Текст книги "Босс всех боссов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Счастливчик. Босс всех боссов

Глава 1

Боумен опаздывал. Я на часы не смотрел, но это было понятно по тому, что Лански уже дважды доставал из кармана свои, раскрывал и неодобрительно качал головой. Официант подошел к нам еще раз, но мы опять заказали только воды – основной ужин должен был начаться уже после подписания сделки, вместе с нашими… Партнерами, может быть и так, хотя сегодня мы выступали исключительно в качестве покупателей. И то, что мы планировали купить, унести невозможно.

Ресторан был гораздо более дорогим и пафосным, чем те, к которым я привык. Мы большую часть времени встречались в таких вот семейных ресторанчиках с достойной кухней, но тут же все иначе. Высокие потолки, крахмальные скатерти, оркестр опять же в углу играл.

Рядом со мной сидел Лански и вертел в пальцах вилку, что выдавало его нетерпение. С нами был еще один человек – Доменико Гурино. И он в этом деле выступал в очень специфической роли. Он должен был стать номинальным владельцем нашего приобретения, и тут же сдать его нам в бессрочную аренду за очень небольшие деньги. Ему тридцать два, и он был вполне себе законопослушным гражданином, владельцем маленькой строительной фирмы в Бронксе, у которой все было в порядке с налоговыми документами.

Сам он толком пока ничего не знал, ему нужно было кивать и подписывать там, где покажут. А сам он за это потом будет получать небольшую сумму каждый месяц.

Джон Боумен вошел в зал ровно в тот момент, когда я уже подумал, что они не придут. За ним вошел Чарльз Флинн. Партнеры очень сильно различались между собой – Джон крупный, уверенный, а Чарльз больше напоминал Лански – невысокий, сухой, в очках с тонкой оправой.

Они подошли к столу, и Джон протянул мне руку.

– Мистер Лучано, – кивнул он. – Прошу прощения за опоздание, пробки на Мэдисон.

– Ничего страшного, – сказал я. – Мы и сами только что пришли.

Мейер поднял на него взгляд и едва заметно усмехнулся. На самом деле мы сидели здесь уже почти час, но это не имело значения. Этикет деловых встреч требовал признать правомочность опоздания и принять извинения. На этом вопрос закрывался.

– Джон, – кивнул ему Лански, и тоже пожал руки, а потом представил Доменико. – Это Доменико Гурино. Он станет новым владельцем «Севильи» после того, как мы подпишем сделку.

Да, именно о легендарном отеле «Севилья» и должна была пойти речь. Он открылся в Гаване еще в тысяча девятьсот восьмом году, как скромное четырехэтажное здание. Джон и Чарльз приобрели его в тысяча девятьсот девятнадцатом и отстроили еще одно крыло – десятиэтажное.

Самое сердце старого города, на Трокадеро и с террасой, которая выходила прямо на набережную Малекон. Она уже была известной – люди ехали туда за ромом и азартными играми, которые были запрещены в Америке. Да, после краха количество туристов поубавилось, денег стало меньше. Но я понимал, что это временно, и что это дает нам возможность выкупить здание за вполне приемлемые деньги.

Стандартная история тридцатого года. Когда у тебя есть деньги, которые можно вложить, ты вкладываешь. А через какое-то время твои активы растут в цене. Конечно в случае с Кубой все может быть сложнее – революция, все дела, и мафиозный бизнес там просто схлопнется. Но до этого еще далеко.

Официант принес меню. Боумен открыл его, заказал закусок и безалкогольных напитков – заведение было слишком известным, чтобы тут подавали алкоголь. Мы по очереди сделали то же самое, а когда официант ушел, наконец-то начался деловой разговор.

– Куба сейчас выглядит хуже, чем на самом деле, – заговорил Боумен, откладывая меню в сторону. – Туристы рано или поздно вернутся – это точно, пусть мы пока и не знаем, когда именно. Так что такой отель как «Севилья» не может потерять в цене. Это все-таки актив, пусть и спящий, но актив.

– Да, – кивнул я. – Но пока поток туристов падает, вы все равно тратите деньги. На зарплаты персонала, поддержание здания в рабочем состоянии, на налоги.

Похоже, что он опять попытается набить цену. Мне это не нужно, сумма уже была обговорена, и в двух саквояжах под столом лежала именно та сумма, на которую мы рассчитывали – триста пятьдесят тысяч долларов. Передать их им, подписать бумаги – и в общем-то все, больше нам ничего не надо.

