Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Счастливчик. Кастелламмарская война. Том 2

Глава 1

Я лежал на мокром асфальте и смотрел, как мельтешат люди вокруг, хотя видеть мог только их ботинки и ноги. Пальто промокло, и я чувствовал холод, но не двигался. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня сейчас застрелили.

Раз уж остался, то придется оставаться до конца. Главное – это чтобы Джо успел сбежать. Но я дал ему лишние две-три минуты до тех пор, пока легавый не добрался до телефонной трубки. Если он смог воспользоваться этим временем с умом, значит, с ним все должно быть нормально.

Официант, которого коп оставил следить за мной, стоял в нескольких шагах и нервно перетаптывался с ноги на ногу, поглядывая то на меня, то на ресторан.

Прошло минут пять, может быть, больше. Потом вдалеке завыли сирены: сперва одна, потом вторая. Еще несколько минут, и появилась полиция.

Приехали они быстро. Сначала появился патрульный автомобиль, и из него выбежали двое копов с револьверами наготове. Они огляделись, увидели меня на земле, естественно, сразу обратили внимание. Один из них отправился в ресторан, второй подбежал ко мне.

– Это стрелок? – спросил полицейский у официанта.

– Не знаю, – тот замотал головой. – Офицер сказал следить за ним. Вроде бы он был в телефонной будке, когда началась стрельба.

– Встать! – приказал мне коп. – Медленно. Руки держи так, чтобы я видел.

Мне не оставалось ничего, кроме как подняться, да еще и стараясь не делать резких движений, чтобы никого не провоцировать. От лежания на холодном асфальте тело затекло, и меня била мелкая дрожь. А на пальто и костюм и смотреть страшно было – промокли и в грязи. Не везет моей одежде на хозяина.

Полицейский подошел ближе, обыскал меня, обшарил карманы, проверил подмышки, даже штанины охлопал у самых ботинок. Хорошо, что я оставил оружие в бардачке машины, иначе его однозначно нашли бы.

– Что ж, чисто, – проговорил он, похоже, сам для себя, а потом приказал. – Руки за спину.

Я, естественно, послушался. Послышался щелчок, и запястий коснулся холодный металл наручников. Полицейский толкнул меня к одной из патрульных машин.

Тем временем подъехали еще две, а с ними и карета скорой помощи. Это не Стейтен-Айленд, и не Маленькая Италия, здесь полицейские появляются на месте преступления быстро. Санитары выскочили из машины, схватили носилки и побежали в ресторан.

Смысла в этом не было, Валли они уже ничем помочь не могли, барабан из Томпсона в упор – это смерть с гарантией.

А остальные легавые уже стали оцеплять место преступления. Натянули веревки, чтобы зеваки не могли пройти – те уже стали собираться. Вроде бы уже не стреляют, и опасности нет, а вот посмотреть, что случилось, как работает полиция, чтобы потом посплетничать – можно. Я увидел, как один даже достал фотоаппарат и сфотографировал меня у капота.

На память? Или какой-нибудь репортер? Как бы не продал он эти снимки в газету, и как бы я там не оказался в конечном итоге.

Да, неудачно вышло, с одной стороны, что я попался. Но с другой, сейчас, когда мозги заработали привычно рационально, появилось понимание, что никак привязать к делу меня не получится. Если только в качестве свидетеля, но не в качестве подозреваемого – это точно.

Но в участок прокатиться все равно придется, никуда я не денусь, никто так просто меня не отпустит.

С другой стороны, Массерия теперь точно не спросит, почему мы не пошли добивать Маранцано, когда до нас дошло, что мы убили не того. Потому что появилась полиция, и меня арестовали. Может быть, это даже на руку сыграет.

Полицейский, тот, что арестовал меня, вышел из ресторана. Лицо у него было красным, он тяжело дышал, а на носках ботинок я заметил кровь. Похоже, что он подходил к трупу. Хотя другого варианта добраться до телефона у него все равно не было.

На ходу доставая из кармана блокнот, он подошел ко мне.

– Имя? – спросил он.

– Чарльз Лучано, – ответил я. Нужно было говорить максимально честно, чтобы никто не мог ни до чего докопаться.

Он нахмурился. Имя явно было ему знакомо, но он ничего не сказал, просто записал в блокнот.

