Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Он только хмыкнул. Наверняка ведь подумал об этом, чертов ублюдок.

– Массерии там не будет, – сказал я. – Даже если вы убьете нас, то ты сам понимаешь, это ничем не закончится, он просто поставит новых. Лучше дай мне закончить партию на своих условиях. У меня получится.

– А дальше? – спросил он.

– Когда я стану младшим боссом, я найду способ убрать с пути Массерию. Тогда все будет, как мы и договорились. Я стану боссом, а ты – боссом всех боссов. Ты же именно этого и хочешь, верно, Сэл?

– Да, – ответил он. – Именно этого я и хочу.

– Тогда жди звонка, я сообщу тебе время встречи. Доброй ночи, Сэл.

– Доброй ночи, – он все-таки попрощался.

Я положил трубку, почесал в затылке. Рискованно все это на самом деле. Он ведь мог подумать, что проще уничтожить сразу всю Семью, вместе со мной. С другой стороны, он должен понимать, что моей смерти ему не простят. Даже не другие мафиози, а мои еврейские друзья. Уж Багси точно найдет вариант, как отправить его на тот свет.

Ладно, это рискованно, но на войне по-другому не бывает.

Пора идти домой, нужно еще продумать, что завтра говорить на сходке.

Я двинулся на выход из кабинета, прошел вниз, кивнул одному из парней Джо, что сидели в зале, и вышел на улицу. Убедился в том, что машина парней Маранцано уехала, а потом пошел к своей.

Глава 12

Сходку назначили на семь вечера в ресторане «Да Дженнаро» на Гранд-стрит. Это было маленькое заведение на двадцать столиков, и принадлежало оно Терранове. Не официально, конечно, у него просто была доля.

Я прекрасно знал это место, оно было тихим и проверенным, а дальний зал за кухней был оборудован для подобных встреч. А все потому что там не один раз принимали новых членов в Семью, так что это место было тайным, да и работали там только свои.

За рулем машины, на которой я приехал, сидел Ирвинг, один из парней Багси. Еврей, естественно, рыжий, с веснушками на носу и совершенно безобидной внешностью. Увидев такого на разборке, я никогда не воспринял бы его всерьез. Но Багси ручался за него, и этого было для меня достаточно.

Когда машина остановилась, я не стал выходить сразу. Повернулся к Ирвингу, и сказал:

– Слушай меня внимательно. Паркуйся вон там, через дорогу, у аптеки. Смотри за входом внимательно. Через какое-то время из ресторана выйдет человек, и он будет очень зол, ты это сразу заметишь. Молодой, чуть старше меня, мясистое лицо, тяжелая походка. Самое главное – он будет торопиться.

Если я все правильно рассчитал, так и будет. Когда Паппалардо скинут с поста младшего босса, то он тут же поедет к Массерии, чтобы нажаловаться ему на меня. И, в общем-то, это тоже было частью моего плана. Мне нужно было узнать, где прячется Джо-босс, для того чтобы нанести удар, когда придет время. Руками Маранцано, надеюсь, убивать его самому мне не хотелось.

Я вытащил из кармана фотографию, старую газетную вырезку. Он, пусть и пытался не попадать в объективы камер, но, как и любой гангстер, иногда, но появлялся там.

– Держи, – я протянул ему. – Его зовут Стивен Паппалардо, но тебе этого знать не обязательно.

– Понял, – кивнул Ирвинг.

– Он сядет в машину и уедет. Ты проследишь за ним, мне нужно знать, куда он поедет. Адрес запомни, еще лучше запиши. Если он заедет в несколько мест по очереди, запомни все. Потом доложишь Бенни, а тот передаст мне. И сделай все, чтобы тебя не заметили. Бен говорил, ты умеешь следить за людьми незаметно.

– Умею, босс, – ответил он.

– Я тебе не босс, – поправил я. – Босс у тебя Бен. Но спасибо.

