Текст книги "Босс всех боссов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Ипподром «Ориенталь Парк» располагался в Марианао, в пригороде Гаваны, достаточно далеко от центра. Гарсия сказал, что Батиста бывает там по понедельникам, когда устраивают вечерние заезды. Не самые престижные, без большой публики, но он очень любил лошадей, вот и ходил.

На самом деле, как я уже успел узнать, самые крупные заезды проходили там с ноября по март, и в них участвовали американцы. Сейчас же в большинстве своем соревновались местные. Особо крупных ставок не было, но я ни разу в жизни не был на скачках, так что интересно достаточно.

Можно, кстати, подумать о том, чтобы выкупить и его. Богатые американцы наверняка будут ставить, причем крупные суммы. И так часть этих ставок осядет у меня в кармане. Может быть, так и сделаем, когда Буккола вложит свою часть денег. У меня казино и кубы, у него ипподром – почему бы и нет в самом деле?

Я приехал один, как и говорил Багси, и даже без охраны, только с водителем, которого мне дал Гарсия, да и он остался у ворот охранять машину. На случай заварушки у меня, естественно, был с собой пистолет, «Кольт».

Батисту я знал еще из будущего, видел на фотографиях не один раз, правда уже в образе диктатора. Он правил Кубой долгие годы, а потом оказался в изгнании. Но в моих интересах было бы, если б он правил до самой смерти. Если у меня, конечно, получится с ним подружиться.

Его я узнал сразу. Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар стоял у парапета в третьем ряду трибун и смотрел на дорожку, где жокеи выводили лошадей перед вторым заездом. Молодой совсем – ему еще не было тридцати, но уже похожий на те фото, которые я видел. Невысокий, темнокожий, с большим носом и большими же ушами. Одет он оказался в штатский костюм, который сидел на нем не очень-то хорошо. Наверное, форма сидела бы лучше, но он не стал себя выдавать.

До этого я купил у входа программку заездов и поднялся на трибуны. Встал у парапета в двух местах от Батисты и принялся листать. Надо было немного подождать, чтобы завести разговор более естественно. Его ведь никто не предупреждал, что с ним придет поговорить американец.

Люди как-то естественно сторонились от него, никого рядом не было. И это даже мне на руку – значит, что мы сможем нормально переговорить. Он, похоже, удивился, что кто-то встал рядом с ним, посмотрел на меня без особого интересу – ну незнакомец, ну в дорогом костюме, ну и что с того. Потом повернулся обратно к дорожке.

Лошади тем временем вышли на старт. Несколько секунд тишины, потом выстрел и топот копыт. Я подумал о скачках на колесницах в старые времена. На самом деле эти – всего лишь жалкое подобие, но вид мощных лошадей все равно завораживал.

Хотя на скачках именно я был в первый раз в жизни, а вот Лучано еще мальчиком на Сицилии частенько на них смотрел. Они там проводились каждый год, это была традиция. И он умел разбираться в лошадях, пусть сам на них и не ездил. Так что оставалось только воспользоваться его знаниями.

– Вторая, – произнес я вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь. – Посмотрите на нее. Идет красиво.

Батиста покосился на меня, и все-таки ответил:

– Четвертая быстрее идет, – ответил он. – Видите, как держит дистанцию?

– Вижу, – согласился я и пододвинулся ближе, встал рядом с будущим диктатором. – Но жокей второй умнее. Ждет своего момента.

Он посмотрел на дорожку. Через несколько секунд вторая лошадь действительно пулей вырвалась вперед, обогнала третью, потом четвертую, а к самому финишу и первую. И пришла первой.

– Да… – проговорил Батиста и повернулся на меня. – Вы угадали.

– Я редко ошибаюсь, когда дело касается соревнований, – ответил я.

Он посмотрел на меня оценивающе, с легким прищуром, а потом заметил:

– Вы не кубинец.

– Нет, – я покачал головой. – Американец, родом с Сицилии. Живу в Нью-Йорке, – я протянул ему руку и представился. – Чарльз Лучано.