– Адрес?

Я назвал адрес своей квартиры на Малберри-стрит. Все равно сейчас я там не живу, и, пока страсти с гангстерской войной не улягутся, не появлюсь – буду прятаться по отелям. И это займет какое-то время, это точно.

Полицейский записал, потом захлопнул блокнот и бросил мне:

– Стой здесь и не дергайся. Скоро приедет детектив.

Он двинулся опрашивать остальных свидетелей, но их было немного. В основном те, что в ресторане были – остальные-то разбежались.

Толпа зевак тем временем росла, люди напирали, пытаясь разглядеть, что происходит. Кто-то кричал, спрашивал, есть ли убитые.

Потом подъехала еще одна машина, черный Форд без полицейских знаков. Из нее вышел мужчина в штатском, лет сорока пяти, в недорогом сером пальто и шляпе. Выглядел он усталым, под глазами были мешки. Он огляделся, прошел под веревкой оцепления, направился к тому копу, что меня арестовал.

Они перебросились несколькими фразами, а потом патрульный показал на меня, потом на ресторан и на телефонную будку. Детектив выслушал его, развернулся и двинулся ко мне.

– Детектив Коннелли, – представился он. – Отдел убийств.

Я кивнул.

– Чарльз Лучано, – представился в ответ.

– Я знаю, Мерфи сказал, – он достал блокнот и карандаш, посмотрел на меня. – Тот самый Лаки Лучано?

– Меня и так называют, – не стал отрицать я.

– Интересно, – Коннелли посмотрел на меня оценивающе, после чего добавил. – Очень интересно. Рад познакомиться.

– Взаимно, – сказал я. – Но мне не очень нравятся обстоятельства.

– Такое бывает в нашей работе, – двусмысленно сказал он. – А теперь вот что скажи мне: офицер Мерфи говорит, что видел, как ты махал рукой стрелку. Это так?

– Нет, – я покачал головой. – Я просто выставил руку вперед. Защитный жест. Я думал, что он меня застрелит.

– Почему он должен был тебя застрелить?

– Потому что я свидетель, – пожал я плечами. – И мог видеть его лицо.

– Мог или видел?

– Не видел. Но он же этого не знал.

Коннелли кивнул, записал что-то в блокнот. Потом посмотрел на меня, вокруг, после чего сказал:

– Начнем сначала. Что ты делал в этом районе?

– Шел по делам, к стоянке такси. Захотел позвонить, увидел будку, зашел в нее.

– По каким делам? – спросил он.

– Личным, – ответил я.

– По каким делам? – повторил он. – Конкретнее.

– Я хотел поехать к другу, хотел обсудить один бизнес, мы думали купить пару домов в этом районе, под сдачу. Вот я и смотрел дома, думал, что лучше купить. Сами понимаете, детектив, скоро многие лишатся жилья. Долги перед банками есть у всех.

– К какому другу?

– К Мейеру Лански.

– Адрес.

Я назвал адрес его офиса на Деланси-стрит. Он записал и это. После чего посмотрел на меня и задал следующий вопрос:

– Кому ты звонил из будки?

– Женщине, – я сделал вид, будто смутился.

– Какой женщине?

– Своей подруге. Ее зовут Гэй Орлова, и она танцовщица на Бродвее.

– Номер телефона?

Я назвал номер той квартиры, в которой они с Роуз сейчас прятались. Трубку возьмет Винни, это обговорено заранее, а он подтвердит все – это точно. Так что пробить таким образом у них все равно ничего не получится.

Хорошо, что сейчас у них нет возможности пробить звонки через оператора. Да, хорошее время. Пока что.

– О чем говорили?

– Договаривались о встрече, хотел пригласить ее на ужин, мы давно не виделись, – принялся охотно рассказывать я. – Надо было еще раньше позвонить, но я замотался, засмотрелся на дома и забыл.

Он выдохнул. Детектив прекрасно понимал, что я вожу его за нос, но каких-то вариантов проверить это у него все равно не было. И надавить на меня открыто при свидетелях он не мог. К тому же он знал, кто я такой, и понимал, что это может закончиться плохо. Не из-за моих мафиозных связей, а из-за возможностей моих адвокатов.

