Текст книги "Босс всех боссов (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Это помещение раньше было прачечной, причем достаточно большой. Находилось оно в полуподвале, да и планировка давала о себе знать: длинный зал, где по разным сторонам стояли стиральные машины, низкий потолок, окна под самым верхом стен, узкие и горизонтальные, больше напоминающие амбразуры долговременных огневых точек.

Но его удалось купить быстро и дешево. А переоборудовать оказалось несложно: оборудование вывезли, постелили новый линолеум, поставили длинные столы и скамейки, покрасили стены в белый. В дальнем конце разместили кухню, благо электричество и газ тут были. Поставили плиты, котлы, полки.

Пахло свежей краской, запах до сих пор не выветрился. Но еще пару дней, и все перебьет запах готовящейся еды. Все будет нормально.

Мейер показывал мне помещение, одно из многих. Они еще официально не за фондом, потому что самого фонда пока нет, сейчас они числятся в руках наших подставных лиц. Более того, плиты и тому подобное тоже пока не наши, мы должны будем их выкупить, и тоже по завышенным ценам. Лански собирался отмыть на этом деле как можно больше денег. И большую их часть мы получим обратно, хотя кое-какой процент, естественно, останется.

Но государство получит совсем немного. Благотворительные фонды не облагаются налогами. Главное – совсем уж не наглеть, и все будет нормально.

– Пятнадцать столов, – сказал он, когда мы шли через помещение. – По двадцать человек за каждым. Триста посадочных мест за раз.

– Немного, – сказал я.

– Одна точка – это немного, – кивнул он. – Но тридцать точек – это девять тысяч посадочных мест. И это только на обед, а работать мы будем как: человек будет заходить, брать еду, садиться, есть и уходить. Так что зависеть все будет от того, на сколько человек мы наготовим.

Я кивнул – ну да. Считай, столовая самообслуживания, посидел, поел и пошел дальше. На работу или тратить свой день в попытках найти себе эту самую работу. Но кормить будут бесплатно, что само по себе означало многое.

У меня были планы и на будущее. Ближе к окончанию депрессии мы выкупим эти здания у фонда уже по заниженным ценам. Моя же организация, «Лакис». И откроем здесь кафе, самые дешевые, где люди смогут есть уже не бесплатно. Денег все равно у людей особо не будет, так что ходить будут. А тридцать ресторанов – это доход, как ни крути. А еще рестораны – это тоже хороший способ отмывать деньги.

Впрочем, тут все сложнее. За ресторанами налоговая следит.

– Я думаю, мы сможем обслужить не менее девятисот человек за один раз, – сказал Лански. – И это только на обед. А еще завтрак и ужин – тоже неплохо. Две тысячи семьсот накормленных людей – будут, конечно, повторяться, но это все равно немало. А так как таких точек тридцать – восемьдесят одна тысяча приемов пищи в день. Понимаешь, сколько это? Если даже получится накормить пятьдесят тысяч человек в день – нам уже руки целовать будут.

– Да, – кивнул я. – Но в Нью-Йорке только четыреста тысяч безработных, и это официально. Хотя все равно неплохо, очень неплохо.

– Неплохо, – кивнул Мейер.

– Повесь таблички о том, что курить запрещено, – сказал я.

– Думаешь? – посмотрел он на меня. – Парни Бруни недавно подломили пару складов, и у нас есть четыре грузовика с сигаретами теперь. Можем выгодно их продать, если будем торговать тут. Блоками целыми будут уходить, тысяч пятнадцать-двадцать получится поднять, легкие деньги. Отмоем их через фонд.

– Нет, – я покачал головой. – Никакой нелегальной деятельности. И таблички повесь, пусть тут никто не курит. Здесь будут дети, беременные женщины. Им нельзя дышать табачным дымом.

– Как скажешь, Чарли, – хмыкнул он, возражать не стал.