– Это правда, – кивнул Джон. – Поэтому мы и согласились на разговор. У нас есть несколько проектов в Нью-Йорке, которые требуют внимания и денег. «Севилья» – это хороший актив, но нам не до него.

– Зато мы готовы попробовать войти на Кубу, – сказал я. – И у нас есть деньги.

Флинн тем временем открыл портфель и достал несколько листов. Поправил очки и заговорил.

– Персонал у нас там практически постоянный. Управляющий работает с девятнадцатого года, еще с самой стройки, знает здание, как свои пять пальцев. Контракты с поставщиками действуют, ближайший на продукты – до января тридцать первого года. Отель полностью укомплектован, мебель, кухонное оборудование, все в хорошем состоянии.

– И именно поэтому мы хотели бы еще раз обсудить цену, – сказал Джон.

– А заполняемость? – Лански поднял голову и посмотрел на него.

– В среднем – сорок два процента, – выдохнул Чарльз. Не сквозь зубы, но было видно, что вопрос ему не понравился.

– А в двадцать восьмом?

– Семьдесят восемь.

Лански кивнул и больше ничего не сказал. Он умел задавать вопросы, и задал такие, после которых продолжать было уже незачем. Сорок два процента сейчас, семьдесят восемь два года назад. Это говорило само за себя.

Гурино с серьезным взглядом смотрел на флинновские бумаги. Он не понимал большей части разговора, но держался хорошо. А еще у него были деньги под залог его собственного бизнеса – он взял их в банке еще в двадцать девятом. Я знал, что уже в следующем месяце этот банк лопнет, и никто ничего не получит. Поэтому не волновался вообще.

– Но это все равно актив, и он работает, – сказал Боумен. – И его настоящая цена – четыреста тысяч. Я мог бы назвать четыреста пятьдесят, но не стану. Мы ведь деловые люди.

– Ну, если вы хотите поговорить об этом еще раз, – я развел руками. Цена была уже обговорена, но он все равно решил поспорить. – Я думал, что его настоящая цена – триста тысяч. Как я уже говорил. И я мог бы назвать двести пятьдесят, но не стану. Мы ведь деловые люди.

Я улыбнулся. Джон и Чарльз переглянулись. На самом деле им в действительности были очень нужны деньги, иначе отель они бы не продавали. У меня же были на него другие планы. Тем более, что денег у нас уже сейчас было столько, что… Даже если учесть переведенные в золото и спрятанные на черный день. Точнее на очень белый – когда отменят золотой стандарт, а потом дважды последовательно поднимут цены на золото.

– Двести тридцать номеров с заполняемостью в сорок два процента, – сказал Лански. – Туристов нет. Будут ли они дальше или нет – не факт, потому что Куба – место неспокойное. Может случиться революция, может начаться война. Большие потрясения нас ждут в ближайшее время.

– Война? – он посмотрел на нас.

– Да, – кивнул уже я за Мейера. – Большая война будет в Европе уже лет через десять. И даже такие маленькие страны как Куба это не обойдет, правда там войны будут поменьше.

– И зачем же вам тогда выкупать этот актив? – спросил Чарльз.

– Потому что мы умеем выигрывать войны. Или предотвращать их. Джентльмены, я понимаю, что вы считаете, что через два года отель будет стоить пятьсот. Поверьте мне, нет. Дальше в стране все станет только хуже. Я бы вообще посоветовал вам придержать деньги, которые вы получите. Только ради всего святого, не несите их в банки.

Принесли закуски. Боумен сделал глоток, потом взял оливку, кусочек сыра, отправил их в рот, прожевал. И сказал:

– Хорошо. Пусть будет триста пятьдесят, как мы договаривались раньше.

– Хорошо, – кивнул я. – Триста пятьдесят так триста пятьдесят.

Флинн сразу же начал раскладывать документы – подписать их мы собирались сразу же. А Чарльз, очевидно, подготовил нужный пакет, сделал все заранее. Так что Гурино станет владельцем отеля сегодня же. А документ на бессрочную аренду уже подписан передним числом. От моего имени. Ну а что, скромный импортер разбогател на сахаре и одежде, решил связать себя с Кубой плотнее, вот и собирается арендовать пока что дешевый актив.

Флинн разложил документы аккуратными стопками, разделив на три комплекта, и я отметил, что они уже подписаны с их стороны. То есть эта история с торгом была всего лишь игрой. Нужные места уже были отмечены карандашными галочками.

Гурино придвинул было к себе первый комплект и собирался начать читать, но Лански пододвинулся ближе и перехватил документы. На самом деле это была целиком и полностью сделка Мейера, я всего лишь назвал ему место, которое нужно купить, и примерную цену, которую мы должны заплатить. Все остальное устроил он. Хорошо, когда на тебя работает настоящий гений цифр.

