Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Следующий день я провел в делах, и самым важных из них, естественно, была подготовка покушения на Маранцано. Я даже думал о том, что, возможно, стоит отказаться от плана с фальшивым, и в действительности попытаться убрать Сэла. Но в итоге передумал.

Он мне еще нужен, это во-первых. А во-вторых, если настоящее покушение провалится, то он вполне может пустить слух о том, что первое было фальшивым. И что Минео, Ферриньо и Морелло были убиты по моей наводке. И тогда мне конец – это однозначно.

Но мы успели все подготовить за один день, пусть это и было сложно.

В пятницу я приехал на Парк-авеню к половине девятого утра. Вышел из такси за два квартала от здания и пошел пешком, не торопясь. Разглядывал витрины и окрестности, изображая из себя праздного прохожего. К тому же это был деловой центр города, так что мой вид никого не удивлял – здесь было достаточно народа в дорогих костюмах, которые приехали по своим делам.

Офис «Игл Билдинг Корпорейшн» – компании по продаже недвижимости, выступавшей основным прикрытием для нелегальных дел Маранцано, находился в здании между Сорок Шестой и Сорок Седьмой. Там он официально принимал посетителей и вел свои дела, и что немаловажно – это было абсолютно легально. Ни один полицейский, заглянув туда, не нашел бы ничего подозрительного. Это был просто образцовый бизнес.

По дороге я взял несколько газет у мальчишек-разносчиков, выдав им дайм на всех. Потом вошел в кафе, которое хорошо подходило в качестве наблюдательного пункта, заказал кофе и попросил оставить сразу весь кофейник. Сел у окна.

Оттуда хорошо просматривалась улица перед зданием Маранцано, но его Паккарда пока что не было – босс еще не приехал. Так что я набулькал себе чашечку, сделал несколько глотков, а потом закурил сигарету, раскрыв одну из газет. Новости, конечно, были тревожными: о том, что безработица росла, но Гувер, пусть и признавал проблему, все еще обещал ее решить.

Не решит. Попытается, конечно, но у него ничего не получится.

А мне же оставалось только ждать и думать о новых вводных, которые я получил вчера.

Мы встретились с Багси – все-таки подрывник работал именно на него. Он был в хорошем настроении, и касательно него это обычно означало, что кто-то где-то отхватил по морде. Но в этот раз причина была совсем другая.

Ирвинг вчера доложил ему, что проследил за Паппалардо, и поехал тот на Кони-Айленд. Добрался до одного из неприметных домов, вошел внутрь. И тут все было очевидно.

Это был Массерия. Он прятался на Кони-Айленде в обычном жилом доме для рабочих семей. Без охраны и без помощников, похоже – еврей никого не увидел.

На самом деле это было умно, никто его там не то что не нашел бы, никому не пришло бы в голову искать в этом районе босса всех боссов. Но я теперь знал адрес, и эта информация была очень важной. Когда придет время разбираться с ним, мне не придется его искать.

Была и еще одна новость, уже от Фрэнка Костелло, который позвонил мне в социальный клуб, где я провел практически весь день. Чиро Терранова, тот самый «король артишоков», которого я считал трусом, встал на нашу сторону. Уж не знаю как, но Костелло смог уговорить его, чем доказал свою полезность. Из него выйдет отличный консильери, это точно.

Но сегодня у меня другая задача.

Бомбу собрал Луиджи, тот самый армейский сапер, что после войны оказался не у дел, и нашел своим талантам другое применение. Он же в свое время делал для меня жилет смертника. И вот сейчас он сделал еще одну – четыре динамитные шашки, детонатор и часовой механизм от будильника «Вестклокс», которые он уложил в жестяную коробку.

Таймер выставлялся вручную, и я синхронизировал свои часы с теми, что были в бомбе. Теперь они шли минута в минуту. Правда, с этим была проблема – сейчас часы делают не такими точными, как в мое время, и, естественно, они могли или убегать вперед, или, наоборот, запаздывать. А еще они по-разному работали на холоде и в жаре – смазка то густела, то, наоборот, становилась слишком жидкой.

Я специально попросил поставить такой заряд, чтобы автомобиль разнесло, но на расстоянии футов в двадцать уже убить никого не могло. Естественно, будут осколки, ударная волна, естественно, у ближайшего здания выбьет стекла. Но не больше.