Мы прошлись еще немного, оглядев весь зал, а потом отправились на кухню. Там тоже все было в порядке – оборудование не новое, конечно, из закрывающихся ресторанов. Но само по себе это нормально, главное, что рабочее. Люди, которые покупали его, естественно все проверяли. Вся Семья знала о том, как для меня важен этот проект.

Сомневаюсь, что все были согласны со мной, но никто не спорил. Босс умен, и он прав, даже если это не сразу понятно.

В общем-то, ничего особенного, пусть и тесновато. Большие котлы на плитах, разделочные столы, полки вдоль стен. Пока пустые, но открытие назначено уже на пятницу, и это изменится. Завезут сюда самого разного.

– Кого сюда поставили управляющим? – спросил я.

– Есть один парень, он из ваших, по фамилии Галанте. Он будет настоящим управляющим. А номинально устроим кого-нибудь из твоих парней, например сюда – Винни Фавару. У него бар по соседству. Пусть появляется на пару часов в день, просто мелькнуть, а будет получать лишнюю сотню долларов в неделю. Чистых денег, полностью легальных. Заодно и образ поправят – будут уже не просто гангстерами, а людьми, работающими в благотворительном фонде. Ты же не зря их постоянно в церковь таскаешь.

– Да, ты прав, – сказал я. – А меню уже составили?

– Да, меню простое, – кивнул Мейер. – На завтрак – каша и кофе, слабый, но все равно лучше, чем ничего. На обед – суп, хлеб и горячее с гарниром. На ужин – опять каша.

– Каша – это хорошо, – согласился я. – Медленные углеводы полезны, и надолго насыщают. Человек сможет поспать не на голодный желудок.

– Говоришь как врач, – усмехнулся Лански.

– Так я слежу за собой, – ответил я. – Вот, начал про здоровый образ жизни читать. Не хотелось бы мне, чтобы в пятьдесят меня схватил сердечный приступ.

– Понимаю, – он кивнул. – Ты вообще разворачиваешься так, будто планируешь жить вечно. Но я не думаю, что наши дела так долго продлятся. Времена поменяются.

– Ты еще даже не представляешь как, Мей, – сказал я. – Даже не представляешь как.

– Меню, правда, разнообразием сверкать не будет, мы всего два прикинули. Суп один и тот же каждый день, из свинины– самое дешевое мясо. А вот каши две – кукурузная и овсяная. Ну и горячее тоже будем чередовать. В основном картошка, но будет и капуста, и бобы.

– Я не поверю, что ты еще не прикинул, во сколько нам это все встанет.

– Девять тысяч в день, при полной загрузке всех столовых, – сказал он. – На одного человека – десять центов себестоимости. Если учесть, что часть продуктов нам будут «дарить» или продавать по заниженной цене через наши же каналы – может быть, семь-восемь.

– То есть двести пятьдесят тысяч долларов в месяц, – сказал я.

– Двести сорок – двести пятьдесят, – кивнул Мей. – Больше – вряд ли. Это почти половина от того, что зарабатывает Семья.

– Но большая часть денег нам все равно вернется, – сказал я. – И за помещения те же самые. Мы же теперь можем их легально вложить. И скупать уже нормальные здания под отели, стриптиз-клубы и все остальное. Так что… Нормально. Начинайте закупки уже завтра. Берите напрямую, без посредников, у местных фермеров. Картошка, морковь, капуста, фасоль – все, что растет, и что хранится. И мясо тоже.

Мейер посмотрел на меня.

– Хлеб будем брать по вечерам в булочных, из тех, что платят нам. Там совсем бросовые цены будут. У нас кучи грузовиков стоят, вот пусть вечерами прокатятся по районам, чтобы хлеб выбрасывать никому не пришлось. И нормально.

– У оптовых поставщиков будет дешевле, – заметил Мей.

– У оптовых поставщиков будет дешевле, но это крупные закупки, – ответил я. – И там все должно быть прозрачно. Если будем делить сделки – больше сможем отмыть. И да, все, естественно, по завышенной цене. Не намного, дадим двадцать процентов сверху, но десять они будут возвращать – об этом договоримся. Фермеры сейчас в долгах, у многих земля в залоге, и этот лишний доллар позволит им выплачивать взносы. А часть они вернут, и снова чистыми деньгами. Только подумай, как это отмыть.

