Текст книги "Журнал Наш Современник №1 (2003)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

А то, будет ли это наказание отвечать совершенным преступлениям, это уже наше дело, а не поляков, подчеркнул Замбровский...

Было решено, что органы правосудия и прокуратуры будут в центре внимания ЦКЕ, а на работу в них будут направлены в ближайшем будущем преданные еврейскому делу люди...

Было решено не убегать от ожидавшей их судьбы, а выйти ей навстречу, будучи хорошо подготовленными”. ХХ съезд КПСС дал мощный импульс этой подготовке.

С 15 мая по 4 июля 1956 года президиум ЦКЕ заседал целых пять раз. На последней встрече у члена политбюро ПОРП Я. Бермана после длительных споров было решено спровоцировать события, которые убедили бы общество, что в нем живут мощные контрреволюционные силы, готовые свергнуть народную власть, и что их агенты требуют ослабления или даже разгрома министерства общественной безопасности, требуют преследования и наказания его сотрудников, и что партия должна прекратить эти гонения... Такой иезуитский план был принят всеми заговорщиками, и буквально через месяц секретная группа сотрудников министерства выехали в Познань и подготовила там кровопролитную акцию, о которой 29 июня 1956 года “Познанская газета” дала такое сообщение:

“Уже несколько дней на познанском заводе металлоизделий им. Сталина царило недовольство. Оно было вызвано в значительной степени необоснованным снижением заработной платы... Это недовольство коллектива завода и нескольких других предприятий Познани было использовано для враждебных выступлений против партии и правительства. В тот момент, когда делегация завода возвращалась из Варшавы, когда справедливые требования рабочих были приняты во внимание, группы провокаторов вызвали кровавые уличные волнения и антигосударственные демонстрации. Есть убитые и раненые”.

Всего погибло 55 человек рабочих, милиционеров, военнослужащих, сотрудников госбезопасности. Выводы комиссии, которой руководил еврей Э. Герек, о познанском кровопускании были запрограммированы: в Польше имеются мощные реакционные силы, поддерживаемые из-за рубежа, с ними может справиться только аппарат госбезопасности и его надобно обязательно усилить. Дальнейшее преследование и наказание сотрудников этого аппарата может иметь самые пагубные последствия для социалистического строя.

Вот так и двигалась вся послевоенная история Польши – путем кровавых провокаций – сначала Кельце, потом Познань, потом, в 1968 году, – Варшавский университет, потом 70-й год – Гданьские верфи... От одной кровавой драмы до другой – отрабатывались их сценарии, режиссура, технологии.

*   *   *

В октябре 1956 года на очередном “реабилитационном” пленуме ЦК ПОРП в Политбюро были возвращены еще недавно опальные В. Гомулка, М. Спыхальский, З. Клишко. Пленум открыл еврей Э. Охаб, который тут же сообщил, что Политбюро намерено предложить кандидатуру Гомулки на пост первого секретаря ПОРП. Еврейские функционеры из высшего партийного руководства чувствовали, что зарвались, что поляки попытаются взять сокрушительный реванш за все предыдущие годы засилья польских евреев во власти, за страшные репрессии органов госбезопасности, действовавших все послевоенное время согласно “директиве Я. Бермана”... Словом, польский пленум осени 1956 года мог быть совсем непохожим на ХХ съезд КПСС, где все грехи эпохи социализма были списаны на Сталина. Антиеврейский вектор на польском пленуме был настолько силен, что даже появление в те дни в Польше советской делегации во главе с Хрущевым, Молотовым, Кагановичем и Микояном не испугало польских коммунистов-патриотов. Вот отрывки из нескольких выступлений участников того драматического пленума:

“Тов. Берман входил в состав комиссии Политбюро по вопросам безопасности, и он ничего не знал, что происходило? Весь город знал, что убивают людей, весь город знал, что есть карцеры, в которых люди стоят по щиколотку в экскрементах, весь город знал, что Ружанский лично вырывает у людей ногти, весь город знал, что заключенных обливают ледяной водой и ставят на мороз, а тов. Берман – член комиссии по вопросам безопасности – этого не знал!”.

