Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

В субботу утром я снова отправился в социальный клуб. Народа там собралось побольше, чем обычно, я встретил нескольких посетителей, пообещал решить проблемы. Хотя все больше людей приходили за деньгами, что было характерным вестником грядущих перемен. Хотя мне все больше приходилось отказывать им, я не мог раздавать заработанные кровью доллары налево и направо.

А потом мне позвонил Костелло и сказал, что у нас появилась проблема. Скьяво и Реджинелли не поделили игорную точку на границе своих территорий, дело дошло до драки, и если я не вмешаюсь, к вечеру у нас будут трупы. Трупы своих же, что в разгар войны с Маранцано было бы совсем уж идиотизмом.

Я чуть не спросил, при чем тут вообще я, а потом вспомнил, что я – младший босс, и решать такие конфликты – это теперь моя задача. Раньше этим занимались бы Морелло или Паппалардо, а теперь придется мне.

Я попросил его организовать встречу на нейтральной территории через два часа. И сказать им, что это не просьба, а приказ. Пришло время показать себя, воспользоваться властью.

Костелло нашел место на своей территории, ресторан «Амичи». Этот ресторан принадлежал самому Костелло, а точнее его человеку, что было, по сути своей, одно и то же.

Так что я быстро закончил аудиенцию, после чего поехал туда. Добрался первым, за полчаса до назначенного времени. Поехал с охраной – что-то мне тревожно было за то, что может случиться. Со мной была пара парней из соучастников – Альберто и Федерико. Поехали мы на машине Федерико – Форде Модель А.

Когда мы добрались, одного из них я поставил у заднего хода, а второго у главного входа, после чего вошел в здание. Ресторан еще не открылся для посетителей, так что внутри было пусто. Его хозяин, маленький лысый мужичок по имени Альфредо, провел меня в заднюю комнату, где уже был накрыт стол. Все, как положено.

Я сел во главе стола, закурил и стал ждать. Так сказать, с почином меня, первое дело, которое мне предстоит решить в роли младшего босса. А так как мы соблюдаем строгую иерархию, мои слова будут для них законом.

Только вот я не могу сказать конкретно, что это точка одного из них, а второму достанется хрен с маслом. Потому что так дела не делаются. Второму мне тоже придется дать что-то, иначе он затаит обиду. Но при этом я не могу потерять авторитет. Короче говоря, все становилось сложнее и сложнее.

Но в свое время в прошлой жизни я поднялся именно благодаря тому, что умел разговаривать с людьми. Не стрелять направо и налево, как обычные быки, хотя и таким мне заниматься, естественно, приходилось. Нет, я привык именно что договариваться.

Скьяво приехал первым, вошел, кивнул мне и сел по правую руку. Лицо у него было хмурым. Насколько я знал из памяти Лучано, Скьяво был человеком, который привык говорить мало, но если уж сказал, то стоит на своем до конца. С одной стороны, это делало его надежным союзником – хорошо, когда твои люди имеют строгие убеждения и придерживаются их до конца. С другой…

У него был тяжелый характер, и он был очень трудным противником в спорах.

– Чарли, – сказал он. – Спасибо, что приехал.

– Не за что, Антонио, – я покачал головой. – Это моя работа.

Я предложил ему закурить, и он не отказался. А через пять минут появился и Реджинелли, он вошел стремительно, бросил шляпу на стул, сел напротив Скьяво. Посмотрели они друг на друга не с ненавистью, но с явной неприязнью. Подозреваю, что проблемы у них были достаточно давно, но только сейчас этот нарыв должен был прорваться.

– Марко, – я кивнул ему.

– Чарли, – поздоровался он в ответ, потом посмотрел на Скьяво. – Антонио.

Скьяво ничего не ответил, только чуть склонил голову.

Я посмотрел на парней. Это теперь мои люди, и остается надеяться, что оно так и продолжится. Налил себе кофе из кофейника, который стоял на столе, отпил, поставил чашку на стол. Оба приехали злые, а мне нужно, чтобы они немного остыли. Поэтому для начала их надо выслушать.