– Да очень просто, – хмыкнул Лански. – Мы оформим в договорах все так, будто доставка за их счет. А они в свою очередь будут платить нашим компаниям по грузоперевозкам за доставку. Небольшой приток лишних денег, но будет. Себестоимость, конечно, станет выше…

– Мей, – прервал я его. – Плевать на себестоимость. Наше дело – отмыть те миллионы, что у нас есть, и те, что мы зарабатываем каждый день. Нам больше никому не надо платить, мы ведем дела сами по себе, никакого босса всех боссов. Сейчас пойдет полегче.

– Я тебя понял, Чарли, – кивнул он.

– И пусть платят наличными, – сказал я. – Сразу на месте. Фермеры не привыкли к тому, что с ними расплачиваются в день покупки, обычно они месяцами ждут. Вот пусть и удивляются, и будут благодарны.

Мейер усмехнулся и кивнул:

– Они точно удивятся.

Мы вышли обратно в зал, я остановился и представил, как это будет выглядеть уже в пятницу. Длинные очереди будут снаружи, а тут все окажется забито. Пришел, назвался, получил еду, быстро поел и ушел. По идее, они должны двигаться быстро.

Капоне планирует к Дню Благодарения открыть пять кухонь. Точнее его люди, а не он сам – он уже сейчас в Германии должен быть, или на пути к ней. Тридцать адресов по всему городу, все одновременно. Это будет очень заметно, и, собственно говоря, этого я и хотел.

Главной целью, естественно, было не отмывание денег. А так же как и у Капоне – показать тем, кто сидит высоко, что я не просто гангстер. Насколько я помнил из будущего, Рузвельта и изберут на второй срок, а потом в президенты, потому что он будет помогать людям в Нью-Йорке и Джерси. Народ такое любит. И если мне начнут что-нибудь шить, то может заступиться.

– Что с персоналом? – спросил я.

– Уже набираем, – сказал Мейер. – Люди идут охотно. Я предлагаю десять-пятнадцать долларов в неделю, плюс питание – это немного, но любые деньги – это деньги.

– Правильно, – сказал я. – Только смотри, кого берешь. Пьяниц и воров – сразу на хрен. И там, где можно, бери людей из этих же районов, пусть расскажут о кухнях своим соседям. И пусть чувствуют, что их же стряпню будут есть их соседи. Правильнее будут работать.

Я подумал немного и продолжил:

– Ладно. Как все это будет работать, понятно. А что с фондом? Удалось все оформить?

– Получилось быстро, – он улыбнулся. – Таммани-холл хочет сбросить с себя часть забот о голодающих, так что осталась только подпись и печать. «Благотворительный фонд помощи нуждающимся Нью-Йорка» – звучит вполне солидно, никаких претензий у налоговиков не будет. И более того, они уже готовы сами жертвовать. Личные средства. Будут отмывать взятки.

– А сколько вкладываем мы?

– Семьсот тысяч, – ответил он. – Несколько состоятельных жертвователей, плюс анонимные пожертвования на улицах – отправим мальчишек собирать. Подставные лица с чистыми именами. Налогом не облагается.

– А сколько получится отмыть?

– Половину сразу, в первую же неделю. За помещения и оборудование, – сказал он. – Потом остальное, по сто-сто пятьдесят тысяч в месяц. За год мы отмоем полтора миллиона долларов. Мне нравится твоя идея, Чарли, главный плюс – это то, что мы сможем вкладывать эти деньги сразу, тут же, в Нью-Йорке. Не надо будет возить наличные, как на Кубу.

– Это так, – кивнул я. – Так что все будет нормально.

– Я тебе верю. И фонд будет работать годами. Так что… Ты, похоже, такой же гений цифр, как и я.

