх на каждом рывке. Вдавливаю в неё пальцы, вгоняя член до основания. Яйцами до боли хлюпаю по гладкому лобку. Она чуть шире разводит ноги, чтобы удержать равновесие, но открывает этим вид на то, как ствол входит в её тело, переставшее, наконец, сопротивляться вторжению и сдавшееся на милость победителя.
Именно так я себя и ощущаю – победителем, когда Ди своим криком перекрывает все звуки бешеного секса и взрывается оргазмом. Внутренние стенки обволакивают ствол, пульсируют, сжимаются, но я упёрто продолжаю её трахать, пусть и двигаться в ней становится запредельно сложно.
Блядь, как она дрожит. Как стонет и кричит. Как её выворачивает в моих руках. Как закатываются от кайфа синие глаза. Всё это кажется настолько знакомым, близким, родным, что, несмотря на одуревший от похоти мозг, сердце срывается в пляс, выбивая по рёбрам любовный ритм. Его нежностью затапливает. Счастьем кроет. Я задыхаюсь от любви. Я натуральным образом не могу дышать, когда она открывает глаза и через отражение мне в душу взглядом проникает. Таким светом озаряет, что темнота не просто отступает. Рассеивается, тает и исчезает.
Первый вдох – свободный. Без груза на груди. Без окаменелостей внутри. Без боли и страха. Второй – натужный и рваный, но только потому, что я продолжаю вколачиваться в её влагалище со звериным, хищным рвением. Впервые с нашего первого раза я не могу остановить мысль, которая без конца долбит по распаянным извилинам.
Я трахаю Диану. Я трахаю свою Дикарку. Я, блядь, её трахаю без запретов и рамок. Без страха сорваться и навредить. Я трахаю Диану и просто наслаждаюсь этим процессом.
И я хочу его растянуть до бесконечности.
Рвано вдохнув, ослабляю давление пальцев и снижаю темп до тягучего минимума. Ди непонимающе моргает. Наклоняюсь к её уху, липну к вспотевшей спине. Прихватываю губами верхушку ушка, снова лаская раскрасневшиеся соски.
– Я хочу, чтобы ты ещё раз кончила на моём члене, Дикарка. Чтобы дрожала и тряслась. Чтобы стонала и извивалась.
– А ты?
Вижу, что с трудом даже эти пару слов выталкивает. Это был тяжёлый день для нас обоих. Да и всю прошлую неделю лёгкой не назовёшь.
– И я. Как только заставлю тебя кричать моё имя, когда кончаешь. Я хочу слышать его в момент твоего наивысшего удовольствия.
Ведём беседу так, будто я не вгоняю в неё хер по самые яйца на каждом рывке, пусть и делаю это мягко и без спешки.
– А ты? – закоротило пластинку у моей Дикарки.
Негромко хмыкнув, улыбаюсь. Языком прохожу по всей длине шеи.
– Ты хочешь слышать своё имя, когда я кончаю? – в затылок сипом выбиваю.
– Хочу.
– Услышишь. Быстрее?
– Быстрее.
– Ты долго?
– Нет. А ты?
– И я. Но только после тебя.
– Согласна. – подтягивает уголки пухлых губёх вверх, глазами киловатты чувств транслируя.
– Люблю тебя.
– Люблю сильнее.
Это последние слова. Следующими будут только гулкие выкрики, которые мы так желали слышать в момент разрядки.
Вколачиваюсь в неё, вдалбливаюсь, трахаю. Кусаю, целую, лижу, царапаю зубами. Веки опадают вниз, как только закрываются её синие глаза. Теряя зрение, усиливаем ощущения: обоняние, вкус, осязание. Всё обостряется, набирает цвета и яркости. Встреча вспотевших тел – звон, нахлёст, взрыв. Разрыв – обжигающий холод. Её вкус – соль и сахар, перец и мёд, корица и мята, нектар из любви и счастья. Её запах – смесь пряностей и наслаждения. Её тело – музыкальный инструмент. Перебираю струны, попадаю в такт, задаю ритм, выбиваю мелодию души, отдающуюся тонким звоном по нервам.
