Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Интермеццо 7

Сальваторе Маранцано положил трубку и несколько секунд просто сидел за столом, глядя на телефонный аппарат. Потом медленно откинулся в кресле и закрыл глаза.

Да, все обернулось не так, как он ожидал. Возможно, он погорячился с тем, что оскорбил Лучано, возможно он этим завел себе нового врага помимо всех уже имевшихся.

Все-таки, несмотря ни на что, он не мог не признать того, что Лучано был настоящим сицилийцем. Именно поэтому он ему и поверил, когда тот пришел в жилете смертника и с безумными глазами.

Но Лучано обещал ему голову Массерии на блюде, а вместо этого почти два месяца тянул время. А ведь он мог закончить все гораздо раньше, а не играть в свои игры. Или просто не мешать им убрать Джо самим, и все закончилось бы гораздо раньше.

Или не закончилось бы… Черт знает. Так или иначе, его игра принесла очень много проблем. Теперь еще и киллеры из Чикаго.

Люди Капоне приехали в Нью-Йорк для того, чтобы убить его, Сальваторе Маранцано! А Лучано, этот мальчишка, узнал об этом только сегодня. Да еще и случайно. Он ведь сам признался, что это произошло совершенно случайно.

Маранцано открыл глаза, встал, подошел к окну и посмотрел наружу. Парк-авеню выглядела как обычно: машины, прохожие, которые в большинстве своем – клерки с портфелями. Обычный город. Сегодня самый обычный понедельник.

Он посмотрел ниже. Его новая машина стояла у тротуара – темно-зеленый «Кадиллак», который он купил взамен взорванного Паккарда. Водитель за рулем, и охранник у фонарного столба, все как обычно. Двое. Этого мало, чертовски мало, если за ним приехали чикагские парни. Они – настоящие профессионалы.

Нужно вызвать дополнительную охрану.

Маранцано вернулся к столу и снял трубку, после чего набрал номер.

– Джо, – сказал он, когда трубку сняли. – Мне нужны люди, шестеро. При оружии, естественно. Пусть приезжают к офису прямо сейчас. Дежурить будут круглосуточно.

Не хватало, чтобы еще одну машину взорвали. Лучано ведь умудрился как-то провернуть это, причем никто из обычной охраны не увидел, как подложили бомбу. Как будто бы она всегда там была.

– Что-то случилось, дон Маранцано? – в ответ послышался встревоженный голос Джозефа Бонанно.

– Возможно, – уклончиво ответил Сальваторе. Ему не хотелось, чтобы все знали о ведущейся на него охоте. – Я не хочу рисковать. И еще, Джо, передай остальным, пусть усилят охрану. Капишь?

– Я понял, дон Маранцано, – сказал Бонанно. – Люди будут через час.

– Нужно быстрее, – Маранцано не смог скрыть раздражения. – Чем быстрее, тем лучше.

– Понял.

Сальваторе положил трубку и сел обратно в кресло. Лучано сказал, что Паппалардо следит за ним уже несколько дней. И это было плохо, очень плохо, потому что если этот идиот знал его маршруты, то знали и чикагские киллеры.

Нужно менять все.

Нет, есть, конечно, вариант послушаться Лучано и просто уехать на какое-то время. Он обещал решить проблему, да и сам он сможет сделать это своими методами. Но нет, война требует его присутствия, нужно встречаться с людьми, отдавать приказы и контролировать их исполнение. А теперь придется делать это все из разных мест.

В офисе тоже появляться нельзя. Но и сидеть в укрытии, как это сделал Массерия, он не будет.

При мысли о Массерии Маранцано скривился. Жирный трус, который прячется в своей норе, как крыса, и посылает других делать грязную работу. Сперва отправил Лучано, потом вызвал наемников из Чикаго. Даже не сицилийцев, кстати говоря, людей неаполитанца, Капоне. И это уже само по себе оскорбление и ход против правил: использовать неаполитанцев против сицилийца.