Луиджи сделал все как надо, я позадавал ему несколько вопросов, и он доказал, что знает свое дело и не зря получает свои деньги. Хотя я в этом не сомневался – если бы он не знал, то меня разнесло бы в клочки еще месяц назад.

Естественно, я не таскал бомбы с собой, я вообще не должен был ее ставить. Она была у Сэмми, еще одного из парней Багси. Они с Ирвингом ждали в переулке за углом и были готовы действовать по моему сигналу. С ними был кое-кто еще, мое секретное оружие.

Примерно в половине десятого на улице появился темно-синий Паккард, он остановился у тротуара напротив входа в здание. Из-за руля вышел водитель, молодой парень, он обошел машину и открыл заднюю дверь. С переднего места вышел еще один человек – охранник.

А вот из открытой водителем двери вышел Маранцано собственной персоной в темном пальто и шляпе. Вместе с охранником они двинулись в здание, водитель же сел обратно за руль. Через минуту из здания вышел еще один хорошо одетый парень и встал у фонарного столба, закурив.

Значит у машины было двое – водитель и охранник. И мне нужно было их отвлечь. Я не мог сказать Маранцано, чтобы он снял охрану – это было слишком рискованно, слишком очевидно. Поэтому делать это придется самому.

Я поднялся и вышел на улицу, достал из кармана пачку сигарет и прикурил. Посмотрел в сторону переулка, где ждали Ирвинг и Сэмми. Убедился, что один из них смотрел на меня, но кто именно – с такого расстояния я, естественно, не увидел. В несколько длинных затяжек добил сигарету, а потом бросил ее в решетку ливневой канализации. Это и был сигнал.

И из переулка тут же выскочили четверо пацанов, совсем молодых мальчишек, шпаны с Нижнего Ист-Сайда. Я предложил им десять долларов за совсем небольшую помощь, и они были готовы на все. Это ж сколько сладостей можно накупить на такие деньги? Большой вкусный леденец на палочке стоил один центр, а шоколадный батончик – никель. Им сладостей хватило бы до конца года, не меньше. Хотя тут осталось-то…

Я еще подумал, что они рано или поздно присоединятся к нам. Они ведь сейчас уже смотрят на мужчин в дорогих костюмах, на дорогих машинах и с не менее дорогими женщинами. И будут готовы уже на все для того, чтобы вступить в Организацию и получить доступ ко всему этому.

Ну… Это печально, конечно, но мне остается только одно – возглавить мафию, чтобы им приходилось не убивать и грабить, а зарабатывать деньги более цивилизованными способами. Тем, конечно, из них, кому хватит ума.

Но школы в Маленькой Италии и Нижнем Ист-Сайде я все равно собирался открыть. В будущем, когда деньги станут стоить еще дороже.

Пацанята двинулись в сторону Паккарда. Я же вернулся в кафе, сел за столик, налил себе еще уже остывшего кофе, выпил залпом и стал ждать. С каждой секундой компания этих оборванцев приближалась к Паккарду.

А потом началось представление, и сработали они просто отлично. Один толкнул другого, тот влетел в охранника, он выругался и отшатнулся. Двое мальчишек тут же покатились по тротуару, тузя друг друга, третий что-то заорал и бросился на них, а четвертый кинул камень и попал в машину.

Водитель распахнул дверцу и вылез, крикнул что-то по-итальянски. Охранник бросился разнимать мальчишек.

Ирвинг с Сэмми уже шли в ту сторону быстрым шагом, у Сэмми в руках был большой холщовый мешок.

Один из мальчишек резко вырвался из хватки охранника, саданул его по яйцам ногой. Тот упал на колени, не удержался – похоже, что паренек бил со всей силы. И всей толпой пацанята бросились прочь. А водитель побежал за ними, потрясая кулаками. Ладно хоть пушку не достал.

А Ирвинг и Сэмми уже были там. Сэмми раскрыл сумку, Ирвинг взял коробку и нырнул под машину. Я замер и поймал себя на том, что даже забываю прикрываться газетой, а так и смотрю на улицу, считая секунды. Двадцать секунд, тридцать…

Ирвинг вылез, отряхнул колени, и они, не оглядываясь, пошли прочь.