Вбиваюсь в неё, словно одичалый. Каждый раз шляпой в матку упираюсь. Стонем всё громче, пока Дикарка не выгибается дугой, выкрикивая моё имя. Первая пульсация её влагалища, и я кончаю. Бурным потоком кипящей магмы изливаюсь в неё. Впрыскиваю в неё столько спермы, сколько, клянусь, в жизни не вырабатывал. Её трясёт, меня ломает. Мышцы пресса без остановки сокращаются, пока я продолжаю двигаться внутри её тела, выжимая остатки семени. Я отдаю ей всё до капли.
– Диана… – хриплю на последнем издыхании только потому, что она хотела это слышать.
Сам падаю вперёд, одной рукой ища опору в виде шкафа, а второй удерживаю не держащуюся на ногах Дианку.
Шумно и рвано стараемся дышать. Не дышим, а именно стараемся, потому что в этот момент все системы организма уходят на экстренную перезагрузку, чтобы не сгореть от перенапряжения. Оставшиеся генераторы пашут на пределе своих возможностей, работая только на одуревший ритм сердечных мышц, разносящих дрожь, гром и вибрации по конечностям.
Втыкаюсь лбом в затылок Ди, крошечными порциями проталкивая в лёгкие кислород, но она вышибает его вместе с духом, когда, вскинув голову, накрывает ладошкой мою кисть, лежащую на её животе, переплетает пальцы и шепчет:
– Я хочу от тебя ребёнка.
Глава 54
Поднимаясь на новый уровень
Это утро начинается так же, как и все предыдущие, когда Дианка оставалась у меня ночевать. Встаю с постели и иду выполнять утренний ритуал, давая Дикарке ещё немного времени на сон. После её вчерашнего заявления о том, что хочет от меня ребёнка, она едва ли не сразу же отрубилась. В ванну её пришлось нести на руках и самому мыть, потому что её сил хватало только на то, чтобы держать глаза открытыми. К тому моменту, как накрыл её одеялом, Ди уже уснула.
Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Я даже не понимаю, что чувствую. Нет, все мои слова о том, что готов взять на себя ответственность за семью, которую мы создадим вместе с Дианой, не были пустым трёпом. Это без проблем. Всех вытяну и подниму. Меня пугает то, что Ди скачет из крайности в крайность. Два дня назад она заявляла, что не готова к браку, а вчера сказала, что хочет ребёнка.
Шумно выдохнув, глазами изучаю спящую девушку, стараясь понять, что же происходит в её голове. Чего она хочет на самом деле и к чему готова, а к чему нет. Погружаясь в раздумья, даже не замечаю, что она открыла глаза и тем же изучающим, пусть и затуманенным сонным мороком, взглядом смотрит на меня.
– Егор. – зовёт хрипло и прочищает горло. – Всё хорошо?
Тряхнув головой, развеиваю в прах все догадки, мысли и предположения. Присаживаюсь на край кровати, цепляясь взглядом за синие глаза. Пальцами убираю чёрные волосы за ухо и притягиваю Дикарку к себе.
– Всё хорошо, малышка. Просто задумался. – выбиваю тихо и несколько неуверенно, за что она сразу же хватается.
– О чём?
Сказать ей правду? Нет. Не стоит. Пусть сама придёт к этому.
– Егор. – опять шуршит Ди, оторвав голову от моего плеча и установив зрительный контакт. – Это из-за того, что я сказала вчера, да?
Шумно втягиваю носом воздух, останавливая движения рук на её спине.
– Да, Диана.
Она поднимается выше, натягивая на голую грудь одеяло, и сжимает пальчиками мою кисть.