Он вдохнул, выдохнул. Злиться было некогда, так что Маранцано пришлось взять себя в руки и вернуться к делам. На столе лежала стопка бумаг, с которой нужно было разобраться: документы по недвижимости, контракты – он же начал активно скупать все, что мог, благо деньги у него были. И сейчас было отличное время, потому что банки стали требовать ссуды обратно, а людям было нечем платить. Зачастую потому что деньги лежали в тех же банках.

Ублюдки требовали свое имущество, но при этом отказывались возвращать деньги людей. Гнилая система. Но тем же лучше для Маранцано, его сеть ростовщиков работает прекрасно, и скоро все пойдут к нему.

Минут сорок он занимался бумагами, все-таки смог сосредоточиться. Потом в помещение поднялся Рокко Лупертацци – один из парней Бонанно. Охранники приехали, и он даже лично спустился, чтобы осмотреть их. Шестеро крепких парней с оружием под пиджаками.

Маранцано дал им указание следовать за собой, как привязанным, а потом они покинули офис. День был расписан практически по минутам: ему надо было встретиться с Рейной в Бронксе, обсудить его склады льда. Он собирался увеличить закупки контрабандного алкоголя из Канады через Северный Джерси, а его надо было где-то хранить. А ему недавно сожгли два склада, в каждом из которых было по десять тысяч галлонов отборного пойла.

А еще он делал это для того, чтобы прижать Лучано, в заведениях которого появились новые виды напитков: кубинский ром и какой-то странный виски, но очень неплохой – ему привозили бутылку на пробу. Чарли умудрялся не только вести свою игру, но и продолжать делать деньги.

Потом он поехал к адвокату на Бродвее – пару парней, участвовавших в налете, прижали, и их нужно было прикрыть. Привез деньги на залог – тридцать тысяч долларов, и этого должно было хватить, чтобы вытащить их.

А потом двинул на встречу с Джо Профачи. Нужно было заставить его шевелиться активнее, потому что он все старался отсидеться в стороне, и не воевать. Хотя еще раньше присягнул Маранцано, как боссу всех боссов. Если бы не удар по точкам в Южном Бруклине, Сальваторе, может быть, и не решился бы на него давить, но сейчас делать было нечего. Людей не хватало.

Весь день он ездил в сопровождении охраны. Два автомобиля, в заднем – пять человек, в его собственном «Кадиллаке» – трое. Да, это привлекало внимание, но лучше уж привлечь немного лишнего внимания, чем получить пулю.

И так он провел в разъездах время, пока не начало темнеть. И даже начал успокаиваться. День прошел без происшествий: никаких подозрительных машин, никаких незнакомых лиц. Может быть, Лучано что-то напутал. Или киллеры пока еще не готовы вступить в дело.

Ну не похож Лучано на человека, который может что-то перепутать. Скорее всего, дело во втором. Просто киллеры еще не готовы. А ведь он поменял маршруты, охрану, да и о встречах его знать они не могли. В том, что в окружении нет крыс, Маранцано не сомневался.

Так или иначе, день прошел и сегодня ничего не произошло. Уже стемнело, за окном горели фонари и людей на улицах стало меньше. Он устал, ему хотелось домой: поужинать, выпить вина, лечь спать. Сегодня можно переночевать дома, а завтра он уедет в отель. Ему ведь надо собрать вещи.

Да, завтра будет новый день, и он займется этой проблемой. Его люди сами начнут искать киллеров и Массерию, чтобы разобраться с ним. Он не даст ему победить.

– Домой едем, – сказал он водителю.

Машина поехала на север, вторая, с охраной, так и двигалась ярдах в двадцати позади. Движение было плотным, вечерний час пик, машины ползли медленно. А тут еще и впереди оказалась авария, что совсем уж замедлило трафик.