Он пожал, крепко и коротко, не пытаясь передавить мне ладонь, как очень любят делать некоторые. И представился сам, хотя нужды никакой в этом не имелось:

– Фульхенсио Батиста.

– Я знаю, – сказал я просто.

– Откуда? – Батиста приподнял бровь.

– Я стараюсь узнать обо всем, что происходит на острове, – ответил я. – У меня есть свои люди. Один из них – Хуан Гарсия, мой ближайший партнер, который ведет здесь дела.

– Хуан Гарсия? – переспросил он. – Плантатор? Который недавно разбогател?

– Он самый, – кивнул я. – Хороший человек, умеет разбираться в людях. И разбогател он именно потому, что начал работать со мной, что много о нем говорит.

Батиста кивнул, ничего, тем не менее, не сказав. Снизу объявляли результаты заезда, люди вокруг переговаривались. Те, кому повезло поставить на нужную лошадь, смеялись, другие ругались вполголоса.

– В первый раз на Кубе? – спросил он.

– Нет, – я покачал головой и улыбнулся. – Во второй. В первый раз приезжал, чтобы договориться с поставщиками сахара. Сейчас приехал купить несколько заведений.

– Вот как? – спросил он. – И что купили?

– Отель в центре и несколько заведений поменьше.

– Отель? – Батиста посмотрел на меня оценивающе. – Что за отель? Говорили, что у «Севильи» новый владелец.

– Да, – подтвердил я. – Это я. Только теперь он будет называться «Лакис». Мне так больше нравится.

Он помолчал несколько секунд, после чего сказал:

– Этот отель должен стоить недешево.

– Хорошие активы никогда не бывают дешевыми, – ответил я. – Но сейчас он стоит дешевле его настоящей стоимости. Потому что некоторые стали думать, что это плохой актив. Я купил, вот и все.

Тем временем объявили третий заезд. Мы оба повернулись к дорожке, лошадей стали выводить на дорожку. Я посмотрел на Батисту и спросил:

– Балуетесь ставками?

– Иногда, – ответил будущий диктатор. – Небольшие суммы, а так больше люблю просто смотреть.

– Я тоже, – согласился я. – Я не ставлю, мне не так интересно, кто придет первым. Я люблю смотреть, как жокеи принимают решения на большой скорости. Нужно выбрать нужный момент и сделать свое дело. Именно в нужный момент.

Я аккуратно выводил его на нужную тему. Я ведь не мог просто приехать к нему и сказать: «Фульхе, вот тебе чемодан с долларами, а вот грузовик оружия. Режим Мачадо держится на соплях, так что сноси его как можно быстрее, а потом начнем делать бизнес».

Он на самом деле в лучшем случае посмотрел бы на меня, как на сумасшедшего. А скорее всего сообщил бы, куда надо. Или просто приказал бы своим людям убрать меня, посчитав подстрекателем.

– Момент – это самое важное, – кивнул он.

– Согласен, – сказал я, как будто не я это придумал. – Выбрать правильный момент – настоящее искусство. Ты можешь быть очень способным, талантливым, но если тебе не хватает решимости действовать в нужный момент, и везения угадать, когда именно он наступил – ничего у тебя не получится. А в противном случае все выйдет как бы само собой.

Батиста смотрел на дорожку, но я видел, что он внимательно слушает. Он был умным человеком, и это чувствовалось сразу. Не начитанным эрудитом, а умным именно практически, прошедшим школу жизни. И это правильно.

Третий заезд закончился, мы оба помолчали, пока не объявят результаты. Я ждал, если я все рассчитал правильно, то он сам вот-вот начнет задавать нужные вопросы.

– Как вам Куба? – спросил он.

– Иначе, чем в прошлый раз, – ответил я. – В ноябре того года все было по-другому.

– У вас в Америке все тоже по-другому, – ответил он. – Кризис, бизнесы закрываются. По нам это ударило еще сильнее, вот и все.

