Текст книги "Журнал Наш Современник №1 (2003)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Накануне выборов 2000 года Бьюкенен был вынужден покинуть ряды республиканцев. Он возглавил малоизвестную Реформистскую партию и не смог составить конкуренцию Бушу и Гору.

Интересно, что Мартин и Шуманн – убежденные сторонники демократии, выступающие с критикой современного западного общества, в данном случае не считают нужным как-либо комментировать факт “блокировки”. Более того, из книги явствует, что они оценивают его положительно. Как видно, по ключевым вопросам даже умеренные критики системы проявляют полную солидарность с хозяевами мира. Они охотно поддерживают кампании против таких лидеров, как Бьюкенен, Ле Пен, Хайдер. Вот почему те не могут выбраться с обочины политического процесса и на равных соперничать с Бушем, Гором или Шираком, которые  с а м и  п о  с е б е   никакими талантами не отличаются.

Так система страхует себя от случайностей. Но и подрывает доверие к себе . Показательно, что соперничество равно невыразительных Буша и Гора не дало решающего перевеса ни тому, ни другому. А в итоге под сомнение были поставлены как результат выборов, так и легитимность власти.

Хорошо информированный С. Рогов (он возглавляет Институт США и Канады) предупреждал: “...Драматические события, связанные с определением победителя пары Гор—Буш, не завершатся после того, как будет завершен подсчет голосов во Флориде. В США разразился долгосрочный политический кризис, который по своим последствиям, видимо, далеко превзойдет скандалы эпохи Клинтона. Мандат нового президента окажется под серьезным вопросом. Проигравшая партия будет всеми силами пытаться взять реванш”.

Все последующие события – вплоть до взрывов 11 сентября – подтверждают этот тезис.

Что же остается простым смертным? Неучастие в выборах (о чем мы говорили) или участие – в форме столь экстравагантной, что это ставит под сомнение респектабельный процесс “демократического волеизъявления”. В России о таких остроумных попытках привлечь внимание к изъянам гражданского общества ничего не известно. А жаль...

Поучительно (а не только забавно) наблюдать, к примеру, за развернувшейся во Флориде борьбой за место в американском конгрессе. Одна из претенденток – госсекретарь штата Кэтрин Харрис – отличилась как раз во время скандального подсчета голосов в 2000 году. Ей противостоял кандидат, пока что не слишком известный – пес по кличке Перси, помесь колли с дворнягой (ВВС Russian.com). Хозяин Уэйн Гентер красноречиво расписывал его достоинства: “Пес – вдохновенный консерватор, нетерпимый к преступности (он лично погонится за каждым увиденным злоумышленником) и к социальным паразитам, в особенности блохам. Сторонникам Перси нечего также опасаться возможных скандалов на сексуальной почве – он стерилизован”.

Вокруг пса сплотилась дружная группа поддержки. Они выходили с Перси на улицы, чтобы по западной традиции пожимать руки (а также лапы) и раздавать агитационные материалы. “Мы надеемся, что, выставив собаку против известного всей нации политика, нам удастся привлечь внимание к проблемам избирателей”, – отмечал Гентер. В частности, он хотел подчеркнуть неравенство при финансировании избирательных кампаний. По словам Гентера, участие в выборных гонках недоступно для большинства простых граждан2.

Озорной пародией обернулись выборы в английской провинции. Мэром городка Хартлпул стал Стюарт Драммонд, проводивший избирательную кампанию в костюме обезьянки. Его предвыборный лозунг гласил: “Бесплатные бананы – каждому школьнику”. Несмотря на шокирующее легкомыслие, Драммонд победил конкурентов от всех основных партий страны – лейбористов, консерваторов и либерал-демократов (BBC Russian.com).

Представитель лейбористов Кларк справедливо заметил: “Победа “паренька в обезьяньем костюме” – издевательство над всей политической системой”. Но сделал из этого совершенно неверные выводы, заявив, что “после успеха талисмана-обезьянки правительство будет думать, все ли в порядке с системой прямых выборов”.

Реакция Кларка показывает, насколько больна современная западная демократия . Подобно советской системе в поздний ее период, она утратила способность к рефлексии и коррекции. Даже после такой остроумной подсказки представители системы полагают, что следует корректировать не ее работу, а поведение избирателей. В речи лейбористского начальника звучит намек на необходимость пересмотра системы прямых выборов. Идея столь же зловещая, сколь и показательная.