Там же стоял полицейский регулировщик, он махал руками, показывая, куда и кому проезжать. Авария, кстати, была несерьезной, так, две машины ткнулись немного, даже стекла не разбиты. Могли бы ведь на месте договориться и разъехаться, зачем останавливаться.

Регулировщик вдруг выставил руку вперед, останавливая машину Маранцано, и пошел к ним. Обычный патрульный с виду: в форме, с жетоном на груди, дубинкой и револьвером на поясе. Он подошел ближе и постучал в стекло.

Водитель опустил окно.

– Офицер? – спросил он. – Мы что-то нарушили?

Маранцано напрягся. Он знал правила дорожного движения, и, естественно, знал, что они ничего не нарушили.

– Простите, сэр, такая же машина числится в угоне, – вежливо, и даже, кажется, как-то стеснительно, проговорил офицер. – Покажите документы на машину.

– Покажи ему, – кивнул Маранцано. Он знал, что его машина не угнана, он ведь купил ее в автосалоне, да она еще и новая была совершенно, сошла с конвейера не больше месяца назад.

Водитель полез в бардачок за документами. В этот момент Маранцано увидел, как двери столкнувшихся машин открываются, и оттуда выходят люди. Трое.

И тут в его голове что-то щелкнуло. Он закричал:

– Ложись!

И лег на сиденье, надеясь, что его не заденет. Краем глаза в последнюю секунду он увидел, как «полицейский» вскинул руку, в которой был револьвер. Послышался выстрел, вскрик водителя, и одновременно с этим еще два. Двойной в голову, так делают свои дела профессионалы.

Охранник выхватил пистолет, и успел выстрелить. Снова вскрик, уже «полицейского», но похоже, что он устоял на ногах, и успел выстрелить еще дважды. Маранцано же уже скатился на пол между передним и задним рядами сидений. Выбраться из машины он не мог при всем желании, и ему оставалось только молиться Христу и Мадонне, чтобы его не задело.

И в этот момент сбоку послышались выстрелы, на этот раз автоматные. Пули забарабанили по машине, прошили дверь, засвистели над головой Сальваторе. Его осыпало осколками разбитого стекла.

А потом открылись двери машины сзади, и выстрелы послышались уже оттуда. Стрельба по «Кадиллаку» тут же прекратилась. Маранцано извернулся ужом, кое-как добрался до дверной ручки, смог открыть дверь и выкатился наружу. Выбрался, упал на асфальт, тут же подобрался. И вытащил из кобуры свой «Смит энд Вессон», с которым в последнее время не расставался. С самого начала войны.

Краем глаза он успел заметить движение справа, и увидел, как из-за передней части его машины выходит тот самый «полицейский». Он держался за живот, и из-под его пальцев текла кровь. Парень прицелился в Маранцано, нажал на спуск, и первая пуля прошила левое плечо босса. Вторая угодила в живот.

Маранцано, закусив губу, нажал на спуск. Пуля из револьвера ударила в грудь этого фальшивого офицера, он наклонился, и вторая попала ему в голову. Он свалился на землю, как подкошенный, и это вызвало у Сальваторе приступ радости. Все-таки одного он убил.

Ноги стали ватными. Маранцано пополз вперед, оперся неловко на левую руку, но она подогнулась, и он упал на асфальт. Пополз вперед…

Внезапно для самого себя он отчетливо услышал звуки выстрелов, крики паники разбегающихся прохожих. До этого ведь слух как будто бы отключился.

Он все-таки смог подняться, сделал шаг в сторону, высунулся и увидел впереди Стивена Паппалардо. Верного пса Джо-босса, который все-таки пришел за ним.

Они вскинули свое оружие одновременно. Рука Маранцано тряслась то ли от ярости, то ли от ран, но он все-таки нажал на спуск. Револьвер чуть подпрыгнул.

Стив выстрелил одновременно. Что-то свистнуло у самой головы Сальваторе, висок резко вспыхнул болью, а потом наступила тьма и тишина.