Некоторое время они читали, после чего Лански сказал:

– Все стандартно. Подвоха нет.

– Все верно, – кивнул Флинн. – Переход права собственности, оценочная стоимость, сроки передачи ключей и документация от управляющего. Так что?

Гурино подписал. Потом еще раз, на следующей странице. Они подписывали документы, а я только откинулся на стуле и ждал. Встреча подходила к завершению, так что, думаю, они даже ужинать не будут.

Уже через несколько минут все кончилось, отель «Севилья» на Трокадеро сменил владельца. А настоящие его владельцы теперь мы.

Документы разделились – один комплект отправился обратно в саквояж Флинна, один – Гурино, а третий забрал сам Мейер. Исключительно на всякий случай. Следом поменяли своих хозяев и чемоданы, причем никто пересчитывать ничего не стал – у джентльменов все так или иначе строится на доверии.

– Вы оставите управляющего? – вдруг спросил Боумен.

– А что, стоит? – спросил я.

– Я бы на вашем месте оставил, – кивнул он. – Он знает все: поставщиков, персонал, как договариваться с городскими службами. А еще он хороший человек, и у него восемь детей. И при этом он честен.

– Мы учтем это, – сказал я.

– И вот еще что, – Джон чуть понизил голос. – Примерно через неделю после того, как сменится вывеска, придет местный инспектор по пожарной части. Это традиция. Конверт в двести песо решит вопрос на год вперед.

– Спасибо, – кивнул я.

– Куба – это Куба, – он улыбнулся. – Там своя специфика дел.

– Нам, пожалуй, пора, – проговорил Флинн. Рано утром еще одна встреча.

Они поднялись. Мы обменялись рукопожатиями, и Гурино проводил их до выхода, а потом вернулся. Попрощался с нами, сказал, что будет ждать дальнейших указаний. Свою долю он тоже получал. Я кивнул, и он ушел.

За столом остались только мы с Лански. Он поднялся, снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел обратно. Ослабил галстук на полсантиметра, явно расслабился. Для него это означало то же самое, как для другого человека, если бы он снял ботинки.

– Я есть хочу, – пояснил он. – Мы почти полтора часа сидели, а в желудке одни закуски.

– Я тоже голодный, – только и оставалось признать мне.

Он махнул рукой, и немедленно появился официант. Мы заказали уже нормальной еды – стейки, жареный картофель, хлебную корзинку. Официант ушел.

Лански взял свой бокал с минеральной водой, отпил немного и посмотрел на меня.

– Ну? – сказал он. – Я вижу, что ты что-то задумал.

– Да, – кивнул я. – Задумал.

– И что мы только что купили?

– Отель в центре Гаваны с видом на набережную.

– Чарли… – слегка укоризненно проговорил он.

– Мей, мы купили наш ключ от Кубы, – я улыбнулся. – Самое лучшее заведение. Завтра мы поедем туда и выкупим еще несколько заведений, уже более мелких. Выкупим землю и начнем стройки. Ты же сам хотел зайти на Кубу.

– Я думал исподволь, а ты вот так вот, с ноги.

– Я часто так делаю, – кивнул я.

– Я так и понял, – он хмыкнул. – Собираешься устроить встречу в собственном отеле?

Уже завтра мы собирались на пароход, чтобы отправиться на Кубу. Я назначил встречу для всех двадцати шести Семей там, чтобы решить все вопросы, которые остались неразрешенными после смерти Маранцано. Реформировать Организацию, сделать так, чтобы она могла работать и дальше.

– Да, – кивнул я. – Устроить встречу в собственном отеле, проверить свое поместье и…

– Дать немного отдохнуть Гэй, – добавил он, усмехнувшись. – Потому что ваша прошлая поездка провалилась.

– Так, – кивнул я. – У меня есть другие планы. Куба станет базой для нашего бизнеса. Нашего, Мей. Ты сам хотел устроить там… – я чуть не сказал «местный Лас-Вегас», но сумел поймать себя за язык, ведь в Неваде еще не легализовали азартные игры, – местный Атлантик-сити. Но есть и еще идеи.

– Например?

– Нам понадобятся бойцы, – сказал я. – И мы можем тренировать их там. Купить какие-нибудь старые плантации, найти инструкторов из тех, кто воевал, или просто профессиональных военных. И уже через пару лет у нас будет своя армия.

– И если понадобится, она сделает тебя президентом Кубы, – проговорил он.