– Ладно, – сказал я наконец. – Фрэнк передал мне, что у вас за конфликт, но я хочу выслушать все из первых рук. Антонио, ты первый.

Он приехал первым, поэтому и говорить ему первым. Это логично, и никого не обидит.

Скьяво откашлялся и начал:

– У меня есть игорный зал на Флэтбуш-авеню. Три стола для покера, рулетка и крэпс. Точно работает уже полтора года, игру ведет мой человек. Приносит три тысячи в месяц. Там работают мои люди и мои деньги.

Три тысячи в месяц с одной точки – это очень неплохие деньги. Не каждый игорный зал столько приносит. Теперь понимаю, почему они закусились. И дело тут в действительности в деньгах, а не в убеждениях, а значит все будет гораздо проще.

Он посмотрел на Реджинелли.

– Вчера я узнал, что уже неделю туда ходят парни Марко и говорят, что платить теперь придется ему, что точка под их защитой. Что Флэтбуш это его территория.

– Они избили кого-то? – спросил я.

Антонио покачал головой:

– Нет. Просто сказали, что иначе будут проблемы.

– Но Флэтбуш – это моя территория, – проговорил Реджинелли. – Гальярди отдал мне этот район еще когда меня только подняли, как раз полтора года назад. Ты начал это примерно в то же время, когда я толком не знал этого района, и не заметил. А теперь я заметил.

– Но Гальярди-то о нем знал, – сказал Скьяво. – И у нас было соглашение по поводу этой точки. Спроси у кого хочешь.

– А я не знал. Гальярди мертв, и у него теперь не спросишь. Флэтбуш – мой район, и ты нарушил границы.

– Я ничего не нарушал, – покачал головой Антонио. – Когда я ставил точку, на Флэтбуше не было ни одного твоего человека. Ты появился только сейчас, когда точка начала приносить деньги.

– Стоп, – сказал я. Негромко, но достаточно твердо, чтобы оба замолчали. – Хватит.

Они посмотрели на меня. Я сделал еще глоток кофе, после чего сказал:

– Теперь пройдемся еще раз. Тони поставил точку на Флэтбуше полтора года назад, когда это была еще территория Гальярди. Вложил время и деньги. Но это территория Марко, потому что Гальярди отдал ее ему. И не предупредил об этой точке. Вы оба правы, и оба неправы.

Реджинелли открыл рот, чтобы сказать, но я поднял руку.

– Я не закончил, парни. Сейчас у нас война, а у Гальярди, мир его праху, мы уже ничего не спросим. Да и я не собираюсь тратить время на то, чтобы выяснять это. Это глупо, мелко и опасно. Ссориться во время войны из-за трех тысяч долларов – глупо. Вы ведь оба это понимаете.

И я не могу даже попытаться предложить им поделить доход, потому что это не устроит ни одну из сторон, и при этом оба затаят на меня обиду. Да и такое перемирие продлится недолго, в конечном итоге они снова схватятся.

А мне нужно решение наверняка и надолго. И которое отвлечет их сейчас. И сыграет при этом мне на руку, что немаловажно.

– Так что ты предлагаешь, Лаки? – спросил Скьяво.

– Я предлагаю вам перестать думать мелко и посмотреть на картину шире. Вы ссоритесь из-за одной точки. Серьезные деньги, я не спорю. Но вы знаете, сколько точек у Маранцано в Бруклине?

Они переглянулись.

– Много, – осторожно сказал Реджинелли. – По моим подсчетам там только в южном Бруклине с десяток игорных залов. Плюс букмекерские конторы, плюс бары. А идет война, он снимает людей с точек. Некоторые из них сейчас вообще стоят без присмотра.

Теперь они оба смотрели на меня с интересом. Оба начали понимать, к чему я клоню.

– Вместо того чтобы собачиться друг с другом из-за одного зала, вы могли бы объединить людей и забрать себе десять. Пять Антонио, пять Марко. По десять тысяч в месяц каждому. И при этом вы будете не друг другу кровь лить, а ударите по Маранцано. А это сейчас наша главная задача.