“Когда говорится конкретно, кого же следует привлечь к ответственности за нарушение законности в органах госбезопасности, за невыполнение планов по повышению жизненного уровня народа, то немедленно звучит ответ, что такая позиция достойна “держиморд” и “антисемитов”.

“Главные нервы пропаганды и агитации, радио и партийной и государственной печати вопреки самим жизненным интересам партии, рабочего класса и народной власти захвачены какой-то выродившейся кликой карьеристов и политических игроков”.

“Для безыдейных космополитов, как для кота, не существует момента внезапности. В любой ситуации с ловкостью канатоходца они падают всегда на четыре лапы – абсолютно безосновательно и грубо они сегодня обливают потоком оскорблений “полуинтеллигентов”, “консерваторов”, “врагов демократии” и “сталинистов”.

“Самое важное то, как массы поймут неизбрание тов. Рокоссовского... поймут, что это выпад против Советского Союза...*

Товарищи говорят в кулуарах, что это метод нажима на Советский Союз (тт. Альбрехт и Старевич: кто? кто?). Товарищ Старевич, если уж Вы так добиваетесь, то скажу Вам, что это Вы мне говорили, что Польша не может быть самостоятельной, так как советские товарищи этого не допускают... Вы говорили мне также о том, что тов. Хрущев поставил еврейский вопрос... Не провоцируйте меня, кто так говорил... Товарищ Гомулка тоже должен иметь представление, кто есть кто”...

Это – цитаты из выступлений польских патриотов-коммунистов – Рушинского, Мияла, Вудского... Но бунт “национал-коммунистов” на пленуме 1956 года, который был лишь внешне аналогичен нашему ХХ съезду КПСС, был быстро подавлен (думаю, что не без помощи нашей делегации, возглавляемой Хрущевым, Молотовым, Кагановичем и Микояном), и дело дошло до того, что некоторые из выступавших, особенно те, кто подымал тему о преступлениях еврейской мафии в руководстве Польши, даже были вынуждены покинуть страну. В частности, К. Миял, бывший начальником управления Совета Министров, укрылся от мести своих товарищей по партии в бедной Албании, где, как он утверждал, “карающая рука евреев, может быть, не настигнет его” ...

Что же касается высшего кадрового состава нового руководства партии, то “еврейский процент” (примерно половина) в нем остался. Просто “скомпрометированных” функционеров заменили другие – более молодые, свежие, незапятнанные...

*   *   *

Когда Гомулка после 1956 года вернулся к власти, он попытался взять реванш – и небезуспешно. Веслав был лидером с харизмой, аскетом сталинского типа. Уже будучи секретарем ЦК, он долгое время жил в обычном доме в двухкомнатной квартирке, потом в четырехкомнатной, не пользовался никакими особыми благами, что весьма раздражало партийную верхушку, которая в 60-е годы уже начинала открывать тайные счета в иностранных банках. Но особую ненависть у врагов Гомулки в партии вызывала его кадровая политика.

13 декабря 1945 года на первом съезде Польской рабочей партии из восьми человек избранного Политбюро четверо во главе с Гомулкой были поляками, остальные евреями. Все пятидесятые и шестидесятые годы Гомулка, несмотря на то, что он был женат на еврейке*, осторожно, настойчиво боролся с этой процентной нормой.