Я вышел из машины и двинулся в сторону ресторана. У входа стояли двое, люди Террановы – похоже, что Морелло переложил обязанность по организации и охрану встречи на него. И это не удивительно, на самом деле, своей команды у Джузеппе не было, только личная охрана. Он ведь официально занимался легальной частью нашего бизнеса.

К тому же это было условие, по которому его оставили в живых.

Я кивнул одному из них, и он пропустил меня внутрь.

Основной зал ресторана был пуст, даже стулья оказались подняты на столы и свет приглушен. Я спокойно прошел через него и толкнул дверь в дальний зал. Там все было готово для встречи: длинный стол, покрытый белой скатертью, на нем бутылки вина, бокалы, пепельницы. Стулья уже расставлены по обе стороны, и осталось только два пустых. Для меня, и для Морелло.

Я окинул взглядом присутствующих. Костелло и Анастазия, они оба выступят на моей стороне, это однозначно. Чиро Терранова на другой стороне стола, он, как и обычно, встанет на сторону победителя.

Леонардо Фарино – он вообще не капо, но его все-таки пригласили на сходку. Он был моложе остальных и, похоже, что он сильно нервничал. Пока вообще не было известно, станет ли он капитаном, но сейчас он занимал эту позицию, пусть и временно. Морелло все-таки решил позвать и его. Ну, он выпендриваться не станет, у него слишком мало влияния. Да его и не послушают.

Антонио Скьяво сидел рядом с Фарино – парень контролировал несколько кварталов на юге Бруклина, держался особняком, и в чужие дела не лез. И Марко Реджинелли, самый молодой, но поднялся он быстро. Занимался большей частью игорным бизнесом, и считался человеком нейтральным.

И что мне понравилось больше всего, это то, что Стив Паппалардо, который, естественно, был тут, сидел один в дальнем конце стола. Его руки были скрещены на груди, а на лице запечатлелось каменное выражение. Естественно, он знал, зачем его сюда позвали. Если уж Массерия в курсе, то и он тоже.

Не хватало Гальярди, да только вот его убили вчера утром, а назначить никого вместо него пока так и не успели.

Все одеты дорого, очень. Я и сам надел самый дорогой костюм из итальянской шерсти. Так уж положено, прийти на встречу как оборванец – это в первую очередь даже не выставить себя нищим, а проявить неуважение к остальным.

Я вошел, поздоровался со всеми коротким кивком, и сел на свободное место между Костелло и Анастазией. Костелло слегка наклонился ко мне и шепнул:

– Морелло еще не пришел. Задерживается.

Я кивнул, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Оставалось только ждать старшего. В зале было тихо, только Терранова что-то негромко обсуждал с Реджинелли, какие-то дела по бизнесу, а Анастазия сверлил Паппалардо взглядом. Он не очень любил его, а что еще важнее, не очень умел прятать эмоции. Поэтому никогда не садился за покерный стол, например.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел Морелло, в дорогом костюме, но с правой рукой на перевязи. Все мы поднялись, как и было положено – все-таки в иерархии мафии он был старше нас всех. И сели только когда он занял свое место во главе стола.

За ним, как тень, вошел и Нино. Он выглядел уже увереннее, но не сильно. Похоже, что поверил, что мы не станем его убивать. Он остался стоять.

Морелло обвел всех взглядом, задержался взглядом на Паппалардо, потом на мне. И негромко, но уверенно заговорил:

– Джентльмены, я собрал вас по требованию Чарли Лучано. У него есть претензия к младшему боссу нашей Семьи, Стивену Паппалардо. Я выслушал его вчера, проверил его слова и считаю, что претензия обоснована.

Он помолчал немного, и продолжил:

– Дон Массерия выслушал меня. И решил, что решение принимать будете вы. Чарли, говори.

Понятно. Джо-босс самоустранился. Он не хочет ссориться с капо, потому что понимает, что сейчас, во время войны, любой из них может перейти на сторону Маранцано, и вдобавок увести свою команду к нему. И заодно оправдался этим перед Стивом.