Все, они согласны, это понятно. Но только вот главного вопроса это не решит. И они все равно этот вопрос сейчас зададут.

– А точка на Флэтбуше? – спросил Скьяво.

Ну да, угадал.

– Остается за тобой, – сказал я. – Ты ее поставил, там сидит твой человек. Но Марко получает равноценную компенсацию из того, что вы вместе отберете у Маранцано. Первую хорошую точку отдаете ему. Справедливо?

Реджинелли достал из кармана пачку сигарет, закурил.

– Кровь прольется, – сказал он. – У парней Маранцано есть стволы.

– У вас тоже, – сказал я. – Но кровь и так льется каждый день, идет война. Они убили нашего консильери, иначе сейчас не я бы решал этот вопрос, а он. Соответственно, нам надо ответить. Это будет неравноценный ответ, но хоть что-то, иначе сейчас война в одни ворота идет.

Они покивали – это вполне себе укладывалось в их мысли.

– К тому же это будет не просто наезд, – продолжил я. – Нам нужно не просто ограбить их точки, нам надо забрать их себе. У нас есть время спланировать все сегодня, целый день. А завтра начнем действовать. Берем все точки за одну ночь, а парни Маранцано даже пикнуть не успеют. Представляете, как они удивятся, когда проснутся утром и обнаружат, что потеряли половину Бруклина?

Скьяво усмехнулся, едва заметно, но я это уловил. Ему нравилась идея, он вообще был человеком действия. Перспектива отобрать десяток точек у врага за одну ночь – это по нему.

– Тони? – спросил я. – Что скажешь?

Скьяво помолчал немного, для солидности, наверное, потом кивнул.

– Мне нравится, – сказал он. – Но мне нужны гарантии, что Марко не полезет на мои точки, пока мы вместе работаем.

– Оно мне надо? – спросил Реджинелли и сам же ответил. – Если все будет так, как говорит босс, если я получу лучшую точку из тех, что мы отберем, то мне нет смысла лезть к тебе. Но я хочу выбирать первым.

Босс, надо же. Вот он и оговорился, назвал меня боссом, а не Лаки и не Чарли, как обычно. Это уже интересно, это очень интересно. Но тем лучше для меня, ведь в перспективе я собирался стать не младшим, а настоящим боссом этой семьи.

– Первым выбирает Марко, – подтвердил я. – Это справедливо. А точка на Флэтбуше твоя. И точка.

– Ладно, – Скьяво протянул руку через стол. – По рукам.

Реджинелли посмотрел на него, помедлил секунду, но потом пожал.

– По рукам, – сказал он.

Я откинулся на стуле. Все, готово, вместо конфликта внутри я получу совместную операцию против Маранцано. И два капо, на двоих у которых наберется человек семьдесят, не меньше, будут работать вместе. А главное – каждый из них считает, что я поступил справедливо, а значит оба станут чуть лояльнее ко мне лично.

Но это было не все. Была еще одна причина, по которой я предложил именно этот вариант. И, естественно, я не буду говорить об этом ни Скьяво, ни Реджинелли.

Маранцано тоже нужно держать в тонусе, иначе он решит, что война идет в одни ворота. А когда Массерии не станет, а я стану боссом, то я должен выступать не в роли просителя, а в роли настоящего миротворца. Он должен быть обязан мне за то, что я прекратил бойню.

Другое дело, что завтра ночью по моей вине прольется немало крови. Перестрелки будут, убийства, хаос. Но опять же.

В этом хаосе никто не сможет проследить за тем, что делаю я. Все будут заняты войной, а я стану заниматься тем, что действительно важно.

– Еще одна вещь, – сказал я. – Действовать надо быстро. Завтра ночью все должно случиться – чем дольше тянем, тем больше шансов, что Маранцано успеет организовать защиту. Я поддержу вас – обратитесь к Сэлу Бруни, он пришлет к вам еще с десяток парней. Сразу же разделите зоны ответственности между собой, составьте план. Тони, ты ведь хорошо знаешь южный Бруклин?

– Да, – кивнул Скьяво.

– Вот и планируйте вместе, – сказал я. – Думайте головами. А я пошел, у меня есть еще дела.