А мальчишки уже успели пробежать полквартала примерно. Водитель понял, что гнаться за ними бесполезно, и двинулся обратно. А охранник стоял на ногах и прыгал на пятках – похоже, что думал, что этот прием помогает после крепкого удара по яйцам. Ну, это распространенное мнение.

Никто ничего не заметил.

Водитель и охранник о чем-то говорили. Потом охраннику, похоже, стало легче, и он принялся отряхивать колени. А я же посмотрел на часы. Взрыв должен был произойти в двенадцать ноль пять, это еще чертовски много времени. И мне нужно будет предупредить Маранцано.

В данном случае все зависело от синхронизации наших действий. Маранцано должен спуститься в точно назначенное время. Если он выйдет слишком рано, то ему придется торчать перед машиной, не садясь в нее. И наблюдатели, а они тут точно есть, могут что-то заподозрить. Если слишком поздно – то машина взорвется без него. И тогда никто не поверит, что покушение было настоящим.

Сложная комбинация на самом деле, очень сложная. Но ладно, остается только рассчитывать на это.

Я заказал выпечку к кофе и принялся читать газеты.

Новости были разные. Гувер подписал закон о снижении подоходного налога – пытался помочь людям выжить. Еще шла информация о том, что, несмотря на проблемы в экономике, рождественские покупки набирают обороты. Я подумал немного, и вспомнил: точно, Рождество же скоро, его тут празднуют раньше, чем в мое привычное время.

Подумал, что если будет время, то неплохая идея сходить в церковь на Рождественскую службу, если уж я в действительности собирался играть роль набожного католика. А для публичного бизнесмена, которым я собирался стать, это очень важный штрих. Надо только жениться еще обязательно.

С этим проблемы, конечно. В прошлой жизни я был женат дважды, и дважды разводился. До раздела имущества, конечно, не доходило, да и хрен бы я отдал так просто половину того, что у меня было, но какой-то кусок, чтобы хватило до конца жизни, бывшим женам я отдавал.

А вот тут точно надо жениться. На Гэй? Ну, в общем-то, неплохой вариант, девушка умная, очень красивая, хорошая в постели, и при этом знает, чем я занимаюсь, и ее это особо не волнует. Только вот ей придется перейти в католичество, потому что она русская, а разве может быть русский человек, родившийся при царях, не православным?

Ну особой набожности за ней видно не было, так что договоримся, думаю. Да и не верю я, что она не сменит веру, пусть и номинально, если я предложу ей жениться. А мне вообще без разницы, если честно, как креститься и на каком языке молиться. Все равно итальянские молитвы я знаю из памяти Лаки, а вот из русских кроме «Отче Наш» ни о чем и не в курсе.

Люди постепенно уходили из кафе на работу, и скоро я остался один, официантка тоже куда-то ушла. Телефон тут был, стоял у стены, так что я поднялся и двинулся к нему. Подошел, поднял трубку и набрал номер – тут монеты не требовалось, не таксофон.

Посмотрел в окно. Точно так же мы меньше недели назад расстреляли Валли. И теперь я ощущал себя очень неуютно, когда подходил к телефонам в общественных местах.

Через несколько секунд в трубке послышался голос Маранцано. Я звонил на его личный номер, а не на тот, что стоял у секретаря.

– Слушаю?

– Это Чарли, – сказал я.

– Все готово? – тут же спросил он.

– Да, – сказал я. – Ровно в двенадцать ноль три ты должен выйти из офиса. Но к машине не подходи, не торопись. Закури, поправь шляпу, делай что угодно. Главное – не подходи к Паккарду ближе чем на двадцать шагов.

– Во сколько? – спросил он.

– В двенадцать ноль пять.

– А мои люди?

– Отзови их, – сказал я. – Пусть отойдут от машины. Не знаю, Сэл, придумай что-нибудь.

– Хорошо, – сказал Маранцано. – Чарли, если эта штука рванет не вовремя…

– Все будет нормально, – ответил я. – Мой человек знает свое дело. Двенадцать ноль три, Сэл. Ни минутой раньше.

Я повесил трубку и посмотрел на часы. Десять часов, засиделся я тут. А мне ведь еще часа два тут торчать, надо же удостовериться, что все пройдет как надо. Да уж.