– И в этот момент началась стрельба?

– Да, – кивнул я.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь расскажи подробно, что произошло. С самого начала.

Прошло еще минут десять, и санитары вынесли из ресторана носилки, накрытые белой простыней, вперед ногами. Значит, официально зафиксировали смерть. Толпа в ответ на это зрелище загудела, кто-то из женщин вскрикнул.

Я нахмурился, сделав вид, что собираюсь с мыслями, после чего принялся врать:

– Я стоял в будке и разговаривал с Винни – это наш с Гэй общий друг, попросил позвать его к телефону. Потом услышал звук, похожий на хлопки. Не сразу понял, что это выстрелы, но повернулся, и увидел, как витрина ресторана разлетается во все стороны. Испугался, оборвал звонок, хотел позвонить в полицию, стал искать никель у себя в кармане.

– Потом?

– Потом я увидел, как полицейский побежал за машиной и стал стрелять в нее. Я никак не мог найти нужную монету. Когда машина уехала, полицейский побежал ко мне.

– И ты вырвал трубку из аппарата.

– Я поскользнулся, – кивнул я.

– Поскользнулся, – повторил Коннелли.

– Да, – кивнул я. – Там на полу мокро, снег же вчера был. Теперь слякоть.

– И вырвал трубку.

– Да, – кивнул я. – Я оплачу ущерб. Это вышло случайно, я держался за нее, когда падал.

Детектив посмотрел на меня долгим взглядом, после чего спросил:

– Ты видел стрелка, так? Опиши его.

– Мужчина, – пожал я плечами. – Среднего роста, может быть, чуть выше. В темном пальто и шляпе, лица я не разглядел. Далеко было, и все произошло очень быстро.

– Цвет волос?

– Не видел, шляпа закрывала.

– Возраст?

– Не могу сказать точно. Может, тридцать, может, чуть старше. Мне тяжело определять возраст на вид, да и сейчас все выглядят старше, чем на самом деле.

– Телосложение?

– Обычное, не толстый и не худой.

– Особые приметы? Может, он хромал, или еще что-то?

– Ничего, – я покачал головой. – Двигался он быстро, уверенно, но ничего особенного.

– Как профессионал?

– Детектив, я понятия не имею, как двигаются профессионалы, – сказал я. – Но знаю, что за оружие у него было. Автомат Томпсона, с таким круглым магазином, не знаю, как называется точно.

– Это мы и так знаем… – сказал он.

Ну да. Джо же выбросил свой автомат, когда закончил дело, оставил валяться на асфальте. Его уже подобрали, повезут проверять на отпечатки, но Биандо был в перчатках, так что ничего у них не выйдет.

– Разбираешься в оружии? – хмыкнул детектив вдруг.

– Немного. Видел такие в кино.

– В кино… Ладно. Сколько выстрелов было?

– Много… – я сделал вид, что задумался. – Сперва длинная очередь, а потом он подошел ближе к витрине и выстрелил еще несколько раз, короткими очередями. Детектив, наверное, он действовал наверняка, и хотел убедиться, что жертва мертва.

– Это и так понятно. А потом он побежал к машине, сел в нее и уехал, так? В машине был кто-нибудь еще?

– Может быть, – пожал я плечами. – Я не уверен.

– Опиши машину.

– Это был Шевроле, темный: черный или темно-синий, я не очень хорошо различаю цвета. Знаете, Гэй еще надо мной смеется всегда из-за этого…

– Модель машины, – детектив снова нахмурился.

– Новая модель, этого года. Серия ЭйСи Интернэшнл. Я узнал ее, потому что ее с начала года в рекламе было много.

– Значит, разбираешься в машинах? – спросил он.

– Немного, – пожал я плечами. – Я люблю машины.

Он вел допрос гораздо умнее, чем его коллеги из департамента Стейтен-Айленда. Пытался поймать меня на противоречиях, на лжи. Но ничего у него не получится, потому что я рассказывал чистую правду. А то, в чем врал, проверить было невозможно.

– Номер запомнил? – спросил детектив.

– Нет, только модель, – я покачал головой, а потом махнул рукой. – А поехала машина туда. Где повернула, я не увидел, потому что офицер уже положил меня на землю. Совершенно ни за что, кстати говоря.