Я поднялся и двинулся на улицу. Все, у них теперь будут свои дела, они там станут думать и решать. Точки поделят между собой, а это тоже меня особо не интересует, тут главное – чтобы долю вовремя заносили.

Я кивнул Альберто, который стоял у входа. Тот сбегал за Федерико, мы сели в машину и поехали по делам. Впереди был длинный день, и конфликт двух капо был далеко не единственным пунктом в моем расписании.

Первым делом я заехал в бар Сэла Бруни, где как раз разгружали партию рома, которая пришла с производства. Уже разлитый в бутылки. Все вместе мы продегустировали, и я признал, что мы не зря потратили деньги на модификацию производства и переделку аппаратов – эта партия вышла гораздо лучше, чем первая.

Тем более, что его парни совместно с людьми Д’Амико запустили еще пару заводов, и увеличили выход готового продукта на тридцать процентов. Но надо было и дальше наращивать производство, без этого никуда.

Особенно если учесть, что очередная партия уже пришла с Кубы, мои партнеры там поставляли все как надо. Вместе с партией Гарсия прислал весточку о том, что ему удалось выкупить поместье Переса, и теперь я стал счастливым обладателем виллы на Кубе. Мне будет где укрыться в случае, если понадобится.

Потом я предупредил Сэла, что завтра понадобятся его люди, и к нему обратятся Скьяво с Реджинелли, и уехал.

Потом поехали к букмекеру на Западной Сорок Второй. Это был немецкий еврей по фамилии Шпицер, который работал на меня уже несколько лет, и приносил стабильные пять тысяч в месяц. Я подозревал, что реальная цифра прибыли была раза в полтора больше, просто Шпицер прикарманивал разницу. И я помнил, что Лаки сознательно позволял ему воровать, потому что он был человеком, который «украдет копейку, но заработает для меня рубль».

Я сказал ему, что скоро мы запустим новую лигу, и чтобы он занялся рекламой – Демпси и Конору нужен будет ажиотаж на боях. Мы поговорили немного, и я отправился на Бауэри в «Парадиз».

Полина встретила меня радушно, напоила кофе, предложила девочку, но мне было не до того. Как выяснилось, деньги парни Маранцано вернули ей на следующей день, все пятьсот долларов до цента. На бизнесе этот случай не отразился, клиентов меньше не стало, и то, что мы втихую отметелили на втором этаже четыре человека, тоже наружу не вышло.

Джо Адонис был там же, мы поговорили немного, накатили по бокалу виски. Он предложил открыть еще одну точку ближе к Таймс-сквер. Джо нашел отель, который был на грани разорения и держался только на владельце – очень ушлом парне, который умудрялся брать выгодные кредиты. Сейчас банк запросил кредит обратно, и мы могли купить парня с потрохами, выделив ему деньги на погашение задолженности.

Я сказал свести парня с Лански – пусть он решает, он же у нас гений финансов. Но закинул тему по поводу того, что проституция привлекает много внимания, практически столько же, сколько наркотики. И сказал, что нам нужно будет переквалифицироваться в более легальную сферу.

С Бауэри мы снова поехали в Бруклин, к ирландцам – Конор назначил встречу. И вот у него были проблемы – виски из Кентукки. Производство не поспевало за спросом – он просил денег на новые аппараты и разрешения перенести заводы в Джерси.

Денег я решил выделить, а насчет производства отправил его к Бруни – он с Семьей Д’Амико, которая пока так и не стала официальной частью Организации, был накоротке.

Когда мы выехали из Бруклина, уже темнело. Двинулись на Пятую авеню, где я сегодня решил остановиться. Там было красиво, витрины универмагов оказались ярко освещены. Рождество приближалось, и город украшали к празднику – гирлянды, елки, венки. А по улицам то тут, то там уже начинали бродить Санта-Клаусы.

Я распрощался с парнями, вошел в квартиру, а потом не выдержал и позвонил Гэй. Мы поговорили немного, и я пообещал, что скоро все закончится, и ей можно будет выйти из укрытия. На самом деле я не был в этом уверен, но дела действительно шли все лучше и лучше. Скоро можно будет убрать Массерию, и тогда война действительно подойдет к концу.