Запад подошел к черте, за которой неизбежны   п е р е м е н ы. Просматриваются т р и  возможности. Первая – у к р е п л е н и е   демократической системы за счет включения “несистемных” движений и политиков (со всем комплексом проблем, общественных настроений, предлагаемых рецептов – короче, со всем, что выдвигает их во власть и стоит за ними). Что позволило бы восстановить   д о в е р и е   к системе,   с п л о т и т ь   общество в решении насущных проблем – с о в м е с т н о   со вчерашними париями, такими как Ле Пен, Бьюкенен, Хайдер. Включение представителей этой когорты в коалиционные правительства ряда европейских стран доказывает, что эта возможность реальна.

К сожалению, гораздо более вероятно развитие по другому сценарию. Это отказ от демократии . Скорее всего, неполный, сохраняющий некоторые ее институты, видимость, декор, но выхолащивающий суть. Я имею в виду прежде всего реакцию Запада на события 11 сентября, да и сами эти события. Однако тревожные звоночки, свидетельствующие о том, что элиты Запада больше не считают демократию высшей и самодостаточной ценностью, раздались намного раньше.

Сначала это были предупреждения “перебежчиков”, людей, выломившихся из системы, спешивших рассказать правду о ней и ее планах. В этом смысле показательна книга бывшего британского разведчика Джона Колемана “Комитет 300” – я подробно рассказывал о ней в статье “Big boom”. Кстати, книги такого рода на Западе не единичны (см., например, переведенную у нас работу Дэвида Кортена “Когда корпорации правят миром” и ряд других).

Затем наступил черед действия. В качестве полигона, конечно же, избрали периферию. Но – что характерно! – не азиатскую или латино-американскую, как случалось раньше, а европейскую. В марте 1999 года Высоким представителем международного сообщества в Боснии (таков официальный титул) Карлосом Вестендорпом был отстранен от власти президент Республики Сербской Никола Поплашен (“Независимая газета”. 11.03.1999). Те немногие, кто заметил это событие, тут же о нем забыли. И напрасно: в Боснии был создан опаснейший прецедент . Причем по вине (и силами) именно мирового сообщества (нелепо пышный титул Вестендорпа в данном случае точно указывает на инициаторов акции). Запад и раньше не раз осуществлял государственные перевороты – но, во-первых, как правило, чужими руками (Конго, Чили, Венесуэла), а во-вторых, на периферии. А здесь, в центре Европы, был лишен власти президент, избранный не просто законно, а  п о д   н а б л ю д е н и е м  того же мирового сообщества, что исключало возможность спекуляций на тему о якобы “недемократически” проведенных выборах. Поплашен не был замешан и в югославской междоусобице. Вся его “вина” заключалась в том, что он стремился проводить самостоятельную политику3.

Событием того же ряда стал отказ признать результаты президентских выборов в Беларуси. Они были проведены с соблюдением всех демократических формальностей: наличие альтернативного кандидата (от непримиримой оппозиции!), гласность, присутствие международных наблюдателей. Тем не менее США и Евросоюз не признали волеизъявления белорусского народа. Сегодня Буш грозится отстранить от власти лидеров целого ряда независимых государств, выбрав в качестве первой жертвы давнего врага своей семьи Саддама Хусейна.

Уже этот средневековый мотив – месть врагу семьи – показывает, как далеко происходящее от демократии. Скажут: все это происходит за пределами “свободного мира”. Отвечу со всей убежденностью: нельзя экспортировать насилие, несвободу за рубеж и сохранять свободу и демократию в собственной стране . Рано или поздно в Америке должно было случиться то, что случилось 11 сентября. И особенно то, что случилось   п о с л е   роковой даты.

Запад без особого сопротивления (за исключением нескольких правозащитных организаций) подчинился предписаниям властей, напуганных – а во многом и воспользовавшихся – угрозой терроризма. В мае 2002 года Европейский парламент принял закон, позволяющий правоохранительным органам заниматься мониторингом телефонных переговоров и электронной почты частных лиц. Все европейские страны должны будут привести национальные законодательства в соответствие с этим документом.