– Я знаю, что не вовремя это ляпнула. Со мной всегда так. Ты и сам знаешь. – ещё как знаю. – Но это не значит, что я не понимала, что говорю, Егор. Можешь сейчас просто выслушать меня, не перебивая? – сосредоточенно в глаза смотрит, пока я не киваю. – Спасибо. – одними губами выталкивает. Забивается кислородом и на одном дыхании трещит. – Знаю, что часто веду себя как избалованный ребёнок. Закатываю тебе скандалы и сцены ревности. Незаслуженно обижаю, пусть и понимаю головой, что зря это делаю. Ты столько всего делаешь для меня. Терпишь все мои истерики, успокаиваешь, заботишься, как о каком-то несмышлёныше. Но я обязательно изменюсь, любимый. Обещаю. Только потерпи меня ещё немного. – улыбается уголками губ. – Я буду стараться изо всех сил, чтобы стать тебе достойной женой. Я правда этого хочу. Тогда испугалась, но больше не боюсь. – кладёт ладони на живот так, будто там уже есть малыш. – И я стану хорошей мамой для нашего ребёнка. Я вырасту и научусь. Я обязательно стану достойной тебя. Вчера, когда заявила о том, что хочу от тебя ребёнка, я имела ввиду не сейчас, но в тот момент мне казалось это та-аким важным. Чтобы ты знал, что я готова взрослеть и меняться. Принять на себя ответственность. Я люблю тебя так сильно, что готова на всё. Абсолютно на всё. Понимаешь?
– Понимаю, Ди. – сиплю ей в шею, снова притягивая ближе.
Она робко скользит пальцами по моей грудине и касается губами плеча.
– Помоги мне, Егор. Научи быть взрослой. Если я что-то делаю не так, то говори прямо. Не надо меня жалеть и бояться обидеть. Обещаю, что буду спокойно реагировать на все твои замечания. Сначала думать, анализировать и только потом делать выводы.
– Я люблю тебя такой, какая ты есть, Диана. – высекаю, испытывая острую необходимость в этом признании.
Девушка подаётся назад, сканируя мои глаза, и бурчит вполголоса:
– Ненормальную, психовануню, ревнивую истеричку?
Растянув рот в улыбке, коротко хмыкаю, понимая, что она права. В некоторые моменты я её придушить готов, но всё равно успокаиваю.
– Прикинь, Ди. Именно такую и полюбил.
Она мелодично смеётся и приближает лицо к моему.
– Тебя это злит.
– Злит.
– А иногда и бесит.
– Ещё как.
– И тебя далеко не всё устраивает. Я и сама это замечаю, Коть.
Ловлю её руку и по очереди целую каждый пальчик.
– Только пообещай, что будешь спокойно относиться ко всем замечаниям. – режу, улыбаясь. И Ди тоже растягивает губы шире. – Никаких психов и истерик.
– Обещаю.
И она правда старается. Следующая неделя становится самой счастливой в моей жизни. Живём по заранее заготовленному плану. Сразу после учёбы едем в дом Диких, чтобы побегать с Аресом. Иногда остаёмся на ужин, но чаще возвращаемся домой, чтобы вдвоём заняться готовкой и разделаться с учёбой.
Как бы параноидально это не выглядело, но мы всё делаем вместе: учимся, готовим, убираем. Если Дианка моет посуду, то я стою рядом, вытираю и убираю. Совместные ванны стали нашим любимым времяпровождением. Мы много разговариваем, открываем все грани своих душ и сердец. Обсуждаем, как прошёл день, строим планы на будущее, подкалываем друг друга, смеёмся и, конечно же, трахаемся как кролики.
В тот же день, когда говорили с Ди о ребёнке, она приняла первое взрослое решение, которое мне осталось только поддержать. Зная о её ненависти к врачам и больницам, я поехал с ней к гинекологу, чтобы ей выписали необходимые противозачаточные. Она так зажмуривалась и тряслась, что меня самого колотило от нервов. Демоница даже затребовала, чтобы я пошёл с ней в кабинет, потому что боялась, что на нервах ничего не запомнит.
Именно в тот момент впервые ощутил себя настоящим взрослым мужчиной, взявшим на себя всю ответственность за свою женщину. Внимательно выслушивал врача и в будущем следил, чтобы Ди не забывала принимать колёса.
Близнецы наконец перестали заёбывать с расспросами и угрозами, видя, как Дианка расцветает рядом со мной. Из избалованной девчонки медленно превращается в молодую девушку, старающуюся изо всех сил, чтобы стать лучше.