На III съезде Порп в марте 1954 года из 12 членов Политбюро было пятеро евреев. Меньше половины. На следующем съезде, в июне 1964 года, их осталось четверо. А в секретариате ЦК из восьми всего лишь двое. Мафия забила тревогу. Тут же собрался ЦК евреев в Польше, где началась выработка плана борьбы с Гомулкой. Но бороться с ним было непросто. Веслав был популярным и в рабочей, и в крестьянской среде, которую он, несмотря на натиск “товарищей по партии”, защищал от создания колхозов в Польше по советскому типу. Вскоре – в 1967 году – он довел количество евреев в Политбюро всего лишь до двух единиц и, что самое “страшное”, поддержал антиизраильскую позицию СССР во время ближневосточной войны 1967 года. А когда в 1968 году при нем польские евреи стали массами эмигрировать из Польши и Гомулка приступил к устранению с партийных и государственных постов всех функционеров, которые публично выступали в поддержку Израиля, то его в еврейских кругах предали окончательной анафеме и борьба с ним началась не на жизнь, а на смерть. Вся эта политическая вакханалия началась в Польше весной 1968 года, почти одновременно (и не случайно) с чехословацкими событиями. Для борьбы с Гомулкой в молодежной среде была создана сеть так называемых “коммандосов”, которым было доверено рисковать своей репутацией, положением в обществе и даже свободой – но везде и всюду разжигать очаги восстания против Гомулки и верных ему людей.

В числе главных “коммандосов” были Адам Михник (Шехтер), Яцек Куронь, Хенрик Шлайфер, Антони Замбровский, Виктор Гурецкий-Мульрад – еврейские отпрыски высокопоставленных родителей, основателей компартии, членов Политбюро и ее Центрального комитета. Проводя некоторую аналогию, можно сказать, что в СССР им соответствовало поколение детей пламенных революционеров, носивших фамилии Якира, Литвинова, Окуджавы, Антонова-Овсеенко и т. д. (но разница была в том, что их высокопоставленные отцы сложили головы в 37-м). Опекал этот молодежный спецназ не кто-нибудь, а один из ближайших “сподвижников” Гомулки член Политбюро Порп Эдвард Охаб... Студенческие демонстрации, бурная деятельность диссидентского клуба “Кривое колесо” (помните, у нас в конце 80-х была телепрограмма Беллы Курковой “Пятое колесо”?), чрезвычайный съезд варшавских писателей с антигомулковской резолюцией, тысячи листовок в Варшавском университете, провокационная, нарочито антирусская постановка “Дзядов” Мицкевича в Варшаве – через все эти испытания Веслав прошел с честью.

Правда, однажды его противостояние с врагами власти было им проиграно. Клуб “Кривое колесо” являлся в Варшаве своеобразным легальным штабом по выращиванию в студенческой среде еврейских диссидентов высокого класса – будущих разрушителей социалистической системы. Как это ни парадоксально, но их оберегали и поддерживали многие евреи-коммунисты, занимавшие высокие посты в официальных партийных и государственных кабинетах.

Один из основателей клуба Михал Брыстигер был сыном директора департамента кадров Министерства безопасности Луны Брыстигеровой, активным деятелем клуба был сын члена политбюро ПОРП Антони Замбровский... Еврейские коммунисты, согласно их племенной мудрой поговорке, никогда не держали яйца в одной корзине.

В декабре 1961 года сотрудники польской госбезопасности обнаружили, что публицист Хенрик Холланд, бывший работник ЦК, передал французскому журналисту информацию, которая содержала государственную тайну.

Об этом было доложено Гомулке, тот приказал начать следствие, и в таком положении  Центральный комитет евреев уже никак не мог спасти своего человека, который мог выдать многих. Руководство ЦКЕ пошло на крайние меры. Холланду передали провокационную записку о том, что помочь ему невозможно, что его ждет смертный приговор (хотя никакого суда еще не было), а потому он должен во имя общего дела стать мучеником и жертвой режима. Узнику была поставлена задача: рассказать офицеру, ведущему следствие, что в его квартире есть тайник с секретными документами, поехать вместе со следователями на квартиру, и когда они будут вскрывать паркет возле балкона, где якобы находится тайник, выброситься с балкона на мостовую. За это Холланду была обещана забота о его семье, в первую очередь о любимой дочери Агнешке Холланд, в будущем популярной фигуре польского кино, сценаристке кинокартины “Без анестезии”. Дьявольский план был осуществлен, Холланд врезался головой в бордюрный камень. А его похороны клуб “кривого колеса” превратил в яростную политическую демонстрацию. Записка с инструкцией Холланду, как ему обмануть следствие и выброситься из окна, была найдена в его ботинке, но ее содержание осталось тайной для общественности, и Холланд снискал себе героические лавры.