Глава 18

Я проснулся от телефонного звонка и осмотрелся. Да, все хорошо, я в своей квартире на Малберри-стрит. Сегодня среда, после нашей встречи прошел один день, и он был спокойным, как будто бы не было мафиозной войны. Все было совершенно тихо, вот я и решил вернуться домой.

Если честно, я не знал, что будет дальше, но ситуация складывалась предельно хреново. Я бы мог сказать, что не ждал, что так будет, что мне грезились деньги, машины, уважение и женщины, только вот увы, все было не так. Я прекрасно знал, что так и будет, потому что было все то же самое в моей прошлой жизни.

Но остановиться и бросить все я не мог. Мне хотелось сделать что-то, но для этого сперва нужно было занять высокую позицию в обществе. А позиция босса мафии была более, чем высокой. Вот я и начал играть.

А чем все это кончилось в конечном итоге? Да пока ничем не кончилось. Массерия был жив, а вот Маранцано мертв. Во всем этом была всего одна хорошая новость – во время покушения, как выяснилось, были убиты еще и киллеры. И тяжело ранен Паппалардо, который сейчас лежал в коме в Белвью, в лучшей больнице города. И мне оставалось надеяться, что он не придет в себя.

Останусь я в статусе младшего босса после всего, что сделал? Черт его знает. С одной стороны, смерть Маранцано означала полную победу Массерии. Он теперь вполне мог договориться с остальными, разделить сферы влияния. И это означало то, что я ему не нужен. Более того, вреден.

Потому что скинул Паппалардо, потому что слишком амбициозен и слишком опасен.

В общем, проснулся я в совсем паршивом настроении. А телефон продолжал звонить, громко. Я подошел к нему, поднял трубку и сказал:

– Слушаю.

– Привет, Чарли, – послышался знакомый голос. Тяжелый, хриплый и с сицилийским акцентом. – Это Джо.

Я выдохнул. Понятно, Массерия собрался решить вопрос со мной прямо сейчас. Вчера он еще сидел тихо, а сегодня, похоже, выполз из своей норы.

– Доброе утро, босс, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Нам надо увидеться, Чарли, – сказал он. – Ты теперь младший босс вместо Стива, и мы должны обсудить, как будут идти дела. Давно надо было это сделать, но война, сам понимаешь.

– Конечно, босс, – я продолжил говорить вежливо. – Когда и где?

– Сегодня, в полдень. «Нуова Вилла Таммаро», на Кони-Айленде. Ты знаешь, это мой любимый ресторан.

Еще бы я не знал, если меня там чуть не пристрелили. Похоже, что жирный ублюдок соскучился по своей любимой пасте, вот и решил поесть. Точно. Он решил выйти из укрытия и вернуться в свой любимый ресторан. Похоже, что решил, что он теперь в безопасности.

И вот это… Вот это шанс. Мой единственный шанс.

– Буду, босс, – сказал я.

– Приезжай один, – добавил Массерия. – Без людей. Посидим, поедим, поговорим. Может, даже в карты сыграем, как в старые времена.

– Хорошо, босс. Буду в полдень.

Он повесил трубку. Я же так и остался стоять. Ну, сегодня все решится. Либо меня убьют сразу, как я приеду, либо…

Я взял сигареты с тумбочки, прикурил. Самое плохое, что даже спланировать ничего возможности нет. Придется действовать, и действовать быстро. Иначе…

Ладно, все, пан или пропал. Ставлю все на зеро, как делают совсем уж конченые лудоманы.

Я набрал номер Костелло, послышался длинный гудок, и он ответил сразу же, как будто стоял у телефона.

– Фрэнк, это Чарли, – сказал я.

– Чарли, я сам собирался тебе звонить, – сказал Костелло. – Мой человек в полиции передал новости. Маранцано жив, две пули, плечо и живот, но жив. Лежит в «Белвью» под чужим именем, в отдельной палате.