Я встал, по очереди обвел всех взглядом, задержал его на Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной ненавистью, потом начал:

– Благодарю, дон Морелло, постараюсь говорить коротко. Неделю назад дон Массерия лично, при свидетелях, запретил Стиву Паппалардо следить за мной. И согласился на компенсацию, которую Стив выплатил мне за оскорбление. Вопрос был закрыт. Но вчера я обнаружил у своего клуба человека, который следил за мной. По прямому приказу Паппалардо.

Я указал на Гальтиери и продолжил:

– Это был он. Нино Гальтиери. И он может все подтвердить.

Все повернулись к парню. Его снова затрясло – все-таки в зале собрались очень могущественные люди. Но он сглотнул и кое-как выдавил из себя:

– Это правда. Мистер Паппалардо приказал мне наблюдать за мистером Лучано, и записывать все его передвижения.

– Вранье, – бросил Паппалардо.

Все, ему конец. Он выбрал неправильную тактику. Ему бы признать вину и попытаться переманить симпатии капо на свою сторону, а он вместо этого стал все отрицать. Все-таки он идиот.

– Стив, – сказал Морелло. – Я лично допросил этого парня вчера, и я уверен, что он говорит правду.

Паппалардо стиснул зубы, но промолчал. Морелло повернулся ко мне:

– Чарли, продолжай.

– Факт есть факт, – пожал я плечами. – Младший босс нарушил прямой запрет босса. Компенсация не помогла, запрет не помог. Стив считает, что он выше решений босса и ведет себя соответственно. В мирное время это было бы плохо, но во время войны это просто непростительно.

Теперь надо надавить на капо, обратиться лично к ним.

– Пока он тратит время на слежку за мной, Маранцано убивает наших людей. Томмазо Гальярди не присутствует здесь сегодня, потому что он мертв. Еще они разгромили бар Фарино. Я молчу про наших убитых союзников – Минео и Ферриньо.

Фарино при упоминании своего бара нахмурился. Хорошо, пусть помнит, кто ему об этом напомнил.

– Поэтому я ставлю вопрос так, – продолжил я. – Стив Паппалардо не годится на должность младшего босса. Он не справляется. Вместо того, чтобы координировать наши действия в войне, он по причине личной ненависти следит за мной. Я требую его снятия.

– Ты много о себе думаешь, Лучано, – Паппалардо поднялся с места. – Не тебе решать, кто годится, а кто нет. Это решил лично дон Массерия, когда поставил меня…

– И он же сейчас переложил это решение на нас, – сказал я. – Так ведь, дон Морелло?

– Так, – кивнул он.

– Ты, выскочка! – заявил Паппалардо, полностью проигнорировав его слова. – Ты предатель! Ты сговорился с Маранцано, ты играешь на две стороны, ты…

Если бы он только знал, насколько прав.

– Еще одно слово, и ты ответишь за это не должностью, Стив, – спокойно ответил я. – Ты ответишь за это головой.

– Хватит! – Морелло ударил ладонью по столу. Звук был негромким, но Паппалардо вздрогнул и замолчал. – Сядьте оба, сейчас же.

Я сел. Паппалардо помедлил, но все-таки тоже опустился на стул. Морелло посмотрел на меня долгим взглядом, после чего проговорил:

– Чарли поставил вопрос о снятии младшего босса. Дон сказал, что мы должны решить это сами. Обвинение серьезное: нарушение прямого запрета босса. Но мы должны дать Стиву ответить.

Паппалардо встал снова, на этот раз медленнее. Похоже, что он немного собрался.

– Я следил за Лучано, потому что считаю его опасным для Семьи, – сказал он. – Я делал это не по личным причинам, а для босса. Мне плевать на запреты, если на кону безопасность дона Массерии. Я поклялся его защищать, и я буду это делать, даже если он мне запретит.

Вот ведь зараза.

Это было сказано очень убежденно. Паппалардо явно верил в то, что говорил, он действительно считал, что защищает босса. Это делало его очень убедительным.