– Да я не о том, – я покачал головой. – Я теперь и смотрю на ситуацию иначе. Раньше смотрел как турист, сейчас – как человек, который собирается вести здесь бизнес. И вижу совсем другое.

Он помолчал секунду, подумал, но все-таки спросил:

– И что вы видите?

– Вижу остров, – я улыбнулся.

– Остров? – посмотрел он на меня. – Так это вроде бы и правильно. Мы все-таки в действительности на острове.

– Да. На острове с хорошим потенциалом. Здесь хорошая земля, погода всегда радует, если не сезон дождей, и люди тоже хорошие. Есть все для процветания. Но живут эти люди гораздо хуже, чем могли бы.

– Ну, ничего нового вы не сказали.

– Да, это не новость, – кивнул я. – Но интересно другое. Почему так происходит?

Он покосился на меня.

– Вы слышали когда-нибудь, что лучший способ поссориться с человеком – это поговорить с ним о политике или религии?

– Я не говорю об этом, – я покачал головой. – Я просто хочу поговорить о том, что увидел. Я вообще человек прямой, не люблю ходить вокруг да около. Но если вы не хотите об этом говорить – скажите, и я не буду продолжать. Просто поговорим о скачках.

Батиста усмехнулся, после чего сказал:

– Продолжайте.

Начался четвертый заезд, но мы его уже не смотрели. Разговор пошел.

– Мачадо держится на штыках и на американских деньгах, – сказал я. – Деньги кончатся, причем скоро, в Штатах и так много проблем. Штыки тоже когда-нибудь устанут. Что сейчас творится? Студенты выходят на улицы, рабочие недовольны. В общем, ему осталось не так уж и много, и уже через несколько лет этот остров станет совсем другим.

Батиста молчал, слушал, но по виду было понятно, что он со мной согласен.

– И когда он станет другим, – продолжил я. – Начать принимать решения могут разные люди. Это могут быть те же самые, только под другими флагами. Или люди, которые действительно понимают, как должна работать страна. И которые приведут ее к процветанию.

– То есть власть должна смениться полностью? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – Будет лучше, если власть сменится полностью. И к ней придут люди, которые будут понимать, чего хотят их граждане. Им, в общем-то, не так уж и много надо: рабочие места, еда, да безопасность. И это не очень сложно обеспечить, нужен просто кто-то, кто займется этим всерьез.

Батиста снова посмотрел на меня и сказал:

– Вы – американский бизнесмен, мистер Лучано, – он назвал меня именно так, а не «сеньор» на испанский манер. – Почему вас интересует, кто будет управлять Кубой?

– Потому что я вкладываю в этот остров деньги. И собираюсь возить сюда туристов. Если к власти здесь придут какие-нибудь социалисты, как в России… Прольется много крови. А мне важно, чтобы все было стабильно, чтобы законы работали, и чтобы американцев, которые будут приезжать тратить деньги, никто не грабил на улице. У меня целиком и полностью деловой интерес.

– Только деловой? – в его голосе послышался открытый скепсис.

– Еще мне нравится этот остров, – сказал я. – Здесь хороший ром, и дело даже не в том, что мы продаем его в Америке. У меня тут поместье, и мне хотелось бы привозить сюда на отдых детей, когда они у меня будут.

Ведь будут же?

Он усмехнулся. Начался пятый заезд – пока мы говорили, случилась задержка, что-то произошло, но мы не обратили на это внимания. Я снова стал смотреть на дорожку, а Батиста на меня. Наконец он проговорил:

– Скажите прямо, чего вы хотите?

– Пока ничего конкретного, – ответил я. – Я хочу познакомиться с людьми, которые знают, как эта страна устроена изнутри. И с людьми, у которых есть на плечах голова и есть достаточно решительности, чтобы действовать в нужный момент. Что возвращает нас к началу разговора.

– И вы считаете, что я – один из этих людей?