Застрельщицей стала Великобритания. Согласно закону, вступившему в силу в августе, компании-провайдеры обязаны по приказу полиции устанавливать слежку в Интернете за своими пользователями. Собранная информация о всех интернет-адресах, которые посещались подозреваемыми, электронных письмах и телефонных разговорах будет передаваться в правоохранительные органы. “Теоретически это означает возможность сбора всей информации о человеке”, – утверждают представители интернет-компаний (BBC Russian.com).

Америка пошла еще дальше. К слежке за согражданами там привлекают частных лиц. Утвержденная Министерством юстиции США программа “ТИПС” (“Террористические данные и превентивная система”) предполагает наем около   м и л л и о н а   (!) агентов среди почтальонов, водителей, железнодорожников, моряков. Им будет вручен номер телефона, по которому они должны сообщать о “подозрительных моментах”4.

После терактов 11 сентября на улицах американских городов появились военные патрули. Горячие головы предлагали наделить вооруженные силы правом производить аресты и выполнять другие функции полиции. Идея не получила поддержки (но и не была окончательно отвергнута).

К слову, в самом Пентагоне проводится беспрецедентная чистка сотрудников, известных своими связями с Демократической партией. Были уволены бывший председатель Национального совета по разведке Джозеф Най, бывший посол США в НАТО Роберт Хантер, один из ведущих разработчиков военно-политической стратегии Аштон Картер и многие другие. Роберт Хантер прямо заявил, что это – “политическая чистка, направленная против демократов”. Наблюдатели замечают по этому поводу: “...Традиционно военное ведомство опиралось на двухпартийную экспертизу в вопросах обороны и безопасности. Теперь... республиканцы отказываются от принципа дискуссионности и ставят во главу безусловную лояльность проводимому курсу и его лидерам” (“Независимая газета”. 13.05.2002).

В США создается суперведомство страха со штатом 170 тысяч человек и с бюджетом в 37 млрд долларов. Оно объединит функции сразу нескольких силовых служб (напомню, не так давно именно подобное “совместительство” было главным пунктом обвинений Запада в адрес КГБ).

О методах Лубянки даже не восьмидесятых, а тридцатых годов заставляют вспомнить и сообщения из американских судов. 30 апреля 2002 года в США был арестован глава мусульманской благотворительной организации Benevolence International Foundation американский гражданин сирийского происхождения Энаам Арнаут. “Федеральный прокурор Патрик Фитцджеральд заявил: “В поданной жалобе утверждается, что Benevolence International Foundation тайно (!) поддерживала насилие”. Среди улик рассматривалась и такая: “Говорят (!!), что Арнаут позволил одной из жен бен Ладена остановиться в его пакистанской квартире, что, как считают власти США, доказывает связь главы BIF с “террористом номер один” (BBC Russian.com).

Трудно избавиться от впечатления, что Америка, десятилетиями обличая Советский Союз, втайне восхищалась им. Классическая задачка для столь популярного у американцев Зигмунда Фрейда! Во всяком случае, после гибели Советского Союза США мгновенно воспроизвели все негативное, что было в нашей системе. Не потрудившись скопировать лучшее из того, что имелось у нас.

Соединенные Штаты яростно протестуют против проведения международных инспекций в местах лишения свободы. Пытки и жестокое обращение с заключенными отныне “внутреннее дело” Америки. Еще бы! США обзавелись своим ГУЛАГом на базе Гуантанамо, где в заключении – без предъявления обвинений! – находятся более тысячи человек из 30 стран мира (в том числе несколько российских граждан).

Америка резко выступает против создания Международного уголовного суда. Конгресс США даже предложил уполномочить президента использовать “все необходимые и подобающие средства – вплоть до военных – для освобождения американских граждан, если они окажутся в распоряжении Международного суда по обвинению в военных преступлениях” (“Независимая газета”. 21.06.2002).

Ужесточены правила въезда в страну. Поклонники “свободного мира”, собирающиеся поглазеть на статую Свободы, отныне должны будут подвергнуться унизительной процедуре: прямо в аэропорту у них снимут отпечатки пальцев и сфотографируют. Правила распространяются на жителей тех стран, откуда, по мнению властей, может исходить угроза национальной безопасности5.

В США фактически введена мягкая форма цензуры. После 11 сентября это проявлялось в основном в добровольном отказе кинокомпаний и СМИ от сюжетов, которые могли напомнить о трагедии. Однако становятся известны и случаи прямого вмешательства администрации в работу СМИ. Когда телекомпания Си-эн-эн весной 2002 года сообщила, что армия США не готова начать немедленные военные действия в Ираке, так как израсходовала значительную часть боезапаса в Афганистане, Белый дом назвал это “предательством”.