Во время кульминации мятежа – истерического митинга (март 1968) во дворе Варшавского университета по инициативе верных Гомулке партийных руководителей к студентам прибыли рабочие, попытавшиеся утихомирить студентов, но это не помогло. Власти бросили на подкрепление дружинников – тщетно. И лишь милиция разогнала “коммандосов” и разогретую ими студенческую массу. На следующий день враги Гомулки раздают по Варшаве листовку, в которой напечатано, что в университете 8 марта от рук милиции погибла беременная студентка Баронецкая.

Позже оказалось, что она вообще на митинге не была (лежала дома больная), что не была она и беременной, но подлая сплетня всколыхнула молодежь, которая вышла на улицу с криками “Романа в Политбюро” (речь шла о еврее Романе Замбровском). Еще весь март студенты митинговали, протестовали, и даже по примеру французских студентов во времена де Голля громили витрины и киоски. Тогда Гомулка пошел ва-банк, обнародовав связь “еврейских верхов”, недовольных его политикой, со студенческими низами... Это испугало заказчиков мятежа, и они отступили. Чехословацкий вариант в Польше не прошел. Даже советское вмешательство не понадобилось.

Но через два года враги Гомулки сделали ставку на рабочих и подготовились к бунту куда серьезней. В начале декабря 1970 года группа высших партийно-правительственных функционеров (Альбрехт, Циранкевич, Зажицкий-Неугебауер, Верьмен) разработала провокационную программу повышения цен на продукты, и она в первую очередь была объявлена на Гданьских судоверфях перед рождественскими праздниками. Гомулка, который в эти дни закончил изнурительную работу по подготовке и подписанию мирного договора со злейшим историческим врагом Польши – Германией, был в состоянии эйфории от своего выдающегося дипломатического достижения и не разглядел сути экономической провокации, затеянной его партнерами по партийному руководству. Рабочие судоверфи, узнав о повышении цен, возмутились, прекратили работу, вышли на улицу (как впоследствии в 1991 году сделали наши шахтеры из Воркуты и Кузбасса). Начались митинги, на которых заправилами были вожди мартовского мятежа 1968 г. Они призвали рабочих идти “качать права” в партийные комитеты, по пути начались погромы автомашин, магазинов, киосков и даже железнодорожного вокзала. Несколько погромщиков были арестованы. На утро следующего дня толпа вновь вышла на улицу и потребовала их освобождения. Она подошла к воеводскому комитету ПОРП и подожгла первый этаж. Милиция начала стрельбу холостыми вверх, провокаторы из толпы закричали, что расстрелян ребенок. Позже оказалось, что это ложь, поддержанная радиостанцией “Свободная Европа”. Но в те минуты толпа, услышавшая о “смерти ребенка”, пришла в ярость и растерзала первого попавшегося милиционера... Милиция начала отстреливаться по-настоящему, появились первые убитые и раненые. Столкновения милиции и рабочих быстро разгорелись по всему побережью – в Гданьске, Щецине, Эльблонге. Они продолжались 2—3 дня, за которые милиционеры и охрана тюрьмы, которую хотели захватить нападавшие, застрелили 40 человек, 500 было ранено, а от рук провокаторов, хулиганов и отчаянной молодежи, вооруженных ружьями, железными прутьями и бутылками с бензином, погибло 17 милиционеров. Увечья получили 580 милиционеров, 51 дружинник и 69 солдат. Атмосфера четырехдневной гражданской войны была такова, что никакие усилия Гомулки и секретарей партийных комитетов, никакие выступления, речи, статьи генералов, агитаторов, части сознательных пожилых рабочих, руководителей предприятий не возымели в эти дни на умы мятежников никакого действия. Мятеж развивался, доходил до вершины и угасал, согласно своим внутренним законам развития.