– Там же где Паппалардо? – удивился я.

Вот надо же, бывают ведь такие совпадения. Кто бы мог подумать в самом-то деле, а?

– Не только в одной больнице, они на одном отделении. Оба без сознания, в себя не пришли, там операции были, все дела. Охрана полицейская, людей Маранцано даже не пустили. Слушай, похоже, они решили их разговорить, серьезно разговорить. Мы можем решить этот вопрос, ночью, когда охраны становится меньше.

– Нет, – сказал я. – Пока нет, не трогай их.

Потому что информация о том, что Маранцано жив, может стать моим козырем. И помочь мне выторговать жизнь, если вдруг окажется, что Массерия собирается убивать меня сразу и насмерть.

– Почему? – Костелло явно удивился.

– Потому что Массерия только что позвонил мне и вызвал на встречу. Сегодня в полдень.

– Там же, где и всегда? – догадался он.

– Там же, где и всегда, да, – подтвердил я.

– Похоже, что он вообще ничего не боится, раз решил вылезти из дыры, куда залез, – констатировал Костелло, после чего спросил. – Мы это делаем?

– Делаем, – сказал я. – Позвони Бену и Альберту. Приезжайте и понаблюдайте. Если меня не начнут убивать сразу, не вмешивайтесь. Когда я выйду из-за стола. Принято?

– Принято, – подтвердил он.

Я положил трубку. Да, если все выгорит, то из Фрэнка выйдет действительно хороший консильери. Потому что мы понимаем друг друга без слов. Мы, в общем-то, и не договаривались ни о чем, он сам понял, что надо сделать, и сам предложил. А я соорудил какой-то план.

Сырой, конечно, но все лучше, чем ничего. А теперь посмотрим, выгорит ли все это.

Я принялся готовиться. Тщательно побрился – появиться с щетиной означало неуважение, а босс этого не стерпит. Шрамы от ножа так никуда и не исчезли, и уже никогда не исчезнут. Какое-то время просто смотрел на себя в зеркало, а точнее на лицо, которое досталось мне от настоящего Лаки. Я привык к нему за это время, и оно уже воспринималось, как мое.

Потом вычистил ботинки до блеска. Надел лучший темно-синий костюм из итальянской шерсти, белую рубашку, темный галстук. Если уж идти на встречу с боссом, то нужно выглядеть соответствующе. Тем более, что один из нас эту встречу не переживет.

Все это я делал под утренний выпуск новостей. Диктор бодрым голосом рассказывал, что президент Гувер призвал американцев к терпению, а потом заверил всех, что экономика восстановится уже к лету. Потом речь пошла о местных делах. Говорили о беспрецедентной волне бандитского насилия, захлестнувшей город в последние недели. Комиссар полиции назвал ситуацию неприемлемой и пообещал выделить дополнительные ресурсы для борьбы с организованной преступностью. И призвал сообщать о любой подозрительной активности.

Я подошел к зеркалу, посмотрел на себя. Человек, который смотрел на меня оттуда, выглядел спокойным и собранным. Дорогой костюм, аккуратная прическа, чисто выбритое лицо. Младший босс Семьи Массерия, который едет на обед со своим боссом.

Я вытащил из кобуры пистолет, привычным движением вытащил магазин, убедившись, что он полный, вставил обратно. А потом подумал, снял пиджак и избавился от кобуры. Мне сегодня оружие не пригодится в любом случае. Так что нет смысла его брать.

Снова надел пиджак, пальто и шляпу, а потом вышел из квартиры.

* * *

До Кони-Айленда я добирался долго, все-таки утро среды, и я собрал вообще все пробки, которые только можно было. Ехал на своем «Кадиллаке» и ехал один, как мы и договаривались. Подъехал прямо к ресторану, решив, что нет смысла таиться, вышел из машины.