– Мне так кажется.

– Мистер Лучано, я – сержант армии. Всего лишь стенографист при штабе. Политиком меня назвать очень сложно.

– Пока, – только и оставалось сказать мне. Ведь у него в голове наверняка бродили те же самые мысли. Или еще нет? Хотя, черт его знает, революции не начинаются за день, они готовятся заранее.

– Вы говорите так, будто знаете будущее, – сказал он.

– Мне чуть больше тридцати, – ответил я. – Но у нас в Америке я занимаю высокое положение… В определенных кругах. Я умею смотреть на людей, а главное – умею видеть. Вы не останетесь просто стенографистом. Да вы и сами знаете это, сеньор Батиста, просто пока не сформулировали это у себя в голове.

– Ну, предположим, вы правы, – сказал он. – Что дальше?

– Дальше все очень просто, – ответил я. – Нужно выбрать момент и действовать. Все может пойти само собой, и это будет сложно. Но… Если добавить немного ресурсов, денег в первую очередь, все пойдет легче. Ну и еще там по мелочи… А я могу это обеспечить.

– И что за мелочи? – спросил он. – О чем вы говорите?

– Американское оружие, – ответил я. – Хорошего качества, не то старье, что сюда покупают. Нормальное, современное, с патронами. Если у человека, который захочет навести порядок, будет оружие, и будут люди, которые умеют его держать… Он сможет взять власть. Дальше все зависит только от него, но если бы я не верил в вас, то этого разговора не было бы, сеньор Батиста.

Батиста посмотрел на меня, лицо его было спокойным.

– Это серьезное предложение, – сказал он.

– Серьезное, – кивнул я. – Я и не собираюсь шутить.

– Но вы – бизнесмен, да еще и американец. И не станете раздавать деньги просто так. Чего же вы хотите взамен?

– Стабильности, – ответил я. – Чтобы мой бизнес работал спокойно, чтобы мои люди могли приехать на остров, ничего не боясь. Это все в общем-то, политика меня не интересует, только нормальные условия для работы.

– Это звучит, как очень простая сделка.

– Потому что она простая, – сказал я. – Сложные сделки с кучей условий – они для тех, кто не доверяет друг другу. А мы, американцы, всегда доверяем тем, кого считаем серьезными людьми.

– Но вы сами сказали, что вы сицилиец.

– Сицилиец, – кивнул я. – Поэтому стараюсь вести дела с теми, кто считается людьми чести. Честь – это тоже очень важно.

Пятый заезд тем временем завершился. И на этот раз лошадь, на которую я обратил внимание Батисты, пришла второй. Он это заметил, и так и сказал:

– На этот раз ваша лошадь пришла второй.

– Второй – это тоже неплохо, – ответил я. – Когда устаешь, главное – вообще добраться до финиша.

Батиста усмехнулся, немного помолчал, после чего сказал:

– Мистер Лучано, я вас услышал. Мне нужно подумать.

– Разумно, – ответил я. – И я не собираюсь вас торопить, время у нас пока есть. Если надумаете – обратитесь к Хуану Гарсии. Он знает, как со мной связаться.

Батиста кивнул. Дорожку убирали перед шестым заездом. Говорить, в общем-то, было не о чем, главное я уже сказал, а продолжать было бы лишним. Так что я закрыл программку, сунул ее в карман пиджака, повернулся к Фульхенсио и сказал:

– Хорошие скачки.

– Здесь всегда хорошие скачки, – ответил он.

– Тогда я задумаюсь о том, чтобы купить этот ипподром, – я улыбнулся. – А даже если не получится, буду приезжать еще.

– Конечно, приезжайте, – кивнул он.

– До встречи, сеньор Батиста.

– До встречи, мистер Лучано.

Я попрощался, спустился с трибун и пошел к выходу. На полпути обернулся – Батиста снова стоял у парапета и смотрел на дорожку. А ведь ему нужно будет дать не так уж и много – тысяч пятьдесят, не больше. И оружия, хорошего, которое можно будет завезти под видом одежды, которую мы все равно сюда возим. И этого будет достаточно, чтобы устроить переворот, потому что все в действительности держится на соплях.