Я усмехнулся. Скромности ему не занимать, конечно. Хотя он не прав – я только идею придумал, а вот все остальное – уже его заслуга.

– Без тебя я этого не организовал бы, Мей, – сказал я. – Так что это большей частью твоя заслуга.

Он покивал, после чего посмотрел на меня и спросил:

– Есть еще один вопрос. Прессу будем приглашать? Это же тоже важно.

– Сами узнают, – ответил я. – Не надо приглашать журналистов, в этом нет необходимости. Пусть придут люди, поедят, расскажут соседям. К вечеру пятницы весь город знать будет, а в субботу уже об этом напишут газеты.

– Ты уверен? Может хоть пару прикормленных пригласим?

– Мейер, в городе четыреста с лишним тысяч безработных, и тут кто-то открывает тридцать бесплатных столовых одновременно. К вечеру пятницы уже весь город будет знать. В субботу об этом напишут газеты. Да даже по радио начнут говорить.

Он чуть улыбнулся.

– Они будут спрашивать, кто это устроил. И рано или поздно докопаются до того, что это Лаки Лучано.

– Пусть узнают, – пожал я плечами. – Я и не прячусь.

– Но это внимание привлечет, – сказал он. – Не только читателей и обычных людей. Полиция начнет смотреть, откуда деньги.

– Человек, который накормил Нью-Йорк, – я развел руками так, будто эти слова печатались передо мной в воздухе. – Плевать мне будет на все их обвинения. Присяжные меня в любом случае оправдают. Так что это еще и защита, Мей. Самая настоящая.

– Если у них не будет железных доказательств, – сказал он.

– Да и тогда, – ответил я.

Ну да. Будет у меня мощный щит из людей. Меня и так знают, как благотворителя, после мессы люди подходили и благодарили, пусть я и не помнил толком, кому и чем помог. В голову пришла еще одна мысль.

– А вот священников надо пригласить, пусть осветят помещения – благое дело делаем. И наших, и ваших, пусть раввины тоже благословят еду.

– Так ведь она не вся кошерная будет, – заметил он.

– Да и хрен с ним, – ответил я. – Сейчас не до жиру, пусть скажут, лучше есть некошерное, чем умирать с голоду. Неужели ты с ними не договоришься?

– Да договорюсь, конечно, – кивнул он.

Похоже, что настал момент, когда должно заработать то, что я строил так долго. Это будет мощный народный щит, который в случае чего защитит меня от преследования. Да и в городском руководстве могут заступиться, потому что я, по сути, решаю их проблемы. Если меня закроют, то они окажутся без поддержки.

Да скорее наоборот, это они будут искать моей поддержки, чтобы я уговорил тех, кто ходит в кухни, голосовать за них. Одни предвыборные плакаты в моих суповых кухнях будут стоить им очень многого.

– Да, еще кое-что, – сказал я. – Часть отмытых денег мы вложим в наш бизнес, да. Но нужно обеспечить новые пожертвования – подумай, как. Может быть, поговорить с боссами других Семей. Мы откроем еще и ночлежки.

– Ночлежки? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – На этот же фонд. Благотворительные ночлежки с символической платой. Или вообще бесплатные, как вариант. Работаем по той же схеме – выкупаем здания через подставных лиц по завышенным ценам. Ставим там простые металлические печки на зиму и трехъярусные кровати, чтобы люди разместиться могли хоть как-то. Городское руководство нам будет очень благодарно, если мы избавим их от гувервилля в Центральном парке.

– Да, – кивнул он. – Это вполне логично. И если мы потом выкупим эти же ночлежки у фонда уже по заниженной цене…

Голова у него работала хорошо, он легко это придумал.

– И еще, – сказал я. – Пошли людей поговорить с теми из докторов, что работают на нас. Предложи им один день в неделю поработать бесплатно, просто приглашать людей с улицы. Мы это тоже оплатим из денег фонда за откат в нашу сторону, опять же по завышенным ценам. Людям врачи будут не по карману, и они будут умирать.