– Нет, – я серьезно покачал головой. – Это не в моих планах. Насчет их верхушки есть идеи, но пока еще рано об этом думать.

– Траффиканте это не понравится, он может полезть в бутылку, – продолжил Мейер. – Ты же сам говорил, что он уже высказывал тебе претензии.

– Санто умный человек, – ответил я. – Он поймет, что лучше съесть пирог на всех, чем устроить драку за корки. С ним мы договоримся. Я думаю, мы со всеми сможем договориться.

– И ты говорил, что хочешь переименовать отель, – сказал он.

– Да, – кивнул я. – Он будет называться «Lucky’s».

Мейер посмотрел на меня, а потом вдруг усмехнулся и сказал:

– Что-то не слишком скромно.

Принесли еду – быстро управились. Я взял вилку с ножом, отрезал кусок стейка, и прежде чем отправить его в рот, проговорил:

– Я и не собираюсь скромничать. Это бренд, Мейер. «Лакис» в Гаване, потом «Лакис» во Флориде, потом где-нибудь еще. Несколько заведений в Нью-Йорке – мы вложимся в них, когда цены упадут еще сильнее. Никакой стрельбы и хороший сервис…

– Хороший сервис, – задумчиво повторил он, а потом отправил кусочек мяса в рот.

– Ага, – кивнул я, прожевав. – Хороший сервис.

Он усмехнулся. Некоторое время мы спокойно ели. Утолив первичный голод, я откинулся на спинку стула, отпил воды. Мей посмотрел на меня и спросил:

– А ты не боишься?

– Чего? – вопросом на вопрос ответил я.

– Того, что тобой заинтересуются. О тебе ведь начнут говорить.

– Ну так пусть говорят, – я улыбнулся. – Пусть говорят обо мне, как об уважаемом бизнесмене, владельце отелей и казино. А не о гангстере. Когда меня «убили», репортеры напрямую заявили о том, что я связан с организованной преступностью. Мне это надоело.

Пусть это и правда. В конце концов, теперь я – босс всех боссов. Да, не официально, но каждый мафиозо в Америке знает, что фактически это так. И надо решать этот вопрос как можно скорее, снимать со своей спины эту чертову мишень. Не нужно мне это, совсем не нужно.

– Есть еще одно дело, – сказал я. – На бирже.

– Да? – Лански поднял голову от тарелки и посмотрел на меня. – Что там, очередное падение? Под большое плечо нам никто ничего не даст.

– Нет, Мей, – я улыбнулся. – Мы будем не продавать, а покупать. Нам нужно купить акции Radio-Keith-Orpheum.

– Киностудия? – спросил он.

– Киностудия, – кивнул я. – Нужно вложить пятьсот тысяч.

Он помолчал секунду, обдумывая, и я буквально увидел, как в его голове закрутился встроенный в нее арифмометр. А потом он сказал:

– Пятьсот тысяч? Это примерно двадцать процентов от их капитализации. Хороший миноритарный пакет, – он сделал глоток из бокала, посмотрел на меня и спросил. – Чарли, а кино-то тебе зачем?

– Я же собирался вести общий бизнес с Ардиццоне, а у них Голливуд под боком. Мы вкладываем деньги, они имеют возможность влиять, на кого надо. Силовыми методами, если понадобится.

– Это не ответ, – он покачал головой. – Ты говоришь, как ты собираешься вести дела, а не зачем.

– Ты уверен, что хочешь это знать? – я улыбнулся.

– Чарли, пятьсот тысяч. Это сумма, ради которой стоит задавать вопросы.

– Скажи мне… – проговорил я, вытащил из кармана пачку сигарет и прикурил. В последнее время я старался сдерживаться и курил уже в меру, но все равно гораздо больше, чем в прошлой жизни. Во-первых – привычка тела, а во-вторых, сейчас все напропалую курят, и удержаться тяжело. – Сколько приносит студии успешный фильм?

– Зависит от бюджета, – он покачал головой. – Но стандартный бюджет – это полмиллиона долларов. Сборы могут принести три-четыре миллиона, но там процент дистрибьютора, процент студии, и мы получим…

– Мы получим неплохие деньги, – сказал я. – Но и это не главное.

– Но у RKO вечно какие-то проблемы, – покачал он головой. – У них чертовски неэффективное управление. Вкладывают деньги куда-то не туда, из-за чего еле держатся. Я уверен, что скоро они вообще схлопнутся.

– Если я скажу тебе, что в моей голове есть несколько сценариев, которые принесут гарантированные деньги, ты мне поверишь?