Прогуляться, что ли? На меня ведь наверняка уже обратили внимание.

Я вернулся к столику, выпил еще кофе. Потом сходил в туалет, вымыл руки, вернулся и бросил на стол несколько монет так, чтобы получилось полбакса. Этого более чем достаточно, а я им еще и газеты оставлю новые, почитают потом.

Я вышел из здания и двинулся прочь. У меня было два часа, и я решил прогуляться. Двинулся в Центральный Парк, по дороге купив булку белого хлеба в булочной. Прошел мимо собора Святого Патрика, в котором бывал еще в прошлой жизни, посмотрел на высокие здания. Сперва не понял, чего именно тут не хватает, а потом до меня дошло – Рокфеллер-центра, этого монструозного небоскреба. Его же еще не построили.

Дошел до парка, добрался до пруда, который еще не замерз, и в нем даже плавали утки, которые, по какой-то причине, решили не улетать. Покормил их. Слышал, что нельзя их кормить хлебом, но более подходящей пищи у меня не было.

Примерно минут сорок гулял по парку. Хорошо там было, приятно, пусть местами и снег лежал, а деревья уже сбросили листву. Потом двинулся обратно, снова пешком. Вернулся без пяти двенадцать.

Прямо к зданию не пошел, остановился неподалеку у витрины галантерейного магазина, вынул из кармана пачку сигарет, закурил. Отсюда было видно и вход в здание, и Паккард. Водитель и охранник по-прежнему были там, ждали. Только теперь они стояли около входа. Похоже, что разговорились. Ну, я так понял, водитель и не станет в машине все время сидеть. Скучно же.

Повезло ему.

Двенадцать ноль ноль. Я достал новую сигарету. На удивление, чувствовал себя практически спокойным, руки не дрожали. А смысл бояться, если от меня уже все равно ничего не зависело, и все, что нужно, должен быть сделать Сэл?

В двенадцать ноль четыре двери здания открылись, и на тротуар вышел Маранцано. Один. Он огляделся по сторонам, будто пытался увидеть меня. А потом достал из кармана пачку сигарет, вставил одну в зубы, достал зажигалку. Чиркнул один раз, второй, потом потряс ее и сморщился.

А играл он вполне себе натурально. Стояли они примерно в двадцати шагах от Паккарда, как ему и сказал. Может, чуть дальше.

Водитель, что уже повернулся к машине, остановился, обернулся, как будто его окликнули. Стал шариться по карманам, похоже, в поисках зажигалки. Тем временем охранник достал свою, поднес огонек боссу.

Двенадцать ноль пять. Я поймал себя на том, что так и стою: в одной руке держу тлеющую сигарету, а во второй – часы. И смотрю, как ползет маленькая секундная стрелка по циферблату.

Убрал.

Но почему ничего не происходит? Неужели бомба не сработает?

И тут послышался звук. Не взрыв даже, а хлопок, резкий и сухой, как будто кто-то хлопнул в ладоши. А потом второй – это сдетонировал бензин в бензобаке.

Паккард подпрыгнул и разлетелся на куски. Капот улетел куда-то в сторону, двери вывернуло наружу. Стекла в ближайшем здании разом лопнули, и на тротуар обрушился дождь из осколков. Столб черного дыма и оранжевого пламени поднялся над тем местом, где секунду назад стоял автомобиль.

Маранцано среагировал мгновенно: закрыл голову руками и упал на тротуар. Его осыпало осколками разбитого стекла.

На улице тем временем началась паника. Послышался женский визг, кто-то побежал, кто-то, наоборот, стоял столбом, глядя на горящий остов машины. Из здания выскочили люди, несколько человек бросились к Маранцано, помогли подняться. Он стоял на ногах, держась за одного из людей, похожего на охранника. И смотрел, как горела его машина.

Повезло. Точнее не повезло, а я все правильно рассчитал.

Уже через три минуты послышались сирены: сначала полицейские, а потом пожарная. Еще через пару минут подъехала скорая. Улицу быстро оцепили, полицейские натянули веревки, отгоняя зевак. Пожарные бросились тушить то, что осталось от Паккарда.