Ресторан выглядел так же, как и в прошлый раз – одноэтажное здание с вывеской над входом. Только ремонт был уже не таким свежим, все-таки прошел месяц с него, стекла грязные из-за падающего с неба снега.

Да и вообще зима уже полностью вошла в свои права. Выпал снег, и это было по-своему даже красиво. И я любил зиму всегда, еще по России, даже когда снег у нас там выпадал по два метра в высоту, и стояли морозы в минус тридцать. Никогда не понимал коллег, которые предпочитали уезжать из России на Бали или Пхукет. И уж тем более в Турцию или Египет.

Но эту зиму, как ни крути, я мог не пережить. И все могло закончиться прямо сегодня.

Машины со своими парнями я не увидел. То ли не приехали еще, то ли хорошо прятались, черт его знает. Может быть и так, и так. Застряли в пробках, как и я, например. Ну а что, бывает.

У входа стояли двое охранников. Я узнал одного из них – парень по имени Марио, он давно работал на Массерию. Второго не знал, но он даже не посмотрел на меня. Марио же кивнул.

– Мистер Лучано. Босс ждет внутри.

– Он один? – спросил я, сам не зная почему.

– Один, – ответил тот.

Второй приоткрыл мне дверь. Основной зал был пуст, и только за своим любимым столиком около туалета сидел Джо-босс собственной персоной. В хорошем костюме, при галстуке, да и выглядел лучше, чем я ожидал. Как будто бы он даже похудел немного за время, которое провел в укрытии.

Перед ним стояла бутылка красного вина и два бокала. Когда он увидел, как я вошел, поднял голову, улыбнулся и плеснул и во второй бокал.

– Чарли! – сказал он так, будто мы не виделись лет сто, и он по мне жутко скучал. – Заходи, заходи. Садись.

– Приветствую, босс, – ответил я, снял шляпу, повесил пальто на крючок у двери и сел напротив него.

– Выпей, – Массерия тут же пододвинул мне бокал вина.

Я взял и пригубил. Хорошее тосканское, из тех, что привозили контрабандой из Италии. Оно было даже лучше, чем я помнил его по прошлой жизни.

– Хорошо выглядишь, Чарли, – сказал Массерия, разглядывая меня. – Похудел, правда. Но, это ничего, сейчас поедим и наберешь обратно. Я заказал морепродукты. Ты ведь любишь морепродукты?

– Люблю, – кивнул я.

– Вот и хорошо. Здесь готовят лучших лобстеров в городе. И устрицы, ты пробовал здешние устрицы? Нет? Ну, сегодня попробуешь.

Он был в прекрасном настроении, и я даже понимал, почему. Массерия – это не тот человек, который улыбается просто так, и сегодня у него была причина. И эта причина оказалась очевидна: Маранцано, по его мнению, мертв, война выиграна, и он снова босс всех боссов.

Официант принес закуски. Устрицы на льду, креветки в чесночном масле, хлеб, оливки. Массерия тут же набросился на еду, будто не ел по меньшей мере неделю. Впрочем так оно и было – на столе в его укрытии ведь стояла вареная курица, а это не то, что подают в этом ресторане.

– Ешь, Чарли, – сказал он с набитым ртом. – Не стесняйся.

Я взял устрицу, выдавил в нее лимон, проглотил. Она была действительно хороша: свежая, соленая, с привкусом моря. Потом взял креветку, обмакнул в соус. Вот их я любил гораздо больше, чем устрицы, и съел с удовольствием.

– Ну? – Массерия вытер губы салфеткой и откинулся на стуле. Похоже, что утолил первичный голод. – Рассказывай. Как дела в Семье?

– Дела идут, – ответил я, пожав плечами. – Точки работают, приносят деньги. Не так много, как раньше, все-таки война шла, зато парни отобрали несколько точек Маранцано.

– Слышал, слышал, – кивнул Массерия. – Парни молодцы. Это же ты их туда отправил?