Коннелли записал, потом посмотрел на ресторан, где копы фотографировали место преступления. Потом снова на меня, и спросил:

– Ты знаешь, кого убили?

– Нет, – я покачал головой. – А кого?

– Его зовут Джакомо Валли. Итальянец, как и ты, сицилиец. Это имя тебе знакомо?

– Нет, – я покачал головой.

– Есть информация, что он работал на Сальваторе Маранцано. Это имя тебе знакомо?

– Конечно, – подтвердил я. Вот тут врать было бы совсем глупо. – Я о нем слышал, но лично мы не знакомы.

– И что ты слышал?

– Что он важный человек, что у него свое агентство по недвижимости.

Коннелли достал сигарету и закурил, выпустил дым из носа и посмотрел на меня, после чего спросил:

– Лучано, ты ведь работаешь на Джо Массерию, верно? Джо-босс, вы его еще так называете.

– Сказать, что я на него работаю, будет ошибкой. Мы с ним знакомы, да… Не очень близко, друзьями нас не назвать, но я ведь часто бываю в Маленькой Италии, у меня там социальный клуб на благотворительных началах. А так я бизнесмен. У меня несколько предприятий: вожу оливковое масло из Италии, сахар и патоку с Кубы.

– Патоку?

– Да, – подтвердил я. – Дешевый корм для скота, всего цент за фунт. Я бизнесмен, детектив, не преступник.

– Конечно, – он усмехнулся. – Вы все бизнесмены, пока не начинаете стрелять друг в друга.

– Позволю себе заметить, что я ни в кого не стрелял, – проговорил я. – И у меня нет оружия. Я только говорил по телефону. Да, с любовницей, но это не то же самое, что убить кого-то.

Он помолчал немного, после чего сказал:

– Официант сказал мне, что Валли подошел к телефону, чтобы ответить на звонок. И через несколько секунд после этого началась стрельба. Интересное совпадение, не правда ли?

– Я тут ни при чем, – я пожал плечами. – Я не звонил в ресторан. Я звонил женщине, Гэй Орловой.

– Мы проверим, – сказал он.

– Да проверяйте, пожалуйста.

Он затянулся сигаретой еще раз, после чего сказал:

– Еще один вопрос. Почему ты не убежал?

– Поясните, детектив. Я не понимаю вопроса.

– Когда началась стрельба, люди стали разбегаться. А ты остался стоять в будке. Почему?

Я сделал вид, что задумался, после чего проговорил:

– Я испугался. Впал в ступор. Знаете, со мной так бывает, когда я не могу пошевелиться от страха.

– Ты не выглядишь пугливым, – он усмехнулся. – Меня, например, вообще не боишься.

– Так вы не стреляете из автомата у меня над ухом, – мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться в ответ.

Он бросил сигарету, растоптал ее ботинком, после чего сказал:

– Знаешь, что я думаю, Лучано? Я думаю, ты знал, что произойдет, и участвовал в этом. Это ты звонил в ресторан?

– Нет, – я покачал головой. – Если вы так уверены в этом, то докажите.

Из ресторана вышел еще один мужчина в костюме, двинулся к нам. Остановился, тоже вытащил сигарету и обратился к коллеге:

– Ну и месиво, Дональд. Там все в крови. В него весь магазин высадили. А это кто?

– Похоже, что свидетель… – Коннелли не оставалось ничего, кроме как признать это. – Итальянец, Лаки Лучано.

– Он точно не просто проходил мимо, – заметил второй детектив.

– Я не имею к этому отношения, детектив, – я покачал головой. – Я просто зашел в телефонную будку и позвонил своей женщине. Это все.

– Ты был на месте убийства, – сказал Коннелли. – Нам нужно допросить тебя. Мы задержим тебя до выяснения обстоятельств.

Он повернулся к одному из патрульных и сказал:

– Отвезите его в участок. Я допрошу его еще раз, когда закончу здесь.

Двое патрульных взяли меня под руки и повели к машине, посадили на заднее сиденье. Внутри было тесно, а передо мной была решетка, воняло тоже не очень приятно. Дверь за мной захлопнулась, легавые сели на передние сиденья, один из них завел машину, и она тут же тронулась.