И я даже немного зауважал его.

– Стивен, – заговорил Костелло, негромко и очень вежливым тоном. – Никто не сомневается в твоей преданности, но правила – есть правила. Если босс запретил нам что-то делать, мы не делаем. Даже если считаем, что босс не прав. Иначе зачем нам вообще босс?

– Фрэнк прав, – сказал Анастазия. – Война идет, и нам нельзя заниматься ерундой. Кому нужна эта слежка, когда наши люди умирают каждый день?

А вот в дело и вступили парни, которые заведомо на моей стороне. Это хорошо, это очень хорошо.

– Фрэнк прав, – вдруг подал голос Терранова. Я посмотрел на него с удивлением, уж чего-чего, а этого я не ожидал, думал, буду молчать. – Я уважаю мнение Стива, но нарушать запрет босса – это серьезно. Это плохо. И уж тем более делать это во время войны, когда мы должны сплотиться вокруг него.

А чего это Терранова вообще заговорил? Я поймал взгляд Костелло, и он кивнул. Однако. Неужели мой будущий консильери уже успел договориться с ним?

– Кто-нибудь хочет высказаться в защиту Стива? – спросил Морелло.

Никто ему ничего не ответил. Скьяво смотрел в стол, Реджинелли крутил между пальцами незажженную сигарету, Фарино сидел неподвижно, явно стараясь не привлекать к себе внимания.

– Хорошо, – Морелло кивнул. – Тогда голосуем. Вопрос: снять Стива Паппалардо с должности младшего босса. Кто за?

Я поднял руку первым, за мной Анастазия, резко очень и, кажется, даже с удовольствием. Потом Костелло, спокойно. И снова Терранова, он даже не колебался.

Фарино посмотрел по сторонам, до него дошло, куда дует ветер, и он поднял свою. Реджинелли вздохнул и тоже.

Скьяво медлил дольше всех, но все-таки поднял и проговорил:

– Без обид, Стив. Но правила есть правила.

Семь из семи. Единогласно, если не считать самого Паппалардо.

Все, слезай с бочки, Сильвер. Ты низложен.

А ведь помимо того, что я так долго выстраивал эту партию, мне повезло, очень повезло. И в том, что Паппалардо не забил на слежку, и в том, что босс предпочел не ссориться и зарыться в песок.

Паппалардо обвел всех взглядом. Сперва его лицо стало багровым, потом белым, он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Медленно встал и пошел к двери. Но у выхода остановился, повернулся и сказал:

– Помяните мое слово, вы еще все пожалеете об этом.

Потом вышел и хлопнул дверью.

Все и дальше шло по моему плану. Надеюсь, Ирвинг там не уснул. Паппалардо сейчас поедет к Массерии, это очевидно, и тогда молодой еврей проследит за ним, и я наконец узнаю, где прячется Джо-босс.

– Ладно, – Морелло постучал единственным пальцем правой руки по столу. – Стива сняли. Теперь второй вопрос: нам нужен новый младший босс. Дон Массерия сказал, чтобы вы выбрали его сами. Предложения?

– Я предлагаю Чарли, – тут же сказал Костелло.

– Поддерживаю, – тут же добавил Анастазия.

Морелло посмотрел на остальных, но никто ничего не сказал, только Терранова чуть пожал плечами. Никто не горел желанием занять эту должность, особенно в разгар войны – это же повесить себе на спину мишень. И никто не собирался ссориться с Чарли Лучано, что немаловажно.

– Голосуем, – сказал Морелло. – Кто за Чарли Лучано?

Все семь рук поднялись.

– Единогласно, – констатировал Морелло и повернулся ко мне. – Поздравляю, Чарли, ты теперь младший босс. Я передам решение дону Массерии.

– Благодарю, дон Морелло, – сказал я. – И я благодарю всех. Я не подведу.

– Посмотрим, – не выражая особых эмоций сказал Морелло, повернулся к Гальтиери, и сказал. – Иди, Нино. Нам надо поговорить.