– Я, – подтвердил я.

– Хорошо сработал. Видишь, Чарли, ты тут на своем месте. Лучше, чем Стив. Ты умеешь делать дело, пятнадцать точек, надо же.

– Извини, что я без доли, босс, – извинился я. – Я не знал, что ты меня вызовешь, не успел собрать.

– Да позже завезешь, – он махнул рукой. – Но в одном он тебя все-таки обошел. Он завалил Маранцано, Чарли. Самого Маранцано. Конец ему, никто больше не будет оспаривать мою власть.

Я промолчал. Он не знал, что Маранцано жив. Или знал, но делал вид?

Нет, скорее всего, не знал. Если бы знал, то не был бы в таком хорошем настроении. А я его поправлять, естественно, не стал. Пусть думает, что победил.

Принесли основное блюдо. Лобстеры, запеченные с маслом и травами, на огромном блюде, которое заняло полстола. Рядом паста с морепродуктами, мидии в белом вине, жареные кальмары. Это был настоящий праздник живота, и Массерия, похоже, не собирался себе ни в чем отказывать. Он ел жадно, с наслаждением, высасывал мясо, запивал вином.

Он был снова в своей стихии, в своем любимом ресторане, с любимой едой. И с полным правом считал, что Нью-Йорк принадлежал ему.

– Я думаю, все будет просто, – сказал он, махнув клешней лобстера. – У Профачи слабая семья, он присягнет мне. Скализе тоже, он настоящей власти и не имеет, понимает, что Мангано в любой момент может сместить его.

Я ел медленнее, больше слушал. И он продолжал мне рассказывать о своих планах, как будет перераспределять территорию в городе.

– Рейну придется убрать, да, – выдохнул он. – А жаль даже, мы столько лет работали вместе. Но отношения, как ни крути, окончательно испорчены. И это тоже твоя промашка, Чарли.

Чем дольше он говорил, тем отчетливее я понимал, что он меня списал. Нет, не в том смысле, что собирался убить меня прямо сейчас. Он просто не видел во мне партнера или ценного помощника, не собирался слушать моих советов. Он решил править сам, а меня оставить только в качестве прокладки.

Это чувствовалось в мелочах. Он говорил «я решу», а не «мы решим», он перечислял свои планы, не спрашивая моего мнения. И вообще, он смотрел на меня, как на слугу, который принес ему сытный обед.

– А вот с Бонанно я договорюсь, – сказал он. – Если остальные встанут на мою сторону, ему больше будет некуда деваться.

Мне вдруг вспомнилось предупреждение Морелло. Старик был прав, как всегда, когда говорил, что при первой возможности на мое место поставят кого-нибудь другого. Более послушного. Даже жаль, что однорукого пришлось убрать, он бы мне пригодился. Но он никогда не стал бы работать на того, кто убил Массерию, это факт.

Когда Массерия доел и сыто рыгнул, он налил себе еще вина, выпил, оставив жирный след на бокале. А потом вытер руки полотенцем и сказал:

– Чарли, давай сыграем?

– Сыграем? – переспросил я. Я чувствовал растерянность, если честно, мне было не по себе.

– В карты, – сказал он. – Как в старые времена. Ты же помнишь, мы раньше часто играли, и ты любил хорошую игру.

Он достал из кармана пиджака колоду карт и положил на стол. Потертая, засаленная и очень старая. Подозреваю, что он играл ей еще с тех пор, как только прибыл сюда с Сицилии. Интересно, она не крапленая?

– Босс, может, лучше обсудим дела? – попытался я уклониться. – У меня есть вопросы по Бруклину, и еще…

– Потом, – отмахнулся Массерия. – Сначала сыграем. Я соскучился по хорошей игре, Чарли, в той дыре, где я сидел, было не с кем перекинуться в картишки.