Я выдохнул. Сорок восемь часов до выяснения – это все, что они могут себе позволить. Не больше. И к этому делу они меня никак не привяжут.

Но то, что я снова влез в это – уже плохо. Да, почти месяц мне удавалось сидеть тихо. Но сейчас, увы, проблемы снова могут появиться.

Глава 2

Меня отвезли в девятый участок полиции Нью-Йорка, который находился на Пятой улице. Зданию вроде как было уже больше пятнадцати лет, так что оно потеряло свой былой лоск: краска на дверях облупилась, а американский флаг над входом выцвел.

Провели внутрь, мимо дежурного стола, где сидел офицер и писал что-то в журнале, потом по коридору и вниз по лестнице.

А дальше стало ясно, что за меня решили взяться с умом. Потому что оформлять стали по всем правилам, и вовсе не как свидетеля. Меня поставили к стене, сфотографировали анфас и в профиль, потом сняли отпечатки пальцев, вымазав руки в черной типографской краске, которую я до конца так и не отмыл. Потому что водой смывалась она плохо, а меня поторопили.

Заполнили какие-то бумаги, записали имя, адрес и род занятий. Я сказал, что бизнесмен, занимаюсь импортом продуктов – это была уже моя дежурная отмазка. Дежурный хмыкнул, но записал.

Потом забрали вещи – бумажник, часы, сигареты, зажигалку, ключи от квартиры. Все сложили в бумажный пакет, написали на нем мое имя и номер, заставили расписаться. Пришлось, естественно.

И только потом меня повели вниз, в камеру.

Общая, человек на пятнадцать, но получше, чем в сто двадцатом, где мне пришлось сидеть в последний раз. Да и это ведь не рейд, так что и народу поменьше оказалось: пара бродяг в рваной одежде, несколько пьяниц, которые храпели на нарах. Был еще один парень, серьезный, и, кажется, при делах. Он был одет в черный костюм, и я его даже видел где-то. Мы только кивнули друг другу, но разговаривать не стали. Кто-то из этих ведь вполне может быть подсадным.

Свободных нар было много, я сел, поежился. Было холодно, отопление работало плохо, а может и вовсе не работало, из маленького окна под потолком тянуло сквозняком. Еще и пальто и костюм промокли.

Через решетку было видно коридор и дежурного, который сидел за столом и листал газету. Я повернулся к нему и сказал:

– Офицер. Офицер, вы меня слышите?

Он поднял голову, равнодушно посмотрел на меня, спросил:

– Чего тебе?

– Мне нужно позвонить адвокату. Это мое право.

На самом деле это было не так, но можно было надавить. Хотя бы попробовать.

– Попозже, – ответил он.

– Это мое право, – повторил я. – Я хочу, чтобы адвокат представлял меня.

– Я сказал, попозже, – он снова закрылся газетой. – Сейчас не до тебя.

Ну все, теперь понятно, что спорить бесполезно. Так что мне не оставалось ничего, кроме как откинуться на стену и ждать.

Есть вариант, что адвокат приедет сам, без моего звонка. Биандо ушел, и он наверняка понял, что меня арестуют. И если он все понял правильно, то свяжется с Лански и расскажет о том, что произошло. Мей сам свяжется с адвокатом, и тот приедет. Вопрос только в том, сколько времени это займет.

Один из пьяниц, грязный мужик с седой бородой и красным носом вдруг поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.

– Эй, приятель, – сказал он. – Сигаретки не найдется?

Руки у него ходили ходуном, явно с похмелья. Сейчас же еще утро. Меня могут продержать двое суток по закону, но по факту – до недели. Сейчас законы об обращении с задержанными соблюдаются не так строго, особенно если поблизости нет адвокатов, которые могут надавить на легавых.

– Нет, – сказал я. – Забрали.

– Жаль, – он жалобно вздохнул. – А ты за что тут?

– Не твое дело, – ответил я.

– Понял, понял, – он поднял руки в примирительном жесте и отвернулся.

Больше меня никто не трогал. Только тот итальянец в костюме периодически косился – узнал, наверное. Но опять же, поговорить с ним возможности не было, а даже если узнал, то никаких враждебных действий он не предпринимал.