19 декабря Веслав Гомулка, получив сведения о количестве жертв, лег с сердечным приступом в больницу. Без него собрался VII пленум ЦК ПОРП... Гомулка был снят со всех партийных постов. Первым секретарем ЦК ПОРП избран Э. Герек... На другой день, 21 декабря 1970 года, состоялось заседание ЦК евреев Польши. Это был их праздник: реванш за март 1968 года состоялся. Эпоха Веслава Гомулки в Польше – закончилась.

P.S. Восьмого марта 1981 года в Варшаве состоялись два собрания. Одно в Варшавском университете, другое на улице Кошановой в здании бывшего польского МГБ.

На первом было решено почтить всех студентов и преподавателей, которые после марта 1968 года были объявлены “мучениками режима Гомулки”, изгнанными в США, Израиль, Австрию, Италию, Швецию. С их прославлением выступили Я. Куронь, А. Гештор, З. Буяк, ректор университета Х. Самсонович и другие бывшие “коммандосы”, вожди мартовских событий 1968 года, члены клуба “Кривое колесо”. Теперь они уже были в “Солидарности”.

Другое собрание, организованное патриотическим обществом “Грюнвальд”, почтило память всех, кто погиб от рук клики, свившей себе гнездо в министерстве общественной безопасности под руководством Я. Бермана и Р. Замбровского. Оно сразу же было объявлено в польской прессе сборищем  “фашистов” и “антисемитов”, в США еврейские организации прислали в польское посольство ноту по этому поводу, в “Жиче Варшавы” 20 марта 1981 года появилось открытое письмо, подписанное 147 интеллектуалами, с протестом против шовинистических и антисемитских проявлений в польской общественной жизни.

А на политическом горизонте уже явно просматривался темный силуэт коренного поляка – потомственного рабочего-электрика, народного вождя “Солидарности”, крепко сбитого толстяка – со скобкой усов и плотной челкой на лбу, с глубоко национальным именем Лех и с непогрешимо польской фамилией Валенса... За его рабочими плечами маячили неясные фигуры ближайших помощников – Яцека Куроня, Адама Михника-Шехтера, Збышека Буяка... И посвященным, внимательно всмотревшимся в эту многофигурную композицию, вспоминалась фраза из директивы Якуба Бермана, обнародованной в далеком 1945 году: “сидеть за спиной поляков, но всем управлять”... История Польши, как лошадь с завязанными глазами, снова пошла по тому же кругу...

Александр Казинцев • Симулякр, или Стекольное царство (продолжение). Выборы как симулякр (Наш современник N1 2003)

Александр  КАЗИНЦЕВ

СИМУЛЯКР,

или СТЕКОЛЬНОЕ ЦАРСТВО

ВЫБОРЫ КАК СИМУЛЯКР

Ознакомившись с проблемами Запада и России, читатель может сказать: конечно, демократическая система сталкивается с серьезными трудностями. Однако она обладает эффективным политическим механизмом, позволяющим находить новые подходы и решения. Если избиратели не удовлетворены нынешним положением дел, на очередных выборах они приведут к власти новых лидеров, способных решить наболевшие проблемы. В этом преимущество демократии над тоталитаризмом. Советский Союз столкнулся с национальной проблемой – и распался. А Франция или США, несмотря ни на что, процветают.

Не стану оспаривать достоинства демократии. Хотя мог бы сослаться на мнения авторитетов – начиная с Александра Пушкина (“С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нетерпимом тиранстве”. – Статья “Джон Тернер”). И заканчивая... да хотя бы Джорджем Соросом. Подучив нас разваливать собственное государство (недостаточно открытое и демократичное), он в последней своей книге признается: “Многие утверждают, что экономическое развитие может обеспечить только (!) та или иная форма диктатуры”   (С о р о с   Д ж.   Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм. Пер. с англ. М., 2001).