Он открыл коробочку, достал из нее карты и принялся быстро и ловко тасовать их. Играть в карты он умел, они так и мелькали в его толстых пальцах. А потом посмотрел на меня с хитрой улыбкой и сказал:

– Не просто так, конечно. На деньги.

– Босс, у меня с собой не так много налички…

– А мелочь меня не интересует, – он улыбнулся. – Я предлагаю сыграть на те два с половиной миллиона, которые ты заработал на бирже.

Я посмотрел на него. Он широко и очень добродушно улыбался, но глаза у него были холодными. Как у кошки, которая играет с мышью.

– Босс, – сказал я осторожно. – Два с половиной миллиона – это серьезные деньги. Может, начнем с чего поменьше?

– Чарли, – Массерия закончил тасовать и положил колоду на стол. – Я не спрашиваю, я предлагаю. Ты ведь не откажешь мне?

Да, и так понятно, что это не было вопросом. Он был приказ. Он собрался не просто списать меня, он перед этим хотел раздеть меня догола. Забрать те самые деньги, долю с которых я отказался ему отдавать.

И не потому, что ему нужны были мои деньги – ему нужно было показать, кто здесь главный.

– Конечно, босс, – пожал я плечами. – Давай сыграем.

Играли мы в скопу, традиционную карточную игру, которую, естественно, оба знали с детства.

И первую партию я проиграл. Массерия забрал выигрыш и записал сумму на салфетке: двести тысяч. Потом вторую – еще триста. Он играл уверенно, весело, шутил и подначивал меня. Ему было хорошо. Он снова был боссом, командовал, и он забирал у меня деньги, которые я считал своими.

Я же играл откровенно рассеянно, проигрывал, и Массерия это видел. Ему нравилось. Он думал, что я нервничаю из-за денег, но дело было не в этом. Я думал, здесь ли уже Багси, Анастазия, Костелло. И наверняка кто-то еще. Вряд ли они тут всего лишь втроем, ведь знают, что Массерия будет с охраной.

Я все-таки решил собраться и выиграть пару партий, немного отыграться. А потом проиграл сразу три подряд, и оказался должен целый миллион. Боссу еще и везло с картой чертовски.

– Не везет тебе сегодня, Чарли, – он засмеялся после очередной партии. – Ну, давай дальше, у тебя еще больше миллиона есть. Отыграешься.

– Может быть, – ответил я. – Но сначала мне нужно отойти.

– Куда? – удивился он.

– В туалет, босс, – я улыбнулся и махнул рукой в воздухе. – Лобстеры, знаете.

Массерия хохотнул.

– Иди, иди, – сказал он. – Я подожду. Никуда твои деньги не денутся.

Я встал из-за стола. Ноги были ватными, хотя я старался не показывать этого. Идти тут было недалеко совсем, дон всегда сидел у туалета, потому что через него можно было вылезти на улицу через окошко.

Вошел внутрь. Маленькая комнатка с раковиной и унитазом, никаких кабинок. Таких тут два, это же семейный ресторанчик, и никто не будет тут делать большого туалета, как «Линди».

Я закрыл дверь, уперся руками в раковину и посмотрел на себя в зеркало. Лицо бледное, на лбу испарина. Тело реагирует? Да я и сам, честно говоря, далек от душевного равновесия. Очень далек.

Я открыл кран, плеснул холодной водой в лицо. А потом услышал снаружи выстрелы.

Четыре, один за другим, быстро, почти без пауз. Потом крик босса, и еще. Много, больше двадцати, это точно, работало сразу несколько стволов, и они высадили в босса по полному магазину. Представляю, что там теперь с ним случилось.

А потом торопливые шаги. Все, они ушли. Фрэнк сделал все правильно.

Я вдохнул, выдохнул. Посмотрел на окошко. Может быть, через него уйти? Хотя меня все видели, так что у полиции определенно возникнут вопросы, почему это я ушел.

Придется остаться и дождаться полиции.