– Еда, ночлег, медицинское обслуживание… – сказал Лански. – Почти все, что нужно, обычному человеку. Тебя на руках будут носить, Чарли.

– Это еще не все, – я улыбнулся. – Людям нужна работа. Скоро мы выкупим участки на Кубе, и там понадобится очень много рабочих рук. Но туда я, если честно, отправил бы черных, наберем их через Бампи.

– Потому что черные работают лучше? – он усмехнулся.

– Нет, потому что черных в Нью-Йорке больше ста тысяч, и им сложнее всего найти работу. Так что если мы поможем и им, то они сделают все, что мы захотим. И работать им правда на солнечной Кубе будет полегче, чем белым. В общем, займись.

– Принято, Чарли.

– А я поехал, – сказал я, поправляя шляпу. – У меня еще дела.

И уже не такие легальные. Но это только обратная сторона моего бизнеса.

Интермеццо 4

Винни Фавара не очень любил Нью-Джерси. Слишком много скота, слишком много грунта и мало асфальта, запах такой, что дышать хочется только ртом. Не удивительно, что именно здесь его босс – Чарли Лучано – решил организовать производство рома по кубинским рецептам. За вонью навоза никто все равно этого не почувствует.

Но босс сказал – надо ехать и разговаривать с фермерами. А когда босс тебе что-то говорит – ты едешь и делаешь. Вот такие вот правила в Организации, членом которой он стал чуть больше полугода назад.

Поехали они вчетвером. Сам Винни, Томми Эболи, Салли Санна и еще один парень из соучастников, который не был членом Семьи. Но очень надеялся в нее попасть. У них с собой была куча наличных и бумаги, которые заранее оформил один из юристов Лански. Оставалось вписать в них имена и поставить подписи. Все сделки заключались от имени благотворительного фонда, который официально начал работу только с сегодняшнего дня.

Первая ферма находилась у дороги, за деревянными воротами с облупившейся краской, которые оказались открыты. Они проехали внутрь и остановились около большого амбара. Дальше стоял дом со слегка просевшим крыльцом. Сзади должен был находиться огород, там сажали овощи. Было видно, что тут живут небогатые люди, и скорее всего на ферме трудится сам хозяин.

Из-за дома, похоже услышав звуки машины, вышел мужчина в рабочей одежде, загорелый настолько, что его лицо казалось вырезанным из дерева. При этом всем он был белым. Он прикрывал глаза от солнца ладонью, рассматривая Форд.

Машина остановилась, и они вышли из нее. Винни выступил вперед и сказал:

– Доброе утро.

Мужик не ответил. Он осмотрел их, потом машину – она ведь выглядела новой. Да она и была новой, Винни совсем недавно купил ее – доходы теперь позволяли. А потом он сказал:

– Вы из Нью-Йорка.

Не спросил, а именно сказал.

– Да, мы из города, – согласился Винни. И представился на английский манер. – Меня зовут Винсент Фавара. Мы по делу.

– По какому делу?

Фермер явно понял, кто именно к нему приехал, и мог подумать, что его решили рэкетировать. Но сегодня история совсем другая. Да и что можно взять с такого фермера? Капусту или картошку? Денег у него явно нет.

– Мы закупаем продукты для благотворительных столовых в Нью-Йорке, – терпеливо проговорил Винни. – Картофель, морковь, капуста, фасоль. Платим наличными, сразу и вперед. Даем хорошую цену. Доставку мы берем на себя, только оформим договор на транспортные услуги через нашу сторону. У нас фонд, все официально, и все прозрачно.

Фермер посмотрел на него, снял кепку, почесал затылок и снова надел. А потом спросил:

– Кто вы такие?

– Просто люди из Нью-Йорка, – ответил Винни. – Мы работаем на благотворительный фонд.

– Благотворительный фонд, – без особого выражения повторил фермер. – И в таких костюмах?