Мог бы поделиться и собственными наблюдениями. Когда едешь по Красноярскому краю, где одна деревня отстоит от другой на сотню километров, где люди не знают того, что происходит у соседей – не то что в краевом центре, а Москва воспринимается как объект из другой галактики, так вот, посреди этого бескрайнего простора начинаешь задумываться, а так ли уж органична для России демократическая система. Для таежных жителей все партии и лидеры на одно лицо. Обещают, а дать ничего не дают – и не могут! Разве что начальство кой-что, по мелочишке, подбросит, за него и голосуют...

И все-таки удержусь от возражений. Во-первых, потому, что я стремлюсь оценивать (“судить”) демократический мир по законам, “им над собою признанным”, – вспомним гениальную формулировку Пушкина. А во-вторых, потому, что в наших   н ы н е ш н и х   обстоятельствах демократия дает хоть какую-то надежду на смену режима. В условиях сегодняшней России альтернатива гражданскому обществу – не власть Советов и не народная монархия, а беспощадная диктатура олигархов и прочего криминалитета.

Но в том-то и дело, что надежда на честные выборы, на эффективность политической системы с каждым годом становится все более иллюзорной. Причем не только в России, но и на Западе. В самой цитадели демократии, так сказать. И если у нас – ввиду отсутствия общественного интереса – выборные перипетии не порождают шумного эха, то в цитадели скандалы гремят подобно пушечкам времен Мальбрука.

“Здесь, во Франции, властвует интеллектуальный терроризм, – бушевал Ле Пен после второго тура президентских выборов. – Что отличает диктатуру от демократии? Прежде всего плюрализм, множественность источников информации... В моем же случае все массмедиа словно выстроились в одну линию... Франция представляет собой сегодня совершенно “тоталитарную демократию”. Этакий “тоталитаризм с человеческим лицом” (“Независимая газета”. 4.06.2002).

Лидер “Национального фронта” обвинил Ширака в том, что тот “провел выборы в стиле маршала Мобуту”. Это не кажется чрезмерным преувеличением, когда узнаешь, что “президент Жак Ширак призвал граждан не голосовать (уже на выборах в парламент. – А. К. )... за кандидатов праворадикального “Национального фронта”... Ширак подчеркнул, что в отношении кандидата, который заключит соглашение с “Национальным фронтом”, будут применены санкции (выделено мною. – А. К. Вот тебе и демократия!)” (“Независимая газета”. 7.06.2002).

Журналисты российских СМИ, как известно, не жалуют Ле Пена. Тем не менее они также говорили о недемократичности французских выборов. “...Главное поражение потерпела система, безукоризненно функционировавшая на Западе все последние десятилетия, – отмечал обозреватель “Коммерсанта”. – Пожалуй, впервые западным европейцам пришлось руководствоваться на выборах не слишком демократическим принципом “Голосуй, а то проиграешь” (“Коммерсантъ”. 6.05.2002). А корреспондент “НГ” прямо назвал Ширака “безальтернативным кандидатом” (“Независимая газета”. 11.06.2002).

Общий итог: падает интерес к выборам, улетучивается вера, что с их помощью можно что-то изменить. “Абсентисты превратились в главный политический фактор... Их оказалось 14 миллионов, что составляет рекордные 40 процентов всего электората” (“Новые Известия”. 18.06.2002). Да и те, кто пришел на участки, зачастую весьма своеобразными способами демонстрировали свое презрение как к кандидатам, так и к самой процедуре. Социалисты, проигравшие в первом туре, призвали своих сторонников во втором голосовать за Ширака, но... надев резиновые перчатки или беря бюллетени пинцетом, – чтобы не испачкаться! Французский Центризбирком вынужден был даже обнародовать специальное заявление о недопустимости подобных эскапад. Еще несколько лет назад такие заявления – и обстоятельства, их вызвавшие, – показались бы бредом...