Если, конечно, все пройдет так, как задумано. Мои мысли бы да Богу в уши.

Интермеццо 6

В одной из квартир на Стрикер шла большая игра. Она длилась уже вторые сутки, и ставки на ней были крупными. Ее вел Паскуале Бароне, но он не был ее хозяином. Настоящим владельцем этого игорного клуба, оборудованного прямо в квартире жилого дома, был никто иной как Сэл Маранцано. Или дон Маранцано, как его называли официально.

Паскуале платил напрямую боссу, все об этом знали, и никто его не трогал. Никто никогда не посмел бы устроить налет на эту точку или хоть как-то помешать ее работе.

Игра шла в покер на пять карт. За столом сидело четыре человека, но на самом деле один из них был подставным – молодой шулер, который промышлял этим с самого начала. Он гастролировал по игорным клубам, принадлежащим Семье Маранцано, участвовал только в крупных играх, и его задачей было играть и выигрывать.

О том, что он играет нечестно, знали только организаторы, и за это он платил долю. Большую – самому ему доставалось меньше четверти от суммы выигрыша, но и этого вполне себе хватало.

Помимо игроков здесь было двое охранников, и еще двое парней из соучастников Семьи, задачей которых было приносить кофе, закуски, ну и прибираться. Игра подходила к концу, ставки становились все крупнее, и ближе к ночи все должно закончиться. Тогда Паскуале останется только посчитать выигранное, а потом немедленно же отвезти долю Маранцано. Не лично, конечно, нет, а через посредника.

Но деньги ему было сказано привезти срочно. Потому что боссу они срочно понадобились – шла война.

Но это ни капли не напрягало Паскуале. Он полностью обоснованно считал себя маленьким человеком, и думал, что в этой войне больших шишек ему ничто не угрожает.

– Тройка, – проговорил один из игроков, молодой, но очень амбициозный адвокат, по имени Томас Дьюи.

У него были большие планы на жизнь. После краха на Уолл-стрит, он решил, что пора закончить с частной практикой и идти работать в прокуратуру. И пришел он сюда не просто так – ему хотелось больше узнать об играх, которые проводят Семьи.

Ведь это именно то, чем ему хотелось заниматься в своей карьере – борьбой с организованной преступностью. Там можно прославиться, сделать себе имя, а потом, если повезет, то пойти в политику. И он оценивал свои шансы очень высоко, учитывая, что организованной преступностью сейчас практически никто не занимается.

А вот обычным людям приходится сталкиваться с ней все чаще и чаще, по мере того, как эти макаронники набирают силу и власть.

– Стрит, – показал свои карты Эцио, тот самый молодой шулер.

Дьюи надул губы, а потом резко выдохнул. У него закончились деньги, и это означало, что пора выходить из игры. И проиграл он крупную сумму. Нет, можно было, конечно, взять в долг и попытаться отыграться, но что-то подсказывало ему, что все не так просто.

В эту секунду в дверь постучали. Не условным стуком, как было положено, а просто пробарабанили. Паскуале повернулся к одному из охранников и кивнул, мол, посмотри.

Тот вытащил из кобуры под мышкой пистолет, спрятал руку с ним за спиной, и двинулся ко входу. Спросил:

– Кто?

– Парни, это срочно. Сюда едут копы.

Все напряглись, игроки встали из-за столов. Никому не хотелось, чтобы его застукали за азартной игрой, наказание за это было вполне серьезное. Так уж работали пуританские американские взгляды этого времени. Многие считали это излишним, но…

Охранник приоткрыл дверь с накинутой цепочкой, и в эту секунду кто-то снаружи толкнул ее ногой. Сильно, так, что парня отбросило назад, а цепочка разорвалась.

И в помещении сразу же стало тесно – внутрь ворвалось с полдесятка парней с битами. А за ними зашел еще один, постарше, и он держал в руках помповый дробовик.