И через десять минут, будто по волшебству, появились репортеры. Сперва я даже подумал, что это Маранцано их позвал, немного скорректировав мой план. Но нет, скорее всего, кто-то из прикормленных копов в полицейском участке слил. Один даже с фотоаппаратом был.

Маранцано к этому времени уже повели к машине скорой помощи. Увезут его вряд ли, но вот скорее всего осмотрят, чтобы убедиться, что контузии нет.

Я же стоял чуть в стороне в толпе зевак и наблюдал за всем этим, стараясь не выделяться. Никто не обращал на меня внимания, но только вот все равно пора уходить. Чем дольше я тут торчу, тем выше риск, что меня кто-нибудь узнает. Полиция начнет опрашивать свидетелей, а мне совершенно не нужно, чтобы кто-нибудь сказал детективам, что видел Чарли Лучано на другой стороне улицы сразу после взрыва.

Так что я развернулся и пошел прочь в сторону Мэдисон-авеню. Потом свернул, на углу повернулся, посмотрел в последний раз. Вместо дыма уже поднимались клубы пара – пожарные практически справились с огнем.

Оставалось только надеяться, что эта попытка удовлетворит Массерию.

Интермеццо 5

Массерия был пьян. Не так, как пьют ирландцы, которые валятся с ног и засыпают, где придется. Он пил по-сицилийски, соблюдая своеобразное достоинство: сидел за столом, держал спину прямо, наливал себе бокал за бокалом и молча смотрел в стену. Хотя говорить ему, в общем-то, было не с кем.

Это была уже третья бутылка виски за последние сутки.

Джузеппе Морелло мертв. Его нашли в собственной машине на окраине Бронкса, задушенного проволокой. Полиция завела дело, но было понятно, что искать убийц никто не собирается. Очередной мертвый итальянец, очередная бандитская разборка.

Только вот для него Джузеппе не был очередным человеком. Он был человеком, который практически заменил ему отца. Это он привел его в Организацию больше двадцати лет назад, когда Массерия был никем, просто голодным иммигрантом из Марсалы, который был готов на что угодно ради куска хлеба.

Это именно он научил его, как устроен этот мир, а потом добровольно отдал власть, потому что понял, что время изменилось и нужен другой лидер. Отошел в тень, стал консильери, советником, хранителем правил.

И вот этого человека не стало.

И на этот раз Джо-босс потерял не просто очередного подчиненного. Джо-босс потерял друга.

Массерия в очередной раз наполнил бокал, поднес его и выцедил в несколько мелких глотков, уставился в стену. В груди было тяжело, там бушевал пожар, и даже виски не мог его затушить. Все было плохо, очень плохо.

А потом услышал стук в дверь.

У него заколотилось сердце. Понятно. Они пришли за ним. Те же люди, кто убил Морелло, они пришли.

Но нет. Он не сдастся так просто.

Он взял пистолет и, даже не пряча его за спиной, двинулся к двери. В дверь постучали еще раз, и только сейчас до Джо-босса дошло, что стук был условным, оговоренным заранее – пять коротких, длинный и еще пять коротких. Значит, это пришел кто-то из своих.

Всего два человека знали об этой квартире, а теперь всего один. Стив Паппалардо. Самый верный, по-собачьи преданный, но какой же он при этом кретин.

Кое-как заставив себя спрятать пистолет за спину, Массерия приоткрыл дверь на цепочке, и увидел знакомое лицо. Ничего не сказав, он снял цепочку, после чего повернулся и пошел обратно к столу, не оборачиваясь. Положил пистолет на стол.

Стив вошел, аккуратно прикрыл дверь, и увидел обстановку. Разгрома не было, но по лицу босса и так все было понятно без слов. Он снял пальто, повесил его на крючок, после чего двинулся внутрь. Сел за стол.

– Что случилось? – хрипло спросил Массерия.

– Лучано взорвал машину Маранцано, – сказал Паппалардо. – Сегодня днем, на Парк-авеню. Паккард просто в куски разнесло, стекла побило…

Джо-босс вспомнил. Да, именно так и собирался поступить Лучано, он обещал ударить по Сэлу его же оружием. Значит, ему удалось. Но почему тогда Паппалардо говорит, что Чарли взорвал всего лишь машину?

– А сам Маранцано? – спросил Джо-босс.