А вот курьезное сообщение от 27 июля. Помощники президента США позвонили в редакцию двух ведущих американских телекомпаний “Фокс” и Эн-би-си, выразив недовольство Белого дома в связи с тем, что помещенное ими изображение Джорджа Буша на телеэкране было слишком маленьким (BBC Russian.com). Это звучит как парафраз даже не советской, а какой-нибудь древнеегипетской темы: фараон должен изображаться колоссом на фоне муравьеподобных подданных...

Все, чем пугали создатели антиутопий, воплотилось в “самой демократической и свободной стране”. Оценивая политику Соединенных Штатов, обозреватель влиятельной английской газеты “Гардиан” в номере от 6 августа 2002 года писал, что “США ныне представляют собой угрозу для всего мира” (цит. по “Завтра”, № 33, 2002).

Выразительная динамика. Еще весной 2002 года американские газеты упоминали как о нелепице: слушая европейцев,   м о ж н о   п о д у м а т ь,   что Америка – это угроза миру... И вот – подумали! А патриарх мировой политики 84-летний южноафриканец Нельсон Мандела повторил “крамольную” мысль – как   п р и г о в о р:   “...Настроения Соединенных Штатов Америки представляют собой угрозу миру во всем мире” (BBC Russian.com).

Закономерный финал развития по второму из рассматриваемых нами сценариев6.

Возможен и третий – разрушение западной системы под давлением неразрешенных проблем. Еще несколько лет назад такой вариант казался невозможным. Сегодня он представляется не менее реальным, чем распад СССР.

А что же Россия? Она успешно постигает азы демократии: создает все новые партии, проводит альтернативные выборы, развивает местное самоуправление. И одновременно ускоренно движется вместе с Западом (в чью систему вошла на правах бедной родственницы) по пути, уводящему далеко от истинной демократии. Перераспределение бюджетных средств оставляет местное самоуправление без денег, а значит, и без власти. Администрация новосозданных федеральных округов лишает “всенародно избранных” губернаторов значительной части их полномочий. Новый закон о партиях делает их еще более зависимыми от Кремля.

Это “непостижное” западному уму противоречие разрешается с дерзкой изобретательностью, свойственной неофитам вообще, а русским в особенности. Что запечатлелось в бессмертном анекдоте времен президентской кампании 96-го года. Председатель Центризбиркома приходит к Ельцину и докладывает: Борис Николаевич, у меня две новости – одна хорошая, другая плохая. – Давай плохую, – машет рукой Ельцин. – Борис Николаевич, ваш соперник Зюганов набрал 56 процентов голосов. – Ельцин упавшим голосом: – Ну а хорошая?.. – Борис Николаевич, вы получили намного больше!..

Тут придется напомнить несколько характеристик западной и российской политических систем. Азбучные истины, но они необходимы для раскрытия темы. Западная система   и н с т и т у ц и о н а л ь н а.   Она включает разнообразные элиты – финансовую, промышленную, медийную, научную, военную, профсоюзную и собственно политическую. Стратегические направления развития определяются, как правило, с помощью консенсуса (когда он отсутствует, как сейчас в Америке, это сразу же бросается в глаза). Как достигается консенсус, какие силы действуют за кулисой, почему деятели типа Йошки Фишера или Хавьера Соланы приходят в политику как пацифисты и критики капитализма, а получив должность, становятся ястребами и яростными защитниками системы, другой вопрос. Его мы здесь разбирать не станем.

Российская политическая система   п е р с о н а л и с т и ч н а.   Отчасти в силу традиции, отчасти благодаря Конституции, продавленной Ельциным после расстрела Верховного Совета. В этой системе партиям фактически нет места (как не было места в Советском Союзе – кроме коммунистической, разумеется). Их существование – уступка Западу, подачка любящей пошуметь интеллигенции, системный плеоназм, лепнина декора в стиле рококо.