Прошел час, может чуть больше, дежурный сменился и пришел другой, помоложе. Я решил испытать удачу, и попросил разрешения позвонить. Он сказал, что позвоню после допроса. На вопрос же, когда будет допрос, сказал, что вызовут, когда детектив освободится.

Они это специально делали: понимали, что нормальный адвокат, а другого у итальянца в дорогом костюме быть не может, вытащит меня через пять минут, даже никакого допроса не получится.

Так что оставалось только ждать. За это время в камеру привели еще двоих: молодого негра с разбитой губой и какого-то импозантного мужчину с усиками, который ругался и требовал позвать консула. Его никто не слушал.

В животе уже урчало, я ведь так и не поел толком сегодня. Наконец к двери подошел офицер, открыл ее и сказал:

– Лучано! На выход!

Я встал, подошел к двери. Дежурный снова надел на меня наручники, повел по коридору, потом вверх по лестнице. Потом снова коридор, и так пока мы не остановились у двери с табличкой «Допросная номер два». Офицер открыл дверь, и сказал:

– Лучано, детектив.

Ему ответили, и он затолкнул меня внутрь и сразу же закрыл дверь. Внутри за столом сидел Коннелли, перед ним лежали какие-то бумаги, пепельница, полная окурков, и чашка с остывшим кофе. Он посмотрел на меня, кивнул на стул напротив.

– Садись, – приказал.

Я подошел, сел. К столу меня приковывать не стали, хотя кольцо там было. Коннелли несколько секунд молча смотрел на меня, потом достал сигарету, закурил.

– Будешь? – спросил он.

– Если можно, – кивнул я.

Он прикурил вторую сигарету, протянул мне. Я взял ее, хотя было неудобно – наручники мешали, затянулся. Курить все-таки хотелось, даже очень.

– Ну что, Лучано, – сказал он. – Продолжаем разговор?

– Я уже все рассказал, – ответил я. – Прямо там, на месте преступления. Не понимаю, зачем вы меня задержали.

– Да, я помню, – сказал он. – Звонил женщине, услышал выстрелы, испугался, поскользнулся и вырвал трубку из аппарата. Интересная история, даже трогательная, как мне кажется, но к реальности не имеет никакого отношения.

– Это правда, – сказал я. – Все так и было.

– Мы выяснили, что Джакомо Валли был правой рукой Сальваторе Маранцано… – он постучал пальцами по столу. – Очень важный человек в ваших кругах. И его убили в ресторане, который тоже принадлежит Маранцано. Интересно, правда?

– Я не знал этого.

– Конечно, не знал, – Коннелли усмехнулся. – Ты же просто случайный прохожий.

Он затянулся еще раз, посмотрел на меня, и сказал:

– Ты в курсе, что случилось час назад?

– Нет, – я помотал головой. – Я уже часа три тут у вас сижу. Но мне интересно.

– Сегодня в Бронксе взорвали машину с двумя людьми. От них буквально ничего не осталось. Манфреди Минео и Стивен Ферриньо. Слышал о них что-нибудь?

Тут мне потребовалось немало усилий для того, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Так вот, значит, что сделал Маранцано. Он воспользовался нашим нападением, как поводом для войны, для того чтобы устранить цели. Да, те цели, на которые я указал, но все же.

Следующий – Фрэнк Скализе. А потом мне останется договориться с Мангано о том, чтобы он поддержал меня. Сперва Сэла, а потом – меня самого.

– Оба связаны с Джо Массерией, – подолжил детектив, внимательно наблюдая за моей реакцией. – На которого, если верить слухам, работаешь ты.

– Я ни на кого не работаю, детектив, – сказал я. – Я бизнесмен. Оливковое масло, сахар.

– Да-да, я помню, – отмахнулся он, а потом стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. – Патока для скота. Но ты знаешь, как это выглядит? Это выглядит как война. Кто-то убил человека Маранцано, а через пару часов убили уже людей Массерии. И ты оказываешься прямо возле места одного из убийств. При исключительно подозрительных обстоятельствах.

– Это вышло случайно, детектив, – сказал я.

– Случайно, – повторил он. – Конечно, все всегда случайно. Никто ничего не знает, никто никого не видел. Ты бы знал, как мне надоело такое выслушивать.