Как она и говорила: ни волос в раковине, ни открытых колпачков, ни грязной посуды, ни фантиков от конфет. Да, на письменном столе и в шкафу хаос, но я начинаю к этому привыкать. Я не стану ломать свою ненормальную, чтобы подстроить под себя. Я ведь и правда люблю её именно такой, какая она есть, и другая она мне не нужна.
Должен признать, что готовит Дианка божественно, но вот срачельник после её готовки разгребать приходится мне. Но и она никогда не стоит в стороне. Без слов наводит порядки, возвращая кухне нормальный вид. У нас нет разделения труда. Если она полностью берёт на себя приготовление еды, то я молча мою посуду. Таким естественным всё это кажется, будто я никогда и не жил один. Всю жизнь с ней.
Ссоримся, конечно. Где-то я вскиплю, где-то Дианка вспылит. В основном по мелочам и из-за глупостей, но наши взрывные характеры требуют этого, чтобы не сойти с ума. Но все ссоры заканчиваются огненным примирением, и не всегда мы добираемся до постели. Ванна, кухня, зал и даже коридор. Единственное, где мы ни разу не занимались сексом – вторая спальня. Дикарка знает, что всех, кого я ебал раньше, ебал именно там. Пусть она старается изо всех сил, но этот барьер просто не способна преодолеть. А я и не настаиваю. В нашем распоряжении вся квартира, так что похеру.
С братом поддерживаем постоянную связь. Каждый день созваниваемся или переписываемся. Он рассказывает, как продвигается лечение его невесты, приглашает на свадьбу. И я, наконец, говорю о Дианке больше.
Зажав трубу между плечом и ухом, обнимаю своего Котёнка со спины и целую в висок. Пальцами проскальзываю по рёбрам, вызывая звонкий смех. Она любит просто сидеть рядом и слушать, как мы общаемся с братом.
– Егор, если ты не один, то можем поговорить потом. – бурчит Артём, услышав хохот Ди.
Она сама настаивала на том, чтобы потом познакомиться лично, но я больше не хочу молчать.
– Я и потом один не буду, братиш. – рассекаю, растягивая лыбу. – Я вообще теперь один не бываю.
Дикарка притихает, забывая дышать, пока слушает голос моего брата в трубке.
– Неужели с девушкой всё же серьёзно?
Крепче прибиваю к себе Ди и выдыхаю ей в затылок.
– Не просто девушкой, Тём. Мы живём вместе.
– Люблю тебя. – глазами транслирует Дианка.
– И я люблю тебя. – тем же способом, без заминки, отвечаю.
– Шустро. Ты когда успел? Мы всего девять дней назад уехали. – выпаливает с явным подозрением.
Мы с Ди переглядываемся и ржём.
– Помнишь, я тогда сказал, что у нас с ней несерьёзно?
– Помню, что тогда ещё понял, что ты пиздишь.
– Причём откровенно. Не хотел, чтобы ты расспрашивал. Другие темы были. Всё очень даже серьёзно.
– Насколько?
– Настолько, что скоро и я тебя на свадьбу приглашу.
Диана вздрагивает, но тут же выдыхает и счастливо улыбается. Накрываю её рот губами, с жадностью целуя.
– Вот это сюрприз. – угорает брат. – Не ожидал от тебя. Имя то у девушки есть?
– Есть. – и больше ничего не говорю.
– Мне из тебя клещами тянуть?
– Можешь попробовать. Поздороваешься? – спрашиваю шёпотом, протягивая ей мобилу.
Она с опаской берёт гаджет и прикладывает к уху.
– Привет. Я Диана. Рада наконец познакомиться с любимым братом своего Хулигана. – выписывает моя Демоница, заливаясь новой порцией смеха.
И пусть случилось всё не так, как мне хотелось бы, но я всё равно рад, что они теперь знакомы. С того дня Артём каждый день спрашивает о Дикарке, а я с удовольствием делюсь подробностями совместной жизни и слушаю советы старшего брата.
Спустя ещё почти неделю, как и всегда, приезжаю за Ди в универ, но в этот раз не жду на парковке, а встречаю возле аудитории. Едва выходит в коридор, ловлю за запястье, дёргаю на себя и одариваю голодным поцелуем. Разрываем его, только когда становится нечем дышать.