Политическая жизнь в России лишена главного стимула – борьбы за правительство, за право формирования кабинета. В сущности, ради этого и создаются партии. У нас кабинет формируется президентом. А тот, в свою очередь, фактически назначается предшественником. Тем, кто не согласится с этим тезисом, предлагаю подумать, кому бы пришло в голову голосовать за Путина в марте 1999 года. В то время и сам глава ФСБ вряд ли задумывался о карьере публичного политика. А в марте 2000-го и. о. президента Путин, официально провозглашенный преемником Ельцина, был практически безальтернативным кандидатом! (Проверочные данные: летом 98-го Примакову не нашлось места в рейтинге ведущих политиков России; осенью того же года он возглавил этот список. Что изменилось? Примаков был назначен премьером, поговаривали, что дряхлеющий Ельцин передаст ему власть. Вместо этого Б. Н. отправил премьера в отставку, и Примаков вернулся в политическое небытие...)

Когда партийные лидеры говорят, что борются за власть, они искренни лишь отчасти. Они борются не за право формировать органы власти (как на Западе), а за внимание власти, ее благосклонность. За возможность использовать Административный ресурс. Этот сакральный резерв   р е а л ь н о й   власти, палочку-выручалочку, позволяющую в одночасье приобрести все, что душе угодно – и место в Думе, и кресло в правительстве, и партийные структуры, и растущие рейтинги.

Кстати, о рейтингах. Не так давно два ведущих социологических центра опубликовали рейтинги политических партий. Данные разнились. По версии ВЦИОМ, проправительственная “Единая Россия” уступала КПРФ. По утверждениям фонда “Общественное мнение”, опережала. Любопытна реакция единороссов. Франц Клинцевич и Андрей Исаев “заклеймили позором ВЦИОМ, который якобы некорректно ведет подсчет рейтингов” (“Новые Известия”. 4.06.2002).

А что, это своего рода политическое ноу-хау. Если тебе не нравится рейтинг – обругай социологов. Осуждение, прозвучавшее из начальственных уст, может им дорого стоить. Они рискуют лишиться госзаказов, влияния, имиджа серьезной организации. Глядишь, образумятся и начнут считать “правильно”. (Точно так правительство научило уму-разуму Госкомстат. Помните, в начале 2002 года статистики не подтвердили высоких темпов роста экономики, заявленных кабинетом. Касьянов устроил разнос руководству Госкомстата – и проценты в сводках стали послушно расти...)

Как люди, жаждущие одного – успеха, Клинцевич с Исаевым, видимо, поленились ознакомиться с другими данными ФОМа. У нас ведь и социологов на мякине не проведешь. Что нужно заказчикам – знают, но и профессиональную марку терять – себе дороже. Поэтому, утвердив первенство “Единой России”, сотрудники фонда попросили респондентов ответить на дополнительные вопросы. К примеру, испытывают ли они “идейную близость” к единороссам? Оказалось, таких немного – всего 15 процентов. Лидеры “ЕР” вызывают симпатии только у 10 процентов опрошенных. Надежды “на улучшение жизни и общей ситуации в стране” связывают с проправительственной партией лишь 7 процентов (“Новые Известия”. 4.06.2002). Представьте: люди не любят “партию власти”, не верят ей, не связывают с ней никаких надежд – и заявляют, что обязательно проголосуют за нее на выборах!..

Так натягивают рейтинговые проценты. А как заполучают самые ценные – на выборах? В использовании Административного ресурса российские политики и чиновники достигли истинно артистических высот. Варианты многообразны. Возможны прямые подтасовки. Так, на выборах главы Республики Тува, по сообщениям прессы, “в день голосования численность зарегистрированных избирателей резко возросла на 10 470 человек, или на 6,6 процента” (“Независимая газета”. 8.04.2002). За действующего руководителя проголосовало 60 тысяч – 53 процента, что обеспечило ему победу в первом туре. Но если бы народонаселение не возросло столь стремительно (и так кстати!), главе республики предстоял бы, как минимум, второй тур.

Можно снять вероятного победителя с выборов (так поступили в Ростовской области, где кандидат КПРФ имел шансы обойти действующего губернатора Чуба). Можно выставить на выборы однофамильца заведомого лидера (это происходит сплошь и рядом) – и тогда избиратели не смогут разобраться, за кого голосовать. Можно устроить пальбу аккурат перед выборами (как было в Смоленской области весной 2002 года).

Но это топорные методы. Профессионалы – если обстоятельства позволяют! – предпочитают не пользоваться ими. Существуют более “цивилизованные” технологии.