Непосвященный ушел. А у нас начался разговор. Обсуждали текущие дела, войну, потери, а что самое важное – финансы. Я слушал, вникал, задавал наводящие вопросы, пытался разобраться во всем этом хитросплетении. Как младший босс, я теперь отвечал за координацию между капо и за ведение войны. Это была огромная ответственность, но и огромная возможность. И она была мне нужна.

А потом парни стали расходиться. Первым ушел Терранова, за ним Скьяво, потом Фарино и Реджинелли – они ушли вместе. Анастазия задержался, пожал мне руку и сказал:

– Давно пора, Чарли. Давно пора.

Костелло просто кивнул мне на прощание, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. А потом мы остались с Морелло вдвоем. Мы теперь старшие в этой Семье, пока Массерия прячется.

Консильери налил себе вина левой рукой, отпил, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

– Я должен сказать тебе кое-что без свидетелей, Чарли.

– Слушаю, дон Морелло, – только и оставалось кивнуть мне.

– Ты получил то, что хотел, и это хорошо – у тебя всегда получалось лучше вести дела, чем у Стива. Но босс все равно недоволен. Не потому что любит Стива, нет, просто ему не понравилось, как ты поставил вопрос.

– Я понимаю, – кивнул я.

– Нет, не понимаешь, – он покачал головой. – Он не забудет тебе этого. При первой же возможности он поставит на твое место кого-нибудь другого, – он ухмыльнулся и добавил. – Не такого своенравного. Более послушного.

Я молча слушал. Почему бы не послушать, когда говорит умный человек, верно?

– Поэтому тебе нужно закончить войну как можно быстрее. Тебе нужно убить Маранцано, доказать свою полезность.

– Я работаю над этим, дон Морелло, – ответил я.

– Работай быстрее, – сказал он. – У тебя меньше времени, чем ты думаешь.

Он допил вино, встал и двинулся на выход. По дороге остановился, и сказал:

– Спокойной ночи, Чарли. И будь осторожен.

– Спокойной ночи, дон Морелло, – только ответил я.

Я вытащил сигарету, прикурил, надел шляпу, которую до этого снял и положил на стол, и двинулся на выход. Дела обернулись двойственно.

Теперь мне нужно устроить покушение на Маранцано как можно быстрее. Просто показать Массерии, что я продолжаю действовать на его стороне. Вопрос только в том… Убить его или сделать все так, как планировал изначально.

Если убью… То Массерия меня снимет. Он не простит то, что мы принимали решение без него.

Сперва нужно убрать Массерию, потом можно будет разбираться с Маранцано, но перед этим обеспечить перемирие. И надо будет объяснить другим капо, почему мы не должны продолжать войну. Обеспечить правильный мирный договор.

Нет, на самом деле Массерия всем стоит поперек горла, он берет слишком много. Но…

Убирать его пока рано. Все-таки рано. Надо потянуть время, договориться с остальными капо, тем более, что с позиции младшего босса это делать будет проще. Не о том, что я работаю на Маранцано, нет. Я могу играть иначе, могу сделать вид, что хочу стать настоящим боссом.

Я прошел через пустой зал и вышел из ресторана. И увидел, как Морелло идет к своей машине, темно-синему Линкольну. Остался, смотря ему вслед, и увидел, как он сел на заднее сиденье.

С виду ничего не происходило: двигатель работал, фары горели, но что-то было не так. Машина чуть покачивалась, будто внутри кто-то с кем-то боролся.

Потом задняя дверь со стороны пассажира открылась, и из нее вышел человек. Среднего роста, в черном пальто и шляпе, низко надвинутой на лоб. Лица я не разглядел.

Он закрыл дверь, обошел машину и посмотрел в мою сторону.

Наши глаза встретились, он меня узнал. Коротко кивнул, как знакомому на улице. А потом повернулся и не торопясь, засунув руки в карманы, пошел прочь.