Винни посмотрел на свой костюм. Да нормальный костюм, недешевый, да, как требует его статус. Но ничего особенного. Хотя в Нью-Джерси явно отвыкли видеть такое. Даже с учетом того, что в Ньюарке теперь была своя Семья. Но они небогатые по сравнению с нью-йоркскими.

– Обычный костюм, сэр, – сказал Фавара.

– Столовые – это хорошо, – вдруг сказал мужик. – У меня в Бруклине племянник уже два месяца без работы сидит.

– Восемь процентов безработицы официально, – кивнул Винни. – Мы не сможем накормить всех, но не хотим, чтобы люди умирали с голоду.

– И когда открываетесь?

– В эту пятницу, – терпеливо проговорил Винни – ему сказали разговаривать с фермерами уважительно. – Будет тридцать точек по всему городу. Сейчас покупаем оборудование и помещения. Но нам нужны продукты. В городе их брать слишком дорого, нам не по карману, а вот напрямую с ферм – в самый раз.

– Ну… – сказал фермер. – Картошки у меня много, больше, чем я смогу продать в этом году. Половину придется в землю закопать, цены такие, что везти смысла нет.

– Мы возьмем все, что дадите, – сказал Винни. – По хорошей цене и платим сейчас.

Фермер посмотрел на портфель в руке Салли, потом на Винни, и кивнул.

– Заходите в дом, – сказал он.

Они вошли, и фермер сразу же отправился на кухню мыть руки. Винни и остальные прошли за ним и без спроса сели за кухонный стол. Салли открыл чемодан и разложил бумаги. Договор на поставку продуктов на имя фонда. И второй договор на транспортные услуги, уже на имя транспортной компании, принадлежавшей одному из членов Семьи. Каждый в двух экземплярах.

Фермер формально нанимал их грузовики для доставки, деньги пойдут туда и станут чистыми. Винни был не глуп, пусть и не разбирался в бухгалтерии, и понимал, что это нужно, чтобы потом купить что-то, на что потребуются легальные деньги.

Фермер помыл руки, вытер их полотенцем, которое отшвырнул в сторону, и сел за стол. Взял бумаги, прочитал одну, потом вторую, а потом сказал:

– То есть вы платите мне за продукты, а я в ответ – за транспортные услуги.

– Да, – кивнул Винни. – Это наш подрядчик, они сами будут забирать продукты и развозить их по столовым. Людям будет что есть, так что и вы поучаствуете в благородном деле.

Он подумал – почему фонд просто не оплатил подряд транспортной компании и опять же по завышенной цене? А потом подумал – наверное это чтобы раздробить поток денег. Если они пойдут от мелких фермеров, то проследить за ними будет гораздо сложнее, чем если напрямую.

– Странно как-то, – фермер снял кепку, положил ее на стол и почесал в затылке.

– Мы даем вам на двадцать процентов больше рынка, вот цены, – ткнул Винни в нужную графу. Доллар восемьдесят за сто фунтов картошки, доллар сорок за пятьдесят фунтов капусты. Три доллара за сто фунтов моркови и два тридцать за бушель фасоли.

– И я возвращаю вам по десять центов с каждой из этих сумм, – хмыкнул фермер. – Интересно же получается.

– Вам не придется ничего возвращать, мы сами удержим эти деньги, – сказал Винни. – Бухгалтерия у нас работает отлично.

Фермер подумал, а потом подписал все четыре листа, два из них отложил в сторону. Потом Винни передал Салли документы, которые тот убрал в портфель и достал из него первый транш – двести пятьдесят долларов купюрами по десятке. У них в большинстве своем были мелкие деньги в заначках, Семья предпочитала иметь дело именно с ними. Ну и не сотенными же платить фермерам, верно?

Получилась увесистая пачка. Винни взял деньги и передал их фермеру.

– Тут двести пятьдесят долларов, – сказал он. – Остальное после первой поставки, водитель привезет.

Фермер взял, просто накрыл деньги ладонью. Пересчитывать не стал и сказал как-то тихо, не глядя на Винни.