Он поднялся, прошелся по комнате, потом повернулся ко мне. Снова затянулся, выпустил дым и сказал:

– Я двадцать лет служу закону, Лучано, двадцать лет в полиции. Я видел много таких, как ты – умных, хитрых. И знаешь что? Рано или поздно вы начинаете верить в себя слишком сильно, и тогда вы совершаете ошибки. Ты уже совершил одну, когда остался на месте, вместо того чтобы пристрелить офицера и бежать. Теперь мне остается только дождаться другой.

– Зачем мне стрелять в офицера? – хмыкнул я. – И из чего? У меня не было оружия при аресте, если не помните. Так? Я ничего не сделал, детектив, и у вас нет никаких доказательств.

Коннелли посмотрел на меня долгим взглядом, после чего сел обратно за стол.

– Ты прав, – сказал он. – У меня нет никаких доказательств. Иначе мы разговаривали бы совсем по-другому. Давай еще раз, с самого начала. Что ты делал сегодня утром?

Мне оставалось только выдохнуть. Понятно, что сейчас будет.

Мы пошли по второму кругу – те же вопросы, и те же ответы. Где я был, что делал, кому звонил, и что делал. Я отвечал то же самое: смотрел здания, которые можно выкупить под аренду, говорил, что поскользнулся, упал, и случайно вырвал трубку из аппарата. Опять описал нападавшего.

Коннелли пытался поймать меня на противоречиях, но их не было.

И так прошло еще минут сорок, может больше. Я потерял счет времени. Коннелли выкурил три сигареты, потом выпил еще чашку кофе. Мне он больше не предлагал, да и я не принял бы, наверное. Одной вполне достаточно.

И тут дверь открылась без стука.

Я повернул голову и увидел человека, на появление которого очень сильно надеялся. Потому что он уже вытаскивал меня пару раз за последние два месяца. Я не очень его знал, но прекрасно понимал, что он – настоящая акула этого бизнеса.

Дикси Дэвис.

– Добрый день, детектив, – сказал он, входя. – Меня зовут Дикси Дэвис, я – адвокат мистера Лучано.

Коннелли нахмурился. Ему явно было не на руку появление адвоката сейчас и здесь, когда он еще надеялся расколоть меня. Может быть, даже перешел бы к воздействию третьей степени. Но увы, теперь у него ничего не выйдет.

– Кто вас впустил? – спросил он.

– Дежурный сержант, – ответил Дикси и сделал несколько шагов вперед, положил портфель на стол, достал визитку и протянул детективу. – Вот моя карточка. Насколько я понимаю, мой клиент задержан несколько часов назад. Обвинение ему не предъявлено. Это нарушение его прав.

– Мы ведем расследование, – сказал Коннелли.

– Я понимаю, – кивнул он. – Но какие у вас основания для задержания мистера Лучано?

Коннелли посмотрел на него, потом на меня, потом снова на Дикси. И проговорил:

– Он был на месте убийства.

– И в качестве кого он задержан? – спросил Дикси. – В качестве подозреваемого?

– Свидетеля, – процедил сквозь зубы детектив. Он понимал, что не может ничего мне пришить.

– Свидетеля? – поднял брови адвокат. – Тогда почему он в наручниках? Почему его держали в камере? Свидетелей не арестовывают, детектив, их опрашивают и отпускают.

– Офицер на месте видел, как он подавал сигнал стрелку.

Дикси повернулся ко мне, и я сказал:

– Я выставил руку перед собой в защитном жесте. Думал, что он меня пристрелит.

– Вот видите? – Дикси повернулся к нему. – Сигнал – это интерпретация офицера. Мой клиент утверждает, что просто выставил руку вперед, защитный жест. Это его слово против слова офицера, который бежал издалека, так?

– Так…

– Он мог неправильно истолковать увиденное. Ну, так может быть, вы нашли отпечатки на оружии, из которого стреляли?

– Никаких отпечатков, – выдохнул детектив. – Стрелок был в перчатках.

– То есть отпечатков нет, – Дикси кивнул. – Что еще? При моем клиенте было оружие? Вы хотите вынести обвинение за незаконное ношение?

– Не было при нем оружия.

– А порох на руках был?