Правда, потом будет то же самое, только с социалистами. А мне этого не хотелось бы, очень не хотелось. Поехать к Кастро что ли, предложить ему отправить сыновей ко мне в Америку, чтобы устроить в хорошую школу?

Нет, рано пока, пускай немного подрастут. Потом посмотрим.

Водитель все так же ждал меня у входа, когда увидел, вышел и открыл дверцу машины. Я сел, он занял место за рулем, и я сказал ему:

– Поехали в поместье.

Все, все дела на Кубе сделаны, нужно отдохнуть денек-другой и возвращаться в США. А там будет много дел, не меньше, чем тут.

Интермеццо 1

Санто уже собрал вещи. Пароход отходил сегодня вечером, и Траффиканте решил подготовиться заранее. Не потому что он испытывал какую-то тревожность или что-то такое, а потому что не хотел оставлять дела на последний момент.

Хорошо хоть до Тампы не так долго идти – вечером выйдут, а к обеду следующего дня уже будут на месте. Гораздо хуже тем, кто поплывет в Нью-Йорк или Бостон. А уж про тех, кому потом добираться поездами до Лос-Анджелеса или Чикаго, и говорить нечего.

Дверь в номер открылась, Траффиканте повернулся и увидел, как в номер входит его босс. И это была его привычка – входить, куда он считает нужным, не спрашивая разрешения. Санто давно перестал обращать на это внимание.

– Скоро корабль отходит, босс – проговорил Санто, попытавшись сбить воинственный настрой Антинори. Хотя было видно, что тот в ярости.

И неудивительно, он кипел уже второй день. Ладно хоть сегодня уехал куда-то по делам, и не пришлось выслушивать его брюзжание. А сейчас, похоже, придется – деваться, в общем-то, некуда.

– Нет, ну ты понимаешь? – Антинори стащил с головы белую шляпу и бросил ее в кресло. – Ты понимаешь?

– Понимаю, босс, – сказал Санто.

– Этот… Этот… – Антинори на секунду остановился, будто набирая воздух, а потом выплюнул. – Выскочка. Этот выскочка, который думает, что может указывать нам, чем заниматься, и чем не заниматься.

Санто сел на кровать и приготовился слушать. Антинори в ярости всегда говорил много, и зачастую не по делу, но иногда между его словами проскакивало что-то важное. Так что послушать стоило в любом случае.

– Комиссия, – с презрением выплюнул Антинори. – Голосование. Равные права. Ты слышал это или нет? Стол круглый, потому что мы все равны. Этот ублюдок даже хуже Сэла, – он взял шляпу и все-таки уселся в кресло, тоже без разрешения, положил головной убор себе на колени. – Массерия хотел денег, и он не прятался за красивыми словами. Маранцано хотел власти и называл себя Цезарем. А этот… По сути он хочет того же самого, только делает вид, что нет. Думает, что мы не понимаем.

– Понимаем, – согласился Санто – когда босс говорил, не оставалось ничего, кроме как поддакивать.

– Так почему ты молчал? – спросил Антинори. – Почему не поддержал меня, когда я высказался против запрета?

– Потому что это разумно, – спокойно ответил Санто.

Антинори посмотрел на него несколько секунд, прищурившись, после чего сказал:

– Разумно. Отказываться от бизнеса, который кормит нас уже несколько лет – это разумно.

– Ты знаешь, что я никогда не занимался наркотиками всерьез, – ответил Санто.

– Знаю. Но я занимался. И мои люди занимались. И вообще, это нам решать, чем заниматься, а не ему.

Санто промолчал. Он понимал, что спорить бессмысленно, Антинори в этом состоянии не услышит никаких аргументов. Его собственная злость сейчас для него звучит громче, чем все остальное. Хотя… Он и потом никого не послушает, потому что хочет денег. А кто бы что ни говорил, наркотики – это очень большие деньги.