Не стану ссылаться на собственные наблюдения. А их накопилось немало за годы участия в различных кампаниях – и в качестве кандидата, и в роли агитатора и политтехнолога на выборах разного уровня: от думских до президентских. Те же губернаторские выборы в Красноярском крае, где я агитировал за С. Глазьева, вряд ли можно назвать честными (см. статью в газете “Советская Россия” – 10.09.2002). Но это  л и ч н о е, меня могли бы заподозрить в пристрастности. Сошлюсь на материал в супердемократической “Общей газете”, так будет объективнее. Вот только цитату придется привести длиннейшую: процесс выколачивания нужных результатов сложен и многоступенчат. Итак – фрагмент статьи, бесхитростно озаглавленной “Административный ресурс. Это главное, что необходимо для победы” (цит. по “Мир за неделю”, № 12, 1999).

“На выборах происходит мобилизация всех сил Системы: финансовых, медийных, организационных. Начинается широкомасштабное давление на электорат с помощью СМИ, “промывание мозгов” компроматом и рейтингами, сделки политиков разных рангов. В игру включаются правоохранительные органы.

Но главными действующими лицами избирательной кампании становятся региональные руководители и председатели избиркомов. Первые – в качестве главных агитаторов, вторые – в качестве главных механиков процесса.

Еще 4—5 лет назад губернатор, получив указание сверху, мог спросить: “Как же я смогу обеспечить победу на выборах вашего кандидата, если народ проголосует иначе?”. Ответ Кремля всегда был один: “А это твои проблемы”.

Теперь губернаторы не спрашивают, они действуют. Схема известная: сам губернатор, засучив рукава, агитирует за “правильных кандидатов”, разъезжая по городам и весям, собирая местный партхозактив и разъясняя, что задержек зарплат не будет, если “проголосуем, как надо”.

После завершения этого этапа в дело вступают руководители рангом помельче: директора заводов, совхозов, районное и городское начальство. Методы те же.

Отдельные подходы к интеллигенции: преподавательскому составу школ, вузов и техникумов вменяют в обязанность довести до сведения детей и подростков, как надо голосовать их родителям...

...На последнем этапе в дело включаются механики из избирательных комиссий. Существует пять уровней избиркомов: ЦИК, избиркомы субъектов РФ, окружные, территориальные и участковые комиссии. Иначе говоря, избиркомы пронизывают всю политическую толщу общества. Формируются они по такому принципу: 50 процентов членов избиркома назначаются администрацией, а 50 процентов – местным парламентом. Заметим, что региональные парламенты давно уже перестали быть рассадниками оппозиции и почти повсеместно контролируются исполнительной властью территории.

Избиркомы разных уровней состоят, как правило, из представителей интеллигенции и служащих, которые на выборах выполняют сразу три роли: агитаторов, политтехнологов и механиков.

Возьмем для примера участковую комиссию. Ее члены незадолго перед выборами объясняют на своем рабочем месте, за кого лучше голосовать. В день выборов они объезжают с переносными урнами стариков и больных. Иногда таким методом собирают голоса до 80 процентов сельских жителей. Голосование выглядит примерно так: “За кого, милок, мне голосовать-то?”. И “милок” из избиркома рекомендует нужную кандидатуру.

Люди, далекие от жизни российской провинции, часто спрашивают: “А что помешает избирателю пообещать начальнику отдать свой голос “кому надо”, а в кабинке для тайного голосования проголосовать “сердцем”? Иногда именно так и случается. Но редко. Жители небольших населенных пунктов уверены, что об их непослушании станет известно начальству, что своей нелояльностью они навлекут на себя новые беды7. Да и мало среди них стойких сторонников той или другой партии. Большинству имена кандидатов вовсе не известны, а исход выборов глубоко безразличен.

Следовательно, тот, кто контролирует избирательные комиссии, имеет наибольшие шансы на победу. А такой контроль – в руках губернаторов. Эффективность использования Административного ресурса повышается год от года...”

Проследив эту длинную цепочку, автор подводит итог: “Любые выборы в России, где господствует Административный рынок, будут выиграны кандидатами Системы”. А теперь на эту схему наложим конкретные технологические подробности. После ночного ареста бюллетеней на выборах мэра Нижнего Новгорода в “НГ” появился материал с интригующим названием “Тайна арестованных урн” и подзаголовком “Нижегородская коллизия обнажила приводные ремни избирательных фальсификаций” (“Независимая газета”. 3.10.2002). Автор поясняет мысль при помощи метафоры: “Как будто с машины, которая подсчитывает результаты волеизъявления, в самый разгар ее работы сняли обшивку, и все увидели, с помощью каких приводных ремней вращаются шестеренки. Картина ужаснула настолько, что заговорили об отмене выборов как таковых”.