– Жив, – ответил Стив. – Контузия, порезы от стекла. Он был слишком далеко от машины, когда рванула. Похоже, что что-то не так сработало, бомба была неправильно заложена или что.

Массерия взял бокал, бутылку, налил еще и выпил залпом.

– Ну и чего ты еще скажешь? – спросил он. – Что Лучано не собирался на самом деле убивать его? На при этом взорвал его машину? Нет…

Паппалардо промолчал. Он не стал говорить того, что сейчас озвучил сам Массерия, хотя это и так читалось у него на лице. Массерия сам должен был принять это решение и дать приказ. А уж в таком состоянии к нему точно лучше не приставать.

– Чарли старается… – задумчиво проговорил Массерия. – Уже второй раз он сумел подобраться близко. Но не справляется. Нет, он не справляется…

Снова пауза. Массерия поболтал в руках бокал, после чего посмотрел через него на свет керосиновой лампы, стоявшей на столе.

– Дон Джузеппе мертв… – проговорил он, и его голос стал еще глуше. – Минео и Ферриньо мертвы. Гальярди мертв. Пинцоло мертв. А Маранцано до сих пор жив, несмотря ни на что, и убивает моих людей каждый день. Пока я сижу в этой конуре. Так не пойдет…

Паппалардо показалось, что босс просто несет пьяный бред, но тот вдруг поднял голову, посмотрел на него неожиданно ясным взглядом:

– Нужны люди со стороны, – сказал он. – Настоящие профессионалы. Пусть он думает о том, что на него охотится Лучано. А так на него будут охотиться сразу две команды.

– Чикаго? – осторожно спросил Паппалардо.

Массерия нахмурился, а потом кивнул. Попросить помощи у Чикаго означало признать, что он не справляется. Это было унизительно, но только вот гордость в сложившейся ситуации была плохим советчиком. А Капоне был ему обязан.

Это ведь Массерия продвинул неаполитанца, когда никто не хотел работать ни с кем, кроме сицилийцев. Это он дал ему первичное влияние, помог перебраться в Чикаго и закрепиться там. Так что пришло время отдавать долг.

– Я позвоню, – сказал Массерия.

Он тяжело поднялся из-за стола и подошел к телефону на столе у двери. Снял трубку, дождался гудка и покрутил барабан. Секунду спустя из трубки ответила оператор.

– Мне нужен Чикаго, – сказал Массерия, после чего назвал номер.

– Междугородний вызов, ожидайте соединения, – ответила оператор.

Ждать придется долго. Массерия прислонился к стене, держа трубку у уха, повернулся к Паппалардо.

Тот сидел за столом. Достал пачку сигарет, прикурил. Тоже понимал, что так быстро междугородняя связь не устанавливается.

В трубке что-то потрескивало, операторы передавали вызов по цепочке: из Нью-Йорка через Филадельфию в Питтсбург, а оттуда дальше на запад. И так прошло минут пять, потом десять. У Массерии вспотело ухо, и он переложил трубку из одной руки в другую.

Паппалардо затушил одну сигарету, прикурил следующую.

Через пятнадцать минут в трубке наконец-то щелкнуло, зашуршало, и раздался далекий, будто из-под воды, голос.

– Отель «Лексингтон». Слушаем.

– Мне нужен Фрэнк Нитти, – стараясь говорить медленно и четко сказал Массерия. – Скажите ему, что звонит друг из Нью-Йорка. Он поймет.

– Одну минуту.

Снова ждать. Массерия слышал, как на том конце провода переговаривались, звенела посуда и играла музыка. Отель «Лексингтон» был штаб-квартирой Капоне, и там всегда было шумно. Особенно сейчас, когда он сидит в тюрьме. Жаль, что нельзя было обратиться к нему лично, так было бы гораздо проще, но увы.

Но у Фрэнка Нитти достаточно влияния, чтобы исполнить его просьбу. И он может принимать решения, что немаловажно. И сможет помочь, если, конечно, сочтет это нужным.

– Это Нитти, – послышался резкий голос с характерным акцентом, сильно отличающимся от нью-йоркского. – Кто говорит?

– Фрэнк, это Джо, – ответил Массерия. – Джо из Нью-Йорка.