– В твоем случае поверю… – он вдруг посмотрел на меня, а потом, будто стесняясь, спросил. – А что за сценарии-то? Интересно же.

Он любил кино, так что ему в действительности было интересно. И он почему-то в действительности не сомневался. Может быть, потому что в последнее время я стал рассказывать истории. Из своей прошлой жизни, естественно, адаптируя их под нынешние времена и говоря так, будто говорю о своих знакомых.

– Ужасы, – ответил я.

– Ужасы? – спросил он.

– Да, ужасы. Жизнь сейчас тяжелая, и людям надо отвлечься. Посмотреть на что-то такое, из-за чего жизнь покажется не такой плохой. Это нормальный вариант, за ужасами будущее в ближайшие три-четыре года.

– Но почему в студию-полубанкрота?

– Потому что они сейчас на грани. И потому что их акции упали вдвое за последний год. Я смотрел котировки – двадцать процентов сейчас стоят столько, за сколько в двадцать восьмом году и десять было не купить.

– И ты уверен, что они смогут снять фильм по твоему сценарию?

– Смогут, – кивнул я. – Мы их профинансируем. А еще кино – это не просто кино, Мей. Это репутация, пресса, люди, которые принимают решение. Политики постоянно ездят в Голливуд, они хотят, чтобы звезды их рекламировали, помогали их предвыборным кампаниям. Сейчас у нас есть голоса почти всех итальянцев Нью-Йорка, ну и других городов. В Гарлеме тоже будут голосовать за того, на кого мы укажем. Еще мы все-таки войдем в швейный профсоюз. Но если у нас в кармане будут актеры, то мы получим голоса миллионов американцев.

– Ты не можешь пойти в политику, Чарли, – сказал Мейер. – Тебя не пустят на выборы. Все знают, кто ты, а еще у тебя ведь даже гражданства до сих пор нет.

Да, так и было. И это серьезное упущение, которое надо будет решить. Но чуть позже.

– Да, но скоро выборы, – сказал я.

– Только через два года.

– Я про губернаторские, – ответил я. – Неплохо было бы заиметь среди своих друзей губернатора Нью-Йорка. Не так ли?

Лански некоторое время смотрел на меня, а потом кивнул.

– Да, это было бы неплохо. Значит, хочешь поддержать Рузвельта.

– Да, – кивнул я. – Но об этом никому ни слова. А акции купи.

– Хорошо, – кивнул он. – Но делать это надо аккуратно.

– Небольшими пакетами, чтобы не было движения, которое заметит рынок, – сказал я. – Начни сейчас, пусть твои люди провернут это, пока мы будем на Кубе. Нам не нужно, чтобы акции пошли вверх.

Он потянулся к пиджаку, вытащил из кармана блокнот и сделал несколько отметок. А потом посмотрел на меня с легким прищуром, в котором мне почудилось что-то похожее на веселье, и спросил:

– Слушай. А студию ты тоже переименовывать будешь? «Лакис пикчерс» или «Лакис продакшн», как-нибудь так?

Я не выдержал и расхохотался. Да, подколол меня он, как ни крути. Но ему я был готов это простить – все-таки один из немногих настоящих друзей.

– Нет, – я покачал головой. – Студия останется студией. «Лакис» – это отели, казино и в будущем еще рестораны. Не надо мешать все в одну кашу.

– Рад слышать, – серьезно сказал он, хотя в глазах его осталось то же самое веселье. – А то я уже начал беспокоиться.

Когда мы доели, принесли кофе. Его никто не заказывал, но в ресторане это, по-видимому, входило в счет. Или подарок от заведения. Я взял чашку, Лански отодвинул свою в сторону – поздно было, и он не пил кофе по вечерам. Сон берег.

– Завтра пароход, – заметил он.

– Да, – кивнул я. – Костелло уже забронировал для нас всех билеты. Деньги подготовил?

Мы планировали взять с собой крупную сумму для того, чтобы заплатить авансом за сахар – закупки я планировал увеличить. Ну и выкупить заведения. Много заведений.

– Подготовил, – сказал он. – Ты знаешь, я даже по-своему рад, что ты начал их вкладывать, а они не просто лежат у нас мертвым грузом. Вспомнил, что ты говорил про Массерию.

– Время пришло, – ответил я. – Но дальше все будет еще веселее.

– И ты думаешь, что все получится? – спросил Лански, посмотрев на меня. С тем же видом, как тогда в квартире на Хестер-стрит, когда стал рассуждать о моем знании будущего.

– Думаю, да, – ответил я. – Иначе бы не начинал.

Он кивнул. Ему этого было достаточно.