– Готов? – тихо спрашивает Ди, отводя взгляд в сторону.
– Не готов. Но выбора нет. Пойдём?
Она вздыхает и берёт меня за руку, виляя по коридорам, пока не останавливается возле двери с табличкой Селитова М.Н.
Дианка заносит кулак, чтобы постучать, но опускает его. Обернувшись ко мне, оборачивает руками торс. Опускает голову на плечо и целует в шею.
– Егор, я понимаю, что это сложно, но ты уже решился. Не отступай сейчас. – просит вполтона, дробно дыша. Укрываю руками её плечи и крепче придавливаю к себе. Рвано втягиваю кислород, прикрыв глаза. – Не сдавайся. Я с тобой. К тому же сегодня вы просто познакомитесь. Дай нам помочь тебе.
– Дианка. – выдыхаю ей в волосы. – Не сдамся, малышка. Не переживай.
Блядь, да что это так сложно? Ди права. Я решился, но сейчас трушу выворачивать душу перед чужим человеком. Последние три дня мы много говорили об этом. Дианка настраивала меня на то, что я не должен ничего скрывать. Но, сука, почему с ней просто, а другими нет?
– Ты со мной? – хриплю еле слышно, понимая, как жалко прозвучат мои следующие слова.
– Всегда, Егорчик.
– Блядь, Диана, ты нужна мне сейчас. Очень. Можешь остаться?
Реально, вашу налево, жалко звучит. Веду себя как трус, но иначе не вывожу.
– Это не по правилам, но если надо, то я буду рядом.
– Спасибо.
Отстранив от себя Дикарку, сам стучу и тяну на себя дверь. Женщина, сидящая за столом, внимательно смотрит на меня, но заметив Дианку, приветливо улыбается и встаёт.
– Рада, что вы всё же решились прийти. Меня зовут Маргарита Николаевна. – подходя ближе, протягивает руку.
Пожимаю её, замечая, как нервно дёргаются собственные пальцы.
– Егор.
Не зная, что ещё сказать, перевожу взгляд на Ди в поисках поддержки. Она сильнее сжимает мою руку и улыбается психологу.
– Здравствуйте, Маргарита Николаевна. Знаю, что так не заведено, но я хотела бы остаться с Егором.
В голосе улыбка, но синие глаза абсолютно серьёзные. Женщина изучающим взглядом смотрит на Ди, а потом так же на меня.
Чувство такое, что она уже с меня кожу сняла, добралась до мозгов и пожирает их десертной, сука, ложечкой.
– Диана, ты как никто другой должна понимать, что такие беседы проходят один на один.
– Я понимаю. Но сделайте исключение хотя бы на первый раз. Прошу вас. – добивает умоляюще, и мозгоправ сдаётся.
Кивнув, заливает в электрический чайник воду.
– Чай? Кофе? – предлагает, вцепившись взглядом мне в глаза.
– Водки. – буркаю совсем тихо, но Дикарка всё равно слышит и щипает меня за бок.
– Ничего. Спасибо. – отбивает Диана, подталкивая меня к стулу. – Расслабься, любимый. – шепчет в ухо, встав на носочки. – Она тебя не съест.
– Уже доедает. – шиплю, ощущая, как каменеют все мышцы.
Маргарита возвращается за стол с кружкой кофе и надевает очки, жестом приглашая меня сесть напротив. Ди опять подталкивает и занимает небольшой диванчик, стоящий у стены. Судорожно перевожу дыхание и паркуюсь на стул.
– Не стоит так напрягаться. Мы просто познакомимся сегодня. Понимаю, что открыться перед посторонним человеком совсем не просто. Особенно, если привыкаешь всё носить в себе, но чтобы избавиться от приступов агрессии и садистского расстройства личности, тебе придётся постараться это сделать.
Блядь, даже звучит стрёмно. Раньше я сам себя садистом называл, но с тех пор, как я с Дианкой, это слово перестало казаться естественным в отношении собственного поведения. Я, мать вашу, не такой. Больше нет. Если бы не последний срыв, то чёрта с два я бы сюда припёрся.
Упёрто продолжаю хранить молчание и смотреть в лицо женщине, перед которой должен выпотрошить всё своё грязное бельё.