Траффиканте посмотрел на Антинори и подумал, что этот человек подписывает себе приговор, просто пока сам не понимает этого. И, пожалуй, не поймет до самого конца.

Он ведь вернется в Тампу, продолжит свои дела с турецкими поставщиками, заплатит кому надо и убедит себя, что все идет как прежде. Может быть, несколько месяцев так и будет, никто не обратит внимания. Но рано или поздно это всплывет, такие вещи всегда всплывают.

Так не лучше ли будет Траффиканте самому сообщить об этом Комиссии, как и сказал Лучано? Он ведь тогда станет боссом – это точно. Лаки ему об этом сказал, и от своих слов он не отказывается никогда.

– Я его уберу, – вдруг сказал Антинори, неожиданно успокоившись. – При первой же возможности уберу. Нужно просто дождаться, когда он окажется в неудобном положении. Это точно случится, он ведь действует так, будто ничего не боится.

– Когда решишь, скажи мне об этом, – произнес Санто все тем же спокойным тоном.

– Ты против? – Антинори посмотрел на него.

– Нет, – Санто качнул головой. – Просто хочу знать заранее. Он приехал на Кубу и скупил все, до чего дотянулся. Может быть, успею перехватить часть его активов.

Это был правильный ответ – показать, что ему просто хочется денег Лучано. И сохранить в тайне то, что он на его стороне.

– Он слишком быстро вырос, – сказал Антинори. – Еще год назад он был никем, капо у Массерии, и команда у него была не слишком сильной. А теперь сидит во главе стола… Нет – стол же круглый, он об этом специально говорит, и рассказывает нам, как жить. Вот откуда у него столько денег? Откуда такие связи? Он молодой еще совсем, когда он успел?

– Он умен, – сказал Санто.

– Он не умен ни капли, а деньги у него чужие. Взял деньги Массерии после того, как его убил. Еще на бирже выиграл как-то. Нет, ему просто повезло – рынок рухнул именно тогда, когда он поставил против него. Я не верю, что он смог предугадать это. Может быть, его кто-нибудь предупредил…

Санто ничего не сказал. Он думал о том, что Антинори ошибается. Не в фактах – деньги у Чарли в действительно были чужие, а вот выводы он сделал неправильные. Даже везение не опровергает то, что Чарли в действительности умен. Глупый человек просто не сможет воспользоваться своим везением, а даже если и сумеет… Дурак будет думать, что ему будет так же везти, и просрет все, что сумел заработать.

Лаки же не ждет. Он делает, причем быстро, вкладывает деньги в то, что в будущем действительно должно принести ему миллионы.

Да и то, что он поднялся, наоборот говорило о том, что он умен. Лучано не просто купил поддержку – он сумел заинтересовать людей общим бизнесом. Так он налаживал связи с остальными, и так же сделал с самим Санто.

– Босс, – сказал он все-таки. – Мы можем с ним работать. Нам не так уж и нужны наркотики, просто надо присоединиться к нему в том, что он делает на Кубе.

– Он вообразил себя главным, Санто, – проговорил Антинори. – Да, он не говорит об этом напрямую, но Комиссию он создал, чтобы управлять Организацией. Да и ты сам говоришь, что он влез на Кубу. А это наша территория. Моя и твоя. Мы здесь работали, еще когда он был на побегушках у Массерии.

Антинори снова разозлился – это было видно. Но он все-таки взял себя в руки, поднялся на ноги и нахлобучил шляпу на голову.

– Пароход в восемь, Санто, – сказал он. – Увидимся в холле в семь.

И вышел, не попрощавшись. Санто проводил его взглядом, покачал головой и так и остался сидеть. Потом подошел к небольшому бару – он в его номере был, налил себе виски – ром он уже терпеть не мог – сделал глоток.