Несколько секунд продлилась пауза. Потом Нитти проговорил:

– Дон Массерия, – голос его стал тише и серьезнее, по-видимому, он сообразил, кто ему звонит. – Рад слышать. Чем могу помочь?

– Мне нужны люди, Фрэнк. Надежные. Нужно сделать дело. И чтобы никто не знал их тут в лицо, трое или четверо хороших ребят на несколько дней.

– Что за работа? – спросил Нитти.

– Не по телефону, – ответил Массерия. – Когда приедут, мой человек объяснит все на месте. Но дело серьезное, Фрэнк. Очень серьезное.

– Это касается Сэла? – все-таки спросил он.

В трубке потрескивало, голос то пропадал, то возвращался.

– Да, Фрэнк, касается. Если он победит, ты сам знаешь, что это будет значить для Аля. Нам нужно решить этот вопрос вместе.

Это было правильной формулировкой. Не просьба помочь, а решение общего вопроса. Массерия в свое время поддержал Капоне, Нью-Йорк помогал Чикаго. И пусть теперь Чикаго поможет Нью-Йорку. Так будет правильно.

– Понял, – сказал Нитти. – Пришлю ребят, послезавтра будут.

– Когда возьмешь билеты, позвони по этому номеру, – он повернулся к Паппалардо и продиктовал номер бара, откуда тот обычно вел дела. – Скажи им, что их встретит Стив.

– Их встретит Стив, – повторил Нитти. – Все понял, дон Массерия.

– Спасибо, Фрэнк, – ответил Массерия.

И положил трубку. Постоял немного у стены, потом вернулся к столу. Сел, налил себе еще виски и принюхался. Но пить ему уже не хотелось. Он только что принял решение, очень важное.

– Когда приедут? – спросил Паппалардо.

– Послезавтра, – ответил Массерия. – Встретишь, поможешь разместиться. И ты будешь главным, Стив. Объяснишь задачу, все покажешь, добудешь оружие. Спланируешь вместе с ними, и сделаете все наверняка. Пока что проследи за Маранцано, найти, где он бывает, куда ездит. Он нужен мне мертвым, Стив, ты сам понимаешь.

На лице Паппалардо внезапно нарисовалось что-то вроде радости. Босс все-таки отметил его. Дал ему работу, очень важную работу, и если у него получится сделать это, то он обойдет Лучано и, по сути, выиграет войну. И тогда все снова будет хорошо.

– Сделаю, босс, – сказал он. – Обязательно сделаю.

– И еще, – сказал Массерия, задумался немного, а потом сказал: – Чарли не должен об этом знать. Вообще никто не должен, только ты и я. И чикагские ребята, но они приезжие, они тут вообще ни с кем не знакомы. Проследи за этим.

– Понял, – кивнул Паппалардо.

– Если Лучано сделает это до тебя, то хорошо. Если нет – действуй наверняка.

Он все-таки сделал еще глоток виски, а потом отодвинул бокал. Хватит пить, ему нужна ясная голова. Он ведь все-таки босс, как ни крути, пусть кто-то, кажется, уже забыл об этом.

Но он им напомнит.

– Иди, Стив, – сказал он. – Выспись. Завтра начинай работать, только пожалуйста, пошли кого-нибудь лучше, чем те, которых ты отправлял следить за Лучано. И помни, что у нас мало времени.

Паппалардо встал, подошел к двери, снял с крючка пальто. Надел.

– Джо, – сказал он. – Насчет похорон дона Морелло…

– Ты должен сделать это до того, как нам отдадут тело, – сказал Массерия. – Я не собираюсь прятаться дальше. Капишь?

– Я понял, – кивнул Паппалардо и вышел.

Массерия посидел еще немного, потом тяжело поднялся, подошел к окну и чуть отодвинул штору. Посмотрел на темную улицу, на фонари и на пустой тротуар. Там никого не было, только Стив шел куда-то по улице. Наверное, туда, где он припарковал машину.

Потом задернул штору, взял бутылку виски и вылил остатки в раковину. Помыл бокалы, убрал все, сделал несколько глотков из-под крана, чтобы голова прояснилась. Все будет хорошо, иначе быть не может. Парни из Чикаго помогут, они надежные, они сделают все, как надо.

А если нет… Ему даже не хотелось думать, что будет тогда.