А Линкольн тронулся и поехал. Как я им и сказал, труп надо было увезти, так, чтобы люди не подумали, что нападение произошло сразу после сходки. Бросят его где-нибудь в другом месте. Подозрения все равно будут, конечно, что я в этом замешан.

Но после второго покушения они развеются. Я ведь, на первый взгляд, буду верен Массерии, честно пытаясь убить его заклятого врага.

Я постоял еще несколько секунд и двинулся прочь от ресторана. На душе было тяжело.

Морелло был стариком из другого времени, жестким и опасным, но по-своему честным. Он играл по правилам, которые сам в свое время и создавал. Но только вот, увы, у меня не было выбора.

Я не мог оставить его в живых, он никогда не простил бы мне смерть своего ставленника.

Так что выбора не было.

Интермеццо 4

Стивен Паппалардо ехал по ночному Нью-Йорку и вел машину так, будто за ним гнались черти. Колеса визжали на поворотах, а редкие случайные прохожие шарахались в стороны. Он едва не снес тележку припозднившегося уличного торговца на перекрестке, и тот заорал ему что-то вслед, погрозил кулаком, но Стив даже не услышал.

Его трясло от ярости. Ему хотелось крушить, бить кулаками по рулю, но он сдерживался. Слишком любил свою машину.

Они его скинули, все семеро, единогласно. Даже Скьяво, которого он считал другом. Даже Фарино, мальчишка, которого он лично рекомендовал на место Пинцоло. Они подняли руки, проголосовали против него. Как будто не он отдал этой Семье двадцать лет жизни. Как будто не он рисковал шкурой, защищая босса, пока они сидели в своих клубах и считали прибыль.

Лучано. Все из-за Лучано. Этот выскочка, этот ублюдок с изрезанным лицом, которого будто подменили после того покушения. Для него, кажется, теперь вообще не было авторитетов.

А ведь он говорил боссу, что от него будут проблемы, еще когда Лучано отказался платить долю с биржи. Он предупреждал, что за ним нужно следить, что он не так прост, как кажется. Но Джо-босс не слушал, а повторял одно и то же. «Он умный, Стив, он мне полезен, Стив. Он дважды спас мне жизнь, Стив».

Вот и пожалуйста. Спаситель, мать его. Теперь его наверняка признают младшим боссом, а Стива Паппалардо выбросили, будто старую газету. И теперь никакого уважения к нему не будет.

Он свернул на боковую улицу, потом еще раз, петляя по темным кварталам. Проверял, нет ли хвоста – это была привычка, вбитая годами, даже несмотря на то, что голова была занята совсем другим, а в груди все сжималось от ярости. Несколько раз посмотрел в зеркало заднего вида.

Ему показалось, что он увидел подозрительный Форд, но тот тут же отстал. До Кони-Айленда он доехал минут за сорок, и его никто не преследовал.

И скоро он остановился у дома, где прятался Массерия. Это был неприметный дом, кирпичный, на шесть семей, и тут жили рабочие с ближайших фабрик и их многочисленные родственники. Никакой охраны, естественно, не было, никаких подозрительных машин, вообще ничего.

Но никто не стал бы искать его тут. Ни Маранцано, ни полиция, ни тем более свои. Даже из высших чинов Семьи адрес укрытия босса знали только двое: Морелло и сам Паппалардо.

Обычно Стив парковал машину за два квартала, но сегодня он был в ярости, так что подъехал прямо к дому. Вышел, поежился из-за холодного ветра и двинулся в дом. Тут почти все уже спали, многим было завтра на смену, так что и свет в окнах не горел, да и фонари через один. Было темно.

Стив зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и постучал. За дверью послышались тяжелые шаги, потом тишина, а потом створка приоткрылась, и в щели появился Массерия, который держал одну руку за спиной. Там был пистолет.

Он был одет в рубашку и брюки с подтяжками. Увидев Паппалардо, он откинул цепочку и посторонился, пропуская его внутрь.