– У меня закладная, – сказал он. – Банк уже второй раз посылает письмо.

– Теперь закроете, – сказал Винни.

Тот несколько секунд помолчал, явно думая о чем-то, потом кивнул. Поднялся и сказал:

– Пойдемте, покажу, что есть в погребах.

Погреба оказались полными. Картошка, морковь, капуста. Пахло сырой землей и прохладой после уличной жары. Винни посмотрел – это не очень его интересовало, покивал, и они поднялись наверх. Когда шли мимо двери в гостиную, дверь приоткрылась и наружу вышла женщина.

– Это правда для столовых? – спросила она.

– Правда, – кивнул Винни. Ну а что им еще делать оставалось, самогон гнать из этого? Возможно получилось бы, кстати, хотя в производстве он разбирался плохо.

Она помолчала, потом ушла. Винни и остальные сели в машину и поехали дальше.

На второй ферме хозяин долго стоял у ворот, да еще и оказался тугоухим, так что ему пришлось долго объяснять, что все нормально, и они просто хотят купить продуктов. На третьей оказался молодой парень, который, похоже, получил ферму в наследство, и он подписал все не читая, а потом пересчитывал деньги три раза с таким видом, будто боялся, что они испарятся в воздухе.

На четвертой старик неожиданно спросил, не люди ли Лучано они, и что много слышал про него по радио. Винни объяснил ему, что Чарльз Лучано является одним из учредителей фонда, и что он, как бизнесмен, считает, что если люди не будут голодны, то смогут больше времени и сил потратить на поиск работы. Старик ответил, что так и думал, и потом налил всем по стакану самодельного яблочного сидра. Сидр был хороший, и у него купили еще и фруктов. Они в столовые не пойдут, зато из них можно будет приготовить отличные наливки.

Еще одна ферма стояла чуть в стороне от дороги за рощей. Хозяин встретил их на крыльце и посмотрел на них с таким видом, что сразу стало понятно – он все понял. Но в дом их пустил.

Они прошли все то же самое – деньги, бумаги, погреб. А потом, когда они уже собирались уезжать, хозяин вдруг проговорил:

– Я сперва не хотел с вами связываться. Сразу же видно, что парни непростые, – а потом вдруг простодушно добавил. – Вы из мафии, да?

– Не существует никакой мафии, сэр, – ответил ему Винни. Это было одно из правил омерты – отрицать перед непосвященными сам факт существовании Организации. – Мы просто хотим помочь людям в эти трудные времена.

– Да в общем-то мне без разницы, из мафии вы или нет, – ответил он. – Если мафия хочет заплатить мне двести долларов за картошку, которую я уже думал списать как убыток и зарыть в землю – я только рад. И если мафия захочет еще картошки, то пусть приезжает – продам с удовольствием.

Томми за его спиной только хмыкнул. Винни тоже не выдержал и улыбнулся, у него внутри что-то потеплело. Ведь не зря его босс говорил ему, что людям надо помогать, и тогда они рано или поздно помогут в ответ.

Они сели в машину и поехали.

– Что дальше, Винни? – спросил у него Томми.

– Я думаю, овощей и остального уже хватит, – ответил Фавара. – А теперь мясо. Нам нужно купить свинины, она самая дешевая. Бульон на кости, все дела.

– Бедняки будут только рады, – проговорил парень сзади. Он сам был не из посвященных, не имел таких доходов, как члены Организации. Не голодал, конечно, но видел, как люди голодают.

– Забавно, что евреи из Нижнего Ист-Сайда будут есть свинину, – сказал Салли. – Некошерно же.

– Раввины понимают, что лучше так, чем умереть от голода, – ответил Винни. – Мы с человеком Лански ездили разговаривать с одним. Он сказал, что если люди будут умирать от голода, то это будет на его совести. И сказал, что официально разрешит свинину.

Он переключился на следующую передачу и чуть прибавил скорости. Сегодня им предстоит очень долгий день.