Еще более скандальный характер имела президентская кампания в США. Всем памятен ручной пересчет бюллетеней во Флориде, прекращенный в тот самый момент, когда разрыв между лидером Бушем и преследователем Гором составил всего несколько голосов. (Не тысяч, не процентов – а именно несколько голосов!) Но самым скандальным было другое – по стране Альберт Гор набрал на 100 с лишним   т ы с я ч   (!) голосов больше, чем выигравший выборы Джордж Буш (“Независимая газета”. 14.11.2000)1.

Тут только до американцев (и любопытствующих со всех концов света) дошло, что означает установленная в 1787 году двухступенчатая система выборов, при которой население штатов избирает выборщиков, а уже те – президента. А означает она ни много ни мало то, что   о с н о в н о й   принцип демократии “один человек – один голос” в Америке не действует .

Более того, обнаружилось, что выборщики не обязаны выполнять волю своих избирателей. То есть считалось само собой разумеющимся, что они должны выполнять “наказ”, однако законодательно это не прописано. Разгневанные демократы бросились искать исторические прецеденты и выяснили: в XIX веке случалось, что представители штатов голосовали “не за того” кандидата. Активно обсуждалась идея “переманить”, а проще говоря, подкупить нескольких выборщиков (благо разрыв между Бушем и Гором был минимальным). От нее, правда, отказались. Но не совсем! В сенате, где республиканцы в том же 2000 году получили большинство, демократам удалось перетянуть на свою сторону республиканца Джеймса Джеффордса, и те своего минимального большинства лишились...

Голоса рядовых избирателей тоже имели цену. Выставить их на продажу позволила техническая новинка: в порядке эксперимента на президентских выборах 2000 года в трех городах – Фениксе (штат Аризона), Сан-Диего и Сакраменто (Калифорния) разрешили было голосовать по электронной сети. И тут же в Калифорнии на сайте “Воутсвап 2000” началась бойкая торговля. Нет, долларов не платили и бутылку виски за “правильное” голосование не обещали. Голоса обменивали... Дело в том, что в борьбу гигантов – республиканского и демократического кандидатов – вмешался выдвиженец “зеленых” Ральф Нейдер. И не просто вмешался, а “оттяпал” у Гора четыре процента голосов (здесь и далее данные приведены по статье С. Рогова “Интернет и деньги помогли Бушу”. – “Независимая газета”. 14.11.2000). Предвидя такой исход, демократы предложили обменять “голоса сторонников Нейдера на голоса сторонников Гора в тех штатах, где кандидат демократов уступает республиканцам из-за того, что часть традиционных сторонников Демократической партии перешла на сторону Нейдера”. Вы еще не окончательно запутались, читатель? Крепитесь: сегодня именно так работает хваленый механизм демократии.

Обмен голосов по Интернету все-таки запретили. Решающим оказался довод, что “пользователь Интернета может предъявить возможному скупщику голосов результаты своего голосования за соответствующее вознаграждение”. Впрочем, компания “Воутхир.нет” не собирается складывать оружие и намерена сертифицировать свою технологию голосования по Интернету в 40 штатах.

Но и на прошедших выборах роль Интернета оказалась значительной. Электронная сеть предоставила кандидатам широчайшие возможности для сбора пожертвований. При этом, если традиционная рассылка рекламных материалов обходится недешево (на каждый доллар взносов – 30—50 центов расходов), то затраты на сбор пожертвований по Интернету незначительны (8 центов на 1 доллар).

Вот мы и подошли к ключевому моменту – роли денег в выборной системе . Об этом без устали твердила коммунистическая пропаганда, разоблачая “фальшивую западную демократию”. Но цифры и впрямь впечатляют! Выборы 2000 года стали самыми дорогими в истории Америки,   в   п о л т о р а   р а з а   перекрыв прежний рекорд. Общие расходы составили примерно 4 млрд долларов. Причем республиканцы консолидировали больше средств, чем демократы. Сообщая об этом, С. Рогов итожит: “Этот фактор, несомненно, отразился на исходе выборов”.