Охранника тут же прижали к земле и огрели несколько раз. Второй охранник попытался, было, вытащить дробовик из-за дивана, но получил битой по хребту и осел. Его тоже стали бить.

Один из нападавших подобрал пистолет первого охранника и убрал его за пояс.

Парням из соучастников, что прислуживали, тоже досталось.

Через полторы минуты все уже лежали на полу, кроме игроков, которые так и остались сидеть. Было видно, что они напуганы, но они также поняли, что это не полиция. Единственным из них, кто чувствовал себя спокойно, был Дьюи. Потому что терять ему было нечего, он уже все проиграл, а в то, что игроков кто-то тронет, он не верил.

В дверной проем вошел еще один человек, посмотрел на Паскуале, и тот узнал его. Это был Тони Скьяво, один из капо Массерии. И он пришел сюда лично.

Они были давно знакомы, и Скьяво даже звал его работать на себя, потому что знал, что Паскуале умеет организовывать игры, как никто другой. Но Маранцано был убедителен, к тому же брал меньшую долю. Да и Бароне уважал его за приверженность старым традициям, пусть членом Организации и не был.

– Тони? – спросил он. – Какого черта ты тут делаешь?

– Забираю точку себе, – спокойно ответил капо и обратился к одному из своих людей. – Собери деньги.

Тот подошел к столу, вытащил из кармана бумажный пакет, расправил его и принялся складывать туда купюры со стола. Их там было много, очень.

Игроки молчали. Дьюи вместе с остальными, ему не хотелось вмешиваться.

– У тебя есть какие-то возражения, Паскуале? – обратился к нему Скьяво.

Хозяин точки посмотрел на него, потом на дробовик в руках одного из нападавших. Он знал, что со Скьяво ссориться не стоит. Потому что если он разозлится, то прольется кровь.

– Дон Маранцано будет недоволен, – сказал он.

– Не волнуйся. Теперь это моя проблема. А теперь условия: ты будешь отдавать мне сорок процентов…

Паскуале выдохнул. Он понял, что сейчас его будут доить.

* * *

Ломбард на Пирсон-стрит должен был закрыться, как и все заведения, но сегодня ночью его хозяин, пожилой мужчина по имени Диего Карли, остался на месте. Естественно, он повесил табличку, что закрыто, и даже погасил свет. Но он ждал.

Сегодня его должны были посетить гости. Они обычно заходили раз в месяц и приносили очень ценные вещи, которые он выкупал по честной цене. Честной для ворованного, конечно, потому что потом это уходило в три или четыре раза дороже.

Отследить краденое особой возможности не было, если это не касалось уникальных ювелирных украшений, которые, да, приходилось отдавать на переплавку. Но у него было несколько знакомых ювелиров, естественно, итальянцев.

Да и не всегда они в действительности переплавляли ворованные кольца, серьги и цепи. Тут добавить пару штрихов, тут резьбу, кое-где просто поменять цепочку. И все, больше сходства с недавно украденным из магазина украшением нет. Можно спокойно отдавать их в продажу.

Диего закурил сигару, откинулся в кресле, но насладиться ароматом и вкусом не успел – в дверь постучали. Он положил сигару в пепельницу – она потухнет, и ее потом можно будет докурить – поднялся и двинулся в главный зал. Глянул через стекло, убедился, что это нужный человек, и только после этого открыл дверь.

– Заходи, Джимми, – сказал он.

Парень вошел, и Диего сразу же запер за ним дверь. И вместе они двинулись к прилавку. Джимми открыл саквояж и вытряхнул из него то, что лежало внутри.

Там были какие-то цепочки, серьги, несколько карманных часов и даже одни наручные. Но часы явно потертые и украдены не из магазина.

– Ты чего, стал по карманам шариться, что ли? – удивился он.

– Нет, просто договорился с несколькими мальчишками, – ответил Джимми, который был профессиональным вором. – Они таскают для меня вещи.

– Прямо как ты в детстве, смену себе растишь, да? – усмехнулся Диего.