На столе стояло блюдо с ужином босса – целая вареная курица. Никто в здравом уме не будет просто есть вареное куриное мясо, если оно не из супа, его запекать надо. Но особого выбора у босса не было, он не мог сходить в ресторан и поесть, ему вообще нельзя было выходить. Так что довольствовался он продуктами, которые привез Стив.

И теперь ему приходится самому готовить и самому убирать. Вот он и сидел в чужой квартире и ел вареную курицу.

А еще он сидел при керосиновой лампе. Ему не хотелось включать верхний свет, ведь тогда через зашторенные окна можно будет разглядеть, что творится внутри. Он соблюдал конспирацию даже в таких мелочах.

Массерия сел обратно за стол, взял нож и вилку, принялся отделять мясо от костей. Отправил в рот очередной кусок, поднял голову и посмотрел на Паппалардо, который так и стоял посреди комнаты, не сняв ни шляпы, ни пальто. Похоже, что он не ожидал, что босс просто спокойно продолжит ужин.

– Ну? – спросил он.

– Они меня скинули! – закричал Паппалардо, но все-таки взял себя в руки и продолжил уже спокойнее. – Единогласно. Все семеро.

– И кого поставили на твое место?

– Я не знаю, – покачал головой Стив. – Я не стал оставаться, ушел.

Массерия взял бутылку вина, налил в бокал. Отпил, поставил на стол и сказал:

– Снимай пальто, Стив, садись. Выпей вина.

– Мне не до вина! – Паппалардо повысил голос, но под взглядом босса осекся. Во-первых, он не имел права кричать на того, кто однозначно выше него. А во-вторых, стены тонкие, соседи могут услышать.

Все-таки снял пальто, бросил его на диван, сел напротив босса. И заговорил уже тише, но не с меньшей злостью:

– Босс, он настроил всех против меня. Костелло, Анастазия, даже Терранова, хотя он обычно молчит до последнего. Они все выступили на его стороне. Все до единого.

– А ты что? – спросил Массерия.

– А что я мог? – Стив развел руками. – Морелло вел сходку, он подтвердил слова Лучано, сказал, что лично допросил этого парня, Гальтиери. Я пытался объяснить, что не доверяю ему, что делал это ради твоей безопасности, но они не стали слушать.

Массерия помолчал, покрутил бокал в руке, потом посмотрел на Стива и сказал негромко, но отчетливо:

– Стив, ты идиот.

– Что? – Паппалардо дернулся, как будто его ударили.

– Идиот, – повторил Массерия без всякой злости, просто как констатацию факта. – Я запретил тебе следить за Лучано, лично, при свидетелях. Ты заплатил ему компенсацию. А потом ты снова посылаешь за ним своего парня.

Он отпил еще вина из бокала, и продолжил.

– И черт с ним, что посылаешь. Но ведь отправил ты придурка, который попался.

– Я делал это ради тебя, Джо…

– Ради меня? – выдохнул Массерия. – Может быть. Но на самом деле ты делал это, потому что не можешь угомониться. Потому что ненавидишь Лучано. Я же прямо тебе приказал, Стив, и ты наплевал на это.

– Но я подумал, что ты не против…

– Да мало ли, что ты подумал, – отмахнулся Массерия и отправил в рот еще один кусочек курицы. – Я тебе не говорил за ним следить. В итоге Лучано поймал твоего человека и потребовал сходку. Он был в своем праве.

– Но ты мог не одобрить, – сказал Стив. – Ты ведь можешь отказать ему, вернуть меня или поставить кого-то другого. Ты босс, Джо.

– И зачем мне это делать? – спросил Массерия.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Паппалардо.

– Ну вот зачем мне ссориться с Лучано? Если он не работает на Маранцано сейчас, а я уверен, что он не работает, то, если я отменю решение сходки, он просто перейдет на его сторону. Открыто. И все остальные тоже меня не поймут. Ну так зачем мне это делать?

– Но этот ублюдок… Он ведь все подстроил, Джо! Он специально подставился, чтобы Гальтиери его заметил.