Блядь, а можно я просто ещё раз всю эту херню расскажу Диане? С ней просто. С ней легко. С ней это кажется естественным.
– Егор, я могу вести монолог, но это ничего не изменит. Я не могу помочь тебе насильно.
– Егор, пожалуйста. – вполголоса просит Ди из своего угла.
Опустив веки, судорожно дыхание перевожу. Сжимаю и разжимаю кулаки, пока не ощущаю на руке нежное тепло своей Аномальной. Пока я боролся сам с собой, она перетащила стул и села рядом. Прихватив её пальчики своими, глубоко вдыхаю и планомерно выдыхаю, открывая глаза.
– Я не знаю, с чего начать. – выпаливаю скрежещущими интонациями.
– Начни сначала. Расскажи о своей семье.
Пока хриплым полушёпотом стараюсь выдать хоть что-то более-менее связное, Дианка молча поддерживает, поглаживая подушечками мои стянутые в кулаки пальцы. Когда спустя двадцать минут могзгоправ добивается от меня только того, что мать ушла, когда мне было два, брат свалил, когда было четырнадцать, а я до восемнадцати жил с отцом, то она меняет тактику.
Проследив за моими глазами, которыми я неотрывно смотрю на Дикарку, тактично прокашливается, привлекая к себе наше внимание.
– Ты кому-то рассказывал о себе? – киваю, опять глядя на девушку. – Диане? – опять кивок. – Хорошо. Тогда говори не со мной. Говори с ней.
Чувствую себя пиздически глупо, повторяя ей то, что она и так знает, но уже в скором времени мне удаётся полностью расслабиться и представить, что мы с ней одни. Даже на вопросы, которые периодически задаёт Николаевна, отвечаю спокойно, глядя в синие глаза. Дикарка вкладывает пальцы в мои ладони, полностью повернувшись в мою сторону, и внимательно слушает исповедь, будто слышит её впервые.
– Отец начал вас бить после ухода матери? – уточняет мозгоправ, и я снова утвердительно киваю. – До этого руку ни разу не поднимал?
– Нет.
– А когда начала проявляться твоя агрессия относительно других?
– После того, как ушёл Артём.
– Только во время споров или и в сексе тоже?
Этого я Диане не говорил. Ни когда выебал свою первую деваху, ни когда меня впервые сорвало. И не уверен, что моя ревнивица готова это слушать.
– Я приму. – выталкивает тихонечко, чуть сильнее сдавливая кисти.
– Я не хочу, Ди.
– Тогда мне лучше выйти.
Знаю, что она права, но не уверен, что смогу сейчас обойтись без неё.
– Сначала только во время конфликтов. Желание делать больно во время секса пришло позже. – сиплю, зажмурившись, чтобы не видеть осуждения на её лице.
– Когда именно? Чем тот раз или та девушка отличалась от других, что ты захотел сделать ей больно?
Хрипом прокашливаюсь и открываю глаза.
– Выйди, Диана. Дальше я сам.
Она двигается ближе и сильнее стискивает руки.
– Не хочешь, чтобы я это знала?
Поднимаю руку к её лицу и мягко обвожу пальцами скулу.
– Если ты хочешь знать, то я расскажу тебе потом. Но нет, Ди, не хочу. Ты знаешь слишком многое. Не стоит тебе ещё и в эту грязь нырять. Доверься мне.
– Люблю. – шелестит, коснувшись губами щеки, и выходит из кабинета, оставив нас одних.
Рвано вдыхаю и поворачиваюсь к женщине. Глядя в карие глаза, выдаю как есть.
– Мы поссорились с отцом из-за брата. Я подцепил какую-то девушку в клубе, но был слишком зол. В тот момент, когда я сжал её горло, почувствовал власть над её жизнью, и мне это понравилось. – хмыкаю обречённо, качнув головой. – Мне понравилось быть таким же, как отец. Делать больно.
– Тебя это возбуждало? Приносило сексуальное удовлетворение?
Пиздос вашу мать. Как же, блядь, сложно это говорить, но я решаюсь. Ради Дианы. Всё ради неё.