Джимми усмехнулся в ответ. Ну да, так оно и было. Он приехал в Америку с родителями из Палермо, когда ему исполнилось пять. И, начиная с семи лет, уже бегал по улице и воровал. Из карманов. Когда ему исполнилось двенадцать, он переключился на квартирные кражи – всю жизнь он был узким, ловким, и умел забраться в любую щель. А потом собрал себе команду и переключился уже на магазины.

– Ну, за часы много не дам, – проговорил он.

В действительности часы были дешевыми – «Crown», «New Era», «Pequot». Продать их можно было бы в лучшем случае за два-три бакса, потому что в магазине новые стоили не особо дороже.

– Мальчишки не понимают, что таскают, – ответил Джимми. – Отдам за сколько возьмешь.

Диего хмыкнул. Ну да, Джимми, как никто другой, знал, что нет смысла торговаться с ним, особенно о такой мелочи. Часы он в любом случае притащил в нагрузку, просто для веса. Да и в целом эта посылка была гораздо скромнее.

Он выцепил из кучи украшений кольцо с достаточно большим бриллиантом и проговорил:

– А вот это уже интереснее.

И в этот момент в дверь что-то ударило. Во все стороны разлетелись осколки, в помещение влетел кирпич. Самый обычный, красный.

А потом послышались шаги, и вломились люди. С полдесятка примерно, все были одеты в дорогие костюмы, и вооружены битами. Правда, в том, что огнестрельное оружие у них есть, он не сомневался.

Под прилавком у Диего лежал дробовик, но он не стал его трогать. Во-первых, ему не нужны были трупы тут, в его ломбарде, а во-вторых, эти, если решили его ограбить, то наверняка попросту не знали, с кем связались.

Ведь Диего работал на Сальваторе Маранцано. И стоит ему завтра сделать один звонок, как этих найдут. Вернут все украденное, а самих отправят на дно реки.

Но только вот в этот раз он ошибся. Потому что вперед вышел молодой парень в шляпе и с очень бойкими глазами, и проговорил:

– Диего Карли?

– Да, – ответил хозяин ломбарда, понимая, что отнекиваться смысла нет.

– Меня зовут Марко Реджинелли. Слышал про меня что-нибудь?

– Да, – кивнул Диего.

Как и любой хоть сколько-то связанный с Организацией человек, он знал по именам многих мафиози, причем не только из Семьи Маранцано, на которую работал. К тому же люди постоянно менялись, переходили из одной Семьи в другую, да и город сейчас был поделен как лоскутное одеяло: дома с одной стороны улицы могли принадлежать человеку, работающему на Массерию, с другой стороны – Маранцано. Или Профачи. Или Рейне.

В общем-то, много кому.

– У меня для тебя деловое предложение, – сказал Реджинелли. – Теперь ты работаешь на меня. Ты даешь мне долю в тридцать процентов, а мы не громим твой ломбард. А еще ты остаешься цел.

– Я работаю на дона Маранцано, – ответил Диего.

– Нет, – молодой капо покачал головой. – Ты больше не работаешь на Маранцано. Теперь это мой район.

– Я работаю на дона Маранцано, – повторил хозяин ломбарда.

– Это твое окончательное решение? – спросил Реджинелли.

– Да.

– Парни, – обратился к своим помощникам Марко. – Объясните-ка этим двоим, чей теперь это район.

Секунду спустя хозяин ломбарда получил сокрушительный удар битой в нос. Джимми попытался вырваться и убежать, но его сбили на землю. А потом пару минут в помещении были слышны только хлесткие звуки ударов.

И так пока Марко не остановил своих. Потом он подошел к лежащему на полу хозяину ломбарда, наклонился над ним, кивнул, чтобы перевернули на спину. Посмотрел на синяк под глазом, на расквашенный нос и проговорил:

– Теперь ты работаешь на меня. Ты понял?

– Да, – прошамкал он разбитым ртом. Понял, что выбора у него все равно нет.

– Ключ от сейфа где?

– В ящике стола.

– Фрэнки, забери то, что нам причитается, – повернулся Реджинелли к одному из своих. – И пойдем отсюда. У нас еще много работы.