Вот кстати, порох они нашли бы однозначно после ночной перестрелки на ферме. Но только увы, они ничего не проверили. Да и не факт, что нашли бы теперь, после того, как я отмывал руки от типографской краски. Тщательно ведь мыл, специально, хотя под ногтями она до сих пор осталась.

– Не проверяли, – выдохнул детектив.

– И почему же? – спросил Дикси.

– Потому что он не стрелял, – ответил Коннелли. – Стрелял другой человек, который уехал на машине.

– То есть вы сами признаете, что мой клиент не стрелял, – Дикси улыбнулся. – Детектив, давайте начистоту: у вас нет ничего на мистера Лучано. Он случайно оказался рядом с местом преступления. Он дал показания?

– Я описал стрелка и машину, – сказал я.

– Вот видите? – адвокат с каждой секундой улыбался все сильнее. – Он сотрудничал с полицией и дал показания. Что еще вам нужно от него?

Коннелли сжал челюсти. Он понимал, что Дикси прав, но отступать не хотел, он надеялся меня дожать. Или поймать на каком-нибудь противоречии.

– Он знает больше, чем говорит, – буркнул он.

– Это не основание для задержания, – покачал головой Дикси. – Вы не можете держать человека только потому, что вам кажется, что он что-то скрывает. Вам нужны доказательства, а их нет.

– Пока нет.

– И не будет, потому что мой клиент невиновен, – Дикси приподнялся от стола. – Детектив, я требую немедленного освобождения мистера Лучано. Если вы откажетесь, я подам жалобу окружному прокурору и в городской совет. И я уверен, что газетчикам тоже будет интересно узнать, как полиция Нью-Йорка незаконно удерживает невинных граждан.

Коннелли побагровел. Он понял, что эту партию проигрывает всухую, и что ему придется меня отпустить. Других вариантов просто нет.

– Вы мне угрожаете? – спросил он.

– Я информирую вас о возможных последствиях, – Дикси, в отличие от детектива, сохранял полное спокойствие. – Это разные вещи.

Наступила тишина. Коннелли смотрел на Дикси, тот на Коннелли. Я же сидел и молчал, вмешиваться больше не нужно, и я так сказал все, что требовалось.

Детектив выдохнул и сказал:

– Ладно, пусть идет, – а потом повернулся ко мне. – Но учти, Лучано, я слежу за тобой. И если ты сделаешь хоть одну ошибку, хоть небольшую… Я тебя закрою. Ты понял?

– Это ваше право, – кивнул Дикси. – А теперь, если не возражаете, снимите с моего клиента наручники.

– У меня нет ключей, – махнул рукой детектив. – Обратитесь к дежурному. Все, валите отсюда.

Я поднялся – разрешение было дано.

– Спасибо за сотрудничество, детектив, – сказал адвокат.

– Ничего, мы еще встретимся, – ответил тот.

Дикси открыл мне дверь, и я шагнул наружу. Мы вышли в коридор и двинулись к стойке, где дежурный офицер снял наручники с моих запястий. Я потер их – затекли все-таки, да и прикосновение холодного металла – это не очень приятное ощущение. Особенно если знать, что именно это за металл.

– Мне нужно забрать вещи клиента, – сказал Дикси офицеру.

Тот полистал журнал, нашел нужную запись. Естественно, он уже знал меня по имени, наверняка они тут все обсуждали, что арестовали высокопоставленного в мафиозной иерархии макаронника. Только вот, увы, ни на что кроме этой болтовни, они оказались не способны.

– Лучано, Чарльз? – спросил дежурный.

– Да, – кивнул адвокат.

Офицер ушел куда-то в подсобку, потом вернулся с бумажным пакетом. Высыпал содержимое на стол: бумажник, часы, сигареты, зажигалка, ключи.

Я принялся проверять, все ли на месте, согласно описи. Даже деньги пересчитал. Но все было тут, никто ничего не взял. Потом рассовал все по карманам, оставил подпись в журнале.

– Свободны, – сказал сержант.

– Идем, Чарли, – Дикси повернулся и двинулся к выходу.

Скоро мы оказались на улице. Было еще не темно, но скоро солнце окончательно сядет, пусть его и не видно, а фонари зажгутся. Зато с неба опять шел мелкий снег. Я глубоко вдохнул – после душной камеры и еще более душной допросной это был самый настоящий воздух свободы.