Массерия посмотрел на него долгим взглядом.

– Где ты взял его номер? – спросил он.

– Что? – не понял Стив.

– Где ты взял его номер? Когда я звонил ему. Наверное, ты позвонил его человеку, и спросил, как можно связаться с Чарли? Он ведь тоже прячется, пусть и не как я.

– Нет, мой человек, он следил за ним, и просто сказал мне номер отеля…

– Ну вот… – Массерия покачал головой. – Тогда-то он все и понял. Все-таки ты кретин, Стив.

Паппалардо вдруг стало нестерпимо стыдно. Как вообще мог проколоться на такой мелочи?

– Да, – сказал он. – Я – кретин, может быть. Но я уверен, что Лучано предатель. Он работает на Маранцано.

– Уверен? – Массерия чуть приподнял бровь. – Так докажи. Принеси доказательства. Свидетеля, который видел их вместе, письмо, записку, что угодно. Принеси мне это, и я убью его собственными руками. Но пока у тебя ничего нет, кроме твоей ненависти.

Это было жестоко, и Массерия это знал. Стив побледнел еще сильнее. Но Джо-боссу надо было привести его в чувство. Потому что он мог натворить глупостей, попытаться убрать Лучано. А убийство без санкции босса… Его убили бы свои же.

А Паппалардо все-таки был ему нужен.

– Стив, – Массерия смягчил тон. – Я тебя ценю, ты верен мне, и я это знаю. Но ты облажался. Тебе остается только признать это и идти дальше.

– Что мне делать, босс? – спросил он, наконец.

– Сидеть тихо, – ответил Массерия. – Не лезть к Лучано, не лезть к другим капо. Еще лучше – слушайся его. Мы на войне, и пока что должны воевать. А эти ублюдки… Убили Гальярди. А мы смогли убрать только Валли из крупных фигур, да и то это сделал сам Лучано.

Стив снова нахмурился, но босс спокойно продолжил:

– Война закончится, все успокоится, и мы найдем тебе новое место. Капишь?

– Понял, – с трудом выдавил из себя Паппалардо.

– И больше никакой слежки, – добавил Массерия. – Ни за Лучано, ни за кем-то еще. Ты и так уже натворил достаточно. Все, давай посидим, разделим эту чертову курицу и выпьем вина. Ты далеко припарковался?

– Нет, здесь, под окном.

– Ты же знаешь, что так делать нельзя, – нахмурился Массерия. – Ладно, подожди, я сейчас посмотрю.

Он поднялся, чуть отодвинул штору и посмотрел в окно. Но ничего особенного там не увидел.

* * *

Ирвинг стоял в телефонной будке, которая удачно располагалась под одним из неработающих фонарей, и смотрел на дом. Адрес он уже записал в блокнот, а теперь стоял, держа трубку у уха, хотя никому не звонил. Адрес он завтра передаст мистеру Сигелу, тот расскажет обо всем мистеру Лучано, и его работа будет закончена. Единственная проблема – он не знал квартиры. И это было плохо.

Поэтому он и остался и наблюдал за окнами дома, куда вошел Паппалардо. Может быть, там загорится свет, может быть, еще что-то случится.

Но нет. Прошло уже минут десять, но ничего не происходило. Но он терпеливо ждал.

Ирвинг не знал, зачем это нужно, и что из этого выйдет. Сигел ценил его именно за то, что он не задавал лишних вопросов, и не важно, чего это касалось – когда надо было выбить кому-то зубы и сломать кости, когда нужно было убить кого-то, или когда требовалось за кем-то проследить. Он просто делал.

Именно поэтому он считался хорошим солдатом. Ему давали приказ, и он его выполнял.

А потом в одном из окон на секунду открылась штора, и оттуда появился отблеск света, скорее всего, керосиновой лампы. Ирвинг усмехнулся. Вот и все, нужное окно.

Он записал адрес, убедился, что штора закрылась, и двинулся прочь, туда, где осталась его машина.