А потом подумал о сегодняшнем разговоре в клубе с Лучано. Когда он отправил Багси покурить – это было видно, что отправил, а тот не ушел сам. Он ведь вполне мог курить и при них, стесняться было нечего.

И он говорил о важных вещах. Очень важных, как для Санто, так и для него самого.

Антинори продолжит торговать наркотой, это было так же очевидно, как-то, что солнце встает на востоке и садится на западе. Он слишком глубоко завяз в этих делах, слишком большие деньги вложил в это, слишком много его людей были завязаны в этом бизнесе. И голосование Комиссии для него было просто формальностью.

Нет, может быть, он в действительности выждет немного для приличия, прежде чем продолжить.

Это Санто понимал и без всяких разговоров. А вот решение убить Лучано – это кое-что новенькое. Убить другого босса без объявления войны.

Вопрос только в том, что он потом собирается делать. Рано или поздно убийство Лучано вскроется, и Комиссия узнает об этом. И тогда Антинори самого уберут. Лаки сделал самое главное – он построил структуру, которая всем в общем-то понравилась. У каждого теперь было немного власти в общем решении, и никто не станет менять все обратно. Нового босса всех боссов никто не захочет, потому что никто не видит в его роли себя.

Но может быть, в действительности стоит подождать? Антинори уберет Лучано, его самого убьют, а Санто станет боссом Тампы и получит активы Лаки на острове. И тогда его доля будет уже не тридцать процентов…

Но получится ли их забрать? Ведь Лаки не один, за ним сидит Костелло, за него стоят нью-йоркские Семьи, с которыми он наладил связи. И они за него горой. И тоже захотят кусок, и тогда самому Санто может остаться даже меньше, чем выделенные проценты.

А еще тогда может начаться война. Остальным боссам не понравится, что кто-то убрал одного из членов Комиссии. И они могут решить, что стоит просто уничтожить Тампу и забрать их бизнес. И тогда сам Санто попадет под раздачу.

Тогда наоборот. Лучше предупредить Лаки. Не сейчас, а ближе ко времени. Если он побежит с ним встречаться, то Антинори точно это заметит. Хорошо, что он о сегодняшней встрече не узнал.

Лучше сделать это уже из Тампы, просто позвонить. Почему бы и нет, в самом деле, междугородняя связь прекрасно работает в Америке.

А еще Антинори сказал, что Куба – это его территория. Только вот ничего он здесь не решал, вообще ни капли. Санто видел возможности тут и раньше, и вложился бы, если бы у него были деньги. У Антинори они как раз были – с торговли наркотой. И Санто говорил ему об этом. Антинори слушал и кивал, но ничего не делал.

А потом приехал Лучано, у которого тоже оказались деньги, и взялся за дело. И как взялся.

Санто выпил еще виски. Тридцать процентов. Это может быть по-разному. От миллиона, например – это очень приличная сумма. И Лаки сам предложил их. Санто попытался попросить больше, и он ему объяснил, почему это невозможно. В этом бизнесе будет еще и Буккола.

И тут он подстраховался. Если партнеров больше, чем один, да они еще и не ладят, то меньше шансов, что партнер вдруг решит стать главным и забрать себе все.

Нет, Антинори не прав, совсем не прав. Лучано умен и ведет дела совсем не так, как принято сейчас. Хотя бы потому что другой на его месте объявил бы себя боссом всех боссов. А этот создал Комиссию.

Санто допил бокал, отошел и сел в кресло, в котором еще недавно сидел Антинори. Он подумал о нем – они ведь столько времени работали вместе, решали разные дела.

Но… Он сам выбрал этот путь. Когда отказался голосовать за запрет и решил, что его решение важнее решения Комиссии.

А значит, лучше встать на сторону Лучано. Полностью. Так Санто сможет уйти куда как дальше. Да и отказаться от наркоты – это действительно мудро. Уйти от охоты за сиюминутной выгодой, а вместо этого делать настоящее дело.

Санто принял решение. И был полностью уверен, что оно правильное.