Что же обнаружилось? И почему в данном случае тайное стало явным? Прежде придется ответить на второй вопрос. Ибо только благодаря особому статусу одного из участников выборной гонки стали возможны внезапные открытия. Действующему (на тот момент) мэру Нижнего Юрию Лебедеву противостоял Вадим Булавинов – кандидат Центра и конкретно – полпреда президента в Приволжском федеральном округе С. Кириенко. Эта близость к власти и позволила Булавинову выявить махинации соперника.

Выяснилось, что были тайно напечатаны 50 тыс. бюллетеней для вброса. Тираж разослали главам районных администраций, чтобы те хранили их до “особых указаний”. В территориальные комиссии поступило распоряжение портить бюллетени, поданные за Булавинова. Как? Очень просто – ставили дополнительную галочку... В систему ГАС “Выборы” сотрудники муниципалитета вводили лишь данные с тех участков, где лидировал мэр. Что должно было, с одной стороны, оказать давление на еще не голосовавших (избиратели, как и все люди, любят присоединяться к победителю), а с другой, готовило аудиторию к признанию победного результата Лебедева.

Так бы все и вышло, но в последний момент главы районных администраций решили перебежать в стан кандидата полпредства и публично объявили о фальсификации. Тут, словно из засады, возникла судья, которая, специально выйдя из отпуска (!), ночью (!!) в воскресенье (!!!) приняла решение опечатать урны...

Победа справедливости? Полноте, просто властные структуры, стоявшие за Булавиновым, оказались мощнее структур нижегородской мэрии. В случаях, когда местный начальник получает поддержку Центра, трюки вроде тех, что описаны выше, проходят безнаказанными. Смотри статью “Выборы по-пензенски” (“Независимое обозрение”, № 14, 2002)8.

Система не оставляет избранников и тогда, когда они попадают в Думу или в губернаторское кресло. Главный рычаг давления на губернаторов – пресловутые трансферты. Деньги, собранные в регионе, направляют в Москву, а потом часть их возвращают на места. Могут вернуть, а могут... Скажем, задержать или урезать сумму, если губернатор окажется непослушным.

Методы “работы” с парламентариями несравненно многообразнее. О них как-то поведал депутат Борис Резник. Тот самый, кто пугал Думу “бритоголовым фашистом” у двери. Если поверить его собственным показаниям, то подлинным демократам следует опасаться отнюдь не этого наполовину мифологического персонажа. “Кому-то из депутатов, – повествует Резник, – персональные загранмашины выделяют, а кому-то только по вызову, списанные “Волги”... С кабинетами то же самое. Два депутата, оба зампреды комитетов. И что? У одного – небольшая комната, у другого – апартаменты. У нас есть депутаты, которые за два года по нескольку десятков раз (!) ездили за границу, а есть такие, что ни разу не ездили. Одни имеют загородные дачи круглогодично, а другие не могут туда съездить на субботу и воскресенье. “Все занято”, – объясняют им. Короче, одни в привилегированных условиях, а другие – увы...” (“Литературная газета”. № 48, 2001).

Нетрудно догадаться,   к т о   и   з а   ч т о   оказывается в привилегированных условиях. Конечно, это депутаты из проправительственных партий, готовые без промедлений и со всей решительностью поддерживать кремлевские инициативы. В том числе и члены группы “Народный депутат”, руководитель которой – Райков изо всех сил пытается представить себя защитником народных интересов. А что? мужчина солидный, говорит веско, ударения ставит неправильно – “по-народному”. Все бы ничего, но вот о чем свидетельствует Б. Резник, член фракции Райкова: “Меня... хотели исключить из группы “Народный депутат” за то, что я якобы неправильно голосовал. Например, против приватизации монополий, таких как РАО “ЕЭС”, МПС. Давили страшно... Шантаж шел по всем направлениям. У меня тогда юбилей случился, и хабаровчане, я знал об этом, представили к правительственной награде. Так... мне прямо намекнули: не проголосуешь, как положено, ордена не видать”.