Еще бы! Судя по всему, он оказался   р е ш а ю щ и м.   Ведь программы кандидатов не слишком разнились. Гор обещал в ближайшее десятилетие увеличить государственные расходы на 3,7 трлн долларов, Буш – на 3,1 трлн. Примерно половину этих средств и Гор, и Буш предлагали использовать для сохранения программ соцобеспечения. Кандидат демократов требовал еще 1,2 трлн на здравоохранение, образование, охрану окружающей среды. Буш был прижимистее – предлагал истратить на эти цели всего 428 млрд долларов. Зато обещал сократить налоги более радикально, чем его соперник, – на 1,3 трлн, тогда как Гор называл цифру в 480 млрд. Любопытно, перед избирателями Буш изображал себя голубем: планировал повысить военные расходы всего на 45 млрд долларов, тогда как Гор выступал ястребом, дополнительно ассигнуя на эти цели 100 млрд. Теперь лидеры поменялись имиджами...

Вот, собственно, и все расхождения. Да и проблемы на первый план были вынесены хотя и значимые для обывателя, но не самые горячие – здравоохранение, образование. Кстати, это не случайность, а принцип. Американские политологи отмечают: “В этом и заключается суть неолиберальной демократии: она сводится к пустопорожним дебатам по второстепенным вопросам”   (М а к ч е с н и   Р о б е р т   У.   Введение. – В кн.: Ноам Хомский. Прибыль на людях. Неолиберализм и мировой порядок. Пер. с англ. М., 2002).

Правда, в 2000 году за кулисами выборов решался вопрос первостепенный: подчинится ли Америка власти мировых олигархов или сохранит самостоятельность – об этом мы говорили в статье “Big Boom” (“Наш современник”, № 3, 4, 2002). Но о том, что происходило за кулисами, знала горстка посвященных. Многие, разумеется, о чем-то догадывались, сердцем чувствовали. Поэтому значительная часть белой – коренной – Америки поддержала Буша.

Однако большинство избирателей вынуждены были до рези в глазах вглядываться в микроскопические отличия программ, заявленных кандидатами. Всего 40 процентов избирателей считали, что между республиканцами и демократами есть существенная разница. Фактически у людей не было реального выбора. Не случайно накануне голосования 7 процентов никак не могли определиться, кому отдать симпатии, а еще 13 не исключали, что изменят решение в последний момент и проголосуют за другого кандидата. В конечном счете, примерно четверть избирателей отдали голоса Бушу, столько же Гору.

А что же другая половина? Эти люди не пришли на избирательные участки! И это тоже выбор. Определяющий отношение не к тому или другому кандидату – к самой выборной системе.

Продемонстрированное равнодушие опасно для гражданского общества. Оно свидетельствует о нарастающем разочаровании в механизме выборов, да и в самой демократии . Что во многом объясняется отсутствием подлинной альтернативы.

Где же яркие политики, сильные личности, способные привлечь внимание общества? О том, как поступает с ними система, свидетельствует пример Патрика Бьюкенена. Яркий оратор, острый политический публицист, он пользовался огромным влиянием в Республиканской партии. На праймериз 1996 года Бьюкенен одерживал одну победу за другой и должен был стать партийным кандидатом. Однако, как сообщают Г. Мартин и Х. Шуманн, авторы книги “Западня глобализации” (пер. с нем. М., 2001), “в конце концов истеблишмент республиканцев и превосходно организованная Христианская коалиция (ставшая с ее 1,7 миллиона членов главной силой Республиканской партии) сочли содержащие элементы антисемитизма и ксенофобии популистские нападки Бьюкенена на практику большого бизнеса чересчур радикальными, и его кампания была заблокирована”.

Назад к карточке книги "Журнал Наш Современник №1 (2003)"