* * *

Ростовщик Сальваторе Греко работал из квартиры на первом этаже дома на Оушен-авеню, на одной из главных улиц Бруклина. Жил он в соседней квартире, на верхнем этаже, что было достаточно удобно – не надо никуда ходить. Да и вообще клиенты все больше сами приходили к нему, стучались в дверь. Он выслушивал их, задавал несколько вопросов по поводу того, зачем им нужны наличные, а потом чаще всего выдавал определенную сумму. Его знали.

Что еще лучше, дела в последнее время пошли в гору. После того как банки перестали выдавать кредиты всем подряд, а что еще важнее, потребовали обратно уже выданные, люди ломанулись к нему толпами. Деньги нужны были всем: на аренду жилья, на еду, на лекарства, а кому-то сразу на похороны. На самом-то деле Греко было плевать на то, куда пойдут деньги, важно было лишь то, чтобы их вернули вовремя.

А если не возвращали, то к должникам приходили люди Маранцано и объясняли, что так делать не нужно. Очень доходчиво объясняли, надо сказать.

Греко занимался этим уже больше пяти лет и оброс клиентурой. Сейчас он еще и поднял ставки, и выдавал наличные не меньше чем под пятнадцать процентов в неделю. Грабительский процент, на самом деле.

И кто-то мог бы сказать, что христианину невместно заниматься такими вещами. Но если банки выдают, то чем он хуже, верно? Тем более, что люди все чаще идут к нему, а не к дельцам в дорогих костюмах.

В воскресенье вечером Греко сидел за столом и подводил итоги недели. Завтра ему нужно будет отправить долю дону Маранцано, вот он и считал, сколько нужно будет отдать, сколько оставить в качестве оперативного резерва, и сколько можно будет взять себе. Обделять себя он тоже не собирался.

Охраны у Греко не было, и он считал, что она ему не нужна. Кто полезет к ростовщику, который работает на Маранцано? Это же самое настоящее самоубийство. К тому же у него в ящике стола был револьвер, и он умел им пользоваться.

Ближе к полуночи в дверь позвонили. Греко посмотрел на часы и нахмурился. Поздновато для клиентов, хотя на самом деле работать ему приходилось круглые сутки: люди, бывало, приходили и ночью, потому что боялись, что их увидят соседи.

Он встал и подошел к двери.

– Кто? – спросил он.

– Мистер Греко, это Анджело Витали, – послышался голос. – Я пришел вернуть долг.

Имя было знакомым. Витали – один из должников, владелец маленькой пекарни на соседней улице. Задолжал двести долларов, опаздывал с выплатами уже третью неделю. Греко собирался послать к нему людей уже завтра. А тут, получается, пришел.

Ну, ему же лучше, да и для самого Греко меньше хлопот.

Он открыл дверь, и его тут же втолкнули обратно в квартиру. Их было четверо, они ввалились в прихожую, оттеснили его к стене. Один сразу прошёл в комнату, огляделся, проверил, нет ли кого ещё. Второй встал у двери, третий и четвертый схватили Греко за руки.

– Где сейф? – спросил один из них, судя по голосу, тот же самый, что представился Витали.

– Что? – не понял Греко.

Парень кивнул, и один из тех, что держал, тут же ударил Греко кулаком в живот. Воздух со свистом вышел из его легких, он согнулся, пытаясь поймать хоть немного ртом. Когда ему это удалось, он поднял голову и проговорил:

– Вы хоть понимаете, на кого я работаю? Вы же все – трупы…

– Мы знаем, – сказал тот парень издевательским тоном. – И пока мы живее всех живых. Ну, так где сейф? Хрен с ним, сами найдем. Ищите, парни.

Греко усадили на стул, а вторженцы отправились искать. И через несколько секунд один из них открыл шкаф и громко хмыкнул.

– Нашел, – сказал он.

– Где ключ? – снова повернулся первый к Греко.

И тот понял, что эти парни ни капли не боятся Маранцано. Они вообще ничего не боятся, раз вломились к нему. А значит, могут убить. Но с другой стороны…

– Вот же он, на шее, – проговорил один из тех, что держал его, и сорвал веревку с ключом. Перебросил тому, что нашел сейф.